Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

х х х 1.

Как понять, что что-то произошло на самом деле? Считается, что дело в деталях. Но память не так устроена. Мы запоминаем чувствами. Настоящие воспоминания всегда нечеткие. — Бегущий по лезвию

Их называли Ангелами Шанхая. Из всей полиции Поднебесной они слыли самыми справедливыми и лояльными, чаще отпускали Диких после профилактического заключения, не отправляли в трудовые лагеря. Ван Ибо впервые видит одного из них так близко. У этого «ангела» есть родинка под губой. Ибо очарован ею на каком-то глубинном уровне, просто не оторваться. Он не думал, что городские допускают такие «дефекты», а смотрите-ка. Раньше Ибо со смешком относился к этому пафосному прозвищу — ангелы, — но сейчас начинал понимать, в чем тут дело. Не только в напускной доброте и снисходительности. Если у всех офицеров такие же глаза — они и вправду внеземные существа. Но Ибо почему-то уверен, что настолько чистыми, невзирая на темный дёготь оттенка, они могут быть только у совершенно особенных людей. Дело ведь не в радужке. А во взгляде. Как там ба говорила? Что-то про зеркало души? Ибо сложно представить концепт, но, кажется, он смутно улавливает суть. Во всяком случае, чем бы ни была душа, она явно есть в человеке напротив. Редкость. — Сколько тебе лет? Платиновый… из Лоянских? Его рассматривают, словно диковинную зверушку. Ибо усмехается. Видимо, они взаимно первые друг у друга. Он мог бы ответить, что в Лояне принято красить волосы малышни в белый цвет, чтобы лучше видеть рубиновых вшей, которые обожают подпитываться исключительно детской кровью. Тогда они путаются в отросших волосах, не сжирают кожу головы, можно вычесывать и наносить на пряди специальную пасту из абрикосовой и хвойной мякоти на ночь. Как только ребенок пересекает черту восемнадцати, эта дрянь чудным образом исчезает. Тогда можно перестать красить волосы, стричься, да и вообще — целая традиция перехода на новую ступень жизни. Мальчишки и девочки становятся парнями и девушками. Для этого даже название есть: праздник Чжу-цяо. Какая-то старая легенда про красную птицу, которая ела этих вшей, в общем… это всё очень долго объяснять. Кроме этого придётся разъяснить, что же такое вши в принципе. Откуда господину знать, верно? Офицер не выглядит потрепанным жизнью: глаза любопытные и живые, форменка сидит как влитая, но больно уж чистая, словно только из-под репликатора. Хотя, может, он из этих? Педантичных? Ван Ибо учит много новых слов каждый день и ему кажется, что это вот отлично подходит. — Если офицер Сяо так много знает, нужно ли мне отвечать? «Офицер Сяо» самым очаровательным образом выдает глубокомысленное «о». Боже. И чему только в академии учат? А если бы ему попался какой-то злостный нарушитель? Неадекватный мужлан? Ладно, захват он проводит неплохо, но если бы Ибо не был настолько фрустрирован его видом, может, они были бы сейчас совершенно в других позициях. Да. Позициях. Ибо цепляется взглядом за цифры на чужом запястье. 9159. Они еще светятся неоном, значит, и вправду только недавно выпустился и заступил на службу. Со временем цифры гаснут и разглядеть их можно только под специальным светом ультрафиолета особой частотности. Офицер цокает языком, что забавляет Ибо ещё больше. Тому почему-то совсем не страшно. Вопреки байкам о доброте шанхайской полиции, это не значит, что ему повезёт. Этот педант выглядит человеком принципа, который будет с особым рвением следовать протоколу. Так Ибо может угодить в Сюань-у — пристанище для «одичалых несовершеннолетних, из которых Великая Красная Длань еще в силах вылепить достойного гражданина!». Как бы не так. Того, кого не подсадили на Эфир с рождения, невозможно пристрастить к нему позже. Детей, которые попали в Сюань-у, превращают в первоклассных киллеров для международных одиночных миссий, зомбируют совершенно другими методами, ломают и заставляют служить либо выбрасывают, высосав все соки ради пополнения генетического банка. Очень трудно найти геном без примеси в стенах мегаполисов. Но вряд ли этот Сяо в курсе, он будет считать, что поступает правильно. Благородный