I want to believe you...

Наглый проблеск рассветного солнца, в виде собственного луча, проник в небольшую комнатку какого-то недорогого загородного отеля сквозь не до конца зашторенные окна. Медленной поступью он запутался в волосы брюнета, стараясь затронуть сначала открытые места кожи на лице, даря свое тепло, а затем слегка подрагивающие густые ресницы. Невольно, но парню пришлось проснуться. Последствия прошлой ночи дали о себе знать только спустя пару минут. Голова нещадно болела, отдаваясь тупой болью в висках и в нижней челюсти. Спина, плечи и крепкие бедра ныли и местами кровоточили из-за царапин. Чонгук никогда не засыпал в одной постели со своим партнером на ночь. Он считал это, в первую очередь, не приемлемым для себя. Поднявшись с неприятно скрипящей кровати, парень натянул нижнее бельё и брюки - эти вещи были, как раз таки, раскинуты около постели. Телефон, что лежал ранее в кармане, выпал и удачно приземлился экраном вниз. Недовольный «цык» слетел с пересохших губ, и брюнету пришлось кинуть дело с брюками на финале с ремнем, чтобы поднять устройство и убедиться, что то цело. Небольшая, легкая трещинка пошла с верхнего правого угла до нижнего на той же стороне. Чонгук повернул голову, взгляд зацепился за аккуратную пятку, выглядывающую из-под теплого пухового одеяла, и стал смотреть выше. Одна, левая, нога партнера не была прикрыта одеялом, и можно было разглядеть россыпь сине-фиолетовых синяков. Исследуя взором тело перед ним, не сложно заметить, что филейной части, - да-да, та самая многострадальна пятая точка, досталось больше всего: вот тебе и широкие полосы от ударов плетью, и отпечаток руки альфы, (удивительно, что он вообще остался на теле несчастного), и следы от сильных пальцев и неподстриженных ногтей. Спина у обоих как произведение искусства с индивидуальным узором. Чонгук, видимо, ночью был монстром воплоти – на шее омеги не было ни единого свободного места. Лицо парня было изящным и, в какой-то степени миниатюрным: аккуратный маленький носик, немного впалые из-за необычной формы лица щеки, покрасневшие губы выглядели намного пухлее, чем были до этого. Темные волосы с редкими мелированными прядями спадали на лицо и в беспорядке лежали на подушке. Возможно, Чонгук бы полюбил его, но дальше постели заходить не хочет. Выйдя на балкон и закурив первую сигарету, Чон начал вспоминать, с какого момента он начал жить по принципу «если личная жизнь не задается – сходи в клуб и выеби кого-то с милой мордашкой». Мерзко, но Гук привык. Да, для него такой образ жизни стал привычен. Первая затяжка остается горечью на губах, вправляет мозги на место и возвращает трезвость уму. В какой момент клуб для молодого альфы стал вторым домом? Сюда не приходят просто так от нечего делать, особенно слабый пол. Каждый, кто продает свое тело на ночь, работает тут не от легкой и беззаботной жизни. Почему Чон дает надежду этим душам ночью и рушит её утром? Голову будто пробивает молотом от картинок из прошлого, где отец приводил «тяжелобольных пациентов» и лечил их в спальне за закрытой дверью. Flashback. 12 лет назад. Что хочет делать ребенок лет 10? Многие скажут, что в таком возрасте еще ветер в голове, хочется гулять, играть в игры, и будут правы. Чонгук с ранних лет был активным ребенком. Его сложно было заставить сесть, например, читать что-то. Несмотря на то, что альфа рос в строгой семье, где внимание ему уделяла мама лишь перед сном. Слишком быстро с книжной полки пропали все комиксы, сказки, раскраски, оставляя после себя толстые книги по анатомии человека, аллергологии, анестезиологии и прочее. Вся данная литература принадлежала отцу мальчика, который всю жизнь мечтал о том, что его сын пойдет по его стопам. Чонгук же никогда не видел себя в роли врача. Он считал, что белый халат явно не для него создан. На этой почве всегда возникали конфликты между старшим и младшим поколением. - Ты – неблагодарный ребенок, Чон Чонгук! У тебя есть всё, что ты только хотел. Так почему бы тебе теперь не выполнить мою просьбу и принять тот факт, что ты, будучи моим сыном, обязан пойти по моим стопам! – старший Чон никогда не отличался особым терпением и выдержкой, а подобные отказы сына выводили из себя. - С какой это стати я должен ступать по твоим стопам! Почему я должен работать врачом? Почему ты меня заставляешь делать то, что я не хочу? – мальчишка повышает голос, видимо, считая, что так его точно услышат, но вместо нормального ответа Чонгук получает сильную пощечину, из-за которой падает на пол. - С какой стати? С такой, что ты являешься моим сыном! Только зубрежкой ты станешь хорошим врачом! Возможно, так из тебя выйдет нормальный человек, достойный фамилии Чон! – с этими словами отец ушел, оставляя