Кацуки Бакуго

      Третий день летнего лагеря продолжался. Кошки, убедившись, что я не своевольничаю, отстали. Айзава и Кровавый Влад занимались какими-то бумагами. Если руководитель В класса был одет в свой геройский костюм, то вот наш сенсей щеголял в одной темной футболке и свободных штанах, а убранные в хвост волосы раскрыли его с совершенно другой стороны. На природе, подальше от городского шума, Айзава расцвел на глазах и молчать было выше моих сил! Комплименты слетали с губ быстрее, чем собственная причуда с ладоней. Гиенье, вовсе не кошачье, хихиканье от других про-героев и убийственный взгляд Айзавы стали моим призом за шалость.       Мой небольшой «Бакусквад», как придумали называться в соц. сетях Каминари, Мина, Сэро и Киришима, оставался на дополнительных занятиях, где их гоняли в хвост и гриву. Ребята не выспались, сыпали колкостями и вяло продолжали тренировки, от чего схлопотали нагоняй от Айзавы. Урарака и Аояма получили вслед за ними — они едва преодолели минимальный проходной балл на практике.       Я решил, что буду тренировать причуду, как мне и посоветовали — наращу мощность, так и быть. Но и от своего я не желал отказываться! Во время перерывов пытался воззвать к причуде и добиться ее отзывчивости по всему телу. Маленькие взрывы мелькали на костяшках, что-то шипело на запястьях. И ничего более. — Эй, взрывной придурок, поешь, а то помрешь, — Кота брезгливо поморщился, передав парочку онигири. — Спасибо, придурок поменьше, без тебя и вправду, подох бы, — хлопаю по козырьку кепки, отчего та спадает на глаза и мальчишка возмущенно цыкает. Присаживаюсь у бочек, мальчишка садится рядом, кушаем молча. Кота все время оглядывался, щурясь. Словно, пытался спрятаться. — Почему он ко мне лезет? — Что? — не догоняю сразу, кого имеет в виду Кота, пока не понимаю, на кого он смотрит. Мидория. Значит, вчерашняя помощь от зеленоглазки вышла боком. — Вчера он ворвался в мое тайное убежище и нес чушь. Мандали ему все рассказала! — всплеснув руками, едко процедил мальчишка. Гневом были переполнены черные глаза, щеки надулись. — Зачем они лезут не в свое дело?       Мальчишка ожидал ответ, сверлил взглядом. А я не знал, что отвечать! Кота говорил быстро, обиженно, несвязно. Я не совсем понял что к чему. — Он узнал твои секретики и пришел учить жизни? — Да. И про друга своего беспричудного заливал, будто мне не плевать!       Черт, Мидория! Может тогда всем рассказал бы? Не было бы никаких тайн про его супер-пупер причуду и Всемогущего! Чертов задрот! Вздыхаю тяжко. Переживаю так, будто это меня касается. — На самом деле, Мидорию все считали беспричудным и говорил он тогда о себе. Активировалась способность недавно, полгода или год назад. Он обожает причуды. Не знает, что такое бесполезная причуда, потому что находит применение всем, будь то поле боя или та же готовка. Он обожает героев и верит, что способен помочь каждому. И, несомненно, он очень навязчив и не знает, когда нужно остановиться, - Кота слушал внимательно, я рассказывал историю мальчика, совершенно его не зная. Одни догадки и предположения. - А лезут они, потому что хотят помочь, но не всегда знают, как это сделать. — Но я же не просил мне помогать! Только выпендриваться и могут… — Когда нужна помощь, не всегда о ней просят по разным причинам. Герои помогают даже тогда, когда их не просят, как раз для таких случаев. Ты нуждаешься в помощи? Подумай об этом не под порывом эмоций.       Кота замолчал, я зажевал онигири дальше. Мальчишка пыхтел от злости, маленькие кулаки сжимались-разжимались. Что-то бухтел себе под нос. Нас никто не тревожил. Каждый из детишек был занят своими тренировками, а учителя возились с бумажками. Мандали видела нас, но никаких наставлений в голове не звучало. Она здраво опасалась, что племянник так и не сможет найти ни с кем общий язык и не смела отнимать у него живое общение сейчас.       Рано утром мальчишка смог выловить меня одного в коридоре. Сонно зевал, укрывался одеялом, но пожелал мне хорошего дня. Правда, назвал при этом придурком, обмолвился, что ничего у меня не получится и я зря теряю время. Возможно, героиня посчитала, что я смог с ним подружиться? — А ты? — Что я? — Тоже жаждешь мне помочь? — Я не тот человек, что бездумно помогает всем и каждому. Я разделяю работу и личную жизнь. — Отвечай!       Вздыхаю. Не отвяжется, пока не отвечу. — Ты в категории личной жизни, пацан. От помощи не отвертишься! — ударяю по козырьку кепки, та падает на глаза и Кота шипит недовольно. — Придурок. — От придурка слышу, — фыркаем оба, в глазах искорки веселья. Мальчуган улыбается, обещает, что в свободное время покажет мне Убежище и скрывается среди деревьев. Хмыкаю в ответ и провожаю Коту взглядом.       Тренировка продолжилась.

