Зеркало

Для Омара Хайяма зеркало — это покрытое серебром окно. Для братьев Винчестеров — это место, в котором может быть заперт дух. Для мачехи Белоснежки зеркало — это «аппарат для поддержания самооценки». А для маленького Димы зеркало — это большая плоская штуковина, всегда холодная и твердая. Она дребезжит, если по ней ударить кулаком, только не сильно. Приложишь чуть больше усилий — и оно разлетится на много мелких осколков, острых, звенящих. И сразу прибежит мама, забеспокоится, начнет что-то говорить так быстро, что даже он не сразу разберет слова. А потом включится ужасный звук. Пылесос. Дима никогда не любил это человеческое изобретение. Такое шумное, твердое… Вообще, Дима просто не любил шум. Он никогда не видел радуги, но всегда точно знал, когда она есть на небе. Когда прохладные тяжелые капли барабанят по лицу, а свет солнца греет спинку, тогда точно на небе появляется Радуга. Дима не знал, как она выглядит. Он часто любил представлять себе Радугу. Мама говорила, что это семь полосок разных цветов. Дима знает, что есть цветы — розы, лилии, пионы, тюльпаны, а есть цвета — красный, желтый, синий, белый. Он знал, как пахнет белый. Так же, как черемуха у водохранилища в поселке, куда они с мамой так любят ездить. Он знал, каков на вкус красный. Такой же, как помидоры, которые мама любит добавлять в салат. Но его любимым цветом всегда был фиолетовый. И розовый. Фиолетовым пахнет сирень, ее цветочки иногда так мило шелестят на ветру. А розовым пахнет шиповник, его цветы, у которых такие мягкие и приятные на ощупь лепестки. Но Дима никогда не мог понять, что такое зеркало. Он точно знал, что мама стоит перед ним подолгу каждое утро. Если она забывала что-то дома и возвращалась, уходя, обязательно оглядывалась на него. Дима даже как-то попробовал Зеркало на вкус (если честно, несколько раз. И каждый раз вкус немного изменялся). Но это Зеркало ничуть не отличалось от окон, оно было точно таким же, как и стенки шкафчика с посудой. Но перед шкафчиком мама стояла не так долго. Дима знал, что что-то сильно отличает его от мамы. Она никогда не говорила об этом, но уже то, как она рассказывала ему о Радуге, о цветах, обо всем на свете, говорило само за себя. Мама знала много. Очень много. Но если о запахах Дима мог узнать сам, то вот о розовых цветах шиповника, красных помидорах и белой черемухе он никак не мог узнать. На вопрос «Сколько тебе лет?» Дима с гордостью отвечал: «Пять лет, два месяца, одна неделя и день». Он любил считать время. У него даже были свои собственные наручные часы, такие большие, со стрелками. Они мелодично тикали и тихо звенели каждый час. Такие часы работали по принципу обычных напольных, только вместо громких колоколов они издавали негромкий перезвон колокольчика столько же раз, сколько было часов. Еще Дима любил слушать музыку. Особенно ему нравились песни группы Queen. А еще ему нравились Барбарики. Дима учил английский. Он спрашивал у мамы значения слов, которые встречались в песнях, а она переводила. Помимо музыки ему нравилось слушать запахи. Он сам выращивал на подоконнике Замиокулькас, такое растение, не очень большое, с толстыми листами округлой формы. Дима любил подолгу ощупывать эти листы. Еще на подоконнике у него росла роза, несколько тюльпанов и кустик лилий. Ну, вернее, кустик уже не поместился на подоконник, но все равно жил в том же углу. Дима часто ловил на себе долгие мамины взгляды. Когда он поворачивался к ней, мама быстро уходила. Он чувствовал ее смущение, страх, вину… Но не понимал. Однажды мама пришла к нему в комнату очень взволнованная.