Love

Лето для Чонло не так важно, как наличие широкой улыбки любимого этой порой. Вроде знакомы они уже кучу лет и встречаются три года, а к восторгу Джемина от лета он никак не привыкнет. Каждое лето, прогуливаясь на улице, домой На притаскивает маленькие цветочки, купает их в воде и складывает в отдельный альбомчик с остальными, уже засохшими цветами. Это каждый раз завораживает и забавляет. Джемин совсем забылся с этой помощью в кафешке тёти, хотя Чонло ушёл от него не далеко. Младший из-за непривычного отсутствия любимого с головой погряз в видеоиграх и совсем забыл о важном дне, о котором грезит Джемин. У На есть мечта, которую на эту годовщину Чонло решил исполнить. Двадцать третьего июля будет ровно три года с момента их первого поцелуя. Это было слишком странно. Джемин тогда позвал младшего поиграть в приставку, а после первого поражения Чонло взял и поцеловал своего друга, чтобы утешить. Проснувшись от страшного сна, Чонло взглянул на календарь и, увидев там число «двадцать три», судорожно стал набирать номер. — Джено, привет! Помнишь, я оставил у тебя конверт? Да, с билетами, ты мог бы привезти мне его? Отлично! Конечно, побродив по квартире, китаец не нашёл нигде На, хотя хотелось бы. Не так он представлял себе предпразничные дни. А чего ещё ожидать от старшего, который считает своим долгом полностью обеспечивать младшего? Хотя тот сразу после рождения был обеспечен до конца дней. Но больше принимать эти красные глаза, будильник в шесть утра и короткие поцелуи он не намерен. Тётушка запрегла бедняжку На присматривать за кафе, а он и рад. Но уже завтра Ло не допустит издевательств над своим парнем. И, желая приподнести подарок на годовщину красиво, он заказывает гору лепестков свежих роз, разбрасывает их везде, получает конвертик с билетами и ждёт суженого. Ждет час, два, а на третьем снова садится за компьютер. Джем слишком устал, ему уже кажется, что он умер и попал в ад. Каждый день одно и то же, даже с Ло сил не хватает поговорить. Но это все ради их третей годовщины. Ещё в подъезде Джемин замечает два нежно-розовых лепестка, а, попадая в квартиру, он обнаруживает, что весь коридор и вся кухня в этих лепестках. Сердце так быстро бьётся, а из глаз льются слезы. Найдя свое чудо все там же, он отодвигает кресло, на котором сидит Чонло, этим пугает его и садится прямо на колени любимому. — Я так люблю тебя, малыш. Прости, что пропадал… В этот момент младший целует На, обвивая его талию своими руками и ближе придвигает к себе насколько это возможно. Отстраняясь первым, он проводит по слегка потрескавшимся губам своим указательным пальцем, чтобы тот ничего не говорил. Смотрит в глаза напротив и легонько поглаживает горячую кожу под футболкой старшего. Далее, решив добить На, целует загорелую кожу шеи и оставляет еле заметные следы. Грудь корейца все чаще взмывается вверх, а Ло продолжает эту, кажется,  бесконечную пытку, приспуская с чужого плеча тонкую ткань футболки. Он целует, целует, целует, и у Джема кончается терпение, он начинает стягивает с себя футболку, но Чонло останавливает его. — До этого ещё дойдёт. — Ло хватает конверт со стола и вручает в руки На. — И что это? — удивлённо осматривает объект в руках и осторожно открывает. — Открой и узнаешь. Чонло так хочется записать этот момент восторга в глазах напротив, записать, чтобы пересматривать и любоваться. — Ты серьёзно? Я так люблю тебя и Италию! — китаец чуть ли не умирает от выражения лица На, но продолжает смотреть на эту яркую улыбку и глаза-щелочки. — Италию ты любишь больше, разве нет? Джемин крепко прижимается к младшему и шепчет прямо на ухо: — Возможно, Италию я люблю больше, но ты можешь это исправить. — и не сильно кусает кожицу на чужой шее. — Тогда пойдем. — уверенно говорит Ло и встаёт с кресла вместе с Джемином на руках.