***

— Бакуго, — чей-то мышиный писк отвлекает. У меня почти получилось! Я точно почувствовал, в этом взрыве было что-то не так, как обычно! — Че? — Рассерженно оборачиваюсь. Не люблю, когда меня отвлекают, особенно, когда я что-то стал понимать! От злости взрывается причуда. Урарака смотрела взглядом побитой собаки, вся сжалась, щеки ярко-красные. — Что случилось? — Я… Я! У меня проблемы, — пищит дальше, а я замечаю, как она тянет грязную футболку вниз. Ох. Кажется, я понял. Очень деликатная тема! — Все хорошо! — Снимаю с себя футболку, обвязываю ее аккуратно на талии девчушки, прикрывая от чужих глаз. На нас никто не смотрел, но так ей будет спокойнее. Урарака пищит, прикрывается ладонями. — Все в порядке, не переживай.       Отвел смущенную девчушку в мед. кабинет. Или то не он, но главное — пустой и в нем есть всякие медицинские примочки. И даже прокладки. Пиксибоб, заметив, что мы куда-то направляемся, быстро нагнала нас и помогла. И хорошо, что помогла: как бы потом обо мне думала Урарака? В Японии по именам смущаются друг друга называть, да за ручки взяться тут целое испытание. Возможно, меня бы ждал публичный скандал?       Урарака краснела, лепетала, что обязательно постирает и отдаст футболку обратно, что не подумала совсем и создала мне кучу проблем. Пришлось долго объяснять и вбивать в голову, что случается всякое и все в порядке. А про себя — сам знаю, что это такое и каково сейчас Урараке. Пиксибоб, отвесив про нас пару грязных шутеек, погнала обратно тренироваться.       Черт! Опять начинать сначала! Чувство нового пропало, взрывы стали прежними. Опустил руки в горячую воду. Причуда взрывается, а вместе с ней и мое терпение. — Сдохни!

