Кацуки Бакуго

      В злодейском логове, на удивление, было чисто и просторно. Помещение какого-то бара: стулья на длинных тонких ножках, барная стойка из красного дуба, полочки с алкоголем. Туманистая задница в своем строгом костюме неожиданно приобрела колорит. Бармен стоял у стойки, протирая пустые стаканы, пока уродцы занимали места по разным углам.       Воздух в помещении сырой, холод покусывал пальцы, пробирался под одежду. Колючий и мерзкий. В холоде чувствовал себя не безопасно — я едва ли мог активировать причуду, а сейчас это и вовсе стало чем-то невозможным. Злодейская штопанная морда, чьи ледяные пальцы сжимали совсем недавно мое горло, стояла рядом. Глядели бирюзовые глаза скучающе, по-знакомому.       Ремни держали крепко, впиваясь в оголенную местами кожу, а на руках закреплены тяжелые антипричудные наручники. Сознание плыло, я мало, что понимал, но очень старался. Тело болело, ныла каждая клеточка. Шею саднило из-за любимой привычки злодеев меня душить. Если на что-то отвлекался, то на горле ощущал давление, начинал задыхаться. Непроизвольно рычу, поглядывая на штопанного ублюдка, тот не обращал внимания.       Кругом злодеи, я в очень хреновом состоянии. Я не знаю, где мы находимся. Не знаю чужих причуд. Дергался от каждого громкого звука, шипел на любое движение в свою сторону. Туманистая задница одним своим существованием обрекала мои попытки улизнуть на очень плохой исход.       Я не смогу сбежать или дать отпор.       Паника росла, словно на дрожжах. Ледяные пальцы фантомно смыкались на шее, колючие лапки зашевелились изнутри. Меня тошнило. — Бакуго Кацуки, желающий стать героем… Не соизволишь ли ты присоединиться к нам? — Шигараки сгорбленно сидел за барной стойкой, а мертвая рука покоилась у него на лице. Красные глаза выглядывали из-под расставленных синих пальцев, злодей выжидал. Не сразу понял, что обращались ко мне. Голос Шигараки был где-то там, далеко. — Сдохнуть захотел? — Скалюсь, пытаясь спрятать растерянность. Какая-то девчонка, с виду моя ровесница, улыбалась мечтательно. Штопанный засранец никак не реагировал, только слегка морщился, когда Шигараки начинал говорить. Никто не был удивлен. — Ты, наверно, уже успел заметить сколько всего общество требует от героев? Оступились здесь, потеряли контроль над ситуацией там. Скажешь, потому что это их работа? Но ведь каждый может ошибиться! Это нормально! Люди требуют от них безукоризненной работы, безумие! Герои нынче на коротком поводке, Бакуго.       В памяти вспыхнули первые воспоминания в этом теле. Я задыхался в грязном болоте, а люди стояли вдали. Они были героями, но никто из них не пришёл мне на помощь. Я вызвал общественный резонанс, и все герои без разбора стали мишенью для критики. Мне не было жаль. Поступив на героя, я убедился в этом. Ошибки на работе можно совершать, но только если они не касаются человеческих жизней. Мы можем обвинять врача в неверно поставленном диагнозе, полицейского — в том, что он не принял заявление, и это привело к трагедии. И мы вправе обвинять героев в бездействии, ведь их задача — спасать. Но меня спасать не собирались. Гнев общества — закономерный итог для таких героев. — Когда герой начинает получать деньги за защиту людей он тут же перестает быть героем. Это то, чему нас научил Штейн. — Ящерица-переросток, больше похожая на черепашку-ниндзя, чем на Штейна, решила скрасить речь Шигараки. Усмехаюсь. — Проблема Штейна решаема просто, — на меня заинтересованно уставились, — Можно оформить петицию и переименовать профессию «герой» во что-то другое. Например, «Спасатель». Хотя это очень похоже на «Старатель». Забавно выходит, не находите? Спасатель-Старатель…       Штопанный засранец хрипло рассмеялся, ящерица от шока раскрыл рот. Девчачье хихиканье вторило хриплым смешкам. Шигараки смотрел укоризненно. — Это не то, что мы имели в виду, но твой взгляд на мир довольно… Интересный. Даби, освободи его. — Что? — Откликнулся штопанный придурок. Значит, этот «Даби». Имечко подходящее, фыркаю. В морду бы ему, да посильнее, взрывом. — Этот пацан тут все разнесет. — Ну и пусть! Мы должны быть на равных. Я все-таки предложение ему делаю — о работе. — Шигараки разводит руки в стороны, пытаясь изобразить дружелюбие. Миленько, если забыть о том, что меня выкрали. — К тому же он не из тех, кто лезет в драку, когда не уверен в своей победе. Правда, юный ученик Юэй? — Твайс, выполняй, — лениво обронил Даби, предусмотрительно отойдя от меня. Правильно, я бы ему втащил первому. — Почему я? Ну уж нет! — Шумная копия Дэдпула, приблизилась ко мне, расстегивая ремешки. Хорошо, что этот Твайс не сказал: «Бакуго, выполняй!». — Прости за применение грубой силы! Но это был единственный способ тебя сюда доставить. Мы не какая-то банда головорезов, которым в угоду насилие, — заговорил Фокусник, сыгравший основную роль в моем похищении. Он активно жестикулировал и говорил медленно, выразительно. Этот второй в очереди на втащить. — У всех, кто здесь присутствует, есть свои мотивы. Каждый из нас страдает от ограничений, которые наложили на него общество, законы и герои. И ты-то должен нас понять…       Твайс закончил, сняв с меня наручники. На ладонях зашипели искры. Вел себя тихо. Если я откажусь, то что со мной сделают? Из обрывков разговоров (пока меня связывали), узнал, что вместе со мной захватили какого-то героя. Полезная причуда, которая пригодится в деле. Что, если Ному — это не просто сборники причуд, а сборники украденных причуд? Всемогущий, поделившийся своей силой, дурацкая сорока, копирующая причуды. Айзава и его стирание? Почему не может существовать сила, крадущая чужие способности? Или насильно передающая? Моя причуда потрясающая, расстаться с ней так нелепо в мои планы не входило. Как и умирать.

