Цветы, омытые кровью

16 сентября; 2024 год; 00:15; Валерия Савина. Начало новой недели не задалось ещё с первых минут. Стоя у плиты, я размышляла о многом, но больше всего о том, какая у меня дырявая память. Стоило мне хоть немного задремать, как я вспомнила, что у меня нет обеда в универ. Голодной ходить не хочется, а сон пропал с концами, поэтому сейчас я стою на кухне, готовя оладьи. Этот рецепт наипростейший, да и готовлю я их не в первый раз, поэтому могу отвлечься на другие мысли. Приближаются сроки сдачи некоторых проектов. А тех, которые только начались ещё больше. Находясь в школе, я не думала, что учиться на архитектора настолько тяжело. Но тем не менее я понимаю, что оно того стоит. Стать фрилансером, купить небольшую студию и рисовать проекты себе в удовольствие. Не жизнь, а сказка. Интересно, как дела у них… Мы давно нормально не общались, возможно, они также заняты, как и я. Зная их зацикленность на учёбе, так оно и есть. Неожиданно я почувствовала боль в пальце. Твою мать, опять обожглась. -Может быть, стоит им написать что-нибудь?.. – думала я, подставляя палец под холодную воду. – С чего начинать общение с людьми, с которыми не общалась несколько лет? С этими мыслями я вернулась в кровать и уснула. Ночь была беспокойная, поэтому утром я чувствовала себя хуже некуда. Да уж, так себе понедельник. Испортить его могло только одно – сообщение об убийстве молодой студентки-медика… Я решила отправить им эту новость, но ограничилась только этим. У них и без меня есть о чём думать. 16 сентября; 2024 год; 13:35; Дарья. До начала пары чуть меньше получаса, поэтому мы идём неспешным прогулочным шагом. Несмотря на начало осени, на улице жутко холодно и пасмурно, поэтому я закуталась в свой любимый красный шарф в клетку и уже заношенное пальто. В общем, сделала всё, чтобы не чувствовать приближение осенних холодов, в отличие от моей спутницы. Настю, кажется, не проймёт любые заморозки. Она гордо шагает в лёгкой курточке и спортивных штанах, а на ногах удобные кроссовки. Волосы собраны в высокий хвост. В общем, во внешнем виде моя подругам предпочитает лёгкость и практичность. Проходя мимо парка, я думала о том сообщении от Леры. Почему она отправила только новость об убийстве? Может быть написать ей что-нибудь в ответ? -Насть, - обращаюсь я к своей подруге, - как думаешь, почему Лера нам вообще отправила это сообщение? -А, ты про эту новость? Может быть, потому, что эта девушка из нашего университета? – предположила она. -Возможно, но не думаешь, что за этим есть что-то большее? Раз она решила выйти, скажем так, на контакт, то стоит продолжить? Напиши ей что-нибудь!!! – начала настаивать я. -Ты слишком много думаешь об этом. Но правда стоит ей ответить. Как насчёт предложения погулять? -Да, это отличная идея, - обрадовалась я. Так мы дошли до двух небольших пятиэтажных заданий. Сам вид советских построек вызывал отвращение, но огромная толпа в переулке между ними вызывала большее негодование. От моего весёлого настроя не осталось и следа. Мы подошли ближе и увидели то, что ожидали увидеть. Огромное количество зевак, которых пытаются разогнать полиция, и множество журналистов, ищущих новый материал для статей. Также было пару корреспондентов с телевидения, которые брали интервью у высокого статного мужчины. Возможно, один из следователь по этому делу. Среди всей этой толпы мой глаз ухватил то, что мне было страшнее всего увидеть. Лишь мельком, лишь пару секунд, но мне этого хватило, чтобы по моему телу началась дрожь, а ноги почти перестали держать меня. Таня была милой девушкой, всегда помогала мне и другим. Возможно, мы бы стали хорошими друзьями. Сейчас же от прошлого добродушия осталось лишь мёртвое тело. На её лице не было прежней улыбки, с которой она меня встречала утром. На нём не было вообще ничего. Просто губы, просто прикрытые глаза, просто незнакомое лицо. По телу прошла дрожь, а на глазах появляются слёзы. -Эй, - говорит мне знакомый голос, возвращая к реальности. Настя заботливо положила мне руку на плечо. - Ты вся дрожишь. Пойдём быстрее, а то ещё простудишься, на холоде-то. Стало немного легче. Парой слов она отогнала атмосферу полного отчаяния, хотя я всё ещё чувствую лёгкую дрожь в пальцах. -Да, идём, - я пыталась вернуть свой голос в норму, но вышло не слишком удачно. Настя улыбнулась. Так мы дошли до места назначения, а до начала осталась пара минут. Анатомия - замечательный предмет. Кому неинтересно, как работает и устроено наше тело? Но убить всё очарование этой науки может два слова - Марина Николаевна. Это была высокая женщина, в очках и со стрижкой под мальчика. Характер подстать её образу – строгий и несколько утомительный. И вот мы уже полтора часа слушаем монотонную лекцию, которую я записываю, едва двигая рукой. Мои мысли находятся за пределами холодной аудитории, а мысли моей подруги – в телефоне. За столько лет я не овладела искусством незаметного использования гаджетов на занятиях, поэтому меня часто ловили, но вот Настя научилась этому ещё давно. Я полностью погружена в свои мысли. Это убийство никак не может выйти из моей головы. Кому это нужно? Неужели это тот же человек, что и четыре года назад. Но если бы это было так, то наверняка об этом бы трещали СМИ, как бы не пыталась скрыть этот факт полиция. Но если это подражатель, то какие цели он преследует, совершая такие убийства. Четыре года назад Флориста признали просто сумасшедшим, но какая мотивация может быть у подражателя? Размышляя об этом, я прослушала вопрос Марины Николаевны. Но похоже не я одна слушаю её одним ухом, поэтому ей пришлось ответить на него самой. Я же под утомительную речь закрываю глаза, погружаясь в сон. Конечно, к другим предметам я подхожу более серьёзно, но сейчас противится этому голосу просто невозможно… Вот так и проходят большинство наших будних дней в медицинском университете, лишь за небольшими исключениями. 