Па-па-па с протагонистом

Тяжело сглотнув, он спросил севшим голосом: — Ты хочешь, чтобы я… тебя взял?

***

На лице Ло Бинхэ промелькнуло понимание, и он одеревенел — кажется, даже перестал дышать. Шэнь Цинцю тоже. Предложить-то стать «верхним» предложил, а на деле? На деле он и правда думал о том, чтобы побыть в доминирующей позиции. Но подумал всего на мгновение, а побыть желал бы только разок. Попробовать, так сказать, «другой лагерь». Такая мысль появилась ещё давно, в одну из ночей, когда Ло Бинхэ прижимался к нему во сне, уткнув лицо куда-то в грудь. Тогда Ло Бинхэ был невероятно мил (а насчёт себя Цинцю подумал, что смел, раз вообще задумался о таком варианте событий). Но… на этой мысли смелость иссякала. Он не смог бы решиться, потому что боялся причинить Бинхэ вред. Ничего, если его собственную задницу порвут во время секса, это неважно, залечится через сутки. А если больно будет Бинхэ? В его первый раз? Травма появится у них обоих, Цинцю это понимал, только если у Бинхэ — физическая, то у него — душевная. — Ты хочешь этого? Будешь послушен? — вкрадчиво повторил Шэнь Цинцю, поражаясь спокойствию собственного голоса. На благородном лице покоилась маска уверенности и величия, а вот живот скручивало будь здоров. Предложение побыть сверху было блефом. Цинцю понимал, что не сможет взять Бинхэ, даже если сам это предложил. Просто ему позарез нужно было, чтобы Бинхэ поверил. Поверил — и подчинился. Потому что только так можно справиться с бессознательным желанием Бинхэ доминировать. Беззащитно раскинувшись под Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю мало что мог сделать, удерживаемый его сильными руками. Только говорить. И совсем немного — дразнить. — Я не слышу ответа, — он бросил взгляд из-под полуприкрытых ресниц и соблазнительно изогнулся. Его колено мазнуло по затвердевшему бугру под чужими одеяниями, тихо шурша тканью. Ло Бинхэ немного вздрогнул. Спустя короткую паузу, что показалась вечностью, он медленно кивнул. Шэнь Цинцю возликовал. Сердце забилось тяжелее, но хоть узел нервов немного расслабился. — Умница, — вылетело тихо, мягко. Цинцю прекрасно помнил, как его драгоценный ученик любит похвалу. Он подался вверх, накрывая горячие губы Бинхэ поцелуем, словно награждая ещё. Бинхэ рвано выдохнул, отвечая. Давление на запястья немного ослабло. Шэнь Цинцю воспользовался этим, чтобы, сделав уверенное и короткое движение бедрами, обхватить ими Бинхэ и перевернуть его на спину. Сопротивления не последовало. Уперев ладони по обе стороны от лица Бинхэ, Шэнь Цинцю улучил момент, разглядывая своего ученика. Ло Бинхэ тяжело смотрел снизу вверх, быстро дыша. Он был очень, просто сумасшедше красив. Темные каштановые волны его волос разметались по полу, а открытая шея так и просила, чтобы на ней оставили метку. Скулы и уши горели, оттеняя и так беспросветно темные глаза. В этот миг Шэнь Цинцю ощутил прилив чего-то тяжелого и настойчивого, что тягой прошлось от сердца к паху и обратно. В теле появилась сила, а глаза распахнулись шире. Ло Бинхэ хотелось зацеловать. Всего. И искусать поверх поцелуев, чтобы горело и ныло после. А потом, точно так же, как его сейчас, прижать за запястья к полу и прикусить за горло, выбивая тягучий стон… Шэнь Цинцю едва заметно напрягся. Это желание его немного удивило, но оно было таким искренним, что прежнего страха не возникло. «Может, у меня и правда получится?» Быть честным с самим собой никогда не было так тяжело. Шэнь Цинцю нежно коснулся вспотевшего виска Ло Бинхэ, а когда тот едва заметно подался навстречу, ластясь, насилу сдержал желание обнять. — Я тебя хочу, — прошептал Цинцю почти мучительно. В мутном взгляде Ло Бинхэ промелькнула искра, и он выпустил короткий жалобный звук. — И я. Вас, — удалось сказать ему. Сердце Шэнь Цинцю согрелось: Бинхэ, казалось, приходил в себя. — Иди сюда, — шепнул он, накрывая влажными губами чужие. Они слились в жарком медленном поцелуе. Шэнь Цинцю раскрыл губы Ло Бинхэ, нашел своим языком его, сталкиваясь и сплетаясь. Ло Бинхэ тихо постанывал, цепляясь пальцами за одежду, и Шэнь Цинцю встряхнуло — от нарастающего возбуждения, осознания своей силы и контроля, от красоты Бинхэ и очевидного ответного желания. Но он умудрялся сохранять внешнее спокойствие. Даже если понимал, как непристойно сейчас выглядит с этими своими