…это был единственный способ тебя сюда доставить.

      Ну и что за нелепое вранье? То как меня похитили и откуда — очевидно, основной целью было поднасрать Юэй и героям. Выкрасть меня могли втихую и из дома… А тут — очередное нападение на знаменитое в стране учебное заведение, славящееся лучшей защитой? Не представляю, что сейчас творится в СМИ! За наши синяки в USJ героев грызли беспощадно, сейчас: отравление неизвестным дымом, ужасающие травмы, и завершаем все моим великолепным похищением! Тот, кто придумал нападение, заслуживает аплодисменты. — Я вступлю к вам, но с несколькими условиями: я останусь учеником Юэй, никого не буду убивать, и вы отпустите захваченного героя, — разминаю затекшие кисти, встаю со стула, опасно покачнувшись. Голос сиплый, еще немного и сорвусь в кашель. Вести переговоры в таком состоянии ужасная идея. Шигараки смотрит пристально. В красных глазах мелькнула нотка безумия. Шершавые пальцы потянулись к шее, скребут исцарапанную кожу. Кажется, на меня нападут. Готовлюсь контратаковать, причуда воинственно шипит. — Хорошо. Даби, присмотри за пацаном и даже не думай свалить все на Твайса. — Шигараки развернулся к барной стойке, и, почти неслышно, добавил, — Добро пожаловать в Альянс… — Идем, котенок, — скобы заскрежетали, Даби усмехнулся, прошествовав в темный проход за барной стойкой. Злодеи кивали приветственно, за спиной послышались разговоры и смех. Сглатываю тревожно, мурашки табунами бегали по спине. Я вступил в Альянс.

