Простуда

      Чуя проснулся от того, что у него пересохло в горле и на него кто-то навалился сзади, прижав к себе рукой, которая лежала на талии и давил — не перевернёшься. Так он ещё мирно посапывал.       — Дазай! — тихо прошипел в кромешную темноту Накахара, слегка толкаясь вперёд-назад, — А ну съебись отсюда! — и начал пихаться ещё сильнее, — Какого хуя ты спишь со мной?       — А… что? — сонно пробубнил Осаму, теснее прижав к себе Чую.       — Какого хрена ты уснул в МОЕЙ кровати со МНОЙ?! — более громко переспросил мафиози, чувствуя, что кровь приливала к щекам.       — А где я должен спать по-твоему? — уже серьезно произнёс детектив, уже убирая руку с парня.       — Не знаю, на пороге, на потолке… Да где угодно! Лишь бы не со мной. Места мало, что ли? — Рыжик встал и поплёлся на кухню — увлажнить тепленькой водичкой горло.       Голова была более-менее нормальная, но не такая тяжелая, как утром, а вот насморк и боль в горле всё те же. Поэтому Чуя выпил нужные лекарства, которые должен был раньше.       «Гм… Дазай до сих пор хочет проверить мою нетрадиционность? — задумался по пути в спальню он, — На кой толк это ему нужно?       Коснувшись выключателя, Накахара зажёг свет, который по началу болезненно резал глаза. Но после привыкания, он узрел картину: Дазай лежал боком на его постели и взаимно смотрел на того. Бинтованная рука поддерживала голову, одна нога согнута в колене, а с лица не сходила довольная улыбка.       «М-да, загляденье просто…»       — И чё лыбу давишь, придурок?       Осаму не отвечал, хитро сощурив глаза.       Его молчание злило рыжика, вдобавок хотелось спать, поэтому он приблизился к шатену, рычащим тоном выдав:       — Вали с моей кровати, будь добр!       Ощущалось, что вот-вот активизируется «Смутная печаль», и всё окружающее пространство превратится в руины, не оставив даже камня на камне. Кажется, это просёк Дазай. И он, прикрыв глаза, коснулся запястья протянутой руки Накахары. А после, мягко дёрнул на себя парня, при этом переворачиваясь на спину.       Теперь мафиози сидел на обнажённом животе возлюбленного, не сдерживая собственного смущения, беспокойства, лёгкого гнева, и отводя взгляд куда подальше от взгляда детектива.       — Ты… что творишь, Скумбрия?       Дьявол побери эту трепетность к этому придурку!       В ответ Осаму лишь звонко рассмеялся.       — Твоя реакция очень забавляет, — добавил он.       Остальные чувства затмило недоумение.       — Катись к чёрту, Дазай!.. — Чуя поспешно слез с Осаму, плюхнувшись на свободное место в постели, — Да дрыхни где хочешь, но только отъебись от меня!       Шатен встал и выключил свет, а после лёг обратно.       — Хах… спокойной ночи, Чуечка, — еле слышно и, как показалось Накахаре, нежно пожелал он.       Рыжик проигнорировал — он слишком смущён тем, что случилось несколько минут назад, и слишком хочет спать.

***

      Последующие два дня проходили точно так же, как Дазай явился в квартиру Чуи — с подколами, матерными возмущениями, с лекарствами.       Эх, Накахара невольно ещё больше привязался и полюбил Осаму, особенно после того, как недолго посидел на его животе. И как только рассудок вернулся к Чуе, так новой волной нахлынули вопросы. Для чего он это сделал? Неужели только позабавиться его реакцией? А чувство отвращения не было? Всё-таки оба парни. А может… шанс всё-таки есть?       Если он появится, то Накахара просто обязан им воспользоваться. А там будь, что будет.

***

      — Как прекрасно, что ты выздоровел! — восторженно заявил Дазай, надевая бежевый плащ, — и печально. Я получу жестоко от Куникиды за дни, что я прогулял. Сплошной стресс, — он приложил тыльной стороной ладонь ко лбу, будто предвкушал свои муки.       — А я и не просил тебя припираться, Скумбрия, — который раз ворчливо твердит Накахара, стоя в дверном проёме спальни, хмуро глядя на Осаму.       — Хахах… а так бы без меня отлёживал неделю дома, — весело приговаривал детектив, всунув руки в карманы и ожидая, когда хозяин квартиры отворит дверь, — Никогда не доставлю тебе такого удовольствия.       — Катись давай отсюда, — повернул пару раз дверной замок мафиози, не смея смотреть на бывшего напарника.       — И тебе всего хорошего, — вышел на лестничную площадку Дазай. Довольно улыбаясь, он повернулся к рыжику, — Не забывай брать зонтик в другой раз и… — недолгая напряженная пауза, — что ты мне должен.       Чуя и бровью не повёл и мимической мышцей не дрогнул, только и сказал максимально небрежным голосом:       — Скатертью дорожка.       И закрыл дверь.

