Miss you like hell

       В Элиотте сочетаются разные вещи: он романтичный, взбалмошный и, к сожалению, вечно опаздывающий. Вот почему он прячется в своей комнате за полчаса до начала их свидания, чтобы успеть вовремя, и ужин почти просится наружу, настолько Элиотту не терпится принять входящий видеозвонок на своем ноутбуке. Тут же лицо Луки заполняет экран, и оба улыбаются друг другу, как влюбленные идиоты, которыми они и являются.        – Добрый вечер, мистер Демори, - сердце Элиотта вдруг стало слишком большим для его груди.        – Мон амур, я скучаю по тебе! – он не может произнести эти слова достаточно быстро. Так легко быть возбужденным, когда мысли путаются в твоей голове, ты не думаешь ни о чем, кроме своего горячего парня, но сейчас вид Луки только заставляет Элиотта страдать от любви. Идеальные волосы Луки чудесно взъерошены, а кожа выгорела золотом под лучами средиземноморского солнца. Лука похож на современного Адониса.        Боже, он тааааак пиздецки охреневает от него, это даже не смешно.        Лука наклоняет голову, улыбка становится застенчивой. Это, блять, восхитительно, и Элиотт вдруг захотел, чтобы он мог пробраться через экран и крепко поцеловать парня прямо в кончик носа.        – Я тоже скучаю по тебе, Элиотт.        – Ты такой красивый. Весь красивый и загорелый. Я выгляжу как призрак по сравнению с тобой, – он надувается, глядя на свои пепельные предплечья. Элиотт и солнечный свет никогда не говорили на одном языке.        – Когда я вернусь, мне придется тащить тебя на пляж.        – Только если ты поможешь мне с солнцезащитным кремом. Я не хочу превращаться в лобстера.        – Тогда договорились, – хихикает Лука. Он практически светится, и Элиотт не может смотреть ни на что другое. Он и не хочет. – Это свидание.        – Итак, что у Вас сегодня на ужин, мистер Лалльман? – спрашивает он, чтобы заполнить пустоту, потому что к тому времени они уже слишком долго сидят в тишине, заигрывая друг с другом глазами.        Лука поднимает тарелку, и Элиотт разглядывает красную комковатую массу.        – Лазанья. А у тебя?        – Жареная картошка и цыпленок.        Лука окидывает его оценивающим взглядом.        – Выглядит съедобно, так что, очевидно, не ты приготовил это.        – Нет, но это сделала моя мама, – самодовольно говорит Элиотт. Лука знает, как хорошо готовит его мама, и часто находит способ уговорить Демори хотя бы раз в неделю ужинать с его семьей. Не то чтобы ему нужно было уговаривать. Мама Элиотта сразу убедила Луку, что тот может обедать у них в любое время.        – Благослови, Боже, маму Демори. Без нее ты бы умер с голоду.        Элиотт согласно кивает. Нет смысла притворяться, что он отличный повар. Он, блять, ужасен, и лучше просто смириться со своей судьбой.        – Я не могу быть идеальным, ты же знаешь. Ты можешь себе представить, что у тебя такое лицо, как у меня, и ты умеешь готовить? Люди будут заискивать передо мной, и я не хочу, чтобы ты ревновал.        – Ах, да? Это звучит довольно самоуверенно.        Элиотт шевелит бровями, радуясь, когда Лука снова наклоняет голову, но он не может долго продолжать этот тип подтрунивания. Не тогда, когда он так безумно влюблен в мальчика с краснеющими щечками на экране.        – Ты такой милый, – сколько раз он должен повторить, чтобы эти слова устарели? Он не думает, что это когда-нибудь случится, и он не думает, что Лука когда-нибудь устанет это слушать.        Лука становится розовее.        – Ну да, ты и сам неплохо подготовился.        Да, Элиотт сегодня побрился, но он все еще одет в старую футболку и спортивные штаны. Тем не менее, комплимент Луки его радует.        – Может, тост?        Лука с дерзкой ухмылкой поднимает бутылку пива.        – За сегодняшний вечер!        Позже вечером Лука переключается на водку, и Элиотт присоединяется к нему, потому что пить с Лукой всегда весело. Они развлекаются карточными фокусами с колодой, найденной Элиоттом ранее, и играют в правду или действие, в то время как The Black Keys, так любимые Лукой, играют на заднем плане. Они оба уже раскрасневшиеся и придурошные, когда Лука спрашивает:        – Хочешь кое-что увидеть?        У Элиотта сразу же просыпается интерес.        – Это что, действие?        То, как Лука теребит свою нижнюю губу, делает забавные вещи с членом Элиотта.        – Может быть.        – Тогда да, я хочу кое-что увидеть.        – Одну секунду, – с гримасой на лице он опрокидывает шот, прежде чем пропасть из поля видимости. Раздается громкий удар, щедрая порция ругательств, а затем много шорохов за кадром. Через несколько мгновений он возвращается, запыхавшийся и топлесс.        