16 сентября; 2024 год; 22:05; Алексей. За окном поздний вечер. Темнеет рано, поэтому через окно виднеются лишь редкие фонари. Обветшалое здание полицейского участка находится внутри старых жилых районов, поэтому здесь люди проходят редко. По сравнению с шумом улиц ночного города, который находится недалеко от сюда, здесь мёртвая тишина. Началась ночная смена, поэтому в участке нет ни души. Только какой-то алкаш горланит песни в недалеко находящийся камере. Отвожу взгляд от окна, внутрь небольшого кабинета. Тут ситуация не лучше. Облезлая штукатурка на потолке, старые скрипучие стулья, а также огромный книжный стеллаж, заполненный какими-то папками с делами разной степени молодости. Я часто задаю себе вопрос, что я здесь делаю. Чтобы мной гордился отец? Спасать людей? Хороший заработок? Я не знаю ответа на этот вопрос, но точно уверен, что хочу выполнять свою работу качественно, как бы она мне не нравилась. От этого могут зависеть жизни людей, поэтому я должен отвлечься от этих мыслей. Беру в руки папку с сегодняшним делом. Конечно, я не ожидал увидеть ничего нового, ведь она у меня в руках не в первый раз за день, но проверить всё заново не помешает. Сначала фото с места преступления. Мёртвое тело, букет ромашек и кровь на асфальте. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы определить, что жертва умерла от колотой раны ножом, проходящей прямо через сердце. Это доказывает и найденный в мусорном баке нож, который был завернут в испачканный кровью дождевик. Это могли бы быть существенные доказательства, но тем не менее они не являются этим. Отпечатков нет, дождевик можно купить во многих магазинах, также, как и нож. Единственная зацепка - это букет цветов на теле жертвы, но единственное предположение, которое следует из этого было развеяно. Уже поступила информация, что человек, известный как Флорист, никуда не сбежал и всё также находится за решёткой. Снова тупик. Я устало потираю глаза, откладывая бесполезную папку. От отчаяния и скуки обращаюсь к человеку, работающему за соседним столом. - Эй, Борь, - говорю я. Ко мне поворачивается мужчина, лет тридцати. – Что думаешь об этом? Не хочешь взглянуть на улики с места преступления? -Алексей Витальевич, вы же знаете, что я не имею права делать этого, - строгим голосом говорит мне он, поправляя очки. – Я не имею к этому расследованию никакого отношения, а значит… -А значит просматривать эти документы запрещено. Да, да, я знаю. Но в голову ничего не приходит. -К сожалению для вас, эта проблема меня не касается, - ответил он, возвращаясь к компьютеру. -А ведь это его не первое убийство. В конце лета были найдены трупы девушек, на которых также были букеты цветов. Дела удалось замять, потому что никто этих девушек и не искал. Одна сбежала из дома, другая – просто сирота. Если бы тем делам уделили больше времени, то возможно… -Вам запрещено говорить об этом, Алексей Витальевич. Будьте добры, размышляйте молча, - сухим тоном произнёс Борис. - Алексей Витальевич то, Алексей Витальевич это. Может быть ты мне всё-таки поможешь, чтобы я замолчал? Например, - я сделал театральную паузу, будто не знал, о чём спрашивать, - может расскажешь о раскрытии прошлого дела. Ты же, вроде, тогда уже здесь работал. Борис глубоко вздохнул, отрываясь от своей работы. Несмотря на свой возраст, он младше меня по званию – старший офицер. Поэтом и постоянно ворчит, если я прошу у него совета. Мол полномочий у него нет. Но человек он рассудительный, поэтому я стараюсь понемногу вытаскивать из него полезную информацию. -Думаю, об этом я могу говорить с вами, - начал своим монотонным голосом он. – Собственно говоря, ситуация четыре года назад была практически такой же – происходит большое количество убийств, но никаких зацепок не было. Свидетели ничего конкретного не видели, отпечатков нет. Главная улика – букеты цветов, но и она ничего не давала. Преступник покупал цветы в разных местах, судя по показаниям продавцов, которые утверждали, что никто часто их магазины не посещает. Так следствие зашло в тупик, если бы не один случай. Три молодых девушки, кажется, класса девятого, предоставили некие косвенные доказательства. -А об этом подробнее, - сказал я, невольно наклонившись ближе. -Не перебивайте меня, Алексей Витальевич. По существу, я не знаю, что это были за улики, мне известно немногое. Кажется, они начали подозревать кого-то из их школы, устроили слежку, а затем с результатами отправились к следователю по этому делу – Константину Павловичу. Он отец одной из девушек. В общем-то, выбирать было не из чего, поэтому эта безумная теория была проверена. И эти девушки оказались правы! -Это, конечно, очень интересно, но звучит как простая байка. Я об этом ничего не слышал, - сказал я с сомнением. -И это не удивительно. Можете представить, какому бы осуждению подверглась полиция, если бы люди узнали, что в деле о серийном убийце поставил точку трое девчонок? -Да, это ты верно подметил. Спасибо за сотрудничество, Борь, - сказал с хитрой улыбкой я, размышляя над этой историей. -Теперь не отвлекайте меня от работы, Алексей Витальевич, - ответил он, резко вернувшись к своей работе. Это было довольно полезно. Нужно разузнать об этом поподробнее. У меня есть одна интересная идея, надо будет обговорить с Константином Павловичем.