спаситель, не иначе. Офицер присаживается перед ним на корточки, небывалое зрелище. Чернильная ткань с неоновой прошивкой натягивается на его коленях, тускло переливается фиолетовым. Это показывает, что офицер настроен нейтрально. Ибо подпирает собой стену, его руки крепко связаны леской, по которой тепло искрятся разряды тока. Если он попробует хотя бы пальцами пошевелить — его долбанет где-то двумя амперами. Ощутимо и неприятно. Ибо умел терпеть боль, но это не повод «наслаждаться» ею лишний раз. — Тебе в любом случае досталось. Стоит отдохнуть. Назови свое имя и возраст. Ибо смотрит прямо, откидывается затылком о стену. О, как ему «досталось». Он не сдерживает смешка и вздыхает. Отдыхать рано, ещё так много впереди. В этой грязной подворотне воняет гнилью. Вряд ли офицер перед ним это чувствует. У благоустроенных городских многие из пяти чувств настроены иначе. Ради более удобной жизни. На всех возможных уровнях. Они даже не отдают себе отчёта в том, что творится в теле: система внутри кровотока сама регулирует приемлемый уровень восприятия внешнего раздражения, что бы это ни было, соответствующий выброс гормонов, силу импульсов. Боль. Удовольствие. Страх. Счастье. Всего лишь пятьдесят криптоюаней в месяц — и всё под вашим контролем. Настройки можно менять каждые три, но есть ограничения, конечно же. Тайна рождения стала сакральной, и в ней участвует только ваш генетический материал из пробирки и специальная программа. Можно выбрать не только пол, а даже мельчайшие черты характера и предпочтения в еде. Сверхлюди для сверхдержавы. Чтобы стать родителями, нужно сдать экзамен и заплатить государству несколько тысяч, в зависимости от предпочтительного набора генов для вашего чада. Чтобы стать родителями в землях Лояна, достаточно полюбить и договориться. Родители Ибо любили друг друга. А ещё были больны. Раз в пару лет Великая Красная Длань насылала на земли вокруг мегаполисов мор. Чтобы немного «придушить одичалых», поддерживая приемлемое количество душ. Рано или поздно они исчезнут. Только у Ибо был, видимо, иммунитет. Когда он был маленьким, над поселением рассыпали какой-то диковинный лишай. Он был единственным, кто его не подхватил. Наблюдать за беспомощностью взрослых и понимать собственное бессилие — это то, что позволило ему повзрослеть слишком быстро. Он помогал каждому, делал всё, что в его силах. И сейчас он поступает точно так же, только сделать может намного больше. Ему необходимы лекарства. Они в этом рюкзаке, до обидного обычные таблетки и порошки, которые всегда в дефиците за пределами городов. Он уже успел собрать всё нужное, памятуя о симптомах: жар, ломит кости, высыпания на животе и бедрах. Очередная дрянь родом из лабораторий, которую нужно протестировать. И ведь он даже не украл препараты, а обменял. Настоящие яблоки, настоящие корни лотоса и пару мешочков семян — вот что запросили у него, когда он договаривался о сделке. Городские скучают по настоящей еде, только вслух об этом никто не говорит. Ван Ибо слишком рано расслабился. Его решили сдать и заработать поверх дополнительно. За одного Дикого платят от шести сотен криптоюаней. А он ещё и молодняк, закачаешься, может и до тысячи дотянет. Городские называли это бизнесом, так ведь? Исюань рассказывал много историй такого толка, надо было посоветоваться с ним, прежде чем выдвигаться, но тот бы постарался остановить Ибо. Или ещё хуже — пошел бы с ним. А жар только спал. Интересно, что входит в генетический набор имени господина Сяо? И как так вышло, что он решил пойти в офицеры? Такому стоит быть кем-то вроде их постоянных айдолов. Правда, тех попросту выращивают. Медиа заказывают их у лабораторий, сверяясь с тем, что сейчас лучше всего будет «хаваться» народом и через что предпочтительнее зомбировать и дальше. Развлекательный контент должен быть продуманным до мелочей, легким для употребления и занимать ощутимый шмат времени. Для людей слишком мало работы, они должны больше спать, больше потреблять и ни о чем существенном не думать. Что же заставило человека перед ним выбрать нечто другое? Военная академия Шанхая — элитное место, туда попадают лучшие