***

— Будь паинькой и не ввязывайся во всякое дерьмо — в героя играть не буду, — Даби шел по коридору медленно, заметив, как я едва переставляю ноги. Сердце стучало, как после длительного забега. Я стал злодеем. Правильно ли я поступил? Был бы здесь настоящий Бакуго, что бы он сделал? Перед глазами предстаёт ночная поляна, а на лицах детишек я вижу отчаяние. Страх пронизывал поляну, в глазах читался ужас. Я беспомощно смотрел в ответ, чувствуя, как ледяные пальцы обжигают на самых кончиках шею. Сдавливают, в ухо шепчут не дергаться. Послушанием я наделен не был, постарался вывернуться, но попытку пресекли раньше. Хватка стала сильнее, надавили под кадык. Оцарапали ногтями кожу. Взгляд Тодороки был красноречивее слов, хотелось успокоить, заверить, что со мной все будет хорошо. Попытался улыбнуться. На Мидории отвратительные травмы, вряд-ли его смогут вылечить без последствий.       Что я наделал? Зачем согласился? Куча оправданий самому себе: я делаю это ради выживания; я делаю это, чтобы сохранить причуду; я делаю это потому что… Испугался я! Один мелкий подросток среди десятки злодеев. Я, что еле-еле ноги волочу и они, полные сил и здоровья! Как мне после этого смотреть в глаза детишкам? Я не стал сопротивляться и сдался. Герой ли я после этого? — Кажется, ты не в курсе, кого похитил и душил, чмо штопанное, — вышло совсем вяло. Голос сиплый, я несколько раз проглатывал ком в горле. Легкие сдавило, я не мог успокоиться. В голове промелькнуло, что мне все еще можно вести боевые действия, только вот уже зачем? Даби фыркнул, остановившись у двери. Та резанула по слуху скрипом, из комнаты повеяло могильным холодом. — Моя комната, заходи.       Осторожно, дергаясь при каждом шорохе половиц, зашел. В руках шипели маленькие искорки. Как и думал, никаких взрывов сделать не смогу. Дерьмово. Штопанная гнида в поле зрения, но стараюсь рассмотреть и интерьер. Окон нет, в комнате темно. Какие-то тряпки сложены в углу, в центре старая, повидавшая всякое, кровать. Пол деревянный, в проплешинах, очень пыльно. — Ну и клоповник, — морщусь в отвращении. Холод подбирался под одежду, царапал кожу. Царапал тонкими, длинными пальцами. Главное дышать. Держался из последних сил, чтобы позорно не застучать зубами. — И комната тебя рада видеть, — Даби закрыл дверь, щелкнул замок. Вздрогнув, встретился с насмешливым колючим взглядом. Злодей прошел вперед, к неприметной двери.       За дверью пряталась ванная, покрытая плесенью или каким-то грибком. Лампочка светила тускло, часто мигала и отбрасывала оранжевый свет на разбитую плитку. Не люблю тёплый свет. — Это не предел мечтаний, но тут можно помыться. — Не буду я тут мыться! — взъерепенился я, почти зашипев. Убогое место. Лучше в луже побарахтаться, чем здесь! Услышал тяжелый вздох. — От тебя ужасно несет и ты здесь помоешься, — Даби хитро щурится и глумливо спрашивает, — Или мне тебя помыть, котенок?       От подобных детских подначек непроизвольно скривил лицо. Мне, в самом деле, стоило принять хоть какой-то душ. Желательно, самостоятельно. За этот вечер я немало натерпелся и держаться достойно уже не было сил.       В злодейском логове было нереально холодно и терпеть отсутствие горячей воды не стал. У штопанного чмыря, как раз была огненная причуда. Я не видел ее в действии, но, пока меня связывали, он и пара злодеев обсуждали, как красиво горел лес. Явно, не спичками поджигали. Даби, широко зевнув, взялся за трубы, нагревая. Одежду закинули стираться, как и шмотки самого Даби в старенькую стиралку, припадки которой пугали больше, чем ручонки на лице Шигараки.       Выдали злодейскую форму — черная огромная футболка и, сшитые из разных кусков темной ткани, свободные шорты. На все мои ворчания и гадости, Даби с поганой улыбкой отвечал колкостями. Бирюзовые глаза наблюдали за каждым моим шагом. Это нервировало. Тысячи колючих ножек ползало в животе, сегментированное тельце извивалось, длинные усы щекотали небо. Чувствовал, как хищно клацают жвала совсем рядом. Дышать. Нужно дышать.       Кровать была одна. Поцапался с Даби, ведь на полу спать я не собирался. Как и он. Пришлось тесниться на одной кровати. Холод отступил. Злодей, словно печка, грел воздух. Я безумно устал. Как только голова коснулась подушки, вырубился.