Элиотт пытается выглядеть спокойно, но, ебаный Боже, его парень горяч. Лука на удивление рельефный для такого худышки, а Элиотт обожает, как его золотистая кожа натягивается на все эти тощие мышцы. Черт возьми, например, возьмите меня прямо сейчас, сэр.        – О, детка, наконец-то ты проколол сосок, – хихикает он. – Ты же знаешь, я хотел бы быть рядом с тобой, когда ты это сделаешь.        – Что? Нет, иди нахуй, – Лука скрещивает руки на груди от унижения. Элиотт надул губы. – Что не так между тобой и проколотыми сосками?        – Это будет хорошо смотреться на тебе.        – Если кто и сделает пирсинг, то это ты, Элиотт.        – Ах да? Это почему же?        – Это добавит тебе плюсик в карму плохого парня со всеми твоими татуировками и твоим курением.        – Эй, не увековечивай стереотипы, – жалуется Элиотт, пуская кольцо дыма в сторону своего ноутбука. – А что ты вообще хотел мне показать? Тебе не хватает загара? – он заметил, как низко трусы Луки облегают его бедра, и тот факт, что его загар спускается вниз, не прерываясь.        – Не-е-ет, – говорит он, вытягивая букву «е». Лука выглядит откровенно озорным.        Элиотт облизывает губы.        – Что же тогда?        Лука выглядит так, будто вот-вот сознается, но в самую последнюю секунду передумывает, издавая едва сдерживаемый смешок.        – Неважно. Это тупая идея.        Элиотт так совсем не думает. Это все равно что размахивать куском пирога перед голодающим человеком, чтобы в последнюю секунду забрать его.        – Нет, нет, нет, – хнычет он. Его не волнует, что он звучит жалко. – Покажи мне!        – Ладно, это что-то вроде «покажи и расскажи».        Элиотт откидывается на подушку и медленно затягивается сигаретой, обдумывая варианты, которых было немного, поскольку Лука был и растерян, и полугол.        – Да?        – Да. Ладно, – он наливает себе еще рюмку, выпивает залпом и тянется за чем-то, чего Элиотт не видит. – Дай мне знать, если тебе будет неловко, ладно?        Мысли Элиотта путаются, а лицо выглядит так, будто он только что сунул его в огонь.        – Договорились, блять, – он определенно не предвидел такого поворота событий.        Лука умудряется выглядеть одновременно самодовольным и застенчивым, когда он представляет смущающе реалистичный дилдо телесного цвета.        – Я купил его вчера, – говорит он весело, щеки пылают. – Я думаю, что кассир пытался меня склеить. Он сказал, что у меня классная задница и он может показать мне, как ею пользоваться.        Элиотт трясется от смеха.        – Ты врешь!        – Я серьезно! Но я сказал ему, что мой папочка хочет забрать награду себе, потому что я был исключительно непослушным мальчиком.        Элиотт прижимает ладони к глазам и стонет. Он не может забыть, как Лука хлопал своими длинными темными ресницами или как он кусал костяшки пальцев. Настроение испортилось на неопределенный срок как раз тогда, когда оно начало становиться хорошим.        – Черт возьми, Лука!        – Да, примерно такую реакцию я и получил, – смех Луки совершенно бесстыден. – Поделом этому подонку.        – Говорит извращенец, который купил секс-игрушку, отдыхая с мамой.        – Можешь смеяться сколько угодно, Элиотт, но один из нас хорошо оттрахан, и это не ты.        В голове у Элиота полный и абсолютный крах.        Ебаный Боже.        Что?        Лука собирается обеспечить ему стояк прямо здесь и сейчас.        – Элиотт?        – А?        – Ты в порядке?        – Да, да. Мне просто пиздец как жарко. Тебе жарко? Мне нужно открыть окно, – он сполз с кровати на нетвердых ногах, бросился к окну и раскрыл его. Летний ночной воздух охлаждает его разгоряченные щеки, когда он делает глубокий вдох. Но этого все равно недостаточно, поэтому он хватает себя за воротник и стаскивает футболку. Он возвращается на свое место после еще одной порции виски, которая сжигает все внутри на своем пути. Он не знает, нужно ему это или нет, но он хочет этого. Его голова уже кружится, и он находится где-то между головокружением и серьезным опьянением.        – Так... ты хочешь посмотреть на меня?        Он не верит тому, что слышит. Пока его мозг вяло пытается обработать вопрос Луки, его член уже решил, что он хочет сделать.        – Да.        