Don't Worry, I'll Protect You

Дориан закашлялся, пытаясь прогнать облако пыли и грязи из лёгких. Однако, ещё до того, как ему удалось сделать свой первый дрожащий вдох, он с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что его посох сломан надвое, а с левой лодыжкой что-то произошло. Всё, что имело значение — Инквизитор. — Маилани! — прохрипел он, пробираясь ближе к пещере. Позади он услышал, как зашевелились остальные, но не стал оглядываться. Всё, что имело значение — Инквизитор. — Лавеллан! — попробовал он ещё раз, на этот раз чуть громче, и, наконец, вспомнил, что на самом деле он маг. За этой мыслью последовал дрожащий огонёк, появившийся во тьме, закруживший вокруг его головы, чтобы обеспечить слабый свет. Там. Слава Создателю за этот долийский шарф, который она носила — он был словно зелёно-золотой маяк в темноте их пещеры. Неуверенными неуклюжими шагами он двинулся к ней, не обращая внимания на боль, на вероятность дальнейшего обвала, на всё, что встанет между ним и его лучшей подругой. Его единственным другом. Всплеск зелёного света чуть не заставил его заплакать — если якорь горел, это означало, что она жива. Сократив оставшееся между ними пространство, он упал на колени и взял светящуюся руку в свою, пытаясь вложить в Инквизитора то немногое, что было в нём для исцеления. — Маилани! — выдохнул он. — Я здесь. Я защищу тебя. При звуке его голоса она повернула голову, и Дориан побледнел, увидев, что произошло с её лицом. Кровь покрывала всю его половину, пропитав волосы, а верхняя часть головы была деформирована, раздавленная неведомой силой. — Д-дориан, — пробормотала она. — Я н-не вижу тебя. Нет, нет, нет! Непрошеные слёзы навернулись на глаза, и он ещё крепче сжал её руку. — Остальные скоро будут здесь, — пообещал он. — Солас сможет помочь, я уверен, а Бык… — он взглянул на её тело и задрожал. Оно исчезало где-то по пояс, спрятанное под грудой камней разной величины. Она всегда была проворной, но никак не физически одарённой — не то, чтобы даже Бык смог бы удержать полтонны камней. — Он… Бык сможет поднять их все, я уверен. — Дориан, — сказала она, и маг успокоился. Он так крепко сжал её руку, что костяшки пальцев побелели. — Дориан, прости меня. Это… было не тем, что он ожидал услышать, и совсем этого не хотел. Он покачал головой. — Нет. С тобой всё будет хорошо. Остальные скоро будут здесь. — Прости, — прошептала она. Её голова слегка повернулась, а затем расслабилась, безвольно упав на землю, ярко-зелёная ладонь замерцала, а после погасла. — Нет, нет, нет! — не мог он не отрицать. Ни один некромант не смог бы отрицать увиденное: потускневший взгляд или последний испущенный вздох. Но прежде, чем он успел подумать о чём-то ещё, прежде, чем закричал, разозлился, попытался её вернуть, мир вокруг него внезапно стал золотым, белым и зелёным, прежде, чем всё это исчезло в чернильном облаке темноты. Его последней мыслью была лишь надежда, что на этот раз он, возможно, не проснётся.

***

Дориан проснулся от боли. Он даже не заметил, как застонал, свернувшись на боку калачиком, и того, что лежал на кровати, а ему на плечо опустилась чья-то рука. Всё, что он понимал — рука чувствовалась так, будто в неё воткнули осколки хрусталя, а кто-то двигал ими в свои своих собственных гнусных целях. Он смутно осознавал, что рядом кто-то бормочет, слова были похожи на эльфийские, но он не мог понять ни говорящего, ни произносимых им слов. Когда рука переместилась с его плеча, чтобы коснуться источника боли, и он инстинктивно откатился в сторону, протестующе вскрикнув. — Вешанте каффас! — выругался он. — Уходи! — по ощущениям было похоже, что кто-то обхватил его голову массивными железными щипцами и медленно сжимал их, раздавливая. Бормотание, наконец, прекратилось, но Дориан почти ничего не заметил, потому что ужасное давление и боль внезапно исчезли, словно его вытащили из огня. Задыхаясь, он перекатился на спину и тяжело задышал, пытаясь понять, что происходит вокруг. Наконец, тот факт, что его звали по имени снова и снова, проник в сознание, и он заставил себя открыть глаза. — Я вижу, ты вернулся к нам, — произнёс знакомый голос в столь же присущей ему отстранённой манере. — Приятно видеть, что ты снова проснулся. — Чт- Солас? — вздохнул он, снова закрыв глаза. У Дориана не осталось сил, не осталось ничего, кроме самого небольшого их количества, которое требовалось, чтобы вздохнуть и выдавить имя эльфа. Ну, и, возможно, ещё одного эльфа. — Маилани? Он почувствовал, как чья-то рука снова опустилась на его плечо. — Боюсь, что нет, мой друг, — мягко сказал Солас, и отрешённость исчезла, сменившись чем-то настолько тонким, что это с трудом можно было назвать простой печалью. Что бы ни чувствовал Солас, потеряв Инквизитора, это ощущение было, как и сам он, сложным и глубоким. — Спи. Инквизиция нуждается в тебе сейчас больше, чем когда-либо. Что… темнота затопила его ещё до того, как он успел закончить свою мысль.