голыми сосками, торчащими в прорезях разорванных одежд. Бинхэ в конце концов не вытерпел. Когда его руки вцепились в одеяния Шэнь Цинцю, а бедра по-хозяйски обхватили стройные бока, заклинатель предостерегающе промычал: — Тише. Какой же ты… — «активный», было продолжил Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ перехватил инициативу в поцелуе, углубляя его, проявляя властность. Шэнь Цинцю поплыл, едва не отпустив контроль по привычке, но Бинхэ нельзя было снова дать стать ведущим. Поэтому он упреждающе укусил Бинхэ за нижнюю губу. Тот сморщился, оскалившись, и показал клыки, но Шэнь Цинцю ничуть не испугался — напротив, растянул губы в улыбке и сказал, легко разводя обхватившие его талию бедра: — Что такое, Бинхэ? Забыл, что это — когда не слушаются? Но этот супруг сегодня главный, — пальцы небольно царапнули сосок, сжали и покрутили. — А ты — нет. В по-прежнему мутных глазах протагониста проступило смятение, как если бы инстинкты вступили в конфликт с его истинными чувствами. Вместе с тем Ло Бинхэ возбудился ещё больше — головка члена, зажатого между их животами, стала мокрой. — Вот и хорошо, — голос Шэнь Цинцю смягчился. — А теперь… открой рот. Ло Бинхэ послушно разомкнул челюсти, и Шэнь Цинцю, прильнув, запустил внутрь язык, играючи лаская толкнувшийся наверх язык Ло Бинхэ. Это не было даже поцелуем — их губы не столкнулись. Так, легким поддразниванием. Одновременно с тем Шэнь Цинцю притерся к члену Ло Бинхэ, жарко выдыхая ему в рот. Бинхэ выпустил мучительный стон, на полутонах которого по-прежнему слышались животные рычащие нотки. Шэнь Цинцю притёрся ещё, а затем ещё, повторяя всё те же медленные, тягучие, распаляющие движения, не переставая играться языками. Шэнь Цинцю думал, что у него получается «контролировать». Ровно до того момента, как осознал, что у Бинхэ немного сорвало крышу. Потеряв терпение, протагонист вдруг вскинул голову, жестко сминая губы учителя, и сжал горячие ладони на его ягодицах, вжимая его в свой пах. Но Шэнь Цинцю отреагировал незамедлительно. Не давая поцелую продолжиться, он заткнул ученику рот ладонью и одним слитным движением приложил его головой в пол. Метка и радужки Шэнь Цинцю полыхнули красным, как у настоящего демона. — Не двигаться. Без моего дозволения, — приказал он едва слышно, смотря в чужие глаза своими, широко распахнутыми. Он был крут! Чертовски крут, правда же, Система? Шэнь Цинцю кайфовал сам с себя. Себя не похвалишь — никто не похвалит! Но в Шэнь Цинцю всё-таки взвился ужиком страх: не переборщил ли? Скоро стало понятно: нет, не переборщил. Когда взгляд протагониста зажегся самым настоящим пламенем. Бинхэ посмотрел на Цинцю, как лишь временно принявший поражение зверь, до смерти жаждущий вцепиться клыками в свою добычу, и, что очевидно, это поражение было для него сладким, как самые жаркие грёзы. Шэнь Цинцю сглотнул, понимая, что у него полностью стоит. — Ноги, — хрипло сказал заклинатель. — Раздвинь. Бинхэ незамедлительно раскинул бедра, подпуская учителя вплотную. Вопреки всему, Шэнь Цинцю был готов признаться, что ему нравилось это беспрекословное подчинение. Себя он не видел — но его глаза опять мягко замерцали красным, когда он бросил: — Оголись. Не разрывая жадного зрительного контакта, Ло Бинхэ без промедления скинул мешающиеся одежды. Шэнь Цинцю скользнул взглядом по массивным, крепким бедрам с натянутыми мышцами и остановился на паху, где, лежа на животе, истекал смазкой крупный член, темнеющий на фоне белой кожи. Ло Бинхэ был огромным. Не только членом. Он был большим везде — сильная шея, мощная грудная клетка, крепкие руки, крепкие бёдра, благородная талия… Шэнь Цинцю сглотнул, жар лавой растёкся по конечностям. В эти бедра хотелось вцепиться, задирая их к верху, и открыть себе доступ к дырке. Посмотреть, какая она — девственная, никем не виденная, кроме него… — Ты плохо меня слушаешься, — укоряюще сказал Шэнь Цинцю, сдерживая свои порывы. — Может, тебя наказать? — Заклинатель провел по влажным губам Ло Бинхэ и несильно надавил. Ло Бинхэ послушно принял в рот его палец, совсем легонько прикусывая. Глаза Шэнь Цинцю стали ярче, и он тихо приказал: — Тебе запрещено двигаться и изливаться раньше времени. Он взял основание горячего члена в кольцо из пальцев, и Ло Бинхэ откинул голову, промычав с закрытым ртом. Шэнь Цинцю стал