CRIMSON

      Сегодня я приехал на работу вместе с братом в его машине. По дороге мы обговорили, как будет проходить допрос Глеба, на какие точки лучше давить. Мы уже были настроены, что придётся выуживать информацию из Глеба с помощью ментального сканирования, но всё оказалось куда проще.       На входе в кабинет Пьера напротив секретарского стола сидел Глеб. Он встрепенулся, когда мы вошли и встал. Мы с Пьером переглянулись. Кажется, Глеб решил рассказать нам всё сам.       - Идёмте в мой кабинет, - сказал Пьер и кивнул Глебу. – Зоя!       Он обратился к секретарше.       - До тех пор, пока мы не выйдем, ко мне никого не впускать и к телефону не подзывать, - Пьер посмотрел на молодую девушку в строгом костюме, с аккуратным пучком из волос на голове и в очках. Она была больше похожа на учительницу младших классов, чем на секретаршу.       Я уже успел изучить досье этой девушки и знал, что, несмотря на то, что выглядит она от силы на 25, ей уже было 32 года, она имела прекрасные способности и справлялась со своей работой намного лучше многих других секретарш. А к тому же, если бы ей повезло родиться вампиром, то она была бы членом семьи Вентура. Но такова генетика вампиров: от человека и вампира дети рождались либо вампирами, либо людьми. Никаких полукровок. Разве что меня поразила любовь Джиллиана называть всех своих детей на букву З. Из анкет я так же узнал, что Захар – 48-летний сын Джиллиана – так же работает на Пьера и числится в должности начальника аналитического отдела. Как относиться к человеческим детям в вампирских семьях - каждая семья решала сама. В нашей семье принято было воспитывать, обучать и трудоустраивать детей на благо семьи. Но немногие из них знали, чьи они дети, кому обязаны своим безбедным существованием и к кому могли обратиться за помощью в случае проблем. Захар и Зоя знали, кто их отец.       Девушка понятливо кивнула, и мы прошли в кабинет Пьера, плотно закрыв за собой дверь. В кабинете было почти темно, сильно тонированное окно прямо напротив двери было закрыто жалюзями и только слабые лучики света пробивались сквозь них, тонкими полосками ложились на паркетный пол. Прямоугольный кабинет, вытянут влево от двери так, что сама дверь находилась в первой трети кабинета. Справа от двери разместился небольшой диван, за ним стеллаж с японскими вазами разных форм и размеров, которые поставил ещё наш отец. Рядом с диваном стояла та самая ваза, в которой Пьер и нашёл статуэтку. Слева от двери высились стеллажи с документами и разными папками, а в дальнем левом углу находился рабочий стол Пьера и несколько кресел для посетителей.       Пьер прошёл за свой стол и сел в кресло. Я занял кресло напротив, развернув его, чтобы видеть и Пьера и Глеба, который сел на второе место напротив Пьера.       Глеб потёр переносицу и устало вздохнул. Весь его вид говорил о том, что он на что-то решается. Затем он поднял глаза и посмотрел сначала на Пьера, затем на меня. Я молча выдержал взгляд Глеба, ожидая первых слов от него. По едва заметному сокращению радужки глаз я понял, что он, наконец, готов говорить.       - В первую очередь я хотел бы попросить прощения за то, что не сразу понял всю опасность ситуации и хотел справиться своими силами, так как во всём этом оказалась замешана моя дочь, - Глеб переводил взгляд то на меня, то на Пьера. – Я допустил непростительную ошибку, поставив интересы своей семьи выше своей работы и готов понести наказание за свои действия. Я не прошу снисхождения к себе, но прошу понять меня, как отца, который потерял голову, узнав о проблемах своего ребёнка. Сейчас мне гораздо яснее видно, что всё оказалось не просто совпадением, а намеренным действием, направленным на угрозу безопасности компании и, возможно, семьи Вентура.       