Ungerechtigkeit

      Когда Бак подал иск в суд, удивились абсолютно все.       Беседа с его адвокатом тоже была не то чтобы приятной неожиданностью — были подняты личные проблемы многих, что явно никому удовольствия не принесло.       А последующая встреча в магазине стала последней каплей в море «неспокойствия» как для самого Эвана, так и для всей команды.       Все удивлённо смотрели на Бака, который тоже оказался в этом магазине, явно не самом ближайшем по отношению к его квартире. Он смотрел одновременно и раздосадованно с чувством вины, и обиженно, и даже с толикой тихой злости, что было совершенно не похоже на «золотистого ретривера» сто восемнадцатой части.       Вся команда сохраняла молчание, поэтому Бак заговорил первым:       — Я знаю, вы, ребята, не в восторге от этой всей ситуации, да и я, признаться, тоже. Всё пошло не так, как хотелось, но я просто хотел вернуть свою работу. Если вам интересно, то я отозвал иск, мне не нужны эти деньги.       — Ты предал нашу команду, — с сарказмом заметил Бобби.       Но Бак уже не разбирал интонаций, ярость и обида захлёстывали его. Прижав корзину одной рукой к себе и агрессивно жестикулируя, он продолжил:       — Ооо нет, это не я вас предал, а вы — меня! Сколько раз кто-либо из вас навестил меня в больнице, кроме Мэдди? Хорошо, если хоть раз, — увидев, как кто-то пытается сказать что-то против, Бак повёл рукой, призывая молчать. — И не надо говорить про работу. Когда Чимни лежал в больнице с арматуриной в башке, все мы по несколько раз навещали его, поддерживали... А какую выписку и встречу на станции мы ему устроили? И знаете, что? Он попал в аварию по своей вине, его не придавила машина по вине мстителя нашему капитану, о нет! Но все, абсолютно все, жалели и утешали его. И вот скажите мне, капитан, разве вы заменили его? Разве он проходил экзамен заново? Разве вы заставили его пройти весь курс восстановления полностью, как рекомендовали врачи? А эта новенькая, она проходила проверки заново или хотя бы испытательный срок? Вы все знаете ответ на эти вопросы — нет, ничего этого не было.       Вся команда пребывала в ошеломлённом молчании, а речь Бака всё набирала обороты. Она становилась то громче, то тише, он играл интонациями, а голос сквозил издевкой пополам с обидой:       — Разве кто-то спросил у меня, как я себя чувствую после цунами, когда я плыл и боролся со стихией, нет, даже не ради себя, я уже давно не вижу смысла в своём существовании, а ради Криса и остальных людей? Нет, никто даже не поинтересовался этим, никто не сказал мне: «Ты молодец, Баки, ты спас несколько десятков людей». Нет, ничего этого не было. Где были вы — моя «семья» — когда я кричал и задыхался по ночам, не в силах даже сделать вдох из-за паники? Вас не было рядом, никого. Всё, что я слышал из раза в раз, изо дня в день: «Ты не готов, ещё не время, терпение». Моё терпение лопнуло, но даже иск не помог. Он не вернул мне работу, а без неё, оказывается и вы мне не семья, — его голос едва не сорвался на крик, но Эван взял себя в руки и посмотрел всем по очереди в лицо, особенно задерживая взгляд на Бобби и Лене. Его обычно лучистые голубые глаза, потемнели, в них будто отражался шторм, бушующий в море, в котором плескались волны боли и сверкали молнии ярости.       — А ты не подумал, как на нашей стороне медали? Каково мне, когда мой лучший друг недоступен и даже не мог бы забрать меня из тюрьмы, если бы я в неё попал, конечно, — с пафосом в голосе подключился Эдди. — А какого Крису после этого цунами, что вечно задаёт лишь один вопрос: «Где Бак, мне с ним спокойно, когда мы пойдём вместе есть мороженое?»       — Эдди, мне очень жаль, что так вышло с Крисом. Я люблю его и жизнь за него отдам, но хватит использовать меня как няньку. Нет, мне мне не в тягость, но у меня есть личное пространство, и просто приходить и оставлять своего ребёнка у меня дома, абсолютно невоспитанно и некультурно. Я твой друг, да, но я не всесилен, и никто из вас даже не пытался меня поддержать, даже ты. Наоборот, вы только смотрели и молчали, будто всем вам всё равно на меня, ведь уже есть замена... А может, так и есть?! Лучше я сам переведусь от такой «заботы». Может, хоть где-то я смогу наконец просто работать! — надрыв в его голосе, выдавал всем, насколько сломлен Бак изнутри, и нет, не травмой, а отношением к этому команды. — Всем спасибо за внимание и, надеюсь, мы не скоро увидимся, — на этом Бак развернулся на пятках и быстрым шагом направился к дверям.

***

      Все стояли в таком шоке, что даже не могли двинуться с места и остановить его. Ведь никто не мог и представить, что Бак, которого они считали большим ребёнком, мог испытывать такие эмоции. Что он мог настолько обидеться на них. Это оцепенение вряд ли продлилось и полминуты, но, когда Эдди выбежал на стоянку, Бака уже и след простыл.