I want to believe you...

Если бы у Пака спросили о том, как он представляет себе ад, саму преисподнею, то он бы без сомнения ответил, что он живет в одном из своеобразных котлов, который периодически перемешивает его приёмный отец. Чимин ненавидит его всей своей сущностью, но почему-то вспоминает о нем если не каждый час, то очень часто. Вот только помяни черта – он тут как тут. Входящий звонок, а перед ним с десяток пропущенных. До конца пары чуть больше получаса, а омега уже по-тихому уходит из аудитории, направляясь прямиком в туалет на этом же этаже. Укрывшись от посторонних глаз и ушей в дальней кабинке, Чимин звонит на этот проклятый номер, надеясь на то, что ему не ответят. - Ты чего трубку не берешь, мразь? – омерзительный тон послышался на том конце. Отвратительный голос. Чимин готов пойти на всё, лишь бы не слышать этот голос, не видеть эту омерзительную пьяную физиономию. Звук разбитого стекла заставил вспомнить то, что он так старательно хотел забыть. Flashback. Звук битого стекла. Кажется, это была бутылка с недопитой прозрачной жидкостью. Ребенок пытается слиться с окружающей обстановкой, спрятавшись за дверью в свою детскую. Сломанный проем оставляет небольшую щель, через которую в комнату попадает тусклый свет. - Бао, пожалуйста, не надо! - молодой омега пытался сгруппироваться, чтобы муж, будучи в пьяном угаре, не смог нанести сильный вред организму. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение, вырывая из уст хрупкого мужчины болезненный хрип. Джинен не в первый раз получал удары от мужа. В последний раз омега "огребал" за то, что пришёл с магазина поздно ровно 2 месяца назад, чего же не скажешь о частом насилии от альфы в постели. "Никто не спасёт" С этой мыслью омега жил уже который год. Единственным лучиком света был сын, хоть и приёмный, - мальчик лет 6, с пухлыми милыми щечками и губками, который всегда боялся спать по ночам в полной темноте. Следующий удар пришёлся по ребрам. Наверное, хруст только что заживших костей слышно было и на следующем этаже. Джинен теряет равновесие и падает на те самые злосчасные осколки, а сверху, на бедра, садится разъяренный альфа и с неистовой злостью избивает и без того потрепанного итого жизнью омегу, который умоляет не трогать ребёнка. - Ты воспитываешь не сына, Джинен. Ты воспитываешь тряпку плаксивую, - удары с торса перешли на красивое лицо омеги, оставляя красные следы, а на их месте потом гематомы. - Дрянь, шлюху продажную, которой нужен только член какого-то богатенького альфы! А может он вообще от передозировки наркотой сдохнет? Такого ты сына воспитываешь, да? Чимин, закрывая рот ладошками, сдерживал свои всхлипы и вопли. Папа пусть и не родной, но самый близкий ему человек сейчас избит до полусмерти отцом, который ненавидел всё в этом доме: расположение квартиры, интерьер, который до безумия уютный, омеги, живущие тут. Малыш Пак на всю оставшуюся жизнь запомнил жестокость альф, их проявление ненависти. - Живи тут пока ещё можешь, маленькая сука! - брошенная со всей силы книга промчалась через комнату и попала точно в деревянную дверь, угол которой неудачно вписался в верхнее веко крохи, рассекая его. End flashback. В ушах всё ещё стучал хриплый голос, глаза наполнились в один миг пеленой слез. Прошлое било с новой силой, заставляя омегу сжаться. Он ненавидел отца, но еще сильнее он боялся его. Грудную клетку сдавило от слез и детской фобии. Чимин просто не мог ни слова сказать, пока этот моральный урод зловеще смеялся. - Молчишь… Правильно, свой рот будешь открывать на уровне моей ширинки. А может ты этого и хочешь, а? Твой любимый папа же так тебя воспитывал, маленькая дрянь, - Чимин не стал дослушивать этот словесный понос в свою сторону цель которого была только одна - заставить его страдать. Почему он ничего не сказал? Почему не ответил тем же, в том же тоне? Почему омега стоит в последней кабинке туалета и плачет, воет от раздирающей его грудь боли? Flashback. 18 лет назад.