двигать рукой вверх и вниз, смотря на него с таким очевидным желанием, что никакие маски бы не спасли. Мягкая, нежная кожа ствола заблестела от влаги, и движения стали более скользящими и плавными, но не менее уверенными и твердыми. Шэнь Цинцю не церемонился. Наказание есть наказание. И, судя по всему, Ло Бинхэ это безумно нравилось. Его лицо покраснело, а из приоткрытых губ вырывалось тяжелое дыхание. Бинхэ откровенно вело, пока он то поднимал голову, чтобы посмотреть на учителя, то опять ронял, при этом соблазнительно изгибаясь. Налитые мышцы перекатывались от этих движений — истинное наслаждение для глаз. — Как тебе идёт, — не удержался от восхищенного комментария Шэнь Цинцю. — Ты давно об этом мечтал, да? Бинхэ оскалился, стискивая челюсти, и низко замычал — его бедра мелко задрожали, крепко сжимаясь, сигнализируя о близости оргазма. Когда тихий рык, снизошедший до мычания, стал походить на редкий и слабый скулеж, Шэнь Цинцю сосредоточился только на головке. Смазки было так много, что член был готов выпрыгнуть из пальцев, поэтому он оставил ствол, соединив все пальцы только на розовом навершии, пошло открывшем темную точку уретры. Когда он стал гладить головку, будто захватывая её в капкан из четырех пальцев, Ло Бинхэ активно задрожал, и член особенно напрягся. Шэнь Цинцю остановился, оставив плоть бессильно дергаться на быстро поднимающемся и опадающем животе — не довел дело до конца, остановив оргазм у самого порога. Бинхэ было потянулся к себе, но Шэнь Цинцю отбил его руку. — Нельзя, — сказал он холодно и просто, и Бинхэ закусил губу до крови. Шэнь Цинцю пробурчал что-то неодобрительное и наклонился, целуя пораненную губу, выпивая кровь. Бинхэ сжал его в объятиях, прижимаясь удивительно доверчиво. Не прекращая поцелуя, Шэнь Цинцю вновь взялся за горячий член, быстро скользя по нему пальцами. Светлая энергия вперемешку с темной волной полилась с пальцев в тело полудемона. Бинхэ задрожал. Шэнь Цинцю знал — он вот-вот кончит. И убрал пальцы. — Нельзя. Бинхэ заскулил от перевозбуждения. Шэнь Цинцю вернул руку на ствол, принимаясь целовать полудемона в шею, а свободной рукой слегка пощипывать соски. Когда Бинхэ дернул бедрами, Шэнь Цинцю остановился, кусая Бинхэ за шею, оставляя на ней свой знак. Шэнь Цинцю не знал, сколько это продолжалось. Но по чужим слезам, стоящим в глазах, и собственному тяжело стоящему члену догадался, что достаточно. Он решил быть милостивым учителем, поэтому, наконец, разрешил: — Кончи. Сам. Ло Бинхэ недоумевающе замер. Он, видимо, думал, что муж завершит дело рукой, как прежде. Но Шэнь Цинцю лишь усмехнулся, проведя кончиками пальцев по своей груди: — Смотри на меня и доверши начатое. Ло Бинхэ без лишних слов схватил свой член и принялся яростно надрачивать, смотря на то, как Шэнь Цинцю гладит себя через прорехи в одежде, с улыбкой смотря на него сверху вниз. Его живот впал, и в следующее же мгновение, подталкиваемый сокращением мышц, член извергся белой спермой, густо осевшей на одежде Шэнь Цинцю. — Хорошо, — шепнул Цинцю Бинхэ на ухо, пока тот ещё содрогался в оргазме. Его пальцы вернулись на член, принимаясь кружить по головке, самозабвенно размазывая семя из прихоти. Энергия Ло Бинхэ слегка успокоилась, но её крепкие волны всё ещё гуляли по телам их обоих, вызывая мурашки даже у Шэнь Цинцю. Бинхэ обнял его талию дрожащими бедрами и спрятал голову у шеи, которую опалил горячим быстрым дыханием. Шэнь Цинцю мимолетно проверил статы. Очки ярости Бинхэ по-прежнему не показывались, но судя по тому, каким послушным он стал, их количество уменьшилось. — Хм. Всё ещё стоит? — игнорируя собственный ноющий член, Шэнь Цинцю взвесил яички Бинхэ, пачкая их в его же семени, будто проверяя, сколько же там ещё осталось. — Ты так долго меня хотел… И семя такое густое. Ты что, обет верности держал? — не удержался от смешка он. А потом осекся. «Черт… А я ведь прав. Мы спали вместе всё время, когда бы Бинхэ успевал…» Тогда Шэнь Цинцю стало искренне стыдно. Ло Бинхэ всегда отличался значительными аппетитами; стоило предложить ему хотя бы… дружескую руку помощи, что ли, если на полноценный секс решиться пока не получалось. Это он, старик Шэнь, был удовлетворен совместным прочтением книги в первую брачную ночь, а жеребцу вроде Ло Бинхэ одних платонических удовольствий наверняка было