CRIMSON

      Большой чёрный Мерседес Гелендваген въехал в главные ворота усадьбы, быстро проехал по аллее и спустился на подземную парковку под главным зданием усадьбы Вентура. Всё это время я наблюдал из окна за проносившимся мимо пейзажем, но мысли мои были далеко не самые светлые. Хотя за тонированным окном светило солнце, на ясном голубом небе не было ни облачка, а лёгкий ветерок приносил немного прохлады в летний зной. И, тем не менее, мысли мои были тяжёлыми, а на сердце было немного беспокойно.       Встреча с Лейлой не принесла мне нужной информации по делу Пьера, но я узнал много нового и интересного. Мы провели с ней почти всю ночь, посетив несколько злачных мест в Москве, где тусовалась большая часть молодых и не очень вампиров, а так же приближённых к ним людям. Лейла устроила мне экскурсию по всему городу с рассказом о том где, куда и как можно ходить, а куда не стоит. Но сейчас передо мной стояла куда более важная задача. Мне нужно было просмотреть все анкеты и найти крысу, затаившуюся среди сотрудников компании.       Когда автомобиль остановился, я открыл дверцу и вышел. Константин, мой водитель, вышел вслед за мной и вопросительно на меня посмотрел.       - Я думаю, что до вечера вы свободны, - сказал я задумчиво. – Если мне что-то будет нужно, то я позвоню заранее.       - Спасибо и удачного дня вам, - Константин поклонился и сел обратно в машину, чтобы отогнать её на своё парковочное место.       Я вошёл в дом, поднялся по лестнице и прошёл в кабинет, где на столе остались все необходимые мне бумаги. Открыв папку с анкетами, которые принёс Глеб, я быстро проглядел их и разложил на несколько стопок по степени важности. Отдельной стопкой так же лежали анкеты, которые составлял наш отец и я решил начать прочтение именно с них. Досье на каждого сотрудника занимало не менее 10 листов, которые были скреплены между собой. Информация оказалась настолько полной, что можно было проследить не только родственные линии с разных сторон до 7 поколения, но и описывались привычки, хобби и различные особенности характера того или иного человека.       Естественно, особое внимание я уделил анкете Глеба, она занимала почти двадцать три листа. Дата рождения, где родился, с кем рос, с кем общался, в какую школу ходил – эти и другие подобные сведения я проглядел быстро. Больше всего меня интересовали его родственники, последние друзья и с кем он постоянно общался.       Я уже перечитывал анкету по второму разу, когда наткнулся на одну из строчек, где содержались сведения о его 7-летней дочери, которая пошла в одну из московских школ. Вдруг что-то щёлкнуло в моей голове, и я понял, что дочка Глеба уже давно выросла. Ведь с того момента, как отец последний раз обновлял досье, прошло уже почти 20 лет. Это для меня - проспавшего много лет, время словно остановилось и то, что мне кажется "вчера" было уже двадцать лет назад. Значит, дочке Глеба уже должно быть двадцать семь и она совсем взрослая, сформировавшаяся личность, данных о которой у меня не было. Я перерыл ещё раз папку со всеми анкетами, но так и не нашёл анкеты на Глеба, кроме той, что составлял ещё отец.       Вытащив из кармана мобильный телефон, я с удивлением узнал, что просидел над анкетами уже несколько часов и сейчас как раз должно быть время обеда в компании Пьера. Я набрал его номер на телефоне и стал ждать ответа.       - Если что-то срочное, то говори, а если нет, то я вешаю трубку, - раздался раздражённый голос моего брата после почти минутного ожидания ответа.       - Ты как всегда сама любезность, - усмехнулся я. – Но вообще-то, я по делу. Я не нашёл анкеты Глеба, а данные в досье нашего отца несколько устарели. У тебя есть что-то о нём за последние двадцать лет?       - Да, есть, - ответил Пьер и в трубке наступила тишина.       "Задумался, наверное" – подумал я и уже почти представил, как в голове моего брата крутятся шестерёнки. Ещё немного и я услышу их скрип наяву.       - Досье лежит у меня в сейфе в спальне, тебе придётся подождать до моего возвращения. Сможешь? – спросил Пьер с нотками ехидства. – Или помрёшь от любопытства и вскроешь мой сейф самостоятельно?       Я представил свои шансы на успех данного мероприятия и поспешил уверить своего брата, что любопытство во мне не так сильно, как ему кажется, и я вполне могу дождаться его возвращения. Тем более, мне есть чем заняться до его прихода. Я положил трубку и вернулся к изучению остальных анкет. По мере поступления всё новой информации, я откладывал анкеты интересующих меня людей в сторону, но их оказалось не так много. Теперь я имел полное представление о каждом, кто работал в компании Пьера и отвечал не только за его личную безопасность, но и за безопасность компании в целом, а так же о тех кто, так или иначе, имел отношение к руководящим постам.       