***

Когда он проснулся в следующий раз, боль уже не была такой сильной, гораздо меньше напоминая осколки, шевелящиеся под кожей и в костях, и больше походила на удар кинжалом в ладонь. Чужая рука снова обхватила его, снова эльфийские слова заглушили боль, и снова Дориан погрузился в сон без сновидений. Только проснувшись в третий раз, он смог пошевелиться, открыть глаза и увидеть мир вокруг дольше, чем на одну-две секунды. Тем не менее он не двигался, просто лёжа на кровати и пытаясь примириться с воспоминаниями, что посетили его после необычного пробуждения. И снова чья-то рука легла ему на плечо, но когда он повернул голову, ожидая увидеть Соласа, то вместо этого обнаружил куда более суровое лицо. — Леди Кассандра, — пробормотал он и подавился вздохом, когда его рука дёрнулась от боли. — Успокойся, Дориан, — тихо сказала Кассандра. — Солас сказал, что будет болеть ещё какое-то время. — Что будет болеть… — проворчал он, когда очередной укол пронзил его ладонь, и на этот раз ему удалось поднять руку и посмотреть на неё, ожидая увидеть её раздробленной камнями пещеры. Вместо этого он ошеломлённо смотрел, как его рука внезапно вспыхнула знакомым зелёным пламенем, и в глубине его сознания возник зуд. — Что… нет, нет, нет, это метка Маилани, она… — … мертва, — сказала Кассандра, и решительность в её тоне не допускала возражений. — Железный Бык и Солас сумели вытащить тебя, но рука уже была в таком состоянии, когда они тебя нашли. Дориан покачал головой, не обращая внимания на то, что от этого движения комната вокруг закружилась. — Она вернётся, как и всегда, — вероятным казалось всё на свете, но только не смерть Маилани. — Корифей не смог убить её в Убежище. Я не смирюсь с тем, что её больше нет! Прости меня… Он замолчал, настороженно озираясь по сторонам. — Ты это слышала? — прошептал он. Прости… эхо, шёпот, печаль, воспоминание… или это было нечто большее? — Я ничего не слышала, Дориан, — устало вздохнула Кассандра. Выражение её лица было напряжённым и измученным, а круги под глазами – глубокими и тёмными. — Всё, что я знаю, это то, что каким-то образом у нас теперь есть Инквизитор, который ещё менее популярен среди Церкви и народа Тедаса, чем долийский эльф. Вестница Андрасте мертва, и теперь вместо неё у нас есть маг из империи Тевинтер. Нам повезёт, если Жозефина и Лелиана смогут заручиться поддержкой. — Могу поклясться, что слышал… Подожди, — Дориан моргнул и посмотрел на Кассандру. — Новый… новый кто? — Теперь метка на тебе, Дориан. Якорь твой. Тебе нужно… продолжить дело, чтобы завоевать всеобщее доверие. Теперь ты Инквизитор. Или, по крайней мере, ты имеешь право заслужить этот титул, как и Маилани, — Кассандра похлопала его по груди, а затем поднялась на ноги. — А теперь поспи. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду и воду. Дориан хотел было возразить, но по мере того, как Кассандра говорила, мир неуклонно кружился, а его веки затрепетали прежде, чем сомкнуться. Последнее, что он услышал перед тем, как снова провалиться в сон, было: Прости, Дориан.