Возможно, мы ошибаемся

Больничная палата, множество проводов и мониторов, приходящие и уходящие врачи, медсёстры, непонятные диагнозы и неутешительные прогнозы — всё это вызывало в памяти у Лухан картинки из прошлого, воспоминания, которые хотелось забыть навсегда… Она тут уже почти три недели. Три недели она находилась в другом городе, почти живя в больнице. С того самого вечера, когда раздался тот звонок и Мануэль сообщил, что ей нужно срочно приехать. Он подробно объяснил ей причину: Маркос упал на одном из объектов, куда они поехали по работе. Лухан не сразу поняла, что значит «упал» и почему он звонит ей из-за такой мелочи. Агиррэ повторил всё сказанное ещё раз и сказал, что она должна приехать. И она приехала сразу, точнее её привёз Блас, потому что сама она сесть за руль и проехать пару часов пути не могла. Вечер, который мог стать новым поворотом в их отношениях, стал страшным кошмаром, вернувшим её к прошлому. С тех пор она не видела Бласа, но, по правде говоря, даже не задумывалась об этом. Свою семью и друзей, которые приезжали каждые два дня, она тоже почти не видела. Лухан пускали в палату: да только её и пускали вообще-то — она числилась как ближайший родственник. Она не знала, почему Маркос оставил её имя в документах, но сейчас была этому рада. Она могла уехать домой, приезжать по выходным или несколько раз в неделю, но она хотела быть тут. Быть на месте, когда он очнётся, а точнее «если он очнётся», как говорили врачи. Марисса взяла два пластиковых стаканчика с кофе из автомата. Отвратительный напиток, вкус которого казался божественным в данных условиях. Аккуратно размешав сахар деревянным подобием ложки, Мари протянула один из стаканчиков Лухан. Сейчас было время каких-то процедур, и находиться в палате не было смысла, поэтому они расположились в комнате ожидания — помещении внушительных размеров с пластиковыми стульями, столом и диваном в углу. — Когда ты была хотя бы в отеле, я уже молчу про поездку домой? — Марисса с сочувствием смотрела на сестру, та сама выглядела скорее как пациент, нежели навещающий посетитель. — Позавчера была в отеле, — она сделала глоток кофе. — Домой я уехать не могу. Как я уеду домой?! — Я привезла тебе вещи, — девушка присела рядом. — Они в машине. Я выкинула всю еду из твоего холодильника, — улыбнулась она. Чуть-чуть поразмыслила и добавила: — И видела твоего соседа. Рассказала ему, как ты — так же, как и остальным, кто интересовался. Лухан, включай телефон хоть иногда! — Сможешь завезти вещи в отель? — Конечно, — кивнула она. — Лухан, ты ведь знаешь, чем это всё закончится. Ты ничего не можешь сделать, ни ты, ни кто-то из нас. Мы ничего не можем сделать в этой ситуации. Мы просто плывём по течению. — Что ты хочешь сказать? — Линарес поднялась со своего места. — Что мне не стоит быть тут? Забыть и уехать? Что? — Быть готовой к тому, что произойдёт, — Мари смотрела в пол. Лухан отлично понимала, что имеет в виду сестра. К чему она просит её быть готовой. Как можно быть к этому готовой? Самым страшным для неё сейчас будет тишина. Тишина больничной палаты. Достав телефон, она включила его и отправила сообщение: «Я в порядке. Позвоню позже». Тишина на больничную палату опустилась вечером. Сначала раздались жуткие сигналы приборов и мониторов, крики, беготня, сигналы и снова крики. А потом тишина — тишина внутри и вокруг. Крик, вырывающийся из груди, настолько громкий, что заглушает всё вокруг. Плач и снова тишина. Всеобъемлющая, всепоглощающая тишина плотно сжимает тебя в своих оковах и отдаляет от реального мира… Лухан плохо помнила то, что происходило дальше. Она не помнила ни приезда Мануэля, ни собственного отъезда из больницы. Она проснулась в гостиничном номере, в кресле спал Ману, а из ванной доносился звук льющейся воды. — Как ты? — Агиррэ открыл глаза. — Тебе лучше? — А тебе? — девушка села на кровати и спустила ноги на пол. — Как бы это ужасно ни звучало, но да, — Ману выпрямился. — Три последних недели мы знали, что это произойдёт. Мы могли обманывать себя, надеяться, но ничего не менялось. — Ты не должен так говорить, — вздохнула она. Где-то в глубине души она понимала, о чём говорит Мануэль. — Я, как и ты, как и мы все, хотел бы, чтобы всё было по-другому, — его голос дрожал. — Ты сообщил всем? — она не плакала: слёз не было, только пустота. — Марисса позвонила родителям и Мии. И Пабло, — он сделал паузу. — Они приедут утром. Хотели сейчас, но в этом нет смысла. — Это она в ванной? Марисса? — он кивнул в ответ. Лухан долго не могла уснуть, просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Марисса и Мануэль сначала плакали, потом даже смеялись, вспоминая какие-то моменты из прошлого. Они оставили её в покое уже после второй попытки разговорить. Со временем голоса стихли. Они уснули. Девушка вновь встала с кровати и вышла из номера, прошлась по коридору и спустилась вниз. Тут было тихо, лишь несколько человек внимательно изучали свои электронные гаджеты, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она забралась в одно из кресел в углу зала и достала телефон. На том конце провода не ответили, и она уже собиралась убрать мобильник, когда раздался ответный звонок: — Привет, прости, я на работе, — Лухан услышала звуки музыки на заднем плане. — Всё закончилось, — негромко проговорила она. А потом подумала, что из-за музыки он, возможно, не слышит её, и повторила громче: — Всё закончилось! — Мне стоит приехать? — после непродолжительной паузы спросил Блас. — Не стоит, — она снова понизила голос. — Я позвоню тебе потом. В любой другой раз Блас бы даже не спрашивал, стоит ли ему ехать. Но в этой ситуации везде была недосказанность. Всё замерло на половине пути, и теперь было неясно, в какую сторону всё движется и что делать. Он понимал Лухан, её поступки и чувства, это всё казалось ему логичным в сложившихся обстоятельствах, но не давало никакого ответа на вопрос: как ему поступить и будет ли его поступок правильным?