Лука выключает свет, и Элиотт делает то же самое. На мгновение становится темно, но он все еще может разглядеть своего парня в ярком свете, исходящем от его ноутбука. Он знает, что тот смотрит в ответ. На самом деле он ничего не может сделать, кроме как смотреть, как его милый парень становится его личным вебкамщиком. Голая кожа, небольшие мышцы и стройные конечности заполняют поле зрения Элиотта, пока Лука медленно трахает себя своей новой игрушкой. Его тело гибкое, а бедра качаются вверх и вниз за экраном. Его голова откидывается на покрывало, шея слегка напрягается, и Элиотту хочется сосать обнаженную плоть, пока безупречная кожа Луки не покрылась бы крошечными синяками.        Между долгими хриплыми стонами Лука упоминает, что игрушка может вибрировать. Это становится очевидным, когда она включается. Его рот открывается, глаза закрываются, и в течение следующих нескольких сладких мгновений его тело извивается, не зная, как принять вновь обретенное ощущение, пока вибрация творит свою магию. Элиотт никогда в жизни не добирался до своего члена так быстро.        – Блять, Элиотт, – тихо скулит Лука, снова плавно вращая бедрами. Элиотт представил себе, как Лука толкает силикон внутрь еще глубже, заполняя себя, а другой рукой обхватывает свой твердый член.        – Я хочу, чтобы это был ты. Так сильно.        Скользкий кулак Элиотта движется с нарастающей настойчивостью. Его мальчик, должно быть, такой розовый и тугой вокруг игрушки. Черт, он долго не протянет.        – Я тоже. Продолжай, детка. Я так близко.        Лука стонет, глаза сосредоточены исключительно на члене Элиотта, и ускоряет темп, пока он не трахает себя на полную, и его дыхание вырывается со стоном каждый раз, когда он вставляет игрушку по самую рукоятку. Элиотт чувствует, как его оргазм становится все ближе и ближе, готовый в любой момент достичь вершины. Боже, он отчаянно нуждается в освобождении.        – Ты выглядишь пиздецки сексуально. Ты даже не представляешь, – он даже не замечает, когда начинает говорить вслух, но слова сами собой вылетают из его рта. – Не могу дождаться, когда доберусь до тебя, Лука. Я сделаю тебе так хорошо.        Лука кусает губы.        – Что ты хочешь со мной сделать? – умоляющие голубые глаза Луки и греховно низкий голос полностью разрушают Элиотта.        – Поцеловать тебя. Укусить тебя. Раздвинуть тебя своими руками и втрахать в матрас. Наполнить тебя. Ты будешь пиздецки тугим, Лука. Это сведет меня с ума. Ты захочешь, чтобы я вошел в тебя.        – И ты сделаешь это?        – Блять, да, потому что ты будешь умолять об этом, – затем его тело изгибается, когда он изливаетя под звуки секса, звенящие в ушах, и он знает, что Лука тоже кончил, и довольно громко. Он вытягивает последние капли из себя, беспомощно сжимаясь, и чувствует горячую сперму на своем животе.        – О, блять, детка, – стонет он, падая камнем на кровать. Это был адский оргазм. Он все еще отражается в его костном мозге.        К сожалению, Лука не может позволить себе роскошь спокойно восстановиться. В один момент он спускает с дилдо, похороненном в его заднице, а в следующий миг он падает с матраса с неловким криком. Затем его экран гаснет.        – Какого хуя? Лука?        Элиотт проводит пальцем по сенсорной панели. Экран загорается, но Луки уже нет. Его пьяный мозг после оргазма все еще кружится, когда звонит телефон.        – Элиотт, – раздается в трубке еле слышный шепот, – мама меня слышала.        – Что? Что случилось?        – Я не знаю! Наверное, я был слишком... ух... громким, и она пришла проведать меня. Я сказал ей, что смотрю кино. Не думаю, что она мне поверила.        Элиотту требуется вся выдержка, что у него есть, чтобы не рассмеяться вслух.        – Но ты ужасный лгун, детка.        – Думаешь, я этого не знаю? Я запаниковал! Я не знал, что еще сказать! – дрожащий голос Луки сорвался, приближая к истерике.        – Надеюсь, она просто думает, что ты дрочил на порно.        – Боже, Элиотт, это так же плохо! Завтра мы идем на мессу. Как я могу смотреть ей в глаза и притворяться, что я только что не сделал... это?        – Сделал что? – невинно спрашивает Элиотт, прекрасно зная, что Лука слышит улыбку в его голосе. – Трахнул себя игрушкой, потому что так сильно скучал по мне?        Наступает долгая многозначительная пауза. Затем Лука невозмутимо произносит:        – Ты меня достал, – и связь обрывается.        Элиотт        Мон амур?        Мой малыш?        Моя половинка?! 🥺        Лука        О мой Бог        Что?        Элиотт        Ты был невероятен        💦        Лука        🖕🏻        Элиотт        Сегодня мне будут сниться хорошие сны        (ʃƪ ˘ ³˘) ❤        Лука        придурок        Элиотт        Люблютебябольшежизни        Лука        🥰