Личная проблема

— Ну и нахрена ты опять припёрся? Дверь приотворилась ровно настолько, чтобы говорящего было видно в проёме, не больше. Его взгляд показался Антону не только недовольным, но и обречённо-осуждающим. Словно Антон был какой-то досадной повседневной неприятностью, вроде пролитого кофе или испорченных жвачкой джинсов. — Поговорить пришёл, — прямо ответил Звёздочкин, не отводя взгляда от лица собеседника. Хозяина комнаты явно начинал раздражать непрекращающийся зрительный контакт, да и вообще ситуация в целом. — Ну, поговори, а я занят, — огрызнулся он. Дверь практически захлопнулась прямо перед лицом Антона, но ей помешала его же нога, выставлена в проем. — Дмитрий, — как бы Антон не старался сохранить лицо, в голосе прозвучал лёгкий укор, — Нельзя бегать от диалога вечно. Чужие глаза напротив неприязненно разглядывали незваного гостя, но более попыток закрыть дверь не последовало. Отчаявшись прочитать что-либо, кроме ненависти, во взгляде собеседника, Антон мысленно вздохнул. Очевидно, в комнату его не пустят. Дима сдался первым. Он вышел из комнаты, ладонью захлопывая последний шанс Антона разглядеть что-либо внутри, и скрестил руки на груди, приготовившись слушать. — Заебал приходить. Антон и сам не знал, почему продолжает это делать. В последнее время словно неведомая сила постоянно тянула его на это проклятое место. Прошлые месяцы он провел с семьёй, вдали от общаги. Переживания, связанные с ней, успели выцвести, но вновь обрели силу в тот момент, когда Антон стал невольным участником чьей-то трагедии. После он возвращался несколько раз, и ему удалось выяснить имя пострадавшего. Дмитрий Побрацкий. — Как самочувствие? — Это вводный вопрос, чтобы потом спросить какую-нибудь хрень, или тебе реально интересно? — Я хочу знать, как свидетель твоей смерти. Дима привалился к стене и бросил взгляд куда-то над Антоном. — Было лучше, пока ты не пришёл. Что же, хотя бы честно, а именно честность ему и нужна. Дима мгновенно напрягся, едва Антон приоткрыл рот, чтобы ответить, и тут же перебил: — Я не знаю, что ты здесь забыл, но лучше бы тебе перестать пытаться вломиться в мою комнату. Антон предпочёл игнорировать очевидно пренебрежительное отношение к себе. Диме неприятно общаться с ним- и что с того? Переживёт. И не такое переживал. К тому же, Дима прав. Его поведение в последнее время действительно слегка выходит за рамки. Казалось бы- смирись и живи дальше, перестань мозолить глаза, — как выражался Побрацкий, — невинному студенту, едва не отдавшему проклятой общаге жизнь. Но было одно но, одно неважное, незаметное, забытое темноволосое обстоятельство, несколько месяцев назад вышедшее из окна Диминой комнаты. Антон был вполне наслышан о странностях,  происходящих там, за дверью. Ему хотелось оказаться внутри, чтобы убедиться, что все теории и догадки- пустой звук. Не стоит беспокоиться о мёртвых, их больше не способно задеть безучастие. Мёртвые- мертвы, и Антон ежедневно пытается себя в этом убедить. — Как ты уже знаешь, недавно трагически погиб студент, ранее проживавший в твоей комнате, — издалека начал Антон, наблюдая, как одна из бровей Димы взметнулась вверх в вопросительном жесте. — Я знал его недолго, мельком. Он был… хорошим парнем. Ненадолго Антон замок, обдумывая дальнейшие слова. Нужно кратко донести до Побрацкого свои переживания, не рассказывая о них прямо; а это может вызвать нехилые затруднения. — Ага, круто, и какое отношение это имеет ко мне? — зевнул Дима, бросив взгляд в сторону тускло освещенного, и, к счастью, пустого коридора. — Здесь не случалось чего-нибудь необычного? Показалось, будто в этот момент даже алкоголики, до этого достаточно громко обсуждающие