***

      Проснулся не сразу осознав, кто я и где нахожусь. Меня окутывало приятное тепло, а чьё-то дыхание обжигало макушку. Чужая рука обнимала со спины, прижимая к себе. Уютно. Сегодня не нужно было вставать на работу, был выходной. Разворачиваюсь, утыкаясь носом в чужую грудь. Раздался чей-то смешок.       Распахиваю глаза, дрема слетает, рычу, резко дергаясь. Причуда активируется сама по себе. Бахает громкий взрыв. Отвращение и страх скапливаются в груди. — И тебе доброе утро, — Даби зевает, щурит бирюзовые глаза в едкой насмешке. Взрыв поглотило синее пламя. — Сдохни побыстрее и мое утро станет добрым… — Шиплю на Даби, проверяя работу своей причуды. Причуда ласково трётся о пальцы, активируется без проблем! С самого себя стало смешно — уютно? Выходной? Совсем от страха потерял рассудок! Радует только, если что-то случится, то смогу за себя постоять. Маленькие взрывы расцветают, а с ними и уверенность.       Переодевшись в чистую одежду, меня повели туда же, где держали вчера. Под мой полный ужаса взгляд, Даби бросил в угол тряпок мою злодейскую пижаму. В тот самый угол тряпок на плешивом деревянном полу. Я спал в этих вещах… — Милая гостиная, — замечаю Шигараки за барной стойкой. Пьет какую-то дрянь. Злодеи кидали изредка взгляды то на меня, то на Даби. Первой подбежала девчонка: — Привет! Я — Тога Химико! Как твои дела? — девчушка двигалась изящно и проворно, словно кошка. Её узкие жёлтые глаза осматривали меня в поиске слабых мест. Светилась дружелюбием, по-милому улыбалась, хлопая длинными ресницами. Изнутри все верещало — она опасна. Опасна, как и Даби. Глаз зацепился за лезвие в рукаве бежевого кардигана. — Бакуго Кацуки. Дела скверные. — Почему? — девчушка вопросительно подняла брови, приблизилась совсем уж близко. Понятно. Первый отличительный признак злодейства — нарушение чужого личного пространства. — Даже не знаю, как бы сказать… — Скалюсь на проявленное любопытство. Значит именно так злодеи и пробуют на зубок тех, кто им интересен? Или это такая притирка? Уступать я не намерен. Тога нахмурилась, не понимая. Держалась левого бока, поняла, что я правша. — Меня похитили.       Сзади я услышал хриплые смешки, а девчушка отпрянула, недовольно глядя мне за спину. — Даби, ты его покусал? — Мог, — резюмировал штопанный, кивая, — но это была самозащита.       Фыркаю, закатив глаза, и иду к Шигараки. Тот сидел сгорбившись, напоминая сутулую псину. Худоба искажала очертания тела. Исцарапанная кожа словно покрыта тонким слоем грязи, которая проникла в поры и приняла его тело как свой дом. Одежда была порвана и местами обуглена. В его жестах была скрыта нелепость и безжалостность. Плешивая сутулая псина, обозленная на общество. Собственный живот напомнил о голоде не вовремя. Сначала разговор с Шигараки и информация о том, как отсюда свинтить, а потом завтрак. Даби двигался за мной тенью. — Сколько вы меня тут продержите? — Присаживаюсь рядом, заехав локтем по ребрам. Шигараки зашипел, ненавистно глянув на нарушителя спокойствия. Опасные ручонки опустились обратно на стойку. — Я думаю над этим… — Раз я теперь в вашей эмо-банде, то может стоит разыграть спектакль о крутом мне и отстойных вас? — Или сдадим его сегодня в полицию и повяжем бантиком? И приписку «Заберите его скорее», — Даби приземлился рядом и теперь я был зажат между злодеями. Слева Шигараки, справа Даби. А перед нами, за барной стойкой, Туманистая задница уже что-то наливает мне и Даби! Нюхаю жидкость, Даби криво ухмыляется, смотрит лукаво. Алкоголем не пахло. Отпиваю и понимаю — обычная лимонная газировка! — Эй! Если вы так поступите, то что обо мне люди подумают? «Этот пацан довел злодеев до ручки, а вы из него героя лепите?» — Пародирую ведущую новостей. Даби улыбается на каламбуре, кожа уродливо натягивается на скобах. Шигараки молчит. — Слушай, уродец, — штопанный потянулся, захрустели кости, — Первым делом, что нужно сделать с подобранной животинкой — накормить ее. Где же твоя лидерская забота?       Шигараки зашевелился, озадаченно бегая по мне глазами. Сегодня он не нацепил эту мерзкую ручонку на лицо и я смог его лучше разглядеть. Сухая шелушащаяся кожа, маленькие шрамы, расчесы. Кожа на губах ободрана до крови. Красные глаза раскрыты, зрачки большие, что придавало взгляду безумия. — Ты хочешь есть? — Шигараки замялся. Живот сводило от голода, но я, как партизан, молчал. Даби издал смешок. — Курогири, принеси поесть.       