Когда я оторвался от чтения анкет, за окном уже был поздний вечер. Я отложил в сторону бумаги, помассировал затёкшую шею и только собирался подняться из кресла, как услышал шаги на лестнице. В решительности поступи я узнал своего брата и остался сидеть в кресле, развалившись в нём в расслабленной позе. На моих губах заиграла лёгкая улыбка и я уставился на дверь в ожидании, когда он войдёт.       Пьер ни на секунду не задержался перед дверью, а вошёл сразу, решительно открыв дверь, словно знал, что я нахожусь здесь и нигде больше. Наши глаза встретились, и он замер буквально на секунду, разглядывая меня.       - Съешь лимона, - сказал Пьер, и я посмотрел на него с удивлением. – Уж больно довольная у тебя морда.       - Хм, - протянул я, прищурившись. – Завидуешь моему хорошему настроению? Бедному маленькому Пьеру так плохо? Бедного маленького Пьера никто не любит и не хочет играть с ним в игрушки?       В глазах моего брата на мгновение полыхнуло яростное пламя, но затем они стали холодны, как и прежде. Пьер прошёл в кабинет, подвинул кресло к моему столу и сел напротив, положив ногу на ногу и соединив руки в замок, а локти он разместил на подлокотниках.       - Кажется, мои колкости перестали тебя задевать, - сказал я немного обиженно, едва он с комфортом разместился в кресле.       - Привык, - пожал плечами Пьер. – Иммунитет выработался к твоему яду.       - Чёрт! – я в притворном возмущении стукнул кулаком по столу. – Пора менять стратегию с нахального высокомерного ублюдка на доброго и любящего братца!       - Не выйдет.       - Почему? – удивился я.       - Долго не протянешь роль любящего братца и природа возьмёт своё - нахальный ублюдок у тебя в крови! – Пьер улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой, но его взгляд был тяжёлым и, как я понял, мысленно он уже расчленял мой труп.       - И всё же я попробую, - сказал я, обдумывая новую интересную игру с братом. – И начну прямо сейчас.       Я сел ближе к столу, облокотился на него и, убрав с лица хитрое выражение, посмотрел на брата взглядом, выражающим самую искреннюю любовь и доброжелательность. Пьер несколько секунд рассматривал мой лицо. Когда я уже думал, что стоит сложить бровки домиком, а губки бантиком, Пьер поморщился и отвернулся.       - Сгинь, нечистый! – проворчал он, закрывая рукой лицо, но я успел заметить, как уголки его губ приподнялись в улыбке.       - Ну и ну! Что это было? Улыбка? – я вскочил со своего кресла и быстро подошёл к нему, присев рядом на корточки.       Я аж задержал дыхание, неужели я действительно смог вызвать на лице моего холодного брата добрую улыбку. Я попытался отнять его руку от лица и, когда у меня это получилось, Пьер повернулся ко мне и посмотрел с лёгким упрёком в глазах, но его губы всё же растянулись в непроизвольной улыбке.       - Аааа! Потрясно! – воскликнул я, искренне радуясь новым реакциям у моего брата. – Пьер! Я уже говорил тебе, что я тебя люблю?       Я с восторгом заглянул в его глаза, ожидая ещё более интересных реакций и они мгновенно появились. Брови в удивлении взлетели вверх, а глаза вполне могли сравниться по размеру с блюдцем. На лице за секунду сменились несколько выражений: сначала шок, затем осознание и удивление, потом недоверие и наконец, подозрение, что я над ним издеваюсь. После чего его глаза сузились, а на лице появилась скептическая усмешка.       - Нет, не говорил.       Да, я сволочь, но я добился своего: вывел брата из равновесия. И если раньше мне доставляло удовольствие вызывать у него злость, раздражение и вообще доводить до белого каления, то сейчас стремление получить от него новые не менее сильные и интересные эмоции стало осознанным и целенаправленным. И, всё таки, как сказал однажды отец, глядя на наши перепалки, я – это довольно сильный энергетический вампир, раз жажда эмоций во мне всегда перевешивала жажду крови. От бурных эмоций моих собеседников я всегда получал невообразимое удовольствие, особенно, если эти эмоции направлены на меня.       Теперь я точно сложил бровки домиком и посмотрел в его глаза с грустью и мольбой.       - Прости меня?       Ещё одна буря разнообразных эмоций и меня едва не сшибло энергетической волной. Я улыбнулся.       - Я обещаю исправиться и стать для тебя самым настоящим, преданным и любящим братом!       Пьер со вздохом возвёл глаза к потолку. Кажется, на этот раз лимит эмоций моего брата за сегодня был исчерпан полностью и я не стал его дальше добивать.       - И начну прямо сейчас, - я поднялся на ноги и вновь вернулся к креслу, но не стал в него садиться, а склонился над столом, выуживая некоторые бумаги из стопок. – В общем, я тут накопал кое-какую интересную информацию и мне нужно от тебя некоторое подтверждение.       Я достал досье Глеба, которое составлял наш отец, открыл на нужной странице и протянул брату. Пьер без слов взял бумаги, пробежался глазами по тексту и поднял на меня вопросительный взгляд.       - И?       Я подошёл к нему, сел на подлокотник и ткнул пальцем в нужный текст.       - У Глеба есть дочь, которой сейчас должно быть где-то двадцать семь - двадцать восемь лет, но среди анкет, которые он предоставил в наше пользование, нет его анкеты и вообще каких-либо данных о нём и о ней, - сказал я.       Пьер потёр лоб, задумчиво посмотрев на меня.       - Сейчас, когда ты сказал об этом, я вспоминаю, что у него действительно есть дочь и, если я не ошибаюсь, то он спрашивал разрешения сделать ей пропуск в здание компании, чтобы она могла иногда приносить ему обеды или вещи на замену, когда что-то случается, - Пьер задумался ненадолго. – Да, кажется, я даже её вспоминаю. Но надо проверить. Идём, посмотрим бумаги из моего сейфа.       Пьер поднялся и решительно вышел из кабинета. Я последовал за братом, стараясь не отставать от его стремительного и широкого шага. Мы прошли несколько коридоров, завернули пару раз и оказались возле двери в его спальню. Я вдруг понял, что никогда не заходил в его комнату, как и он в мою. Мы строго соблюдали личное пространство и никогда не вторгались на чужую территорию, даже в случае крайней необходимости. А теперь я стою перед его спальней, получив приглашение проследовать за ним. На миг я ощутил себя не в своей тарелке.       Пьер открыл дверь и вошёл в комнату, а я остался стоять в дверях не решаясь сделать и шага. Пьер удивлённо оглянулся, затем окинул взглядом свою спальню и вновь посмотрел в мои глаза.       - Проходи, чего встал, - сказал он, развернулся и прошёл вглубь комнаты.       Поборов свою нерешительность, я вошёл в комнату, отпуская на волю своё любопытство. Обстановка в его комнате полностью отражала его характер. Идеальный порядок, минимум вещей, спокойные краски и лаконичный стиль. И, тем не менее, я заметил несколько фотографий на комоде у стены и, судя по знакомым силуэтам, на них была наша семья в разные годы. А у стены над двуспальной кроватью висела картина: жёлтые цветы на светло-голубой воде в бликах от солнца. Я остановился перед картиной. Это яркое пятно так выделялось на общем фоне, что притягивало к себе всё внимание.       - Шаура Давлетшина, - сказал Пьер. – Случайно попал на выставку и чем-то меня эта картина зацепила, вот и купил.       Я удивлённо оглянулся на брата, который отодвинул одну из панелей в стене и теперь набирал код в сейфе.       - Неожиданно, - сказал я, по-новому смотря на вампира, которого, казалось, должен был изучить уже вдоль и поперёк за всю свою долгую жизнь.       Пьер ничего не ответил, а повернул только ручку и открыл сейф. Порывшись немного, он достал папку и протянул её мне.       - Здесь должны быть относительно новые сведения.       Я взял папку, подошёл к письменному столу у окна и начал листать её, пока Пьер закрывал обратно сейф. Я нашёл недостающую информацию и стал внимательно вчитываться, когда Пьер подошёл ко мне сзади и заглянул через плечо.       - Вот здесь, - Пьер ткнул пальцем. – Варшамова Марина Глебовна, в августе будет двадцать восемь лет, живёт в квартире, доставшейся в наследство от бабушки на севере Москвы. В браке не состоит и не состояла, детей нет.       Пьер ещё некоторое время зачитывал факты из её биографии, а я уже строил в голове различные догадки.       - Надо бы пробить её по социальным сетям, - закончил Пьер.       - Где? – переспросил я.       - В интернете, - ответил Пьер, забирая у меня из рук папку. – Сейчас очень модно регистрироваться на разных сайтах, искать своих одноклассников, одногрупников и просто друзей. Идём к компьютеру, я всё покажу.       И я опять поплёлся за ним. И так всегда получается, я строю догадки, сопоставляю незначительные факты и разворачиваю теорию, а Пьер уже спешит все мои догадки проверять и доказывать. Я улыбнулся. Да мы просто обязаны работать в тандеме!       Мы зашли в библиотеку, и Пьер направился к компьютеру. Он сел за стол и включил компьютер. Пока тот загружался, я взял стул и поставил рядом с Пьером, садясь на него. Спустя какое-то время мы облазили почти все социальные сети и в одной всё же наткнулись на нужного нам человека. Дочка Глеба зарегистрировалась под именем "Варшамова Маришка" и улыбалась нам с фотографии на главной странице анкеты. Мы принялись с удвоенной энергией изучать её анкету, списки друзей и фотографии. Одна из фотографий одновременно привлекла наше внимание. На фото Марина находилась в каком-то клубе и стояла в обнимку с подругой. А рядом с подругой стоял мужчина, он обернулся в момент фотографирования, но его лицо было знакомо нам обоим.       - Это же… - потрясённо выдохнул Пьер.       - Да! Он! – подтвердил я, улыбаясь. – Будьте благословенны социальные сети… и людской идиотизм!       Как гончая я напал на след и теперь абсолютно уверенно иду по нему.