***

      С того момента минуло несколько дней. Накахара вернулся на работу. Соответственно, получил небольшой нагоняй от Босса, что не предупредил того о своём недуге раньше. А ещё было видно по глазам Огая, что он хотел спросить о Дазае, каким чёртом этот предатель вызвался лечить Исполнителя Мафии, однако молчал. Да и мафиози ничего не говорил. Просто вернулся к надоевшей рутине.       Если раньше тоска по Скумбрии была в меру неприятной, то сейчас, она безжалостно росла, отдаваясь в сердце болезненными стуками. Ещё ночью, перед сном в голове всплывали картинки, где на балконе его обнял Осаму, и как рядом с ним спал, этот волнительный… иногда нежный голос. Да… искренне нежный. Осаму никогда, даже будучи в Мафии, так с ним не разговаривал. Что по-настоящему сокрыто под его нежностью? Почему спрашивал о том, есть ли девушка или парень у него? Для чего посадил на живот, несмотря на то, что они одного пола? Зачем пришёл ухаживать за врагом Агентства? Что за долг такой?       Как же кипит голова от этих вопросов! Хватит их бесконечно задавать себе! Самая пора узнать всё от Осаму! И если нужно, признаться уже наконец, Чуя признается. Пусть Дазай смеётся потом или шарахается куда подальше, зато Накахаре будет внутри намного легче.

***

      Вновь небо затянуло тёмно-синими тучами. Шёл мелкий раздражительный дождь. Но даже если так, рыжик взял зонт и благополучно шагал под ним, по той же набережной, через которую он бежал сломя голову и наткнулся на возлюбленного.       — О, какая встреча, — прозвучал его голос в нескольких метрах от Чуи.       Усталая, но светлая улыбка пересекла влажное лицо Дазая, слегка намокшая ткань плаща, заправленные в карманы ладони.       — Ага, давно не видались, — пробубнил Чуя. Опустив взгляд, он приблизился к Осаму, — Ну что, теперь давай ты ко мне под зонт.       Бывший напарник без лишних слов принял его приглашение. Вот и настал момент, когда следует разузнать ответы на все мучащие вопросы.       Перед началом Чуя слышно вздохнул. Стало менее волнительно.       — Дазай, — окликнул того мафиози, — Почему ты… пришёл лечить меня?       — Хах… потому что ты не справился бы без меня, — уверенно ответил Дазай, — Чуя…       — Лжёшь, — жёстко осёк его Накахара, — Тогда какого чёрта ты спрашивал меня про девушку или парня? Хотя это вообще не должно тебя интересовать. А объятия на балконе? Неужели действительно захотел «обеспечить меня теплом»?! — немного повысил голос мафиози, — А почему ты спал рядом со мной?! Неужели не противно?!       Дазай остановился и откровенно удивлённо взирал на красного от волнения и нетерпения Накахару.       — Отвечай… — прорычал он.       — Ответ на все твои вопросы один, — с несвойственной себе серьёзностью говорил Осаму.       — Да ладно?! И какой же он?!       — Я тебя люблю, — очень спокойно заявил шатен.       Глаза рыжика вытаращились, да настолько широко, что скоро выпадут из орбит, но он вплотную приблизился к Дазаю и, ухватившись рукой за воротник его рубашки, уничтожил кое-либо расстояние между их лицами. Ещё секунда и, губы парней слились вместе. Властно и жарко. В поцелуй Накахара вложил всю свою тоску и злость, что ни один из них не осмелился сказать о своих чувствах раньше из-за страха.       — А что за долг ты нарёк мне вернуть? — спросил более спокойнее Чуя после оборванного поцелуя.       — Ты уже его вернул, — шепотом ответил Дазай, чьи глаза задорно блестели.       — Поцеловать всего лишь надо было?       Осаму лишь кивнул в знак подтверждения.       — Ну ты и придурок, мог бы и раньше сказать об этом, — Накахара отпустил воротник Дазая, — пойдём домой. Не хочу опять простудиться.       — Ха-ха-ха… пойдём.       И они возобновили ходьбу, плотно прижавшись друг другу боками.