Туманистая задница пропала на мгновение и снова появилась с едой. Бутадзиру! Появилась не одна миска с супом, а сразу три: — Я слышал, совместная трапеза сближает. Попробуйте поговорить с юным Бакуго и обсудить ваши дальнейшие планы.       Ел я молча, в напряжении. Даби вдыхал аромат супа и ел медленно, с наслаждением. Он не обращал внимания ни на меня, ни на Шигараки. Его осанка была прямой, а движения — лёгкими. Я не мог понять, кого он мне напоминает. Шигараки же, напротив, был неловок. Проводил раскопки в своей тарелке, складывая на край всё, что ему не нравилось. Он сидел ссутулившись, черпал ложкой суп, выливал его обратно и повторял это снова и снова. При этом постоянно косился то на меня, то на Даби. — Да ешь ты уже нормально! — Нервы не выдержали. Что за больное чудовище? Даби захихикал по-гиеньи, прошептал, что Шигараки сам привел тирана. Зыркнул в сторону штопанного придурка и тот заткнулся, но бирюзовые глаза озорно улыбались. — Нормально я ем…       Шигараки больше не издевался над едой, а Даби не корчил из себя придурка. Продолжили есть в тишине. В голове пронеслась мысль, что эти злодеи хуже, чем моя хулиганистая компашка. — Ты все-таки присоединился к нам, — начал Шигараки. Было заметно, как он не умеет в социальное взаимодействие. Даби рядом притаился. — Но я не ожидал, что ты решишь остаться героем. Меня это злит и очень сильно раздражает… Я бы очень хотел удавить в тебе эти геройские замашки и пустить их по ветру… — Давай без фантазий, ближе к делу. — Мне не нравится, что ты станешь шпионить и за нами, и за ними. Но это выглядит раздражающе перспективно! — Шигараки потянулся к шее, впиваясь в нее ногтями, расчесывая. Пошла кровь. Я придвинулся ближе к Даби. Из всех психов вокруг ему доверия было больше. — Мы разыграем спектакль, как ты того хочешь. Герои ищут нас и скоро узнают, где мы находимся. Они непременно спасут тебя, своего ученика, а мы дадим им это сделать. — Нужно лишь притвориться жертвой и меня не заподозрят ни в чем… — Договариваю тише. Если меня поведут на допрос после похищения, то расспрашивать будут об этих уродцах. Как вообще можно допустить мысль о том, что лучший ученик Юэй, популярная модель обложек журнала, ученик про-героя №3, переметнется на сторону злодеев? Мудро. Хмыкаю, окидывая Шигараки взглядом. В прошлый раз он был той еще истеричкой, а сейчас? Вырос. И это очень плохо. — Нам важна информация, но не думаю, что сможем тебе доверять. Если ты готов вступить к нам, то, — Шигараки обращается к Курогири и тот достает из себя какие-то документы, — прочти и подпиши это.       А если не готов, то меня ждут очень печальные последствия. Сглатываю, беру в руки документы и понимаю, что это что-то странное. Пергамент из древней и странной кожи, которая кажется живой на ощупь. Буквы тонкие, архаичные и трудночитаемые, с витиеватыми завитками. — Дьявольский контракт. Причуда «Демона перекрестков», — оповещает меня Шигараки. По новостям крутили сюжет об этом демоне: сотни смертей, информатор криминального мира, искусный ловкач с мощной причудой. Дьявольский контракт — нерушимое соглашение, непрощающее ошибки. Как только оступился от пунктов договора — сердце в это же мгновение останавливалось. Заключить его можно только добровольно и позиции, заключающие договор, обязаны быть равны.       Прочитал контракт очень внимательно, перечитал еще раз. Проверил. Как будто, обычный договор о найме сотрудника. Но со множеством правок: Альянс не может убить меня, а я кого-то из Альянса. Делиться информацией мы друг с другом обязаны, но только если эта информация стратегически важна и может нанести ущерб (делится тем, что Ястреб любит куриные крылышки я не обязан, а вот если Ястреб планирует выкосить Альянс обязан рассказать). Рассказывать остальным друг о друге можем только с разрешения. В случае чего, организация прикроет мою задницу, как и я должен буду прикрывать их. Множество подпунктов, уточнений. Не было никакого подвоха, кроме того, что меня убьют, если я не подпишу договор. Подписал и я, и Шигараки. Контракт можно расторгнуть, только если мы оба захотим прекратить сотрудничество, если я умру или Альянс злодеев распустится. Ничего плохого для меня, ничего плохого для них. Зубы скрипели от агрессии. Паршиво.