из лучших, где главное — совместимость с машинами и программами, особый склад ума. Либо же исключительные мутации, которые могут подсобить в деле. Что в твоей черепушке, офицер? Насколько мы разные? Начинает моросить дождь. Над ними проплывает голограмма. Неон цвета фуксии и киновари. «Ощути вкус BLACK PINK: загружай в репликатор новые моды!» Ибо подаётся ближе, словно собираясь поделиться с офицером секретом: — Меня зовут Ван Ибо, сэр. И я бы хотел встретиться с вами ещё раз. Но, конечно, не в таком месте и при других обстоятельствах. Офицер Сяо не успевает понять, что происходит в следующий момент. Его резко притягивают к себе, чужой язык вклинивается между его губ. Во рту что-то лопается, словно шипучка, становится сладко и холодно одновременно. Будто во рту разлили мятную карамель. Он не может двигаться, но почему-то это не пугает. Его бережно укладывают на асфальт. Очень хочется закрыть глаза, у него нет сил противостоять этому. Он вспоминает, что Диких из Лояна принято называть пионами. Во рту теперь именно такой вкус, словно он жадно сжевал целый бутон. Насыщенный и цветочный, слишком сильный. Прежде чем потерять сознание, офицер Сяо успевает услышать треск тока по леске и неясное шипение. Ибо оставляет яблоко на его груди в качестве дурацкого жеста извинения. Он избавился от пут, как его учили, бурча ругательства и превозмогая боль. По запястьям расползлись очертания мелких молний, которые теперь будут на его коже до конца жизни. Далеко не первые шрамы, зато определенно на новом местечке. Он подхватывает рюкзак, накидывает капюшон и смотрит на офицера в последний раз. Во рту все ещё цветочный вкус, от него саднит горло, но для Диких это всего лишь безвредное лакомство. Всегда за щекой, когда выходишь на охоту или задание, пару шариков из прочной тапиоки, внутри которых — сок из легких опиатов и специальной настойки. Входит в резонанс с Эфиром внутри тел городских и вырубает их, как от передоза, но никогда не убивает. Просто дарит крепкий сон без сновидений. Ночь растворяет в себе Ван Ибо, прикрывает его и позволяет выбраться из стен мегаполиса незамеченным для сотен камер. До Лояна ещё четверо суток пути, но он сможет сократить, если за пачку антибиотиков арендует дряхлый аэроспидер у посёлка сразу за южными воротами. Всё под контролем, хоть почему-то тело запоздало потряхивает. Ему показалось или язык этого офицера немного… немного приласкал его? От шока, наверное. Ибо даже не уверен в том, как на самом деле ощущается поцелуй. Наверняка этого не знает и господин Сяо, зачем городским плотские утехи, чаще всего они добровольно лишают себя этого «низменного и животного». Можно просто скачать себе программку на вечер, так ведь они поступают? Забавно. Ибо не знает, почему решил сделать так, хоть мог просто, ну… плюнуть в него. Шарик бы лопнул, как только оказался вне его рта, таким чудным облачком. Но нет. Он решил засосать офицера Сяо. Видать, неплохо приложился в процессе драки, раз счёл это гениальной идеей. Дикие знают о городских куда больше, чем наоборот. Когда кто-то возвращается с миссий или с охоты, Ибо всегда заслушивается байками о том, как их видят. Они и колдуны, и каннибалы, безграмотные и первобытные, жестокие твари. Просто вау. Он старается не вспоминать об этом знакомстве с шанхайским ангелом, не рассказывает о нём дома, хоть подробности требует каждый встречный. Отец недоволен им, зато идёт на поправку. Мама непривычно долго обнимает его, и Ибо понимает, что все сделал правильно. Он прячет свои шрамы на запястьях, но даже когда их замечают — всем хватает такта не спрашивать о них. Ван Ибо цел и здоров, притащил целый запас разнообразных лекарств, и если он сам не хочет рассказывать — нужно это уважать. По ночам, когда сон всё не идет, Ибо набирает льняной мешочек орехов и поднимается на холм. Нефритовая трава всегда пахнет сочно и горько. Он устраивается в ней, смотря в высокое небо с россыпью миллиарда звёзд. Он знает, что вместо него офицер Сяо видит только бесчисленные голограммы рекламы, неоново кричащие своим светом. Он крутит между пальцев леску, по которой уже никогда не будет течь ток.