Давай поженимся

Се Лянь получил приглашение на праздник Середины Осени, и это поставило его в немного неловкую ситуацию. Ему не очень хотелось идти без Хуа Чэна, однако привести его с собой... Это выглядело безумной затеей. Все равно что сунуть палку в муравейник. Хуа Чэн не пользовался особой любовью у большинства небесных чиновников, особенно у тех, кому доводилась иметь с ним дело. Да и Черновода ему до сих пор не забыли. Принц, поразмыслив, принял решение и намеревался сказать об этом прямо, когда Линвэнь, которую опять заставили делать все то, что не хотелось никому, придёт с официальным визитом. Она могла бы использовать канал духовной связи, но с тех пор как с Се Лянем на небесах стали считаться, решать любые вопросы с принцем предпочитали лично. - Только прошу вас, Ваше Высочество, - немного смущённо говорила Линвэнь, - без обид, вы приглашены как почетный гость, но не участник... - Это почему же? - вмешался недовольный Хуа Чэн. Линвэнь замялась. Се Лянь поспешил заметить: - Все в порядке, я и не намеревался принимать участие в состязании. - Ещё бы, - опять вмешался Хуа Чэн, - потому что ты опять обставишь всех этих бездельников, к тому же, кроме меня, у тебя теперь полно и других верующих, - тут он понизил голос и наклонился к Се Ляню поближе: - Все равно твоих фонарей будет больше, и они будут ярче всех. Линвэнь поджала губы. - Я все слышала. И хотела бы попросить господина Собирателя Цветов обойтись без сюрпризов. Хуа Чэн только открыл рот, но его опередил Се Лянь: - У меня есть просьба, могу ли я, - начал он, но ответ пришёл раньше, чем он успел закончить: - Нет. И Линвэнь недовольно покачала головой. Она поняла, что имеет в виду Се Лянь и не возражала бы против Хуа Чэна, но ей очень не хотелось потом улаживать последствия, которые вызовет его присутствие. - В таком случае, прошу меня простить, - твёрдо сказал Се Лянь, - но я вынужден... - Постой, гэгэ. Все в порядке, я бы не хотел расставаться с тобой даже на день, но я знаю, ты был бы рад встретить старых знакомых и приятно провести с ними время. Принц взглянул на него. Хуа Чэн улыбнулся ему своей самой обезоруживающей улыбкой. Помедлив, Се Лянь молча поклонился Линвэнь, давая понять, что вопрос решён. * В честь праздника были накрыты столы, буквально ломившиеся от разных блюд, тонкой работы чаши для напитков поражали своим изяществом. Всюду витали чрезвычайно приятные ароматы, которыми были пропитаны одежды гостей - каждый уделил этому особое внимание, позаботившись заранее о специальной смеси из ароматических масел. В воздухе разливалась тихая прекрасная музыка, и от обилия всей этой роскоши, богатых нарядов и запахов блюд у Се Ляня немного кружилась голова. Се Ляню почтительно указали его место, он сел и поискал взглядом тех, кого он хорошо знал и кто был ему приятен. Тут он ощутил, как его осторожно тянут за рукав. Принц оглянулся. Подошёл незнакомый ему небожитель, должно быть, один из недавно вознесшихся. - Простите, - сказал незнакомец, - я слышал, вы... э... в очень близких отношениях с господином Хуа Чэном? Се Лянь хотел было резко ответить наглецу, посмевшему задать такой бесцеремонный вопрос, но передумал. Он почувствовал, что будет немного похоже на предательство, если он станет все отрицать, и на ханжество, если он промолчит, ведь об их отношениях давно уже известно не только на небесах, но и под ними. И Се Лянь ответил: - Это так. Чем могу служить? - Видите ли... - незнакомец явно смущался, - ваш