***

      На день меня забрала Тога. Успела познакомить со всеми, болтала много. Часто спрашивала мое мнение. Злодеев было намного меньше, чем мне казалось. Суетились по помещению, собирали коробки. Было другое убежище, в которое и планировали переехать после моего «спасения». Тога подтрунивала над ними, хихикала с моих шуток. Глаза ее блестели восхищенно, стоило кому-то пораниться. Странная девчонка.       Затащила меня к себе в комнату, где продолжила болтать с очень счастливым лицом. Комната Тоги мало чем отличалась от комнаты Даби. Разве что прибрано было лучше, да стояли шкафчики, обклеенные наклейками. На кровати — милое постельное белье с Куроми и большая плюшевая игрушка летучей мыши. В комнате светило несколько ламп, находилось окно, раскрытое нараспашку.       Как только уселся на кровать, Тога жалобно заглянула в глаза, попросив рассказать об Изуку. — Зачем тебе? — Я его люблю!       Меня, как молния шарахнула! Тога, не обращая внимание, подставила пальцы к щекам, пытаясь скрыть смущение. Рассказала, как влюбилась в избитого, милого мальчика. Как хорошо на нем смотрелись бы не только синяки, но и рваные раны. Как она хотела бы увидеть снова его измученное лицо. Когда бы она его резала, он скулил или вопил бы от боли? Ей очень нравится, когда скулят, но и крики она с радостью послушает.       Капли пота скатились в ладони. Маньячка. В голове вспыхнула передача из детства, заставка которой начиналась с дикого лая собак, истерики женщины и шести трупов. Тога была, будто этой самой передачей: приятный голос диктора; хорошая, атмосферная музыка; реальные факты, документы; интересно рассказанные, безумные, кровавые истории. А после просмотра, оставался только дикий ужас от увиденного, снились кошмары и подрывалось доверие к миру.       Тога успела многим со мной поделиться. Желтые глаза сжирали заживо, блестели по-дикому. Информация за информацию. Тяжело вздохнув, стал рассказывать о Мидории Изуку, что знал самое непримечательное. Какой он яростный герой, как любит лезть не в свое дело и спасать каждого. Как он любит Всемогущего. Тога улыбалась клыкастой улыбкой, ловила каждое слово. Встав, закружилась по комнате, смеясь. — Бакуго! — Меня потащили за собой, закружили в непонятном танце, я не сопротивлялся. Не понимал, что происходит. Тога выглядела счастливой. — Бакуго! А ты знаешь, кто такая Очако-чан?       Сердце екнуло. Желтые глаза сузились, глядели хищно. Легкая улыбка превратилась в оскал. — Я тоже ее люблю. Хочу быть, как она! Но… — Тога отступила, подойдя к окну. Черт, еще и Урарака! — Но я не хочу делать ей больно. Если Изуку не хватает сломанных костей и крови, то Очако-чан не нужно ничего. Она уже прекрасна.       Облегченно выдохнул, подходя к девушке. За окном расположились мрачные улицы, неоновые вывески баров, автомоек. Если бы вчера меня оставили на Тогу, я смог бы сбежать. Бесчисленные склады уходили в морской горизонт. Йокогама. Если бы мы продолжили то расследование с Ястребом, смогли бы мы найти это место? — Я рада, что ты вступил к нам, Бакуго.       В горле появился ком. Я не хотел этого. Меня затошнило.