Я внимательно слушал Глеба и в то же время легко сканировал его разум, пытаясь найти нестыковки. Но Глеб не врал и говорил правду. По крайней мере, ту правду, в которую он действительно верил. Глеб замолчал на некоторое время, видимо, собираясь с мыслями.       - Наверное, стоит начать с самого начала, - сказал он. – Моя дочь Марина всегда любила ходить по различным клубам и вести довольно свободный образ жизни. Возможно, сказалось то, что я старался её больше баловать, так как проводил очень мало времени дома и почти не общался с собственным ребёнком, но я в ней души не чаял. После трудных родов, врачи запретили моей жене иметь детей, а она всегда хотела нескольких. Поэтому Марина росла, и мы ей старались ни в чём не отказывать. Когда два года назад умерла моя жена, Марина попросила меня сделать ей пропуск в здание компании, чтобы она могла приносить мне обеды, сменную одежду и вообще иметь возможность хоть немного пообщаться. Я был рад, потому что дома мы встречались нечасто. Но некоторое время назад я заметил, что в нашем доме стали появляться разные подарочные вещи с символиками разных казино. Когда я спросил об этом, Марина уверила меня, что она ходит туда с друзьями и близкой подругой, что играет она не часто, а иногда и никогда не проигрывает больше дозволенной суммы. И я бы так и не задумался об этом, если бы однажды, просматривая видео с камер наблюдения, не заметил Марину, входящую в кабинет Пьера. Я тогда работал допоздна и решил остаться на ночь спать на диване. Марина поздно вечером, не обнаружив меня дома, принесла мне сюда ужин. Поболтала со мной с часок, а затем пошла домой. Я так думал, что она пошла домой. Но просматривая видео, я заметил, что она, выйдя из моего кабинета, остановилась у входа в кабинет Пьера, оглянулась по сторонам, а потом вошла. После я просмотрел видео со скрытой камеры в кабинете Пьера и увидел, как Марина прошлась по кабинету, заглядывая в шкафы. К сожалению, качество было не очень и я не увидел, что она что-то положила в вазу, в которой, как потом оказалось, лежала окимоно Фукурокудзю. И то, что я удалил все записи о посещении Марины – была моя первая ошибка.       Глеб вздохнул и снова посмотрел на меня с братом. Пьер задумчиво кивнул. Блики от ламп в его очках мешали рассмотреть его глаза, а лицо было абсолютно непроницаемым и даже слишком спокойным. Глеб снова продолжил свой рассказ о том, как он со скандалом расспрашивал дочь, пока она, наконец, не призналась, в том, что проиграла крупную сумму денег и с неё потребовали оплату долга. Марина рассказала о том, что ей предложили отработать сумму натурой и она отказалась, а затем сообщили, если она не вернёт всё к концу месяца, то будут начисляться проценты. И когда она смогла набрать только часть суммы, ей стали угрожать. Марина боялась обратиться к отцу и пыталась сама разобраться, не вмешивая меня. Но несколько дней назад к ней пришли и попросили оказать маленькую услугу в обмен на списание всего долга. Ей нужно было оставить в кабинете Пьера некий свёрток. Её заверили, что это не бомба и та согласилась.       - Я не успел посмотреть в вазу и убрать статуэтку, так как в тот же день Пьер рассказал мне о том, что он нашёл статуэтку сам, - сказал Глеб и посмотрел на Пьера.       Лицо моего брата было всё таким же спокойным и непроницаемым. Для Глеба. Но для меня брат казался ярким и насыщенным различными эмоциями. Это была и обида за предательство, и гнев, и непонимание, вкупе с облегчением от того, что факты складываются в более понятную ситуацию. Мне были хорошо видны малейшие оттенки его чувств.       