друг, говорят, создал однажды для генерала Пэй Мина удивительную вещицу, карточки с замечательными обнаженными красавицами, один взгляд на которых и бессильного вылечит. Они разошлись многими копиями, но, увы, мне ни одной не досталось! Могу ли я обратиться к вам и нижайше просить вас стать посредником, я бы хотел сделать специальный заказ господину Хуа Чэну - экземпляр для меня? Только без той магической силы, которая так навредила генералу в своё время. Се Лянь поначалу не знал, что и сказать, он чуть второй раз не ответил в гневе, но опять удержал себя в руках. - Обращайтесь непосредственно к господину Хуа Чэну, уважаемый, - вежливо, но прохладно сказал он и отвернулся. Его опять потянули за рукав. Да что же это такое! Принц резко обернулся. - Простите, простите! Но все знают, каков характер Собирателя Цветов, я бы не осмелился никогда сразу напрямую обратиться к нему! А вы - другое дело... - Я не занимаюсь подобным! И Се Лянь снова отвернулся с твёрдым намерением больше не отвечать. И действительно, за его спиной раздался печальный вздох, и принца оставили в покое. Но через какое-то время он почувствовал, что его трогают за плечо. Се Лянь вспыхнул и встал на ноги. И увидел, что это уже другое божество. - Ваше Высочество, тысяча извинений! Но у меня одна просьба к вам! Се Лянь вздохнул. - Чем могу помочь? - Не могли бы вы посодействовать в одном деликатном деле, и просить господина Хуа Чэна... - Карточки? - О, да! Да! Изумительная работа, я видел у друга, и хотел бы заказать себе экземпляр! О, погодите, не торопитесь возражать, я знаю, Хуа Чэну не нужны деньги, но он коллекционирует редкие магические артефакты, и у меня как раз есть кое-что. - Просите его сами! Принц сосчитал мысленно до трёх и опять сел на своё место. Он теперь беспокойно ерзал и хмуро думал, что узнай он, кто тогда выкрал эти непристойные карточки и распространил по миру, он бы забыл про своё миролюбие и точно бы проучил негодника. Мысли его прервал подошедший Му Цин. Се Лянь обрадовался ему, и оба принялись с удовольствием беседовать о последних новостях на небесах и в мире людей. Потом подошёл Фэн Синь. В груди Се Ляня разлилось тёплое чувство, эти двое были ему по-своему дороги, люди, с которыми он многое прошёл. Обида принца на Му Цина давным-давно улетучилась; оба его старых товарища стали спокойнее и теперь, в его присутствии, даже немного меньше спорили друг с другом. Се Лянь уже окончательно позабыл о досадном случае с двумя божествами, как вдруг опять его рукав задергали. - Ваше Высочество, могу я обратиться с очень личным вопросом по поводу... - Нет! - воскликнул принц. - Идите сами к Хуа Чэну и с ним договаривайтесь, а меня оставьте в покое! Му Цин и Фэн Синь с любопытством смотрели то на принца, то на подошедшего. - Но... - Ты слышал, уважаемый? - строго спросил Му Цин. - Сказано - сам улаживай вопрос с Хуа Чэном. И когда незнакомец ретировался, Му Цин попенял принцу, что тот слишком вежлив и что ему следовало бы отвечать сразу так, чтобы ни у кого не было охоты настаивать. А Фэн Синь поинтересовался, в чем, собственно, было дело. Се Лянь вздохнул и кратко рассказал, опустив лишние подробности, из-за чего именно Хуа Чэн подбросил генералу такой сюрприз и умолчав о своей причастности. - Пэй Мин досадил Сань Лану кое-чем, вот он и решил расплатиться. Генерал потом швырнул ему эти карточки обратно, мы положили их к остальным артефактам в сокровищницу, но кто-то выкрал их, и вот, копии разошлись