чрезвычайно мало. То, что он продержался так долго, уже было настоящим подвигом. «Ну, если взялся за гуж…» — вздохнул Шэнь Цинцю про себя, видя, что взгляд Ло Бинхэ не стал осознанным. Пора было переходить к следующему этапу. Собрав сперму со своей руки, Шэнь Цинцю сел на пятки и подтянул бедра Бинхэ, устраивая на своих. Потом он медленно развел их, прямо как хотел. — Сейчас мы кое-что попробуем. Круглые крепкие ягодицы Ло Бинхэ открыли плотно сомкнутое отверстие. Когда к колечку мышц приставили влажные от семени пальцы, Ло Бинхэ замер, распахнув глаза. Он жадно смотрел на то, что готовился сделать Шэнь Цинцю, и во всем выражении его лица проступала невыносимая жажда. Словно бы он мечтал об этом моменте уже очень, очень давно. — Терпение, мой милый супруг, — проговорил Шэнь Цинцю мягко, раздразнивая проход круговыми движениями. Ему было жаль — жаль, что они делают это, когда Ло Бинхэ не в себе, жаль, что на холодном полу в стане недо-друга недо-врага, — но даже в этой ситуации он хотел, чтобы Бинхэ было хорошо. Так хорошо, как могло бы быть, занимайся они этим запланированно. Собрав побольше белёсой смазки в ложбинке между ягодиц, Шэнь Цинцю аккуратно ввел внутрь один палец. Ло Бинхэ тихо выдохнул, глаза его были широко раскрыты. Шэнь Цинцю прокрутил фалангу, давая семени проникнуть внутрь, вытащил немного, а потом ввел глубже, преодолевая сопротивление стенок. Вид был горячий. Заклинатель и сам не понял, когда его собственное дыхание участилось, а к лицу прилила краска. Вдруг он ощутил, что стенки вокруг его пальца смыкаются… Странно. Не непроизвольно, а ровно наоборот: стройно, будто так и надо; так, будто… — Ты используешь кровь, чтобы растянуть себя? — пораженно спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ, закусив губу, сделал движение головой, что смутно походило на кивок. Заклинатель преисполнился восхищением: протагонист использовал силу собственной крови, чтобы усилить её приток и тем самым расслабить мышцы. Почему они не пользовались этим раньше?! Неужели Ло Бинхэ действовал инстинктивно и придумал этот приём только сейчас? Шэнь Цинцю проник пальцем на всю длину, достигнув уплотнения простаты и заставив Ло Бинхэ тихо проскулить. — Замечательно. Ты умница, — проговорил Шэнь Цинцю негромко, наклоняясь, чтобы поцеловать Ло Бинхэ в губы. Тот встретил поцелуй с жадностью умирающего от жажды странника, вбирая с поцелуем одобрение наставника и его заботу, но как только палец Шэнь Цинцю немного изогнулся и надавил на уплотнение, порыв Ло Бинхэ сменился мгновением слабости: он тихо всхлипнул, обмякнув, а Шэнь Цинцю загорелся так, как никогда раньше. Реакция Ло Бинхэ на стимуляцию простаты была яркой. Он догадывался об этом. Только ощутив давление второго пальца, Ло Бинхэ немедленно раскинул ноги, словно приглашая. И тут, когда второй палец вошел почти без проблем, заклинатель вдруг понял: внутри стало свободнее! Кровь Ло Бинхэ и правда работала! — Хитрец, так сильно жаждешь продолжения? — поддразнил Шэнь Цинцю, улыбаясь. Ло Бинхэ выпустил короткий милый звук, похожий на согласие, и Шэнь Цинцю ласково усмехнулся. Страшно идти дальше уже не было. Страшно было признавать, что ему всё нравилось. Нравилась их поза, нравился секс с Бинхэ… и всё, что в него входило. Жаль только, что сам Бинхэ плавал где-то в недрах своего сознания, но главное, им удалось обуздать последствия Синьмо и не дать ситуации принять драматический оборот. Ещё немного — и их ждало бы изнасилование. Ещё чуть-чуть, и была бы катастрофа… Что-то смутно знакомое коснулось его сознания, словно невесомым крылом бабочки. Как если бы… он уже думал о чём-то подобном когда-то. Но когда? Разве когда-нибудь он находился на грани такой вот катастрофы? Или изнасилования? — Муж… — позвал Ло Бинхэ тихо, смаргивая подступившую к глазам влагу, и Шэнь Цинцю вынырнул из мыслей, возвращаясь в реальность. — Бинхэ, — мягко отозвался он, словно говоря, что всё в порядке. Пока пальцы одной руки нежно игрались с опять налившимся членом, пальцы другой легко скользили в тёмном горячем отверстии. Цинцю на коже чувствовал, как стенки сокращаются и двигаются сами по себе. Желание Бинхэ растянуть себя как можно быстрее было очаровательным, но и… немного грустным тоже. Несмотря на то, что всё было хорошо, Цинцю не хватало самого Бинхэ. Его милых, аккуратных