***

      Руки дрожат, плечи ноют. К обеду результатов я не добился. Потерянное чувство больше не появлялось, и я бесился все больше и больше. Непонимание душило удавом, злился я исключительно на себя.       Не понимаю я, что делаю не так!       Во время готовки взялся нарезать овощи, что получалось у меня лучше всего. В этот раз удивлялись девчонки из класса В, тогда как Урарака презентовала меня во всей красе. Она все еще смущалась, отводила пристыженно глаза, но хвасталась моими талантами не хуже девчонки из класса поддержки со Спортивного фестиваля. Пела соловьем о том, какой я замечательный староста и нарвалась на конфликт с Мономой. Проклятая сорока! — Не ожидал от этой злодейской морды что-то нормальное. Но где нож, а где злодей… — Я этот нож тебе в зад засуну и прокручу разиков так надцать, если не уберешься подальше! — А вот угрозы, я даже скучал! — Снова трещит без умолку и прыгает рядом. Сорока хотела вякнуть что-то еще, но его быстро оттащила староста В класса, извиняясь. Сухо порекомендовал держать его на поводке и больше не спускать гулять, пока я рядом. Каминари пошутил, что я и загрызть могу, а намордника с собой ни у кого нет. Хмыкнул, продолжив нарезать овощи.       Я что-то упускаю.       Я хорошо ощущал причуду, отлично управлялся ею. Всегда, на инстинктах, делал то, что мне было нужно. Что же не так в этот раз? Я хорошо отличал один взрыв от другого. Чувствовал мощность, контролировал площадь. Даже удавалось понять, как сделать взрыв тихим или ярким. И я нереально хорошо чувствовал саму причуду. Она ластилась к рукам, мурлыкала на краю сознания. Отзывчивая, нежная, хрупкая.       Цели на этот тренировочный лагерь у меня две. Первая увеличение мощности взрывов, вторая — научиться взрывать не только ладонями.       Взрыв — это быстрое освобождение энергии, которое сопровождается высокой температурой, высоким давлением и созданием ударной волны. «Жидкий порох», как прозвали нитроглицерин в народе, взрывчатое вещество, что очень чувствительно к малейшему пуку в его сторону. При взрыве нитроглицерина происходит его разложение: в результате сначала образуются различные газы, а затем они взаимодействуют между собой, выделяя огромное количество теплоты. Разогретые до очень высокой температуры, эти газы стремительно расширяются, оказывая мощнейшее давление на окружающую среду — именно этим и объясняется колоссальная взрывная сила нитроглицерина. Это и есть мощность взрыва. Чем больше выделится тепла-энергии, тем более высока мощность. Как же ее повысить?       В военной отрасли эту проблему решили — боеприпасы подогреваются до температуры, меньшей температуры разложения взрывчатого вещества. Таким образом, газов выделяется больше, а значит и тепла, энергии будет больше. Что же остается сделать мне? Весьма опасная работенка!       Подогреть нитроглицерин, но уловить ту тонкую грань, при которой он не взорвется. Обождать совсем чуть-чуть, чтобы газ успел выделиться до взрыва, и только потом взрывать. В прошлый раз я интуитивно почти сделал это. Разобрался, осталось проверить все на практике.       Но что делать со взрывами по всему телу? Нитроглицерин выделяется у меня с потом, чтобы взорвать не требуется каких-то усилий. Геройский костюм собирает пот со всего тела, а значит, нитроглицерин выделяет все тело, а не только ладони. И что же, в таком случае, не так? Что я упускаю? — Качан, эм… — я что, похож на мать Терезу? Оборачиваюсь к зеленоглазке, рядом стоит Тодороки. — Че надо? — Как ты подружился с Котой? Он, оказывается, не только героев не жалует, но и наше сверх-общество в целом… — Я просто к нему не лезу и ничего от него не жду. Мальчишке нужна поддержка, а не нравоучения, — голос хриплый, водички бы. О! Пялюсь на Тодороки, в его руках кувшин. Тодороки быстро смекает, отдает и я пью с горла. — Я понимаю, что ему нужна поддержка, но не знаю, какие слова для этого подобрать. У Коты погибли родители, они бы… Качан, прости!       Поперхнулся я знатно! Тодороки кинулся бить по спине, Мидория весь сжался, испуганно застыв. Откашлявшись, злобно глянул на зеленоглазку: — Если будет нужно, пацан сам мне обо всем расскажет!       Быстро ухожу от этих двух гениев! Кто так вообще делает? Помогать и причинять помощь — разные вещи! Уже понятно, почему Кота такой злой был, если даже я в такую ярость впал?

***

— Это была плохая идея, — Тодороки констатировал факт. — Вы с Качаном правы, — понуро выдал Мидория. — Для него я незнакомец, который пытался навязать ему свои мысли. Никакой поддержки от меня не было.       Тодороки молчал. Не знал, что говорить, ведь уже сказал все, о чем думал. Ситуация с Котой была особо деликатной, погибли его родители. И, видимо, знать об этом Тодороки был не должен. Он пытался помочь другу решить проблему, но нарвался на вспышку гнева от другого друга. Бакуго был раздражен больше обычного, а они только добавили керосина в огонь. Слишком сложно. В такие моменты Тодороки особо не любил взаимоотношения и эмоциональную близость.

