Тридцать градусов в тени

Поговорить с Багирой так и не удалось: сначала рядом крутился Алексей Максимович, потом их весь день гоняли по лесу — бег, полоса препятствий, стрельба… Для Кота подобные нагрузки давно были разминкой, а вот большинство новичков выдохлись уже на полпути. Вася, впрочем, старался особо не высовываться: все-таки между подготовкой даже самого тренированного гражданского и навыками бойца спецназа огромная разница, не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Незаметно выскользнуть из «казармы» получилось только вечером, когда соседи, вдоволь набегавшись, дрыхли без задних ног. Оставалось только найти Багиру и наконец-то выяснить, что происходит…       — А что это ты тут делаешь? Нормальные люди давно уже спят! Кот резко обернулся — надо же, даже не услышал, как она подошла. Вот вам и боец спецназа… Расслабился, блин!       — А ты сама чего не спишь? — ответил вопросом на вопрос. Рита присела на сложенные у стены домика доски, зябко повела плечами — ночной воздух в лесу оказался пробирающим. Кот проследил за этим быстрым и одновременно плавным движением и тут же торопливо отвел глаза. С ума она сошла, что ли? Полный лагерь мужиков, неделями не выбирающихся «на волю» и не контактирующих с внешним миром, а она разгуливает по ночам, да еще в таком виде — короткие брюки, узкая майка… Что это, самоуверенность или полное отсутствие инстинкта самосохранения? Нет, Багира, конечно, крутая, может дать отпор даже не одному здоровенному мужику, но все же…       — Да так, мысли разные, — Рита невесело усмехнулась. — Брожу вот, думаю, вспоминаю… В груди царапнуло нехорошим предчувствием.       — Что вспоминаешь? — спросил машинально, не желая верить в свою догадку. Маргарита опустила голову, носком кроссовка поворошила прелые листья.       — Что-нибудь, — ответила тихо. — Хотя бы что-нибудь. Сердце застыло на миг, а затем бешено рванулось, больно пробивая грудную клетку. Не может быть. Только не это. Но перед глазами уже вспыхнула их утренняя встреча: каким равнодушным взглядом Багира скользнула по нему там, в спортзале, как спокойно пожала руку, как ее глаза во время разговора светились отчужденным холодом не-узнавания… Она была солдатом — великолепно подготовленным солдатом, умеющим скрывать свои эмоции и играть то, что нужно для дела; вот только сейчас она не играла: она действительно не помнила его. Да и помнила ли она хоть что-то? Осторожно опустился рядом; спросил, еще не веря до конца в очевидное:       — Багир, ты что, совсем-совсем ничего не помнишь? Рита вскинула на него глаза — в приглушенном лунном свете мягкая синь казалась ледяной чернотой.       — Как ты меня назвал? Позывной. Она не помнила даже свой позывной — она, до самоотверженности обожающая свою работу, она, посвятившая ей всю свою жизнь, она, не умевшая существовать без своей службы и ставившая ту превыше всего. Непроизвольно схватил ее за руку — Рита только вздрогнула, но, как ни странно, не дернулась, высвобождаясь.       — Багира, — медленно повторил Кот, неотрывно глядя в ее лицо. — Это твой позывной. Вспомни, пожалуйста, — проговорил как-то беспомощно, словно этим мог подстегнуть ее память, мог хоть как-то ей помочь. — Вспомни… «Тайфун», «Смерч», КТЦ… Пригов, Батя, Ума, Мура, Бизон… Ее лицо исказилось; между бровей пролегла хмурая складка. Рита крепко зажмурилась, сжала губы, в отчаянии покачала головой.       — Я не помню… Я ничего не помню… Ничего, ясно тебе! А в следующую секунду уже вывернулась, вскочила — Кот только успел опомниться, подняться на ноги, а она уже скрылась из виду. Где-то в отдалении громко хлопнула дверь и наступила неестественная звенящая тишина.