и будто извиняющихся поцелуев то здесь, то там, изучающих прикосновений, словно каждый редкий акт любви Бинхэ воспринимал за ценнейший урок, его разговорчиков, того, как хрипло он зовет его, кончая или прося поцелуй… — Давай скорее вернем тебя, — прошептал Шэнь Цинцю, вталкивая третий палец, и Бинхэ откинул голову, выпуская сладкое мычание. Пальцы его ног поджались, бедра приподнялись ещё больше, и Шэнь Цинцю оставил поцелуй под коленкой. Когда стало достаточно влажно и свободно, Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох и выдох. Сейчас он войдет. Сейчас. — Подожди немного, — пробормотал Шэнь Цинцю, стягивая белье. Горячий, налитый кровью член уже давно этого хотел. Освободившись от плена ткани, он ударился по внутренней стороне влажного бедра. Рот Бинхэ приоткрылся, выпуская горячее быстрое дыхание. Глаза, мерцающие красным, расширились. Шэнь Цинцю приостановился на мгновение, чтобы полюбоваться выражением лица Ло Бинхэ, и его сердце наполнилось нежностью. Наклонившись, он поймал губы Ло Бинхэ своими, увлекая в мягкий поцелуй. В этом поцелуе было заключено всё, что Цинцю не мог передать словами. Ло Бинхэ, почти пьяный от ощущений, с готовностью ответил на поцелуй. Он едва мог дышать. Направив ствол в раскрытое отверстие на ощупь, Шэнь Цинцю мягко толкнулся. Бинхэ выпустил в поцелуй короткий выдох, сменившийся слабым стоном желания и нетерпения. Его спина выгнулась дугой, упираясь лопатками в холодный пол, и пальцы цепляли стелющиеся по полу одеяния. Тугие стенки, все влажные от спермы и смазки Цинцю, с большой охотой приняли член. — Ха-а-а, — длинно выдохнул сам Шэнь Цинцю, хватаясь за бедра Бинхэ. Его почти трясло. От узости, жара и ощущения важности момента кружилась голова. Они это делают. Они это, черт возьми, делают. Ло Бинхэ застонал в ответ, и его стон почти заглушил стон Шэнь Цинцю. Он крепко и больно вцепился ему в плечи, пряча лицо у шеи, и Цинцю торопливо спросил: — Больно? Одновременно с тем он подался обратно, но хватка на плечах стала ещё более цепкой, и Ло Бинхэ обхватил его талию своими ногами, притягивая и заставляя войти ещё глубже. — Бинхэ! — Шэнь Цинцю не удержал поражённого выдоха. Он поймал протагониста за щеку, заставляя посмотреть на себя — нет ли там помешательства от водоворота энергий? Но увидел только бесконечное наслаждение. Увлажненные слезами глаза Ло Бинхэ сверкнули осмысленностью, когда он прошептал: — Муж?.. — его хватка стала нежней, когда Бинхэ вплел пальцы ему в волосы. У Шэнь Цинцю от сердца отлегло. Кажется, у них получается! — Да… это я, Бинхэ. Давай же. Возвращайся ко мне, — выдохнул он, делая первый уверенный толчок, который загнал член в самое нутро Ло Бинхэ. Ло Бинхэ задохнулся вскриком, но Шэнь Цинцю не стал больше медлить — каждое его движение было выверенно жадным и жарким желанием, и он врывался глубоко в Бинхэ, обнимая его за бедра. В какой-то момент — Шэнь Цинцю потерялся в ощущениях и желаниях, поэтому не осознал, когда именно — Ло Бинхэ оказался не под ним, а на нём: сидя на Шэнь Цинцю, крепко обнимая его и кусая за шею, он не переставал выпускать скулящие стоны, пока Шэнь Цинцю уверенно в него вбивался, углубляясь за счёт новой позы, которую выбрал сам Бинхэ. В таком положении оргазм подгонял уже обоих. Совсем скоро Шэнь Цинцю, ускоряя темп, схватил член Ло Бинхэ, запертый между ними, и принялся настойчиво гладить и сжимать, чем заставил Бинхэ выгнуться и содрогнуться. — А-а-а! — вырвалось у них в унисон. Оргазм накрыл их обоих почти одновременно. Ло Бинхэ тут же обмяк, тяжело дыша, но Шэнь Цинцю поймал его и прижал к себе, удерживая его большой вес и не давая сползти на пол. Шэнь Цинцю, заляпанный в сперме Ло Бинхэ, весь потный, ощущал себя совершенно выжатым. Давление горячего, сумасшедше соблазнительного тела на себе, его вес, мускусный запах Ло Бинхэ, его взгляд, стоны и слезы на глазах оказались чрезмерными как с физической, так и с эмоциональной точки зрения. Но это не помешало ему крепко держать Бинхэ, шептать что-то маловразумительное и глупое и целовать волнистые влажные волосы. «Мы это сделали, — подумал Шэнь Цинцю с какой-то радостью и душевным возбуждением. — Мы это сделали!» В этот миг где-то на фоне раздались приглушенные взрывы салютов, и Система (по-прежнему свёрнутая) выбросила яркое уведомление, гласящее:

[Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! С важными событиями нужно поздравлять трижды! …]

Усмехнувшись, Шэнь Цинцю открыл письмо, быстро пролистал длиннющее поздравление, полное напыщенных слов и веселых смайликов, пока не дошёл до того, что искал:

[Персонаж Ло Бинхэ. Уровень гнева — 0

Персонаж Шэнь Цинцю. Уровень скилла «топзунь» — +50!]

«Ну слава богу, — подумал Шэнь Цинцю, выравнивая дыхание. — Сейчас он придёт в себя».

[Дзынь! Вам открылась новая схема: Баланс энергий. Внимание! Пожалуйста, ознакомьтесь…]

Потом текст прерывался, и чтобы дочитать, пришлось бы открыть его целиком. Шэнь Цинцю пообещал себе ознакомиться с ним в самое скорое время… …когда покончит с чем-то ещё более важным. Ло Бинхэ, кажется, отключился, поэтому Шэнь Цинцю решился запастись терпением. Осторожно выскользнув из Ло Бинхэ (со страшным стыдом Шэнь Цинцю осознал, что кончил прямо в него), он поднял супруга на руки и донёс до кровати, на которой же обтёр его, прежде чем заняться собой. Всё его черно-зеленое платье, и без того порванное во многих местах, теперь ещё и заляпалось. С грустью подумав, что его придется выбросить, Шэнь Цинцю разделся до нижнего слоя белых одежд и прилёг рядом с Бинхэ. Тот выглядел невероятно мирным во сне. Шэнь Цинцю мягко улыбнулся, проведя кончиками пальцев по его красивому высокому лбу, идеальному носу, уголкам губ и подбородку. Несмотря на всё страшное, что чуть не выбило почву под ногами ещё пару часов назад, он ощущал себя сытым. И невероятно довольным. Собственнические укусы на собственной шее, которые, как полагал Цинцю, были способом Бинхэ отвлечься и не кончить так быстро, очень саднили, но тем и были приятны. Это были следы их первого раза. И ведь на Бинхэ были такие же следы. Шэнь Цинцю смутился: он и правда их поставил? — Бинхэ, — прошептал Шэнь Цинцю, — приди в себя. Прошу… И хоть статы сулили только хорошее, Шэнь Цинцю всё равно переживал. Уровень фрагментированности чужого сознания был довольно высоким: Синьмо хорошенько набедокурил у него в голове. Счастьем было, что Бинхэ не сорвался многим раньше. Оставалось только надеяться, что по пробуждении он не нахватает… ещё каких-нибудь симптомов, которые могли бы говорить о поврежденном сознании. Амнезию, например. Или немоту. Или настоящее сумасшествие. В голову стали заползать самые страшные мысли, но Шэнь Цинцю их решительно отмёл: незачем наводить панику раньше времени. Всё, чем он может помочь им в данный момент — не нагнетать. Проснувшись, Бинхэ наверняка будет рад увидеть своего учителя в добром настроении. Шэнь Цинцю взмахнул рукой, начиная исследовать уведомления.

[Баланс энергий]