ребенка на полу. End flashback. Вторая затяжка дается легче, а весь негатив улетучивается вместе с дымом после первого натяга. Альфа перевел взгляд на небо, которое было застлано темными непроглядными тучами. - Ха, отлично. Неужели дождь? Замечательно, погода прям под поганое настроение. — альфа безысходно хмыкнул, подтрунивая над самим собой. Первая капля удачно прилетает на зажженную сигарету, туша её. Холодные капли дождя после стали стекать по молодому, красивому лицу. – Даже покурить не вышло. Неужели, ты настолько жалок, Чонгук? Кажется, шум дождя мог перекрыть все звуки, кроме отчаянного крика омеги. Из интереса Гук устремил взгляд ниже. Пред его взором оказалась какая-то пара. Было понятно сразу, что омега не хотел идти и его насильно заставили идти, таща его за волосы. Крик был такой оглушительный и душераздирающий, что его можно сравнить лишь с кровоточащей раной, на которую сыпали соль в огромном количестве. Альфе знакомо это чувство. Больно. Flashback. 10 лет назад. - Отец, кого ты привел? Ты же говорил, что с пациентами работаешь только в больнице, - Чонгук, сложив руки у груди, недовольно смотрел на папашу, который не в первый раз приводит «пациента» домой. Молодой бета явно был здоров, и именно этот факт смущал молодого альфу. – А если мама узнает? Или мне ей сказать? - Молчи, если не хочешь остаться на день запертым в кладовке, - мужчина шикнул на ребенка и скрылся за дверью, ведущую в спальню. Как бы сильно Чонгук не хотел сказать обо всем маме, он боялся вновь оказаться запертым в темном, сыром, маленьком помещении, читая ненужную литературу. Чонгук видел, как медленно разрушается его семья: мама задерживалась на работе и приходила очень поздно, отец водил странных «пациентов», которые, почему-то, весь «сеанс терапии» стонали во весь голос, а сам ребенок тайно сбегал к другу, лишь бы не видеть всего этого кошмара. «Рано или поздно мама обо всем узнает и накажет отца за такое!» Время близилось к вечеру. Чонгук проверил мобильный, на котором сразу же высветился входящий вызов от матери. - Да мам? Ты уже домой едешь? Так рано? – возможно, сейчас Гук пожалел о том, что ушел к Юнги, ведь он давно хотел провести на пару часов с мамой подольше. - Нет, Чонгук. Я больше не приеду домой. Твой отец сам этого добился. Мы разводимся, а ты остаешься с ним, - только недавно у Чонгука было всё: строгий отец, любящая мать, лучший друг, к которому можно было по-тихому сбежать. Да даже кладовка с проклятыми книгами и энциклопедиями. Сейчас, кажется, не осталось ничего. За Чонгука вновь решили. У Чонгука вновь отобрали то, что он так любил, не оставив ничего. Наверное, сейчас в маленьком альфе что-то надломилось. Даже не просто надломилось, а душа его покрылась множеством глубоких трещин. Мама – поддержка и опора, любовь и нежность, единственная надежда и счастье. Мама была той, кто спасал Чонгука от зла в этом мире, кто пытался привить альфе нежность и ласку. Она не была сама по себе идеальной женщиной, но для Гука таковой являлась. Идеал нежности. Идеал красоты. После того как она покинула дом, у малыша осталась всего одна фотография, на которой обаятельная леди держит на руках своего первого и единственного сына. Судьба вряд ли когда-то была снисходительна к Чону. Наутро Чонгук обнаруживает разорванную фотографию в мусорном ведре. - Ненавижу тебя, отец! - Мне всё равно. Я тебя всё равно никогда не любил и не желал. Даже твоя мать от тебя отказалась. Может она тебя тоже ненавидела, поэтому и оставила? – такое ощущение, будто отцу было все равно. Или ему взаправду было все равно? Лицо его явно не выражало никаких эмоций. – Держи, эту бумажку дала мне твоя любимая мамочка. Отец протянул большой открытый конверт. Чонгуку почему-то было страшно. Что там? Письмо? Деньги? Фотографии? С неким страхом, но младший Чон открыл конверт. - Что это? ДНК тест? То есть на отцовство? – Гук, в силу своего еще юного возраста, искренне не понимал, что означают данные сложные слова, непонятные символы и цифры. Из всего множества столбцов букв и цифр на латыни, он понимал только одно. Корейскими иероглифами, черным по белому. «Предполагаемый отец: Чон Ынсон; Предполагаемый сын: Чон Чонгук; Вероятность отцовства: 0%» Вся жизнь была иллюзией. За правду пришлось дать огромную сумму – жизнь самого Чонгука и его доверие к людям. Его сломала родная мать, которая оставила его на чужого человека. End flashback. Чонгуку мерзко. Мерзко от самого себя, от своей сущности, от того, в какой семье рос. «Может, стоило пойти по стопам того человека и поступить в чертовый мед? Тогда я был бы счастлив?» - мысли одна за другой посещали его голову. Мама, какие-то теплые и противоречивые чувства, которые тут же отдавались болью в груди. Продрогнув