повсюду! Время от времени меня достают вопросами, нельзя ли попросить Сань Лана нарисовать ещё экземпляр по индивидуальному заказу. Какое бесстыдство! Недалеко от них сидела Линвэнь. У неё был очень тонкий слух, принц, позабыв о ее присутствии, совершенно не обратил внимания на то, что ее лицо сделалось каменным, пока он рассказывал. Заинтересованные Фэн Синь и Му Цин стали просить подробностей, как же Пэй Мин избавился от заклятия и восстановил свою мужскую силу, как Линвэнь резко встала и громко объявила начало празднования. Вверх взметнулись чаши с вином, веселье забурлило вовсю. Се Ляню пришлось прервать рассказ, все с интересом уставились на сцену, где начались яркие, захватывающие представления. «Гэгэ!», - раздался вдруг голос Хуа Чэна. Се Лянь вздрогнул. Они сейчас так редко расставались, и если расставались, то так ненадолго, что давно не использовали канал духовной связи. - Что-то случилось? - Мне плохо. Се Лянь уже был достаточно опытен и не поддался на эту уловку. - Прекрати, меня нет всего лишь несколько часов, и я не задержусь тут надолго. Как только начнут запускать фонари, я постараюсь уйти незаметно. - Гэгэ, я не выдержу. Я думаю о тебе, и мое тело меняется... - Сань Лан. - Я вижу твоё лицо словно наяву, когда ты стонешь подо мной, - голос Хуа Чэна зазвучал ещё ниже и соблазнительней, - и мне так трудно сейчас, ты и не представляешь! - Сань Лан! - Не могу без тебя так долго, разве ты не помнишь, как прошлой ночью ты просил держать тебя крепче? Ты буквально умолял меня, и я... - Мы ведь договорились, что я отлучусь на праздник! И это ты отправил меня, если помнишь, я сначала хотел остаться с тобой. - Ну да, но я сам не ожидал, клянусь! Я решил прибраться в монастыре, и пока прибирался, думал о тебе. Я подметал пол вокруг алтаря, и алтарь мне напомнил о той ночи, помнишь? На что ни взгляну - все говорит о тебе, я вспоминал твои ласки, твоё самое сладкое местечко, так и не убрался до конца, мне даже ходить было неудобно, понимаешь, о чем я? - Да перестань же, на меня уже смотрят! - Как же это, гэгэ? - невинно удивился Хуа Чэн. - Нас никто не может слышать. - Разумеется, они не слышат. - О? Тогда что же?.. Неужели, они что-то видят? Погоди, быть того не может! Твои ушки порозовели? - Не говори ерунды, моих ушей не видно за волосами! - Тогда твои щеки? И... Ох, гэгэ, неужели кое-что у тебя внизу так остро реагирует на один лишь мой голос? Мы могли бы использовать это, ты так не думаешь? Это же настоящая находка, даже если мы не вместе, мы можем соблазнять друг друга на расстоянии! - Ваше Высочество, - услышал принц настоящий голос рядом, это был Фэн Синь. - Что с тобой такое? Тебе плохо? Голос Фэн Синя звучал обеспокоенно, но сидящий по другую руку Се Ляня Му Цин поджал губы. Он был не так наивен и сразу понял основную причину красного лица принца. - Бессовестные, - прошипел он, - даже тут вы не можете угомониться. Ваше Высочество, может вы будете ворковать со своим другом в другом месте? Думаешь, я не заметил, как ты вертишься, словно уж на сковороде, и мнёшь свою шляпу на коленях! Передай Хуа Чэну, - ядовито продолжил Му Цин, - мое почтение и чтобы он наконец отсоединился, здесь приличное общество. Если его одолел нестерпимый любовный зуд, пусть искупается в холодном озере! Хуа Чэн в это время, не слыша гневной отповеди Му Цина, продолжал нашептывать Се Ляню непристойности одну за другой. - Гэгэ, я больше не могу, приходи! Я не хочу иметь дело со своей правой