Ниже появилась гифка сердца. Половину сердца занимал светлый цвет, другую половину — темный. Недолго думая, Шэнь Цинцю понял: это были светлая и темная ци. Судя по изображению, прямо сейчас эти две энергии плескались внутри «сердца», как будто его хорошенько трясли. — Так… Ну и что тут у нас? — пробормотал он. Прокрутив вниз, он прочитал следующие строки: [Уровень баланса энергий в вашем ядре составляет: 50%/50%. Поздравляем, вы достигли идеального баланса! ヽ(o＾▽＾o)ノ] [Внимание: эмоциональные потрясения способствуют дестабилизации энергий в ядре. На данный момент они находятся в активном движении, что может спровоцировать искажение ци. С этим мы вас не поздравляем. (￣ ￣|||)] — Что… — едва вырвалось у Шэнь Цинцю, как вдруг Ло Бинхэ вздохнул особенно долго и глубоко, и его ресницы дрогнули. Заклинатель задержал дыхание, убрав пальцы с панели, и с волнением проследил, как протагонист медленно раскрывает глаза. Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем Ло Бинхэ, щурясь, как от головой боли, осмотрел потолок и нашёл взглядом Шэнь Цинцю. Когда в его взгляде промелькнуло узнавание, Шэнь Цинцю облегченно улыбнулся и коснулся его волос: — Бинхэ! Ты снова со мной. Как ты себя чувствуешь? Вместо ответа Ло Бинхэ перевернулся набок и крепко-крепко обнял его, заставив замереть от удивления. Тогда Шэнь Цинцю расплылся в широкой улыбке, наклонившись и поцеловав Бинхэ в лоб, а после обнял его в ответ: — Отдыхай. Ты хорошо постарался. — Что произошло? — глухо и сонливо пробормотал Бинхэ. — В один момент я был с тобой… а в другой меня словно вытолкнули из тела, и я оказался в Царстве снов… Шэнь Цинцю не мог не умилиться: Бинхэ звал его на «ты», не до конца проснувшись. — Видишь ли, — Шэнь Цинцю криво усмехнулся, — это всё из-за Синьмо. Ло Бинхэ оторвался от него и приподнялся на локте. Его заспанное лицо было бы милым, если бы не серьезно нахмуренные брови. — Синьмо? — Возможно, ты замечал, что иногда твоим телом управляет… кто-то другой, — спокойно начал Шэнь Цинцю. Его рука огладила напряженную спину Ло Бинхэ, и под этим прикосновением мышцы ощутимо расслабились. — Иногда результатом было то, что ты оказывался в Царстве снов и видел что-то «приятное». — Да, такое действительно бывало, но… — Ло Бинхэ, кажется, переживал вовсе не об этом, поэтому он торопливо вопросил: — Откуда ты знаешь? — Мне об этом рассказал сам Синьмо. — Синьмо говорил с тобой? — Ло Бинхэ распахнул глаза. — Через меня? — Всё так. — Он тебе угрожал? — голос Ло Бинхэ сел. — Или он сделал что-то ещё? Шэнь Цинцю хмыкнул: — Ну… можно сказать и так. Но я жив, как ты видишь, и всё хорошо. Выражение лица Ло Бинхэ изменилось: в нём мелькнуло что-то неуловимо злое, отчаянное, и тогда он схватился за волосы, будто желая их выдрать. — Эта тварь сидела у меня в голове всё это время! А я даже не смог этого понять! — Тише, мы с этим справимся, — Шэнь Цинцю осторожно выпутал цепкие пальцы из чужих волос, успокаивающе поцеловав белые фаланги, а затем привлек Ло Бинхэ на свою грудь. Тот, как послушный ребенок, обмяк и пригрелся. — Тот факт, что Синьмо зацепился за бардак в твоей голове — неизменен. Это случилось ещё в Бездне. Гораздо важнее, что Синьмо показал себя, не став скрывать своё присутствие. Теперь мы хотя бы знаем, почему на тебя будто наваждение находило порой. Ты не сходил с ума. Это был Синьмо. — Это был не я, — пробормотал Ло Бинхэ эхом, опять обнимая учителя. — Я знал, что это был не я. Я чувствовал это, но не мог понять. — Сделав паузу, Бинхэ тихо начал: — Тогда, у ущелья… не из-за Лю Цингэ я пришёл в бешенство. Моё сознание было подчинено Синьмо. — Теперь я понимаю, — голос Шэнь Цинцю стал тише. — Ты не злишься на меня, учитель? — Не злюсь, — новое поглаживание по шелковистым волосам. — Я такой тебе… не противен? — интонация дрогнула. Шэнь Цинцю без промедления отвечал: — Любой ты никогда не будешь мне противен. Ло Бинхэ умолк. Повисла уютная тишина, не нарушаемая, а оживляемая перестуком сердец в унисон. — Что произошло в мой последний приступ? — снова подал голос Ло Бинхэ. В нём читались доверчивость и осторожность. — Я чувствую, что всё мое тело болит, но мы не могли тренироваться на мечах, верно? — Ах, это, — улыбка Шэнь Цинцю дрогнула. В общем-то, Бинхэ прав. Они сражались. На мечах. Но на других. Сжираемый вдруг нахлынувшим волнением, не зная, как лучше преподнести, Шэнь Цинцю простецки сказал: — Я мог немного перестараться. Видишь ли, мы с тобой занялись любовью. И я был, — Шэнь Цинцю сглотнул, — сверху. Потому что иначе тебя было бы не успокоить. Это помогло мне восстановить твоё душевное равновесие. Если ты помнишь, парное совершенствование этому прекрасно способствует… Вновь повисшая тишина была другой — не то торжественной, не то пугающей. Когда Ло Бинхэ отнял голову от груди, глаза его превратились в блюдца, а на их дне читалось детское непонимание. — Повторите, пожалуйста? — Я помог тебе вернуться в сознание, — у Шэнь Цинцю безумно бухало в ушах и горели щеки. Он не мог гарантировать, что выглядел возвышенным сейчас. — Вы были сверху? — Был. — И я этого не помню. — Похоже на то. Ло Бинхэ взвыл, падая на Шэнь Цинцю. Тот поймал тяжелое тело и поспешил сказать: — Я понимаю, мне очень жаль, прости меня, Бинхэ! Я не хотел, чтобы оно было так. Если бы у меня был выбор, я бы обязательно дождался, пока ты был в сознании! Это была экстренная мера… — Ну почему я ничего не помню-ю-ю… — кажется, Ло Бинхэ по-настоящему рыдал. Гладя вздрагивающую спину Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю мог отчасти выдохнуть: он немного боялся, что Ло Бинхэ посчитает его насильником, но, кажется, он больше переживал о том, что «не был в моменте». — Что ж теперь поделать… — голос Шэнь Цинцю стал увещевающим. — Раз ничего не поменять, мы могли бы посмотреть на мои воспоминания вместе… Нет, мы создадим новые! Хочешь, повторим? Ло Бинхэ прекратил рыдать и вскинул заплаканные блестящие глаза. — Обещаете? Шэнь Цинцю сглотнул ком в горле и, дрогнув уголками губ, сказал: — О… бещаю. — Когда? Сейчас? — Ло Бинхэ изогнулся, коснувшись груди заклинателя кончиками пальцев, и Шэнь Цинцю просто заалел: язык тела этого хитреца смущал не меньше, чем непосредственно язык во рту! И ещё: как это он оправился от рыданий так быстро?! — Нет, подождите, — протагонист вдруг нахмурился, — если я был в Царстве снов, то, выходит, вы делали всякие вещи не со мной… а с Синьмо? Предчувствуя, что Ло Бинхэ сейчас улетит в новый эмоциональный тильт, Шэнь Цинцю замахал руками: — Нет!!! Небо упаси, нет! Это всё ещё был ты. Синьмо не смог удержать твоё тело надолго, поэтому он покинул его уже через несколько минут, но так как твоё сознание было в Царстве снов, телом стало управлять бессознательное… Это все ещё был ты. — Ну хорошо, раз так, — пробурчал Ло Бинхэ, целуя Шэнь Цинцю в шею. — Я уж было собирался отправиться к нашему врагу прямо здесь и сейчас. Пальцы Ло Бинхэ заскользили по груди Шэнь Цинцю, задевая соски, и заклинатель выпустил короткий сладкий выдох. В теле поднялась знакомая теплая волна: предвкушение. Он откинул голову, подставляя кожу всё новым и новым поцелуям Ло Бинхэ, как вдруг тот смущенно остановился: — Я забылся. Это учителю, верно, стоит проявлять инициативу, так? — Не зови меня учителем, когда мы в постели, — рдея, в очередной раз сказал Шэнь Цинцю. В следующий миг он впился в губы Ло Бинхэ поцелуем, призванным вернуть себе смелость. Ло Бинхэ тихо заурчал в ответ, откидываясь на спину и осторожно кладя руки ему на талию… Как вдруг Шэнь Цинцю переклинило.

