Возможно, мы ошибаемся

Мия с Мариссой пришли довольно рано — точнее, на часах ещё не было и семи утра. Очутились на пороге квартиры Лухан с пакетом свежих маффинов и поставили её перед фактом, что сегодня они завтракают у неё. Она улыбнулась и вежливо поинтересовалась у Мии, неужели та успела соскучиться, учитывая, что она съехала от них лишь около двух недель назад? — Как дела на работе? — Марисса сделал глоток сока, так как нормального кофе у сестры не было, а «вот это вот непонятно что она пить не будет». — Хорошо, — та поставила на стол тарелку с маффинами. — Вхожу обратно в рабочий ритм. — Как всегда, опаздываешь со сроками? — улыбнулась Мия. — Да, — кивнула она. — А в остальном всё хорошо? — не унималась Мари. — Ты что-то определённое хочешь узнать? — Лухан открыла холодильник и закрыла обратно. — Спрашивай, не ходи кругами. — Как дела с соседом? — прозвучал совершенно спокойный вопрос, на что Мия возмущённо цыкнула. — Никак, — развела она руками. — Я не знаю. — Как это ты не знаешь? — удивилась девушка. — Он самоликвидировался? — Марисса! — Мия чуть повысила голос, но сестра вновь оставила этот жест без внимания. — Нет, — Лухан покачала головой. — Тогда в чём дело? — неуверенно спросила Мия. — В чувстве вины, — она отодвинула стул и присела. — Во мне. — Чушь какая! Ты выбрала его, если так можно сказать, до всего этого! Случившееся не должно всё перечеркнуть. Сделать всё чуточку сложнее? Да! Запутать? Возможно! Но не перечеркнуть. Потому что чувства к нему никак не связаны с Маркосом, — сделав глубокий вдох и выдох, Марисса продолжила: — Поговори с ним, объясни трудности. Хотя, вероятно, он всё понимает, раз он всё ещё тут! Или ты ждёшь какого-то знака?! Может, снова должна вернуться его жена?! — Ты закончила? — спокойно спросила Мия. — Да! — кивнула Мари. — Теперь можешь меня ругать за бестактность. — Вообще-то я согласна со сказанным, — улыбнулась она. И заметила удивлённый взгляд обеих сестёр. — Что такое? Ты права, Лухан следует двигаться дальше. Пусть определит, в каком направлении она хочет двигаться, и вперёд! — Я знаю, в каком направлении хочу двигаться, — раздражённо произнесла девушка. — Отлично, — Марисса проигнорировала тон сестры. — Сообщи об этом человеку, с которым хотела бы двигаться в этом направлении. Во время этого разговора Лухан решила, что ей просто необходимо навестить родителей. А поскольку завтра все они и так собирались ехать в особняк семьи Колуччи, то она могла бы поехать сегодня, а остальные приехали бы на следующий день. Поэтому под предлогом сборов и неоконченных дел она вежливо выпроводила сестёр. Сборы заняли не больше двадцати минут, и теперь она проверяла свою почту перед отъездом. Снаружи донёсся знакомый скрип, и девушка поспешила проверить свои догадки. — Доброе утро, — Лухан вышла на балкон. — Доброе, — улыбнулся Блас. — Твои сёстры уже ушли? Их смех в коридоре способен разбудить любого. — Ушли, — кивнула она. — Я уезжаю к родителям. — Сегодня? — удивился он. — Ты же должна была ехать только завтра. Мы… — Да, сегодня. — Ладно, — он внимательно посмотрел на неё, будто ожидая чего-то. Но та молчала. — У меня загруженный день сегодня, сплошные встречи. Подписание контракта. — Блас, — окликнула она его, когда он почти вернулся в квартиру. Он остановился. — Ты устал от всего этого, да? — Устал от всего? Нет! — он всё так же стоял к ней спиной и почему-то очень надеялся, что она не продолжит этот разговор. — Неопределённость почти во всём — вот что меня тревожит. Ты не хочешь говорить об этом и не разрешаешь говорить мне… Мне надо бежать. Лухан осталась стоять на балконе, пытаясь решить, что делать дальше — стоит ли поговорить с ним сейчас или лучше оставить всё как есть? Не будет ли слишком поздно, если она оставит всё как есть? Продолжая свои размышления, она отправилась к родителям. Просто надо продолжать жить, но, может, она слишком долго на это решалась? Одна деловая встреча сменилась другой, а потом и третьей. И Бласу вдруг подумалось, что он сидит тут и принимает участие в делах, которые ему абсолютно неинтересны в данный момент. Он мог бы быть в совершенно другом месте. Это так непохоже на него, это не он. Он другой — решительный, иногда бескомпромиссный, по большей части честный, уверенный в себе. Но утром он испугался, засомневался, а может, был просто не уверен в своих чувствах. Глупости, он уверен! Ничего не изменилось! Да, будет чуть труднее, чем он себе предполагал, но он изначально знал, на что шёл. Ему не надо ни с кем бороться — ни с человеком, ни с памятью о нём. Ему надо бороться лишь за свои чувства. В совсем другом месте. Он должен быть в совсем другом месте. — Извините меня, — Блас встал со своего места, — мне надо уйти. — Куда уйти? Ты с ума сошёл? — тихо шепнул Нико. — Это важно, — улыбнулся он. — Решай сам, стоящий это контракт или нет. Мы перечитали его раз пятьдесят, не меньше, и оба знаем, что если откажемся, это не сильно отразится на нашем бизнесе. Но, вероятно, нам стоит согласиться. — Что происходит? — чуть громче спросил Николас, стараясь держаться профессионально. — Я должен быть в другом месте, — Эредия направился к выходу. — Прошу меня извинить. Он сел в машину и, не заезжая домой, направился в особняк Колуччи. К своему собственному