рукой, когда у меня есть теперь ты. Придумай что-нибудь, уходи оттуда, я жду тебя в нашей спальне, разве ты не хочешь того же? Я уверен, твой корень ян уже затвердел и покрылся росой! Я могу ее слизать, мм? Или я сам сейчас явлюсь за тобой и уведу на глазах у всех, так и знай! Приходи, умоляю тебя, прямо сейчас, и я возьму тебя так, как ты любишь, когда я... Се Лянь вскочил и торопливо поклонился всем рядом сидящим небожителям, держа перед собой шляпу. Му Цин всем видом выражал оскорбленную добродетель. - Мои глубочайшие извинения! Кое-что произошло дома, требуется мое присутствие, - быстро проговорил Се Лянь, не глядя вокруг, - я все равно не участвую в конкурсе, так что... Он выдавил извиняющуюся улыбку, прижал покрепче шляпу, и быстрыми шагами удалился прочь под удивленные взгляды. * Ко дворцу принц подходил в очень странном состоянии, он был взволнован совершенно бесстыдными словами Хуа Чэна и одновременно сердит на него за своё неловкое положение фактически на глазах у всех. - Гэгэ! - раздался звонкий голос, едва принц переступил порог спальни. И на шею ему кинулся пятнадцатилетний Хуа Чэн. Все его милое юное лицо сияло, он радостно ластился к Се Ляню и заглядывал в глаза. Хуа Чэн появлялся перед принцем в таком облике лишь дважды, и это было до того, как они открылись друг другу. Се Лянь оторопело уставился на мальчишку, который смотрел вовсе не невинным взглядом, это был взгляд взрослого опытного мужчины, глаза влюблённого человека. Принц тут же постарался взять себя в руки и попытался отстранить повисшего на нем Хуа Чэна. - Не поможет, Сань Лан! Что за дикая выходка пришла тебе в голову? Я находился среди множества людей, и мне пришлось убегать, как какому-то опозорившемуся неудачнику, а все из-за... - Гэгэ, я просто не мог долго без тебя, - сказал Хуа Чэн, опять прижавшись к Се Ляню и преданно смотря на него снизу вверх. - Ты просто решил позабавиться, а мне пришлось краснеть! Смени наконец вид, ты ведь совсем дитя, как ты можешь так откровенно вести себя сейчас? - Если я сменю, тогда гэгэ поцелует меня? Голос Хуа Чэна понизился, сам он стал вытягиваться вверх, принимая постепенно свой истинный облик. Се Лянь ущипнул его за щеку и покачал головой. - Ты совершенно избаловался. Не смей больше так делать, хорошо? Му Цин сделал мне выговор. - Откуда он?.. - Не знаю! Вероятно, по моему лицу, - быстро сказал Се Лянь. - От твоих слов оно просто горело. - Я польщен. Как много я значу для тебя, все никак не поверю своему счастью. И Хуа Чэн принялся осторожно подталкивать его к кровати. Но Се Лянь вдруг посмотрел на него, словно что-то вспомнил, и остановился. Он ласково провёл пальцами по губам Хуа Чэна. - Помнишь, ты задал мне однажды один вопрос, в твоей повозке? Хуа Чэн сразу понял о чем идёт речь. Он кивнул и неохотно сказал: - Я знаю, что вёл себя как дурак тогда. Мне не следовало этого делать в то время, но я думал, вдруг ты... - Я просто решил, что ты опять шутишь, поэтому даже немного рассердился, - сказал Се Лянь. - Я часто вспоминаю тот случай, как же я был невнимателен! Мог бы заметить, что ты чувствовал на самом деле. Прости меня, Сань Лан. Хуа Чэн взял его за подбородок и приподнял лицо принца, чтоб заглянуть в глаза. - В чем дело, мм? Только не говори, что ты затеял этот разговор, чтобы попросить прощения, я не поверю. Се Лянь попытался отвернуться, чтобы скрыть улыбку, но Хуа Чэн держал крепко. - Давай, гэгэ! - ?.. - Скажи. Ты знаешь, что. Теперь твоя очередь, - и