***

      Из-за своих мыслей полностью пропустил такую важную часть, как тест на храбрость. Узнал я о нем, только когда всю мою воющую компашку утащил Айзава на дополнительные занятия. Сказал, что думал отпустить их сегодня, но из-за того что те не особо старались на тренировке передумал. Мина чуть ли не ревела кровавыми слезами, Киришима смирился со своей участью и пал, похороненный под бинтами. Каминари сопротивлялся, пытаясь выбраться из лент Айзавы, царапался, торговался. Серо пытался помогать Каминари, как только мог. Сенсей не обращал на детский сад внимания, по-садистки улыбаясь. Земля им пухом.       Испытание на храбрость проходило среди классов А и В. Должны мы были пугать друг друга по очереди. Разделились по парам. По жребию мне достался в напарники Двумордый. После моей банды покемонов, Двумордый, Момо-чан и Урарака оставались единственные, с кем я мог нормально проводить время. Будь то тишина или легкая беседа. С остальными из класса общение шло туговато, главное, что работали нормально на заданиях. Мне хватало. И сейчас я был чертовски рад своей удаче! Да и глянуть на зашуганного Тодороки хотелось.       Маршрут шел кольцом, нужно было дойти до столиков посреди кольца и притащить дощечку со своим именем. Класс В уже был на своих позициях. Рэгдолл ушла к столикам, ожидая нас. Кошечки улюлюкали, подначивали.       Я и Тодороки отправились вторыми. Лес выл, скрежетал. Из глубины чащи доносились крики и стоны, которые вызывали тревогу и беспокойство. Иногда можно было услышать шёпот, от которого по спине пробегали мурашки. Смех, что раздавался в глубине леса, заставлял кровь стынуть в жилах. То тут, то там дрожали кусты, мелькали тени. Деревья высокие и кривые, переплетали ветви, образуя непроходимые заросли. Земля покрыта мхом и лишайниками, а под ногами хрустели сухие листья. Атмосферу создали жуткую. Тодороки шел непозволительно близко, иногда дергаясь на шум. Если прислушаться, то среди всей этой какофонии можно было различить треск огня и трещание льда. Неужто и вправду боится?       Я любил фильмы ужасов. Испытывал удовольствие от погружения в мир кошмаров, где реальность переплетается с фантазией и неизвестностью. Страх вызывал прилив адреналина и энергии. Это ощущение щекотало нервы и заставляло сердце биться быстрее.       Воображение рисовало голодных монстров, что наблюдают за нами из-за густых зарослей. Темнота окружала со всех сторон, и мы с Тодороки жались друг к другу. Я был в диком восторге, а Тодороки — насторожен. Раздражительность, которая преследовала меня в течение дня, исчезла. Было в этом испытании то детское, наивное что-то. Душа трепетала.       Как бы я хотел, чтобы за нами кто-нибудь гнался! Это было бы потрясающе — бежать со всех ног, подставляя лицо вечернему ветру. Чтобы сердце стучало в груди безобразно быстро, чтобы лёгкие горели, а адреналин бушевал в крови. Чтобы в голове не было мыслей, только бежать-бежать…       Вдруг из-под земли высунулась чья-то голова. Черные, как смоль волосы и бледная кожа. Голова завыла, зрачки закатились. От нее веяло смертью и отчаянием, волосы встали дыбом и я замер от ужаса. Голова исчезла. — А… — Тодороки тоже застыл. Меня хватило совсем ненадолго и я засмеялся! Он чуть не заморозил эту девчонку! — Не трусь, Тодороки, — хлопаю по плечу, — я же рядом! Твой милый и очаровательный староста защитит от любой бабайки! — Ты сам страшнее любой бабайки, Бакуго, — Тодороки слегка улыбается, ведет плечами, словно скидывая с себя морок. Посмеиваюсь в кулак и мы продолжаем свое путешествие. Ребята из класса В еще предпринимали попытки напугать нас, но из всеобщей атмосферы ужаса мы выпали окончательно. Шли молча, проходили мимо очевидных пугалок. Добрались до середины маршрута.       Столик с дощечками стоял пустой. Переглядываемся с Тодороки, осторожно берем со стола свои дощечки. Шорох в кустах, совсем близко. Рычание, что-то быстро мелькает, пространство перед глазами кружит и вот я уже валяюсь на земле, а надо мной, хохоча, нависает Рэгдолл. — Попался! — Попался…

***

      По пути обратно в лагерь откуда-то повеяло гарью. Что-то горит? Переглядываемся с Тодороки, прежде, чем в кустах слышим кашель. Мальчишка из класса В потерял сознание. От кустов по земле мягкой дымкой расползался розовый газ. — Не вдыхай! — задерживаю дыхание, чтобы оттащить бессознательную тушку из кустов. Газ распространялся с порывами ветра. — Бакуго! Давай его сюда, твоя мобильность страдает, — Тодороки перехватил мальчишку с рук, закинув себе на спину. Здравая идея.       В голове стало покалывать.

«Внимание всем! На нас напало двое злодеев, точное количество на территории базы неизвестно! Все, кто меня слышит, немедленно возвращайтесь в лагерь. Если по пути встретите злодеев, ни в коем случае не вступайте с ними в бой!»