Ду-у-ун!

По голове, как по огромному колоколу, ударил невидимый молот. В голове мелькнула вспышка света, а потом в белом сознании возникло яркое окно уведомления Системы:

[Настало время платить по долгам!]

[Настало время платить по долгам!]

[Настало время платить по долгам!]

[Система полностью обновилась и готова к загрузке отложенного наказания!]

[Загружено следующее наказание: искажение ци.]

[Выбирается вид наказания…]

— Муж? Муж! — на периферии смутно послышался испуганный возглас Ло Бинхэ. «Твою мать!!!» — едва успел подумать Шэнь Цинцю. Вот где ружьё выстрелило! Ну нельзя, чтобы всё было как у людей — огромная жирная задница только и поджидала, когда у них всё станется хорошо! Всё растущая невыносимая боль по всему телу вырубила заклинателя за секунду.

***

Когда Шэнь Цинцю очнулся, перед глазами всё плыло. Из горла вылетел длинный стон, который показался отчего-то выше и милее обыкновенного. Ватное тело ощущалось невероятно легким, словно бы он скинул десятки килограмм. Протерев глаза кулаками, Шэнь Цинцю раскрыл веки. Показалось, что кровать стала больше. И посеревший Ло Бинхэ, ошеломленно глядящий на него сверху вниз, тоже стал больше. — Бинхэ? — тонким голосом спросил Шэнь Цинцю, и тут же этого голоса испугался: схватился за горло одной рукой, другой сжал одеяло. — Что произошло? — Учитель? — Ло Бинхэ потянулся к нему дрожащей рукой. — У вас… искажение ци? Вы стали… стали… — Кем?! — нервы Шэнь Цинцю не выдержали, и он резко обернулся, выискивая глазами высокое зеркало, обращенное к постели. Все мысли вылетели из головы враз, когда он увидел свое отражение. Там отражался не возвышенный взрослый заклинатель. Там отражался ребёнок. А именно — напуганный, бледнощекий, миловидный мальчик лет десяти… Дворец взорвался высоким истеричным криком: — Твою мать!!! Какого чёрта?!