Личная проблема

Пробуждение прошло заторможенно, Антон словно плыл сквозь мерзкие чёрные воды сна, после чего напоролся на рассеянный, но тем не менее слепящий свет. Веки тяжело приподнялись и тут же опустились. Во рту стоял отвратительный привкус. На данный момент Антон находился в полном неведении времени и места своего нахождения. Тело ощущало тепло, и этого было достаточно. Голова трещала неимоверно. Антон по привычке протянул руку в сторону, чтобы посмотреть время на смартфоне, но ладонь неожиданно болезненно стукнулась о стену. Вслед за медленным обмозгованием вернулась и чувствительность; в эту секунду Антон осознал, что он полностью одет. Подозрения насчёт вчерашнего вечера закрались и сразу же подтвердились: он пил. Зачем? Антон наконец собрался с силами и открыл глаза. Над ним висел потолок, с виду самый обычный, но абсолютно не похожий на потолок в его квартире. Мозг отказывался выстраивать картину того, как он оказался вне своего дома, на кровати и в одежде. Студент излишне резко для его состояния повернулся, усаживаясь на кровати, и, игнорируя головокружение, огляделся. Комната была странной. И по планировке, в которой отчётливо выделялась вторая кровать, стол, холодильник и шкаф внутри столь небольшого пространства, и вообще. На стене, к которой была приставлена соседняя кровать, висело три размытые фотографии разных людей. Антон повернулся; над кроватью, в которой лежал он, тоже висели фотографии. Выглядели они так, словно фотограф издалека подкрался к жертвам сзади или сбоку, близко наводя фокус. Наконец, пришло полное осознание. Во-первых, вчера он пил, и это не его квартира. Во-вторых, это не квартира вообще, а комната, предположительно, в общежитии. В-третьих, комната принадлежит какому-то сумасшедшему, судя по фотографиям вокруг. Все возникшие мысли о похищении Антон сразу отбросил как бредовые: он вполне свободно мог перемещаться, комната в общежитии явно не подходила как место для содержания заложника, а окно было распахнуто настежь. Антон встал и выглянул в него. Типичный задний двор Москвы встретил его шумом желтых деревьев и видом на неудачные граффити. Этаж был пятый, а место болезненно знакомым, настолько, что на секунду Антону показалось, что он спит и видит очередной кошмар. Антон мгновенно отшатнулся от окна. Это движение словно стократ усилило головную боль, заставляя студента приложить ледяную ладонь к горящему лбу. Воспоминания нахлынули и тут же откатили, оставив лишь слабую пульсацию прямо под пальцами. Антон прикрыл глаза, и, не отнимая руки, провел ей по растрепавшимся волосам, приглаживая. Причёске это не помогло ни на долю, и пряди снова расползлись во все стороны, придавая Антону неаккуратный вид. Дима бы обязательно сказал, что он выглядит как бомж в этом мятом пальто и с отсутствием укладки. Рассудительность вернулась к Антону, заставив переправить несколько фактов о местонахождении. Он не просто в общежитии, он в комнате Олежи. Точнее, в комнате Димы. Антон огляделся, но не заметил ничего странного, исключая таинственные фотографии. Именно они и заинтересовали Антона больше всего: люди на них были самого разного пола, роста, комплекции… И все они были студентами. Зачем нужны эти фотографии? Дима имеет странное хобби? Возможно, он следит за ними? Предположения появлялись друг за другом, заставляя Антона всё сильнее хмурить брови. Необходимо потребовать объяснений от хозяина комнаты. Объяснения потребовались бы ещё и к тому, что Дима вообще пустил его внутрь, а ещё удивительнее- дал отоспаться на соседней кровати. Побрацкий относился к нему с презрительной ненавистью, проявлявшейся в каждом взгляде и слове, и что побудило его помочь Антону оставалось для того загадкой. Раздался звук поворачивающегося в двери ключа, и внутрь зашёл Дима. Через его плечо было перекинуто полотенце, а по волосам стекала вода. — О, спящая красавица проснулась, — без доли юмора протянул Побрацкий, проходя мимо и скидывая полотенце на собственную заправленную кровать. — Дмитрий, — сказал Антон, впервые задумавшийся о неправильности ситуации. Нужных слов в голову не приходило, но молчать означало потерять контроль над ситуацией. — Мне следует извиниться за, вероятно, поздний и неприятный визит. Дима не ответил. Вместо этого он сел на кровать лицом к Антону, не делая никаких приглашающих сесть и гостю жестов. — Но раз уж я попал внутрь, мне необходимо знать о предназначении данных, — он обвёл комнату рукой, — фотографий. Дима поднялся, пересёк комнату, стянул со стола какую-то тетрадку и впихнул её в руки Антону. — В общем, — начал он, игнорируя недоуменно разглядывающего тетрадь собеседника, — мы решили открыть эту, типа, супер-важную тайну. Дима остановился и обвел глазами комнату, словно наблюдая за кем-то. Антон ничего из сказанного не понял, но сконцентрировал всё своё внимание на словах студента. И на разглядывании тетради. — Это конспект. Точнее, уже не конспект. Короче, эта тетрадь принадлежала Олеже. Сейчас внутри список