      Героиня сообщила тревожную новость: на нас напали злодеи! Всемогущего же нет с нами, о чем только думает Шигараки?! Зачем нападать на мелких школьников? Будущих героев… Мы будущее геройского сообщества, черт! У Альянса поменялась цель? К этому пришел Шигараки в своем личностном росте? Слишком мало информации. — Двумордый, все нормально! Концентрация газа в воздухе невысокая. Дышим спокойно, земли не держимся, — розовая дымка клубилась у ног, газ был тяжелее. Ветер нам благоволил — дул от нас, не давая газу распространяться. Как жаль, что поблизости нет воды! Мы могли бы намочить футболки и нацепить на себя, подобно марле, чтобы хоть немного обезопасить себя. — Я беспокоюсь за остальных. У нас нет выбора, нам дали четкие инструкции… — Тодороки скрипел зубами. Я понимал! Бежать и прятаться от злодеев? Да, мы школьники, но в прошлый раз без нашего содействия все могло окончиться плохо. — Нам придётся обойти финиш, сейчас не время. А это место оставим Рэгдолл, она отвечает за эту часть маршрута.       Решение мы приняли, скрепя сердце. Я волновался о детишках, в особенности о Коте. Он хотел показать мне свое Убежище перед отбоем. Непонятно, где он, сколько детишек в лесу? Сколько злодеев?       Как только прошли немного вперёд, застали чей-то темный силуэт. Свой или нет? Силуэт стоял на коленях, что-то бормоча. В ноздри ударил запах крови. Ранен? Бросаюсь вперед на помощь, но Тодороки вовремя хватает за руку. Страх вгрызается в горло, не дает вздохнуть. Во рту пересыхает.       На земле лежит чья-то обглоданная рука. Красные капли капают, булькают и растворяются в луже крови под чужими ногами. — Слышь… Какая команда шла перед нами? — Сглатываю, волосы на затылке встают дыбом. Злодей медленно поднимался, бормотание становилось громче. До слуха доносились обрывки: «Прекрасно! Чудесно!», «…работать…», «Хватит совращать…». — Токоями и… Шоджи… — Тодороки напряженно следил за злодеем, выставив правую ногу вперед. Готовился отражать атаку льдом. В моих ладонях зашипела причуда. После интенсивного дня тренировок было до боли тяжело использовать причуды. Злодей обернулся. Более мерзкого зрелища я давно не видел: латексный плотный костюм, фиксирующие ремни с шипами, которые оттягивали железными крючками губы. С открытого рта капали слюни вперемешку с кровью, зубы скрипели друг об друга. — Я снова отвлекся… Мне надо работать! — Злодей двинулся в нашу сторону, шатаясь из стороны в сторону. С каждым его шагом, в животе что-то неприятно ерзало. Латекс был заляпан кровью. В шипах на ботинках застряли кровавые ошметки. Надеюсь, ребята смогли сбежать и остановить кровотечение. — Ни в коем случае не вступать в бой? Ну-ну… — Маленький фейерверк дает придти в себя. Сейчас не время впадать в истерику.

***

      Задерживаю дыхание, когда змеей изворачиваюсь между лезвий, в которые превратились чужие зубы. Уворачиваюсь от отростков лезвий, что следуют за мной по пятам. Крошечные взрывы не помогают сломить чужую причуду, а более масштабные вызвали бы пожар. В лесу деревья стоят слишком часто, образуя густые заросли. Тодороки пытается блокировать льдом, но вскоре лезвия стали еще острее. Лед ломался под натиском чужой причуды в крошку со страшным скрежетом. — Черт, не могу подобраться ближе! — А он крут! Быстро подстроил свою причуду под окружающую местность! — Тодороки вновь огородился льдом, по коже парня бегали мурашки. Уже замерзает? Черт! Я тоже не лучше… Никогда не думал, что из-за тренировок стану хавать дерьмо! — Хотя и кажется каким-то задохликом! — злодей вновь атаковал, прячусь за ледяной стеной. Дыхание сбилось, все тело горело. Мы были на грани.

«Внимание всем ученикам! Я, профессиональный герой Сотриголова, разрешаю вступать в бой с противником!»