Хуа Чэн рассмеялся, - а я подумаю, что ответить! Се Лянь сделал быстрый выпад, повалил того на постель, и они схватились в шуточном бою, в котором Се Ляню удалось одержать верх. Он сел верхом на поверженного Хуа Чэна и прижал обе его руки к кровати. - Ты в опасном положении, когда сидишь вот так. - Бесстыдник! - К делу! Не откладывай, я жду. И Хуа Чэн нетерпеливо дёрнулся под ним. Се Лянь отпустил его руки, которые тут же оказались у него на бёдрах и принялись плавно проглаживать их вверх и вниз. - Сань Лан... - Я весь внимание. Се Лянь вдохнул. - П-поженимся?.. Хуа Чэн прищурился и сделал задумчивый вид. - Даже не знаю... Мне надо подумать, это так неожиданно! Се Лянь молниеносно укусил его за губу, и Хуа Чэн довольно фыркнул. Затем легко подскочил - Се Лянь опомниться не успел, как его уже крепко сжимали. - Я ждал этого дольше, чем ты думаешь, - Хуа Чэн посильнее прижал принца к себе и уткнулся носом в его волосы. - Я всегда этого хотел. - Так ты согласен?.. - Я всегда был согласен. Даже когда ты звал меня Умином. Только давай не откладывать? Прошу, давай завтра? Хуа Чэн говорил взволнованно, и Се Лянь успокаивающе погладил его по волосам. - Когда пожелает мой господин, - шутливо сказал он, но Хуа Чэн разволновался ещё больше. - Скажи ещё раз, гэгэ! - Поженимся? - Нет, не это! Хотя, это тоже... Нет, скажи ещё раз что ты только что говорил, до этого! - Все, что ты пожелаешь, мой господин, - повторил принц, улыбаясь. Он видел, эти слова произвели странное действие на Хуа Чэна, но не мог пока понять почему. Се Лянь решил подумать над этим вечером, а вслух сказал: - Не знаю, Сань Лан, успеют ли до завтра подготовиться те, кого я хотел бы позвать на церемонию... - Зачем нам кто-то? - Разделить нашу радость. У меня нет никого, кроме тебя, кого я мог бы назвать очень близким другом, но все же есть люди, которые мне небезразличны и которые добры ко мне. А ты, кого бы позвал ты? - Никого! - фыркнул Хуа Чэн. - И все же? Тот подумал. - Разве что Черновода... Он неплохо услужил мне в своё время, думаю, ему доставит удовольствие отвесить по случаю пару тумаков Ши Цинсюаню, который наверняка придёт. Се Лянь только укоризненно качнул головой. - Опять ты шутишь... Но как же Призрачный город? Твои подданные могут расстроиться, что церемония пройдёт без них. - Я улажу это. * Хуа Чэн все утро следующего дня где-то пропадал, вернулся он в отличном расположении духа. Се Лянь как раз закончил беседу по каналу духовной связи. - Все готово, гэгэ. Едва наступят сумерки, мы начнём. Ты не против? - Нет. Однако, какое странное время для такой церемонии, - улыбнулся Се Лянь. - Нам нет нужды вычислять благоприятное время, любой наш час будет удачлив. У нас нет родителей, и некому писать церемониальные письма... И потом, когда ты особенно счастлив, я вижу, как ты начинаешь светиться. В сумерках это видно отчетливей. - А я уже позвал всех к утру... Хорошо, сейчас снова свяжусь и исправлю, - он закрыл глаза и сосредоточился. * Едва небо стало приобретать густой синий цвет, на холме, откуда виднелись владения Хуа Чэна, стали появляться гости один за другим. По одну сторону маленького алтаря, стоявшего на самой вершине, находились Фэн Синь с семьей, Му Цин и Ши Цинсюань, по другую - высилась одинокая чёрная фигура. Она застыла чуть поодаль, скрестив руки. Лицо гостя ничего не выражало, ему было явно плевать на происходящее. Но его глаза цепко смотрели на Ши Цинсюаня, он следил за каждым его движением. До