полностью, Чон не ожидал почувствовать на своей талии чужие теплые руки, которые начали тут же очерчивать подтянутый рельеф тела альфы. Отвратительно. Не то, что хотел бы ощущать брюнет. Да, они ласкали, дарили тепло, в них было уютно и комфортно, но не были родными. - Проваливай. Деньги на тумбочке. Не надейся на что-то большее, - грубо оттолкнув от себя омегу, Чон направился на выход из этого омерзительного места. А, если задуматься, когда ему стало так фиолетово на всё? Первые отношения, первые душевные раны после болезненного разрыва. Альфа быстро надевает огромное худи размера оверсайз. В пачке совсем не осталось сигарет. Пожалуй, это самое неприятное происшествие за весь сегодняшний вечер, не считая, конечно же, самого секса. «За что мне это?» - задав вопрос самому себе, Чонгук вызывает такси, чтобы наконец уже приехать домой и смыть с себя остаток дня. Уже сидя в машине брюнет задумался о том, что же для него значили его первая влюбленность. Сладкие чувства, трепет в груди, бабочки в животе – наверное, этими словами и можно описать первую любовь, но не ту, которую испытывал Чонгук. Flashback. 5 лет назад. Нам Хёндже был первой и самой сильной любовью. Таких влюбленных можно было бы назвать душевнобольными своею любовью. Скрывать отношения что один, что другой не хотел, но вот пообниматься они всегда ходили либо на крышу, либо в закрытый старый корпус школы. Каждый день был полон странных чувств и новых ощущений. Они доверяли друг другу не только тела, но и души, сплетая их воедино. Сплошная химия. Поцелуи в туалете стали привычными, а секс в самом дальнем кабинете закрытого корпуса просто невероятен. Они были идеальной парой. Настолько идеальной, что на одном из школьных балов их официально признали королями баллов. Но сейчас не об этом. Даже в самой сладкой бочке меда есть ложка противного на вкус и запах дегтя. - Странно, - Чон каждые 5 минут поглядывает на часы, дожидаясь его. – Он никогда не опаздывал. Телефон был отключён. Это уже настораживает и заставляет нервничать. До дома Хёндже идти не менее часа, проще было бы вызвать такси, но, увы, папаша забыл о том, что у него есть сын. - К черту! - в жару бы Чон никогда бы не пошёл к Наму. Но всему виной красивая дата. 4 месяца с начала отношений. По крайней мере, для Чонгука это были первые, серьёзные отношения. Брюнет пытался внушить себе, что Хёндже просто забыл об их дате. Хёндже просто не смог зарядить телефон со вчерашнего вечера. Хёндже просто занят учёбой. Какого же было разочарование Гука, когда на пороге дома его возлюбленного стояла обувь одного из его друзей, а из спальни доносились стоны его парня. Не снимая обувь, Чон проходит в дом и, буквально, выбивает дверь в спальню. Перед его взором открывается потрясающая картина: Хёндже сидит обнажённый на бёдрах такого же обнажённого Усока. Даже не сидит, а "прыгает", как наездник, на своём партнёре. Старые трещины вновь начали расти, разрастаться по всему периметру души, разрушая всё внутри альфы. В какой-то момент глаза бывших возлюбленный встречаются, только вот уже особо не за чем что-то объяснять - Хёндже никогда не любил Чонгука, никогда не имел к нему каких-либо чувств. Измена далась слишком легко, ведь для этого стоило испытывать сердце несчастно влюблённого, прежде разбитого подростка. Букет, который прежде держал в руках Чонгук, выпадает из рук. Розы распадаются на лепестки, словно показывая сердце альфы, которое безбожно вновь разбили на части. «Альфы не плачут, Чонгук! Забудь навсегда о том, что такое слезы!» - голос отца произносится эхом в подкорке головного мозга. А слез и вправду нет. Только злость, обида и пустота на душе. Его вновь бросили, оставили одного. - Как же достало, - Чонгук открывает пачку каких-то дешёвых сигарет, на которые хватает денег и впервые закуривает. Обратного пути из этого безумия нет. End flashback. Небольшой спальный район Сеула встречает Чонгука своим одиночеством. Понятное дело, что в 5 утра ещё никто не просыпается. Расплатившись с водителем, брюнет покидает салон авто, направляясь в небольшую квартирку, которую удалось купить альфе, не беря денег у отца. 3 этаж, 118 квартира. Вот он - дом, но что-то не так. Чьё-то тело буквально прибито к стене недалеко от двери. Парень еле дышит, это видно издалека. Не то, чтобы Чону интересна судьба этого бедняги, но и пройти мимо не может. На первый взгляд обычные побои, которые наносили с явной жестокостью. - Я не знаю, кто ты, но, кажется, я должен тебе помочь. По крайней мере, я не хочу наблюдать труп у себя в подъезде, - Чон с лёгкостью поднимает парня на руки, заносит домой и кладёт на диван. Каково было удивление Чонгука, когда вместо незнакомца, он узнает того самого парня с крыши академии.