      Хмурюсь. Я надеялся, что нам достался самый сильный злодей, а другие либо вообще никого не встретили, либо им попались слабаки, как в случае с USJ. Из полученного сообщения стало ясно, что все пришедшие злодеи были одинаково сильными. Черт, черт, черт! Оглядываюсь на Тодороки, тот тоже дышит сбивчиво, стал реагировать медленнее. Отравленный мальчишка на спине никак не помогал ситуации.       Отпрыгиваю в сторону от очередной атаки, лезвия ответвляются и следуют за мной. Уклоняюсь, ноги в неустойчивом положении, слышу, как что-то заскрипело за спиной.       Мне некуда уклоняться. — Бакуго!       Замираю в страхе. Глаз цепляется за руку в луже крови. Лезвия несутся в спину, я слышу, как они скрипят. Это... Конец? — Надо работать… Не отвлекаться!       В спину бьются тупые лезвия, меня отбрасывает вперед. Торможу взрывами, пытаюсь быстрее сориентироваться в пространстве, вспахиваю спиной землю. Удар об дерево выбивает воздух из легких. Пытаюсь вздохнуть, встать в стойку и вижу, как на меня шквалом обрушиваются лезвия. Вмиг вырастает ледяная стена, что принимает на себя весь удар. — Бакуго! Ты в порядке? — У Тодороки нет сил кричать, только хрипеть. Он вновь и вновь возводит стены, пытается колючим потоком льда отразить чужие атаки, но все бестолку. Нам просто не хватает сил. — Я в норме, — отзываюсь измученно, причуда шипит.

«Внимание! Стала известна одна из целей злодеев! Ученик по имени Качан. Вы все поняли?! Качан, по возможности, избегай сражений и в одиночку ничего не предпринимай!»

      Бросаюсь вперед в атаку. Если ничего не предпринимать, то так здесь и помрем. То есть, Тодороки помрет с неизвестным мальчишкой, а меня похитят! Стараюсь приблизиться к злодею, но тот скрывается за листвой деревьев. Сверху обрушивается чужая причуда, снова уклоняюсь. Меня оттеснили назад, к Тодороки.       Атакуют спереди, лезвия несутся, скрипят. Трещит по-новой лед. Как только чужая атака заканчивается, выпрыгиваю из-за стены, но из оставшегося поблизости лезвия ответвляется еще одно. Ойкаю от неожиданности, выгибаюсь назад, чуть не встав на мостик. Лезвие проходит над лицом. Лед не дал ветвиться причуде дальше. — Не подставляйся так под его атаки! — Тодороки злобно блеснул глазами, — Слышал, что сказали?! Они пришли за тобой! — Да в курсе я уже! И че, мне у тебя под юбкой прятаться? В первую очередь меня волнует ваша безопасность, а потом уже своя! Нихрена они со мной не сделают! — Надеюсь, ты понимаешь, если мы используем огонь, лес вспыхнет, как спичка. Все наши сгорят заживо. А если попробуем отступить, то надышимся газом. — Заткнись! — Он опытный боец, сразу видно, — Тодороки затыкаться не планировал. Где же его игра в молчанку, когда она так нужна? — Мы конкретно попали.       На нас понеслось больше лезвий.

