Miss you like hell

       Элиотт готовит сюрприз Луке, когда поздно вечером он встречает его на Лионском вокзале. Место переполнено, шум, хаотичный и резкий, становится все ближе и ближе к невыносимому. Он на взводе. Он никогда не чувствовал себя комфортно в подобных местах, поэтому держится в стороне, подальше от более оживленных групп туристов с глазами по пять копеек, которые стекаются в город на каникулы, и осматривает толпу в поисках любого признака своего парня.        Затем Элиотт замечает его: ангельское лицо в море измученных пассажиров, и задается вопросом, имеет ли Лука хоть малейшее представление о том, сколько людей влюбляются в него каждый день. Это число, вероятно, потрясло бы Луку до глубины души. Сердце Элиотта готово выскочить из груди. Бабочки щекочут его живот. На его лице уже появляется улыбка, когда он отталкивается от стены и встает на пути Луки. Их взгляды встречаются, и зубастая улыбка Луки столь же мгновенна, как и остановка сердца.        – Что ты здесь делаешь? – его глаза всегда так ярко сверкали?        – Я не мог дождаться, когда увижу тебя, – кротко признается Элиотт, протягивая букет розовых роз.        Смех Луки, громкий и хриплый, разносится по всей станции, когда он берет букет. Щеки у него такие же розовые, как и цветы. Элиотт считает, что это восхитительно.        – Иди сюда, – тихо говорит он, хватая Элиотта за воротник, чтобы притянуть его вниз. Поцелуй нежный, и они оба улыбаются друг другу в губы.        – Спасибо, – шепчет он. Искренность в его голосе душераздирающа.        Элиотт кротко пожимает плечами.        – Никогда раньше не получал цветов?        Лука качает головой, сжав губы в мягкой улыбке.        – Нет. Никогда.        Элиотт не может поверить своим ушам. Кто, блять, не захочет немедленно осыпать Луку сотнями романтических жестов? Он улыбается, думая о сюрпризах, которые ждут Луку в его квартире, и быстро целует его в щеку. Лучше сейчас, чем никогда.        Они провожают маму Луки до входа на станцию, обнимая и целуя на прощание. Лука берет его руку в свою, и они смотрят, как такси с мамой исчезает в потоке машин. Элиотт сжимает его руку, привлекая внимание Луки.        – Готов? – выражение лица Луки такое беззаботное, его глаза такие нежные и ласковые, что Элиотту хочется обхватить руками это прелестное личико и поцеловать его по меньшей мере сто раз.        – Не хочешь перекусить? – Элиотт ухмыляется, что сразу же вызывает у Луки подозрения. Его глаза сузились. – Что это за взгляд?        – Ничего. Просто следуй за мной, – ласково говорит Элиотт, прежде чем они садятся на автобус до квартиры Луки.        Миссия Элиотта проваливается, когда Лука прижимает его к стене и целует, как только за ними закрывается входная дверь. Они вели себя хорошо, когда ехали сюда, держась за руки, но теперь, когда Элиотт прижат спиной к стене, а Лука целует его, затаив дыхание, он удивляется, как им удалось столько продержаться, не потеряв себя полностью.        Этот поцелуй очень далек от целомудренного поцелуя на вокзале. Лука скользит языком по губам Элиотта, как только они приоткрываются, потому что, о боже, он никогда не хотел ничего больше, чем чтобы Лука Лалльман поцеловал его прямо здесь и сейчас. Он тает в объятиях Луки, почти падая, когда Лука внезапно отстраняется, выглядя виноватым.        – Черт! Мика и Лиза!        – Их здесь нет.        – Откуда ты это знаешь?        – Я сказал им, что собираюсь забрать тебя. Если они предполагали, что мы не начнем действовать, как только доберемся сюда, то это на их совести.        – Ты выгнал моих соседей по квартире? – Элиотт смущенно пожимает плечами в ответ. – Ты бесстыжий ублюдок. Я люблю тебя.        Элиотт смеется и тянет Луку в спальню. Лука останавливается, как только Элиотт открывает дверь, и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Вокруг них витает смешанный аромат десятков цветов. Цветы всех видов и размеров украшают комнату, а гирлянды волшебных огней заливают все мягким желтым светом. Это немного чересчур, но Элиотт всегда был безнадежным романтиком в душе, так что Луке придется смириться.        – Я не знал, какой твой любимый цветок, поэтому взял всего понемногу. Тебе нравится?        Лука, однако, хранит молчание, и затем его глаза становятся стеклянными, как голубой мрамор.        Вот дерьмо. О нет, нет, нет.        Прежде чем Элиотт впадает в полную панику, Лука набрасывается на него и прячет лицо в изгибе шеи.        – Я люблю это, – его голос мягкий и пронзительный. – Я люблю тебя. Ты так, блять, добр ко мне, Элиотт.        Элиотт обхватывает его руками и крепко сжимает. Он целует макушку его спутанных волос, давая Луке столько времени, сколько ему нужно, чтобы успокоиться. Не то чтобы ему это было нужно. Элиотт не умеет скрывать своих чувств, но для Луки все совсем по-другому. Он учится тому, как можно открываться, и тому, что Элиотт по-прежнему будет любить каждую его частичку, но на это потребуется время.        – Ты это заслужил, Лука.        Наконец Лука поднимает голову и одаривает его самой счастливой улыбкой в истории человечества. Щеки у него розовые и мокрые, как и воротник Элиотта.        – Прости.        Элиотт обхватывает ладонями лицо и осторожно вытирает слезы.        – Не извиняйся, – говорит он. Боже, этот мальчик так чертовски мил. Как он может быть таким милым после всего, через что прошел?        – Хорошо, – отвечает он просто.        Это только начало.        Потом они снова целуются. Яростный голод, кипящий под их кожей в течение последней недели, постепенно уходит, заменяясь чем-то нежным и таким болезненно мягким. Желание вернется, но прямо сейчас они хотят друг друга нежно, с обнаженными и необузданными эмоциями.        Они, не торопясь, раздевают друг друга, и, когда Элиотт, наконец, притягивает Луку к себе на колени, они оба обнажены и нуждаются друг в друге. Кожа Луки все еще теплая от средиземноморского солнца и слегка пахнет маслом ши. Их губы двигаются друг против друга медленно и томно, но время от времени Лука кусает нижнюю губу Элиотта и тянет ее очень нежно. Какая дразнилка.        – Как ты хочешь?        – Вот так, – задыхаясь, отвечает Лука, прижимаясь к губам Элиота. – Просто вот так.        – Руки или мой рот?        – Руки. Боже, я хочу, чтобы твои руки были на мне.        Они слишком долго пренебрегали этой частью себя. По всему телу Луки пробегает дрожь, когда Элиотт обхватывает рукой их члены. Он шепчет мягкие мольбы в челюсть Элиотта, когда тот сжимает их обоих.        – Черт, я хочу кончить, – тихо хихикает Лука, звуча так, как будто он бегал, – но и не хочу.        – Я знаю, что ты имеешь в виду, – они так долго ждали, чтобы быть вместе, что, кажется, стыдно заканчивать все так быстро. Он наклоняется и целует Луку в подбородок. – Хочешь передышку?        Лука кивает и скатывается с колен Элиотта. Они сидят на кровати, скрестив руки и ноги. Они медленно целуются. Постепенно они возвращаются в то лихорадочное состояние. Элиотт выскальзывает из объятий Луки и роется в ящике стола, вздрагивая, когда чувствует, как кончики пальцев Луки гладят его спину.        Он разрывает зубами презерватив и осторожно раскатывает его на указательный палец, прежде чем смазать смазкой. Он оборачивается к Луке и прижимает его к кровати, пока полностью не накрывает его собственным телом. Лука тихо стонет, полностью и абсолютно покорно, и это чертовски возбуждает Элиотта.        – Помнишь, ты хотел, чтобы я втрахал тебя в матрас?        Глаза Луки широко раскрываются, когда он выдыхает.        – Да.        Его рука скользит между бедер. Лука вздрагивает и делает глубокий вдох. Элиотт прижимает указательный палец к дырочке парня, и тот легко проскальзывает внутрь. Лука такой тугой и горячий вокруг его пальца, а шум облегчения, который он издает, заставляет кровь Элиотта закипеть. Он не может перестать думать о том, как будет хорошо, когда его член окажется внутри Луки.        Элиотт поправляет презерватив, засовывая в него уже два пальца, и вводит их внутрь Луки, растягивая, а затем разводя пальцы как ножницы, наслаждаясь реакцией Луки. Тот широко расставил ноги. Его спина выгибается дугой, забытый член, розовый и толстый, изгибается к животу. Он неприличен. Он такой пиздецки горячий. Элиотт хочет запомнить это зрелище, потому что он знает, что Лука никогда не позволит ему запечатлеть это на своем телефоне. Это слишком интимно и по-животному. Он добавляет третий палец, двигаясь вперед и назад, пока Лука не становится открытым, свободным и нетерпеливым.        – На четвереньки, Лука.        Звук, который производит Лука, неописуем. Элиотт натягивает новый презерватив и встает на колени между ног Луки, устраиваясь поудобнее. Головка его члена, полная грязных намерений, прижимается к дырочке, но он останавливается, чтобы подразнить Луку еще немного.        – Может, ты уже трахнешь меня? – хнычет Лука. – Господи!        Элиотт толкается вперед, трахая тело Луки, пока не входит на полную глубину. Его член так туго обхватывается, когда он чувствует, как стенки Луки сжимаются вокруг него. Долгий удовлетворенный стон вырывается из горла Луки, и Элиотт не может поверить, как горячо это звучит.        – Ты чувствуешься так хорошо, детка, – он немного отстраняется. Но не далеко. Ровно настолько, чтобы он мог снова протаранить парня напротив, сильно и глубоко, заставляя Луку снова потеряться в процессе.        Это жестко. Грубее, чем когда-либо раньше. Но они оба так пиздецки жаждут этого. Элиотт позволяет своему голоду переполнить его, и он снова и снова зарывается в Луку. Кожа шлепает о кожу. Луку вталкивают глубже в кровать, он стонет, когда его член подпрыгивает на живот с каждым толчком. Элиотт хватается за изголовье кровати для разнообразия. Новая позиция заставляет тело Луки дрожать, как лист. Они оба тяжело дышат, совершенно обезумев от желания.        – Детка, ты близко? – Элиотт может только проворчать в ответ. Он чувствует, как его член набухает внутри Луки только от его слов. – Я хочу этого, – тихо стонет Лука. – Я хочу, чтобы ты кончил внутри меня. Пожалуйста.        Он сказал, что заставит Луку умолять об этом. Элиотт тянет достаточно долго, чтобы скатать презерватив, и входит снова, полностью обнаженный, готовый взорваться, как только их тела воссоединятся. Лука резко откидывает голову назад. Он сжимает свой член в кулак. Несколько рывков, и он кончает с самым сладким стоном, который Элиотт когда-либо слышал. Это ошеломляет, ничто не может остановить его чувства, и он изливается быстро, без предисловий, но продолжает двигаться, позволяя телу Луки выдоить его оргазм, наполняя того снова и снова.        Проходит очень много времени, прежде чем они решают пошевелиться. Элиотт медленно и осторожно выходит. Его внутренний собственник хочет посмотреть, как его сперма вытекает из Луки, но это слишком интимно, но Элиотт делает пометку попросить Луку об этом позже, если сможет, и плюхается обратно на кровать, чувствуя головокружение.        – Это было...        – Вау?        На губах Луки появляется усталая улыбка, но глаза ясные и яркие.        – Да, и действительно пиздецки грязно. Нам нужно привести себя в порядок.        Они освежаются в душе, прежде чем вернуться в постель, розовые и расслабленные от теплой воды и умопомрачительного секса. Они лежат вместе минуты или часы. Это не имеет значения. Какая разница? Элиотт прижимается к груди Луки, убаюканный ровным биением его сердца у самого уха.        – Я не удалил твою аудиозапись, – виновато признается Элиотт. – Я могу, если ты этого хочешь…        Лука целует Элиота в волосы и шепчет:        – Я тоже не удалил твое видео.        Они продолжают говорить приглушенным тоном обо всем и ни о чем важном, пока Лука нежно играет с его волосами, пока его живот не издает громкое неэлегантное ворчание, и они оба дрожат от тихого хихиканья.        – Прости. Еда в поезде его не устроила.        – Подожди здесь. У меня есть еще кое-что для тебя, – говорит Элиотт, быстро целуя Луку. Он спрыгивает с кровати и бросается на кухню совершенно голый, чтобы схватить хлеб, ветчину, бри и полдюжины сладких пирожных, потому что они оба сладкоежки, а также бутылку дешевого Москато. Все это сопровождается его небольшими смешками. Это не шикарная еда, так как он потратил большую часть своих денег на цветы, но Лука все равно в восторге. Они делают бутерброды и едят руками, и Лука клянется, что это лучшее, что он когда-либо ел.        – Спасибо, Элиотт, – говорит Лука после того, как тот относит остатки еды на кухню. Он спрятался под одеяло, поджав ноги и положив щеку на колени. Он выглядит таким милым. Элиотт плюхается рядом с ним, осыпая его предплечье поцелуями. – За цветы и…        Элиотт кладет подбородок на сгиб локтя Луки и озорно улыбается.        – И секстинг, и секс на камеру?        Лука улыбается в ответ, краснея.        – И это тоже. Но ты же знаешь, что просто быть здесь со мной. Это... мило.        – Свидания должны быть приятными.        – Откуда мне знать? Все это для меня в новинку. У меня никогда в жизни не было такого человека, как ты... кого-то, кого я любил.        Элиотт хочет растаять и чувствует, как его глаза начинают слезиться. Он целует руку Луки и утыкается лицом ему в шею.        – Я тоже люблю тебя, Лука. Больше всего на свете.