Так и не дождавшись комментариев от Пьера, Глеб продолжил извиняться и объяснять свои поступки и их мотивы. После того, как в офис Пьера нагрянули полицейские, Глеб ещё долго не мог поверить, что кому-то нужно подставить Пьера, а не навредить его Глеба семье. Глеб, решивший, что стоит проявить больше внимания к наблюдению за офисом, вовремя заметил, как некий человек пробрался на подземную стоянку и копался в машине Пьера. Глеб не успел поймать этого человека, но заглянув под капот машины, он увидел там бомбу. К счастью у Глеба получилось задержать Пьера в офисе, и бомба взорвалась раньше, чем Пьер сел в машину. Глеб понял, что преступник прошёл в компанию по пропуску его дочери и поэтому, едва он оказался дома, допросил Марину и выяснил, что у той угрозами отобрали пропуск в компанию.       - После этого я собрал все её вещи, забрал мобильный телефон и отвёз дочь к дальним родственникам, - сказал Глеб. – Сейчас она находится в безопасности.       Глеб тяжело выдохнул и опустил голову на руки, упираясь локтями в колени.       - Я знаю, что я допустил непростительную ошибку, не рассказав всё с самого начала, но у меня в голове словно перемкнуло что-то. Я испугался за свою дочь, я хотел решить всё сам и никак не мог представить, что это приведёт к таким последствиям, - голос Глеба был глухим и ментально я чувствовал всю степень его раскаяния. – Я понимаю, что лишился доверия с вашей стороны, но прошу предоставить мне последний шанс всё исправить, а после этого я подам в отставку.       Мы с Пьером переглянулись.       - Глеб, - начал Пьер и, дождавшись кивка от меня, продолжил. – Я думаю, что сегодня вы можете пока выполнять свои прямые обязанности, но…       Глеб напряжённо замер, смотря в глаза Пьеру и ожидая своего приговора.       - Я хотел бы увидеть вашу дочь в ближайшее время и допросить её лично, - сказал Пьер.       - Да, конечно, - облегчённо выдохнул Глеб. – Я привезу её завтра же.       - На данный момент можете быть свободны, - холодно сказал Пьер и откинулся в кресле, ожидая, когда Глеб покинет кабинет.       - Да, спасибо большое, - сказал Глеб, поднялся из кресла и направился в сторону выхода, он словно сдулся и постарел на десяток лет за несколько мгновений.       - И ещё, - вставил я своё слово. – Вы же сделали дубликат записей с камер наблюдения?       Глеб повернулся и удивлённо посмотрел на меня. Затем в его глазах промелькнуло уважение, и он кивнул.       - Хотелось бы их увидеть в ближайшее время, - сказал я и отпустил начальника охраны, дождавшись заверений, что всё будет в течение часа.       Стоило только двери закрыться за мужчиной, как я повернулся к своему брату и вопросительно поднял бровь.       - Я был не прав, прости! – со вздохом сказал Пьер. – Иногда твоя проницательность раздражает до чёртиков.       - Извинения от Пьера и признание им моей правоты стоят дорогого. Это лучшее воспоминание я тщательно упакую, сложу в коробочку и буду лелеять, как самое драгоценное, что у меня есть!       - Даниэль! – воскликнул Пьер и, встав с кресла, принялся наматывать круги по кабинету. – Твой сарказм достал до печёнок! Вместо того чтобы упражняться в словесности, лучше бы придумал план дальнейших действий!       - А то ты не знаешь, что делать дальше? – удивлённо спросил я.       Пьер остановился посреди кабинета.       - Знаю, - сказал он, немного успокоившись. – Но, зная тебя, у тебя уже как минимум десять разных планов на уме и все варианты просчитаны на сто шагов вперёд! Мне всё же хотелось бы услышать от тебя хоть что-то, но ты обычно молчишь как рыба и всё проворачиваешь за моей спиной!       - Хм… Может, я не хочу тебя волновать лишний раз? – спросил я, надеясь, что он примет это как аргумент.       Пьер скептически посмотрел на меня, а во взгляде явно читался вопрос: "И ты думаешь, я на это куплюсь?"       - Ладно, ладно, - примирительно сказал я, поднимаясь из кресла. – Как только получу пару другую доказательств моей теории, так сразу поставлю тебя в известность!       И я быстро покинул кабинет Пьера, пока тот не надумал вытрясти из меня все предположения. Прежде чем, выложить теорию, мне нужно было собрать кое-какую информацию, чем я и не преминул заняться.