***

      Использовать взрывы становилось труднее. Иногда вообще не получалось активировать причуду. У Тодороки дела обстояли не лучше. Ледяные стены едва ли прикрывали нас двоих от атак, а иней расползся по телу парня, дышал он громко. Мышцы болели от постоянных кувырков и бега. Дыхание все никак не получалось восстановить. — Ты сможешь заморозить загоревшиеся деревья, если я бахну со всей дури? — Дури во мне никакой не было, я был даже не уверен в обычных взрывах. — Нельзя! Из-за твоего взрыва мы можем потерять его из виду. А представь, он не вырубится! Что тогда?! — Нервы сдали давно, эмоции били через край, — Он сможет напасть на нас откуда угодно, а мы даже не будем знать направление его атаки!       Тодороки был прав. Но сколько еще мы сможем держать защиту? Уклоняться? Лед и без натиска чужой причуды разваливался на куски. От отчаянья хотелось выть волком! Хорошо, что ядовитый газ стал рассеиваться — кто-то смог устранить источник.       Прежде чем мы услышали детские крики, уловили, как что-то несется к нам, с оглушительным ревом. Деревья выкорчёвывали под корень, бросая вперед, как копья. Комья земли и пыли загораживали обзор. — Бакуго! Тодороки! Пожалуйста, скорее дайте огня! — Парнишка-осьминог бежал к нам, глаза его горели надеждой на спасение. Позади рычала и бесилась темная тень Токоями. А она прибавила в росте! — Живые… — Тодороки шепчет рядом облегченно, малая доля нервозности исчезает и у меня с души. — Качан! — На спине Шоджи мелькает кудрявая макушка побитого Зеленоглазки.       Злодей взвывает, несется на темную тень и та прихлопывает его, словно таракана. Шоджи кричит что-то об огне и тень реагирует — когтистая лапа атакует, парень успевает уклониться. — Она атакует без разбору? Ладно, щас будет вам огонь… — Стоять, двумордый! — преграждаю Тодороки дорогу.       Злодей встает, вопит, что наша плоть его, и атакует. Острые крепкие лезвия пронзают когтистую лапу насквозь, застревают в темной птичьей голове. Тень щурит желтые глазища, клекочет яростно. Злодея хватают, сжимают настолько крепко, что мы слышим громкий долгий хруст. Злодей кричит, раззадоренная тень бьет злодея об землю лицом. И еще. Еще. Еще. Пока тот не теряет сознание. Опасные зубы были выбиты. Злодей повержен, теперь наш выход!       Тодороки оставляет парнишку на земле и мы оба подбираемся к разбушевавшейся тени. Быстрый выпад по разные стороны — гремят взрывы, шипит огонь и тень исчезает, прячась под футболку Токоями. — Птичка, я действительно наихудший противник для тебя, — поддерживаю маленькие взрывы, освещая парня. Пламя Тодороки погасло быстро. Но я не акцентирую внимание на этом, ведь мои маленькие взрывы тоже дело времени. — Спасибо, что помогли!       Пока Птичка и остальные переживали личную драму, расспросил про общую обстановку дел Мидорию. Зеленоглазка выглядел очень плохо, что не мешало ему скакать кузнечиком по всей территории. От него узнал, что Кота в порядке и уже с Айзавой-сенсеем, а сам Мидория победил напавшего на него злодея. Мандали и Тигр сражаются на стартовой точке с двумя злодеями, Пиксибоб в отключке. Те, кто не успел пойти на испытание отправились обратно в лагерь. Почти весь класс В в лесу, а от наших, не считая нас, Невидимка и Эмо, Урарака и Лягушка, Момо-чан и Аояма. Встреченный Айзава тоже знал цель нападения злодеев — ученики Юэй. Значит, он сразился и выбил информацию у злодея. Минимум пять напавших. И все такие? Смотрю на еле живую тушку в латексе. — Я узнал одну из целей злодеев — Бакуго! — Бакуго?! — Токоями был не в том состоянии, чтобы услышать Мандали. — Они хотят его убить? Но почему? — Не хотят они меня убить, — встреваю в разговор. — Если бы хотели, то меня бы уже давным-давно пронзили насквозь. — Да, Бакуго прав, — Тодороки беспокойно дергается. — Когда была возможность убить, то лезвия ударили по Бакуго тупой стороной. Скорее всего, они пытаются его захватить.       Покумекав, ребятишки решили, что в любом случае нам нужно вернуться в лагерь. В лагере меня бы смогли защитить Кровавый Влад и Айзава-сенсей. А чтобы злодеи нас не заметили, Мидория предложил срезать путь через лес. Еще немного посовещавшись без моего участия (я успевал только слушать, мотая головой туда-сюда, как болванчик), ребятишки решили, что теперь их очередь защищать меня. — Отряд по охране Бакуго в действии! Даже Всемогущий не захочет связываться с такой командой, как у нас, парни! — не понимаю, как Мидории хватало сил радоваться. — Как же меня все это бесит! — Ухмылка сама возникла на лице. Тодороки шипит не хуже моей причуды, посоветовал беречь силы. Все-таки заметил, что и я с тяжестью пользуюсь своей причудой.

***

      Выдвинулись через лес. Шоджи отслеживал окружающую местность, Тодороки бежал следом, чуть левее. Я шел по центру, а замыкающим был Токоями.       Было безумно весело осознавать, что детишки защищают меня! В голове это никак не укладывалось, а потому генерировались едкие и желчные комментарии происходящего. Вслух я ничего не говорил.       Шаги позади обрываются. Оборачиваюсь назад, проверить, что случилось с Токоями, но перед собой вижу только чужую руку в перчатке.       Мир замирает.