«Здравствуйте. Срочные новости. Было найдено тело омеги, приблизительно 30 лет. На всем его теле обнаружены многочисленные повреждения разного происхождения: какие-то от ударов тупым предметом, какие-то от стекла. Единственный очевидец происходящего – 34-летний муж. Он утверждает, что его умерший супруг состоял в секте и, жертвуя собой, желал призвать сатану. В семье проживает ребенок, с которым уже работают специалисты. Мы следим за развитием событий, оставайтесь с нами», - голос диктора новостей перестал говорить.

Перед глазами шестилетнего ребенка всплывают те самые моменты, когда он с папой сбегал из дома в тайне от отца в парк или на берег реки, устраивая маленькие пикники из того, что покупали по дороге. - Пап, а почему мы не можем от него просто уйти? – глаза, наполненные некой надеждой, были направлены на молодого мужчину. Джинен и сам не знает, почему живет с альфой. Вот только той же надежды, как в глазах ребенка, уже не было. Мужчина привык к насилию, привык жить в вечном страхе. -Наверное, я просто люблю его, если это можно назвать любовью во всех её проявлениях, - ответил тот, смотря на водную гладь. –Знаешь, Чимин-и, ты должен быть сильным, чтобы ты смог постоять за себя. И, как будет возможность, уйди от отца. Ты не должен оставаться с ним, ни за что на свете, понял? End flashback. Чимин бы отдал всё, что у него есть, чтобы вернуть дорогого ему человека, которого, увы, уже не вернуть. От этих воспоминаний омегу тошнит и выворачивает изнутри. «Как будет возможность.… Уйди от отца, не оставайся с ним, ни за что». Почему слова папы только сейчас дошли до омеги? Почему он не вспомнил об этом раньше? Может, это знак того, что время пришло? У Чимина нет сил это терпеть больше. Подняв голову к потолку и позволяя слезам потечь по щекам, Пак принял решение. Он уедет от отца. Было бы здорово его избить напоследок, как он бил ни в чем неповинного Джинена, но омега слабее. - Может быть, было бы лучше, будь у меня альфа? – смахнув влажные дорожки слез пухлыми пальчиками, Пак выходит из туалета, ловя на себе косые взгляды прохожих. Видимо, вопли омеги были настолько громкими, что их слышал весь этаж. Неловко. Паренёк хотел было уже уйти, но крепкие объятия, самые необходимые сейчас, сдерживали. - Тэхён, я могу пожить у тебя? Временно, конечно, но как только я устроюсь на работу и найду квартиру, то обязательно съеду от тебя, чтобы не мешать тебе нормально жить, - альфу повергли в шок слова лучшего друга. Что случилось с приятелем за эти тридцать с небольшим минут? Почему он так резко заговорил о временном переезде? -Ты можешь жить со мной столько, сколько захочешь! Вдвоем платить за квартиру легче, - Пак не мог понять, за какие заслуги ему достался такой друг. Flashback. Первый класс средней школы. Новый класс, новая школа. Пак менял уже третью школу, поэтому друзьями попросту не успевал обзавестись. Очередной день, очередные усмешки в сторону пухлощекого паренька. Слез просто уже не осталось, для них больше нет повода. «Папа терпел, значит и я потерплю», - думал Чимин, когда в него кидали скомканные бумажки с оскорблениями, которые он поднимал с пола и выкидывал в мусорное ведро в углу класса. Дети очень жестоки, если дело доходит до оскорблений, унижений. Они не любят тех, кто от них отличается. А Чимин отличался. Пухленький, миловидный омежка, который стремился, прежде всего, к учёбе. Его привлекала литература, история, он мог часами сидеть за интересной книгой. Только мало кому нравилось увлечение Пака. Так, одна из его любимых книг оказалась в мусорном ведре с испорченными страницами (её