чего-то, вроде посмертных дел. Антон не особо поверил Побрацкому, но на всякий случай пролистал страницы. Список действительно обнаружился в центре бывшего конспекта. Это не особо помогло, и в голову ещё не отошедшему от похмелья Антону пришли мысли о невменяемости происходящего. Дима выглядел абсолютно серьёзным, но это всё могло быть подстроенной жестокой шуткой. Или ещё чем-нибудь, поэтому недоверие не желало уходить. — Думаешь, он поверил? — Олежа подлетел ближе к застывшему Антону и заглянул ему в глаза, — Потому что мне кажется, он принял тебя за сумасшедшего. — И, эм, что всё это значит? — внезапно подал голос Антон. Он настолько вымотался с этой историей, что уже был готов поверить даже в сверхъестественное. — Значит, что он призрак, — Дима снова направился к столу, — Как бы объяснить, чтобы дошло… Он взял банку от энергетика и протянул в воздух. — Держи. На глазах Антона Побрацкий отнял пальцы, но банка так и осталась висеть в прежнем положении. — О боже, — прошептал Антон, медленно отводя взгляд. Рука с конспектом сама поднялась, чтобы провести по волосам, в то время, как вторая начала искать опору сзади, — Мне нужно присесть. — Да, да, да, счастливое воссоединение, — взмахнул рукой Дима. — Теперь я хочу задать вопрос: нахрена ты ко мне бухой приперся? Ещё не отошедший от шока Антон сверлил пол невидящим взглядом. — Я… Я не знаю, — ответил он, не имея моральных сил сейчас думать о причине его поступка. Олежа мёртв, но он призрак. И он здесь, прямо в этой комнате и, вероятно, сейчас смотрит на него. Только вот, Антон его не видит. Почему видит Дима.? — Как ты его видишь? — Антон поднял голову, внимательным взглядом упираясь в лицо собеседнику. — Люди, пережившие клиническую смерть, могут видеть призраков, — пожал плечами Побрацкий с невозмутимым видом. — Кстати, за то, что ты спал в удобствах, тебе стоит поблагодарить именно его. Антон растерянно огляделся. Открытие всё ещё не укладывалось в голове, но поверить, — а заодно и проверить, — хотелось неимоверно. Конспект холодил ладонь. — Могу я, — начал Антон, поднимаясь с кровати, — остаться с ним наедине? Буквально пару минут. — Блять, ну начинается. Дима явно затеей доволен не был, но покорно развернулся и вышел, несильно хлопнув дверью. Наступила тишина, в которой отчётливо слышались отдалённые звуки машин и шум ветра. Антон вздохнул, будучи не уверенным, как начать диалог. Какое-то движение привлекло его внимание, и он повернулся в сторону стола. Над ним в воздухе зависли тетрадный лист и карандаш, которыми невидимый собеседник убедительно потряс. — Я понимаю, что ты можешь ответить, — печально улыбнулся Антон. — Дело в том, что я понятия не имею, что сказать. Он приблизился к столу и посмотрел в то место, где, предположительно, находился призрак. — Я сотни раз прокручивал этот диалог у себя в голове. «Что я бы сказал, если бы ты мог слышать меня?», и говорил много разного, но сейчас не могу вспомнить ни слова. Но. Тебе нужно знать, что мне очень и очень жаль. Ни я, ни кто-либо другой не смог помочь тебе в тот момент. Бумажка опустилась на стол, и карандаш начал медленное неловкое движение. Выцарапанные с упорством буквы торчали как попало, от старого аккуратного почерка ничего не осталось, но текст выходил вполне читаемым. «Ты не виноват» — гласил оставленный в покое лист. — Наверное, — размыто согласился Антон, в душе оставшийся при себе. — Одна вещь волнует меня до сих пор. Можно узнать… Как ты погиб? Сначала ничего не происходило. Потом призрак принялся старательно выводить буквы, сложившиеся в одно-единственное слово. «Убийца». — Тебя убили? Но кто, как? — вопросов появлялось всё больше, а голова кипела так, что грозилась взорваться. Карандаш снова пришёл в движение. В этот раз появилось кривое: «не знаю». Получается, это не несчастный случай, а намного, намного хуже. Кто-то из студентов, а, может, и не только из студентов, — убийца. Один человек уже пострадал от его руки и непонятно, чего теперь стоит ожидать. Неужели этот некто настолько ненавидел Олежу, что пошёл на преступление? — Есть подозреваемые? Карандаш поднялся в воздух, но вместо того, чтобы начать писать, призрак полетел в другой конец комнаты. Антон повернулся за ним и увидел, как тот указывающим жестом обводил фотографии. — Так вот зачем они нужны. Вы с Дмитрием занимаетесь поиском преступника. Имеются ли продвижения? В этот раз карандаш вывел краткое: «не», после чего с хрустом сломался. Антон разочарованно покачал головой. На пороге показался Дима, вид которого намекал, что две минуты вышло. Звёздочкин подошёл к двери. — Поразительно было узнать то, что я узнал сегодня. Спасибо, — последнее слово было обращено к Диме. Антон отдал ему конспект. Дима смотрел куда-то в комнату с нечитаемым выражением лица, после чего вздохнул, провел ладонью по лицу и протянул: — Не могу поверить, что я это говорю, но думаю, ты сможешь помочь нам в расследовании. Антон улыбнулся невидимому Олеже. — Думаю, да. После чего покинул комнату.