церемонии оставалось немного, и эти минуты показались Ши Цинсюаню вечностью. Он знал этого стройного человека с бледным строгим лицом. Черновод поманил его пальцем. Ши Цинсюань испуганно огляделся, глупо надеясь, что этот жест не для него. Но позади никого не было, кроме резвящегося Цоцо. Тогда Ши Цинсюань опасливо приблизился, тот скривил губы в усмешке. - Ничего не хочешь мне сказать? - Ч-что... О чем нам с тобой говорить, - храбро начал Ши Цинсюань. - Например, сказать мне спасибо, что я вообще оставил тебя жить. - Глаза б мои тебя не видели, - вдруг взорвался Ши Цинсюань, не обращая ни на кого внимания, - как ты вообще смеешь заговаривать со мной после всего! Ты, такой красивый и могущественный, один из непревзойденных, лишивший меня брата и небес! Ты все равно достиг всего, даже после того, что сделал брат! Мне плевать на богатство, но теперь из-за тебя я один на всем белом свете и в этом... - Заткнись, - холодно оборвал его Черновод. На них с интересом начинали посматривать остальные гости. - Не заткнусь! Я горевал по брату! Ты мог бы заточить его, наказать, но не так же! - Могу тебе напомнить про урны с прахом моей семьи. - Сам помню, - вдруг резко сник Ши Цинсюань. - Я бы хотел искупить нашу вину, но разве ты дал шанс? - У тебя есть шанс сейчас. И Черновод ухватил его за руку. - Будешь служить мне. До тех пор, пока я не решу, что ты прощен. Ши Цинсюань вытаращил глаза. Но руку не вырвал. В этот момент он увидел, как возле алтаря появился Хуа Чэн, в пылающих алым одеждах. Затем послышался какой-то шум, и рот Ши Цинсюаня приоткрылся от удивления. К ним приближалась роскошная необычная повозка, которую ловко и быстро несли четыре скелета. Вот они подошли ближе, гремя украшениями на костях, и повозка бережно опустилась на землю. Изящная золотая дверца распахнулась. В красном свадебном платье, украшенном изображениями драконов, с искусно вышитыми фениксами на рукавах, из повозки вышел Се Лянь, и лицо его озарила улыбка, едва он увидел Хуа Чэна. Они чуть не кинулись навстречу друг другу, но Му Цин, взявшийся следить за порядком, тихо кашлянул. Хуа Чэн послушно застыл на месте, не отрывая взгляда от принца. Он уже видел его раз в свадебных одеждах, только женских, однако сейчас все было по-настоящему, и платье на Се Ляне было мужским. Оно поистине сияло роскошью и блеском отделки, но ничто не могло затмить красоты лица с тонкими чертами, в этот раз без всякой, разумеется, косметики. Му Цин подал знак, и церемония началась. Вот они совершили поклоны, а когда закончили, он взял чаши с вином и протянул их Хуа Чэну и Се Ляню. Каждый взял напиток правой рукой и скрестил ее с рукой другого. Пока они пили, Жоэ соскользнула с запястья принца, чтобы сплести собою руки обоих. Когда пустые чаши коснулись алтаря, гости принялись поздравлять, церемонная обстановка тут же перестала соблюдаться, к большому неудовольствию Му Цина. Окружённые принц и Хуа Чэн принимали поздравления, Се Лянь сердечно отвечал за них обоих, радостно благодарил, а Хуа Чэн с улыбкой смотрел на него и ни на секунду не отпускал его руку. В это время к нему обратился Фэн Синь. - О твоей невероятной удаче ходит много слухов, - сказал он. - Но самая большая твоя удача стоит рядом с тобой. Береги его! Он не такой неуязвимый для невзгод, каким кажется. Уж я это точно знаю, - немного с горечью закончил Фэн Синь, и Му Цин, стоявший рядом, опустил глаза. Хуа Чэн кивнул, однако весь вид его говорил о том, что он явно