***

      Мне выделили собственную комнату, но в ней было настолько холодно, а мысли в голове на свой счет были так ужасны, что я не смог долго в ней находиться. Мне не нужен свой угол в этом месте. Отыскал комнату Даби, сил стучаться не было. Тихонько поскребся. Дверь открылась со скрипом. Бирюзовые цепкие глаза что-то углядели, меня пропустили внутрь.       Забрался в чужую кровать и сжался в комочек. Здесь хотя бы тепло. Я не понимал, что творю. Целый день в логове злодеев. Общался с ними, как с обычными людьми. Шутил шутки, ел, строил планы против… Против героев? Выслушивал девчачьи секретики? Чем я вообще занимаюсь?       Я просто тупица, идиот и тот еще кусок говна. Староста! Буду вас всех защищать! Защищать от кого? От себя же? От своих новых друзей? Был бы тут настоящий, чтобы он сделал? Умер? Вырвался? Спас себя сам? Что мне надо было сделать?       На шею давили холодные пальцы, время от времени я ощущал, как снова и снова по мне ползают чужие загребущие руки. В голове полный бардак. Дышать, главное не переставать дышать.       Чужая рука зарылась в волосы, поглаживая. Жвала вцепились в горло, рычу затравленно, дергаюсь. Гремит взрыв, угасая в синем пламени. Секунда осознания где я и кто рядом. Причуда беспомощно тычется в ладони. — Ты не собирался играть в героя, — грубо вырвалось изо рта. — И все еще не играю в героя. Я злобный и ужасный злодей, но у меня есть слабость к немощным котятам, — Даби притворно схватился за сердце, изображая жалость. Рука в ожогах снова опустилась на макушку и в этот раз я ничего не почувствовал. — Схуяли я немощный? И вообще, почему котенок? — Я уже привык, что Ястреб кличет меня «Птенчиком», как Мицуки ласково зовет «Щенком». Но чтобы злодей называл «Котенком»? Даби сощурил глаза, улыбался криво, не переставая гладить. — Я спас котенка, а ты на него подозрительно похож. — Ты спас котенка? — брови поднялись в удивлении. — Я ужасный и злобный злодей. И я спас котенка. — Даби потягивается, зевает расслабленно. Беззащитный живот, не тронутый ожогами, выглядывает из-под поднявшейся футболки. Специально открылся? Чтобы были на равных? Замечаю, какой он худощавый и длинный. Несуразный.       Меня прорвало на смех, возможно, истеричный. Скобы натянули кожу — Даби то ли улыбался, то ли усмехался. В темноте было видно плохо. Сколопендра исчезает, как и все эти мерзкие, беспокойные мысли. — Поздравляю, очередной котенок спасен злобным и ужасным злодеем! — Очень рад, я так переживал! — Даби шутливо утер под глазами, будто от слез. Дальше говорил тихо и серьезно. — Не забивай ерундой себе голову. Мне противно просто существовать рядом с тобой, что значит только одно — ты герой до мозга костей.       Злодей впервые поморщился. От меня убрали руки, оттряхивая, будто касались чего-то гадкого. Такой маленький, но о многом говорящий жест. Я все еще герой. — Этот рукастый ублюдок перегнул палку, а твое похищение изначально хуевая затея. Я постарался, чтобы герои смогли отыскать это место и ты быстрее убрался отсюда. Если захочешь обнулить контракт, то всегда можно разыскать Хоуп.       Голос безучастный, в глазах проглядывал холод. Так, в логове злодеев я нашёл подозрительного союзника.