удивлению, он обнаружил, что отлично помнит дорогу. Что он скажет, когда приедет? Правду! И на этот раз ей придётся его выслушать. Ему было совершенно всё равно, кто и что о нём подумает. А ведь существовала большая вероятность того, что в особняке будут все его «почитатели». Их не за что винить, их реакция на его появление в жизни Лухан вполне объяснима и понятна. Он доехал до особняка и, наспех припарковав машину, быстро взбежал по ступенькам. Постучал в дверь. Довольно громко, вероятно чуть громче, чем следовало бы. — Добрый… — Блас посмотрел на часы, — вечер. Мне надо поговорить с Лухан. Я звонил, но её телефон отключён. — Добрый вечер, — улыбнулся Франко. — Её нет. — Вы не понимаете, — чересчур быстро начал говорить мужчина, — это очень важно. Мне нужно с ней поговорить. — Нет, это ты не понял, — усмехнулся сеньор Колуччи, — Лухан здесь действительно нет. — Нет? — Блас растерялся и даже не пытался это скрыть. — Но она поехала к вам утром. — С тобой невозможно разговаривать, дорогой, — за спиной Франко появилась Соня. — Она уехала домой. — Домой? — уточнил он. — Да, домой, — женщина шагнула вперёд. — Ей надо было сделать что-то важное, кому-то что-то сказать. — Так и будешь стоять? — поинтересовался Франко. — Хочешь зайти? — Нет, мне надо ехать обратно, — улыбнулся он. — Мне тоже надо кому-то что-то сказать. — Увидимся завтра, — помахала рукой Соня, обняв мужа. — Обязательно, — почему-то пообещал ей Блас и только в машине задумался над фразой, которую произнесла женщина. Уезжая утром к родителям, Лухан забыла телефон дома и поняла это, лишь добравшись до места назначения. Буквально с порога она объяснила родителям, что сегодня ей надо быть в другом месте. Она просто обязана поговорить с человеком, который на протяжении последних месяцев делал для неё всё возможное и невозможное. И что она, быть может, могла ограничиться звонком, но судьба распорядилась иначе. Сейчас она уедет, но обязательно вернётся завтра. Соня одобрительно кивнула и взглядом показала Франко, что ему лучше промолчать, что бы он ни собирался сказать. Вернувшись к себе, Лухан первым делом постучалась в дверь Бласа, но его не оказалось дома. Зайдя в свою квартиру, она принялась искать телефон. После непродолжительных поисков он был найден и оказался совершенно разряжен. Поставив смартфон на зарядку, она отправилась в душ. Она не оставляла надежду, что ей удастся осуществить задуманное, и может, к её выходу из ванной, он уже будет дома. Если он, конечно, не пойдёт куда-нибудь праздновать сделку. «А вдруг он будет не один?» — вдруг пришло ей на ум. Но она твёрдо решила, что даже если он будет не один, она всё равно скажет ему всё, что хотела. Блас подъехал к дому и сразу обратил внимание на то, что у Лухан горит свет. Смелость вдруг снова начала исчезать, и на её смену пришла тревога. Он засомневался, подходящее ли сейчас время. Но нет, сейчас он этому чувству не поддастся. Он постучался в её дверь, но ответа не последовало. С чего он вообще решил, что она вернулась из-за него? Мало ли, кому и что ей надо было сказать?! Нет, он всё равно с ней поговорит. Ему отлично известно, что надо делать, если соседка не открывает дверь. — Чёрт! — Лухан застыла, увидев Бласа в своей гостиной. — Как ты тут оказался? Я забыла закрыть дверь? — Нет, ты закрыла дверь. Очень хорошо закрыла, я бы сказал, — он стоял посреди комнаты и не сводил с неё глаз. — Ты же не залез через балкон? — улыбнулась она. — Это ведь не твой способ, ты не лазишь по балконам. — Я и ещё много чего не делаю, но ради тебя невозможно не нарушать правила, — он шагнул ей навстречу. — Я решил, что ты не хочешь мне открывать. — Я была в душе, — девушка засмеялась, подумав, что они вернулись назад во времени. — Почему ты в костюме? — Я ездил к твоим родителям. — К родителям? — удивилась она. — Когда? — Сегодня, буквально сейчас вернулся. Я думал, ты там. — Вернулась, чтобы поговорить с тобой, — она подошла к нему ближе, почти вплотную. — У меня не было возможности, точнее, у меня была возможность, но я ничего не сказала. — Не стоит, — он обхватил ладонями её лицо. — Стоит, — Лухан подняла руки и повторила его жест. — Последний год ты всегда был рядом. Поддерживал меня, помогал и ничего не хотел от меня взамен. — Вначале, — тихо произнёс Блас и коснулся её лба своим. — Вначале я ничего не хотел, это правда. И ты должна признать, я долго продержался. Но потом я каждый раз умирал внутри, когда думал, что ты можешь быть с другим. Нет, если честно, я бесился даже от одной мысли, что такое возможно. Но даже когда я позволил себе признаться в том, что происходит со мной, всё оказалось не так просто. — Можно я уже скажу, что хотела? — улыбаясь, спросила она. — Это надолго? — очень серьёзно поинтересовался он. — Боюсь, я не смогу долго концентрироваться на твоих словах. — Ты бы мог не перебивать меня, и было бы быстрее. — Потом скажешь, — он нежно коснулся её губ. С каждым следующим поцелуем окружающая реальность растворялась. От этих поцелуев по спине пробегали мурашки. И в этой равной борьбе нежности и страсти победу не могло одержать только какое-то одно чувство. Ощущение счастья, что окрыляет тебя и позволяет думать, что нет чувства прекрасней, чем любовь. И нет момента счастливее, чем здесь и сейчас.