не просил наставлений. Се Лянь тоже считал, что после всего случившегося, последнее, в чем нуждался Хуа Чэн - это в подобного рода напоминании, но Фэн Синь говорил от чистого сердца. Се Лянь кивнул ему в знак благодарности и опять обратил взгляд на Хуа Чэна. - Так же, как ты берег меня долгие годы и не оставлял даже в моем падении, - сказал он, - я всегда буду беречь тебя и не оставлю, что бы ни случилось. И принц обнял его, а тот, совершенно не обращая внимания на окружающих, поцеловал в ответ так, как до этого они делали только наедине. У Му Цина тут же перекосило лицо, в глубине души он до сих пор считал Хуа Чэна больным извращенцем, и видел эту партию неподходящей для принца. Фэн Синь деликатно отвернулся и развернул Цоцо к ним спиной, а Лань Чан посмотрела оценивающе сначала на то, что делал Хуа Чэн, потом кинула задумчивый взгляд на Фэн Синя. Черновод глядел на происходящее без эмоций и продолжал так же крепко держать Ши Цинсюаня. Потом он вдруг повернулся к нему. - Так значит, я красивый? - едва слышно спросил он. - ...и могущественный, я сказал, - тут же шепотом отозвался Ши Цинсюань. Тот усмехнулся. - Ты действительно все ещё злишься? - немного погодя снова спросил он. - Я тебе этого не прощу никогда. - Простишь. Ши Цинсюань понурился. Он уже не чувствовал в сердце злости на Мин И, как он по-прежнему называл про себя Черновода. И это было по-настоящему обидно, что он продолжал тянуться к нему, тому, кто лишил жизни не только его брата, но и настоящего Мин И, а самого Ши Цинсюаня вышвырнул с небес. Черновод молчал, Ши Цинсюань тоже, они стояли рядом и неотрывно смотрели на двоих в красных одеждах. Когда поздравления завершились, Хуа Чэн потянул Се Ляня за руку. - Пойдём, - сказал он, - нам пора. Принц сделал ему знак подождать, и с улыбкой сказал гостям: - Пожалуйста, теперь прошу посетить Дворец Наслаждений! Повозки уже ждут вас. Для всех приготовлены почетные места, вас будут развлекать лучшие танцовщики и танцовщицы! Для Цоцо мы тоже кое-что приготовили, - сказал он, обращаясь к Лань Чан, - и я также разрешаю ему проехаться в моей повозке, если он хочет! Цоцо согласно засвистел. Гости поклонились им, расступаясь, и вот, пара двинулась по направлению к главной улице Призрачного города. Едва вступив на мостовую, они были оглушены радостными воплями и поздравлениями. Обитатели города бесновались вокруг, выкрикивая пожелания счастья и долгих веков жизни, иногда до ушей принца долетал тоненький голос, верещавший что-то о детях. Хуа Чэн благосклонно кивал всем, а Се Лянь в это время любовался его гордым и счастливым лицом. Принца грела мысль, что Хуа Чэн не забыл в такой день про своих подданных и даже велел подать всем угощения за свой счёт. Перед дворцом были развёрнуты представления и танцы, в небе слышались звуки хлопушек, высоко-высоко сияли и кружились фантастические огненные драконы и змеи. Длинные ряды столов были уставлены угощениями, и Се Лянь предпочёл не думать, что именно там дымится на жаровнях. Смех, завывания тысячи глоток, восторженные крики, рычание, хрюканье и прочие звуки заполонили почти весь город. Они прошли до конца главной улицы, Се Лянь при этом не забывал снова рассыпать благодарности и кланяться в ответ, так что у него даже заболела спина. Потом они остановились и обернулись, Хуа Чэн поднял руку. Все смолкло. - Я благодарю всех пришедших поздравить нас сегодня, - громко сказал он. - Отныне у вас два повелителя. Приказы моего супруга имеют такую