вдали что-то на инопланетном языке, затихли. — Нихера, — присвистнул Дима, — ты, случаем, ящик не переглядел? Тут тебе что, сюжет из битвы экстрасенсов? Теперь он с показушным удивлением взирал на Антона, в то время как тот отказывался сдаваться, гипнотизируя студента колким взглядом. Вопрос действительно был по всем меркам странный, и реакция ожидаемой, но, — опять это но, — было в поведении Димы что-то неестественное. Побрацкому, очевидно, надоело играть в гляделки. — Нет, не было. Вали. Он отлип от стены и направился к двери, но приостановился, почувствовав чужую ладонь на плече. Антон слегка сжал холодное плечо студента, чтобы придать словам больше значимости, и негромко добавил: — Если случится, пожалуйста, скажи об этом мне. Ткань выскользнула из-под пальцев. Антон расслышал тихое «конечно», но не сумел различить интонацию. Дверь захлопнулась, отрезав путь к разгадке. *** Дима возвращался с вечерней прогулки. Под курткой грелся конспект, в руке приятной тяжестью раскачивался пакет из масс маркета, наполненный хорошими, не самыми дешёвыми энергетиками. Жизнь налаживалась: Побрацкий не только не вылетел из института, но и вышел на стипендию, и теперь мог позволить себе некоторую студентскую роскошь. В преддверии зимы солнце садилось рано. Основной коридор общаги был освещен жужжащими старыми лампами, но в Димином крыле царила практически непроглядная темень и тишина. Из-за этого студенту не сразу удалось разглядеть массивный чёрный объект, приваленный к входу в его комнату. При ближайшем рассмотрении объект оказался Антоном. Пьяным практически до бессознательного состояния Антоном. — Долбоеб, — было всё, что сумел выдать Дима. Он мельком оглянулся по сторонам- никого. Потом уставился на нетрезвое тело у себя на пороге. — Ну и какого хера мне с ним делать? — обратился он к пустоте. Тащить бессознательного недруга к себе было тупой, по мнению Димы, затеей. Его не особо волновала чужая идеальная репутация и остальные доводы, но очень уж не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил Антона именно под его дверью. А стоять и спорить с воздухом не хотелось вдвойне. Ключи обнаружились быстро. Дима поставил пакет с энергетиками, обхватил Антона под руки и толкнул дверь плечом, таким образом затаскивая внезапного вяло сопротивляющегося гостя внутрь. Антон был тяжёлым, а потому только сильнее раздражал. Через пару минут, когда энергетики были поставлены в холодильник, а дверь заперта, Дима с неудовольствием осознал, что человек, лежащий посреди итак небольшой комнатки, занимает слишком много места, и с любого ракурса попадает в поле зрения. Да и в конце концов, зима только вступила в свои права, отопление ещё не успели дать… Возможно, это были вовсе не Димины мысли, поэтому он на всякий случай прикрикнул: — Замолчи. После чего, приложив все оставшиеся силы, затащил тело Антона на пустующую кровать. Лицом к стене. Заснуть всё равно не удавалось. Присутствие постороннего человека в комнате никогда так не нервировало Диму, как в ту ночь. В этом была доля иронии, достойная обсуждения. К тому же, стоило подумать, о чем Антону рассказывать, а о чем нет. — Слушай, может рассказать ему про конспект? — в темноте мелькнул призрачный хвост, и Олежа показался полностью. Диме на секунду показалось, что тот не всё рассказал о своих призрачных силах и умеет, например, читать мысли. Побрацкий сел на кровати, наблюдая, как Олежа подлетел к спине Антона и коснулся того пальцами, после чего прикрыл глаза в выражении крайнего бессилия. Очевидно, комната, целиком и полностью увешанная листами, записками и фотографиями студентов вызовет вопросы, ответом на которые будет исключительно конспект.