уже было не спасти). Листы порваны, разрисованы, а от красочной обложки книжки, Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц», ничего не осталось. Чимину не столь была важна сама эта книга, ведь он знал все реплики персонажей наизусть, сколь единственная страница, на которой папа когда-то написал «моему любимому сыночку». Страницы этой нигде не было. Она будто исчезла. - Эй, плакса! Не это ли ты ищешь? – Пак молился на то, лишь бы это не была страница с красиво выведенными буквами его папы. Но всем молитвам не суждено достичь ушей Бога. Тот самый листочек держал главный «заводила» класса. Их трое, а Чимин, чьё самое дорогое напоминание о любимом человеке было безжалостно переработано в макулатуру, был один. Глаза постепенно наполнялись солоноватой жидкостью, но он не давал повода себе плакать, не перед этими мальчуганами. - В-верни! Этот листок – последнее напоминание о папе, - произнес осипшим голосом пухлощекий, попытавшись проявить всю твердость в тоне, прижимая к груди остатки былой книги. Главный задира лишь хмыкнул и схватился другой рукой за пустой угол странички, грозясь ее вот-вот порвать. – Нет! Не смей! Не надо! – очередная попытка, очередная мольба, но окружающих его ребят это мало волновало. Позади стоявшие прикрывали рты, негромко смеясь в кулак с беспомощности Пака. - А то что, "сыночек"? Позовешь своего папочку? Ах да! Он же умер, - не было ни сожаления, ни злости. Лишь издевка, насмешка. «Лидер» сделал шаг к Чимину, от которого тот попятился, чуть-чуть не потеряв равновесие. - Или вы с ним одного поля ягоды? Призовешь его с того света? Ты - ничтожество, Пак, которое и слова не может сказать. Если Чимин еще мог терпеть насмешки в свою сторону, то унижение в сторону его папы он терпеть не мог. Он впервые хотел ударить кого-то. Его впервые поглощает ярость, которая не направлена на жестокого отца. -Я могу! Я правда могу! - Ме-ме-ме. Что ты там бормочешь? – не выдержав своего, в первую очередь, гнева, заводила, имя которого не запомнил Пак, разрывает станицу на две неровные части, задевая буквы. – Упс! Порванная бумага упала на грязную плитку. Чимин поднял оставшиеся кусочки с пола. Непрошнные слезы стекали горькими каплями по мягким щекам, доставляя дискомфорт и жжение от стянувшейся кожи в тех местах. Жалко. -Что вы делаете?! – кто-то со стороны окликнул этих моральных малолетних придурков, которые уже хотели вылить ведро ледяной воды на плачущего, маленького, забитого своим горем Чимина. Ведро падает на пол в метрах двух от омеги и разливается прямо на хулигана, который в страхе сам уже готов был бежать куда угодно, лишь бы не столкнуться с еще одним изгоем класса. - Унижать омег омерзительно! Как у вас только рука поднялась? А если бы ваши дорогие вещи испортили, а? – альфа уже конкретно злился. Злился на то, что беззащитного унижают, давят на больное. – Вы твари, которые недостойны называть себя альфами! После последней достаточно громкой фразы, те трое сбежали, поджав хвосты, явно сожалея о том, что сделали и с кем связались. Мальчик протянул большую ладошку Паку, помогая встать и отряхнуться. - Они тебя не били? Не трогали? – Чимин лишь оттолкнул от себя мальчика, ибо боялся, что он может быть с кем-то из тех хулиганов связан. - Я не ранен… И с чего бы тебе мне помогать? Тоже хочешь оскорбить? – глухо пробубнил себе под нос Пак. Он и правда был напуган ещё больше таким отношением к себе. Оно не было притворным или с долей издёвки. Оно было поистине искренним. Мальчишка лишь протянул руку с квадратной улыбкой на лице и сказал: - Я Ким Тэхён. Давай дружить? End flashdack.