***

      Утро оказалось богатым на события. Мне купили зубную щетку. Или ее украли. Но теперь у меня была своя злодейская щетка! Ящерица-переросток ушел на разведку вместе с Даби. Отпустили захваченного героя, сообщив, что лишили «ее» причуды. Кто-то из Кошечек?       Шигараки вел себя спокойно, что все еще удивляло. Чесался, что-то бурчал, перескакивал с темы на тему. Прожигал взглядом, отвечал ему тем же. Предложил спарринг, я согласился.       Только вот понятия не имел, что под спаррингом Шигараки имел в виду файтинг на приставке. — Сдохни! — Выкуси, пацан! Мое лучшее комбо! — Черт! Еще раз!       Весь день мы играли друг с другом, ни на что не отвлекаясь. Я вымещал всю злобу и отчаянье, накопившиеся за эти сутки в логове злодеев. Ни мобильника, ни телевизора. Меня не допускали ни к чему. Я уже подписал тот чертов контракт, я такой же говножуй, как и они. Так почему мне все еще не доверяют?       Игры помогли думать здраво. Чтобы обнулить контракт, нужно найти Хоуп. Кто это? Утром Даби свинтил от расспросов, а остальных спрашивать бесполезно. Единственный, кому я не нравился участником Альянса — Даби.       Во время файта, я больше узнавал о Шигараки. Парень оказался чуть старше меня и был суперским стратегом. Но это касалось только игр. Как только он начинал думать не через призму пикселей на экране — все шло по одному месту.       Шигараки пугал меня. Не так, как Тога или Даби. Их я здраво опасался. Этот меня реально пугал. Местами наивный, до ужаса жестокий. Не умел долго разговаривать, поддерживать беседу. Но зато был прямолинеен в своих чувствах, сразу оповещал, что ему нравится, а что нет. О своих желаниях в мою сторону тоже сразу сообщил. Сломать во мне героя и сделать первоклассного злодея — влажные мечты конченного ублюдка. Вчера я был на грани. Загорелся маленький огонек благодарности к Даби.       У Лидера Альянса был некий «Учитель». Он не состоял в организации, не руководил из тени, но обучал Шигараки жить, воспитывал его с ребячества. Ничего больше я не разузнал. Еще одна головная боль на мои плечи.       Ночевал я у Даби. Разговаривали о героях. О Старателе, в том числе. Я сильно обрадовался новому участнику хейт-клуба Старателя! Даби сыпал желчью в сторону героя №2. Называл его по имени, не по прозвищу. Это открыло мне глаза. Я не любил героя — Старателя. Даби ненавидел человека — Энджи Тодороки. Не стал расспрашивать, перевел тему на Дряхлую птицу. Со слюнями у рта доказывал, какой Ястреб потрясающий. Как он круто контролирует причуду, как отлично управляется с информацией, быстро принимает важные решения. Даби хмыкал пренебрежительно, закатывал глаза, цокал. «Котенок, я и ты тоже так можем, в этом нет ничего поразительного». Обозвал Ястреба курочкой гриль. — И кто по твоему мнению классный герой? — В нашем мире нет классных героев. — А если без бэкграунда злодея? — Мируко?       Я засмеялся! Даби задумчиво лежал, убрав руки за голову. — И почему же? — Кто из нас подросток в пубертате, котенок?       Я закашлялся, покраснев. Теперь смеялся Даби.

***

      Новый день встретил той же злодейской картиной. Тревога пожирала по-новой. Нервозность усилилась.       Меня… Спасут?