же силу, как и мои... Он не договорил, его слова потонули в одобрительном гуле. Се Лянь успел заслужить глубокое уважение нечисти, населяющей Призрачный город, жители говорили, что теперь у них есть свой собственный небожитель, который относится к ним как равным, а не как к низшим презренным духам и демонам. Выбор Хуа Чэна пришёлся по душе многим, хотя были те, кто остался равнодушен, и те, кто отнёсся ко всему скептически, но в городе не было никого, кто питал бы ненависть к супругу Князя Демонов. Се Лянь поклонился толпе. - Если у кого из вас будут какие-то проблемы, - робко сказал он, - вы всегда можете ко мне обратиться. - А как же твои верующие? Не будем ли мы помехой твоим важным делам? - крикнул кто-то из толпы, и Хуа Чэн стал искать глазами говорившего. Принц обратил взгляд в сторону, откуда раздался голос. - Я не делаю разницы между нуждающимися, - сказал он. - Не имеет значения, кто вы, и если нужно помочь, я к вашим услугам. Толпа опять одобрительно загудела. Вперёд выступил небольшой коренастый демон с бычьей холкой и желтыми змеиными глазами. Он и был тем, кто крикнул про верующих. - Мы признаём тебя как старшего над нами, - сказал он Се Ляню. - Помни, что даже приказ градоначальника не может заставить нас признать кого-то против нашей воли, - тут он перевёл взгляд на Хуа Чэна и тот, к удивлению Се Ляня, почтительно поклонился, - мы делаем это, потому что ты доказал, что достоин. Но доверие демонов и духов никогда не даётся в кредит, смотри не обмани его. Се Лянь сказал слова признательности, а Хуа Чэн ответил: - Что ж, пусть будет так! - Это честь для меня, - добавил Се Лянь, - и вот мое первое распоряжение: сегодня отдыхайте от дел, можете делать, что пожелаете, до утра. Подарки каждому ждут вас во дворце, слуги не забудут никого, будьте уверены. Хуа Чэн строго обвёл взглядом толпу. - И прошу всех воздержаться от ущерба нашей собственности во время веселья! Драки только на улице, понятно? Уши принца снова заложило от воплей, но теперь уже они с Хуа Чэном отдалялись от них все дальше и дальше. По залитой луной дороге они направились в монастырь Водных Каштанов, который издали сиял им, украшенный праздничными фонариками. - Удивительно, - говорил Се Лянь по дороге, - когда-то я уже имел подданных, целое царство, и потерял все. Годами я вел жизнь позабытого всеми божества... И теперь у меня, выходит, опять есть народ, пусть не такой большой, как раньше, и пусть это вовсе и не люди, но я успел отвыкнуть от этого чувства - владеть. Словно колесо кармы сделало круг - я снова могу повелевать и защищать, снова ношу богатую одежду, а не старое потертое платье, однако я не чувствую тяжесть этого бремени. Мне легко так же, как в то время, когда я научился жить одним днём, показывал представления на рынках и собирал мусор. - Тебе легко, гэгэ, потому что ты теперь не один, - уверенно сказал Хуа Чэн. - Все же не думай, что с демонами и духами будет проще, тут нужен глаз да глаз, - улыбнулся он. - Они сейчас ловят каждое мое слово, но знал бы ты, чего мне это стоило. Возможно, я лишь добавил тебе хлопот... - Ничуть. У меня все равно больше опыта в правлении, ведь государство Сяньлэ было огромным, - поддел его принц. Хуа Чэн только хмыкнул: - Ты был слишком юн для полноценного правления! Се Лянь схватил с земли прутик и напал на него, так они, смеясь и пытаясь поймать друг друга, добрались до ограды монастыря. И Хуа Чэн взял его за руку, чтобы вместе с ним переступить порог.