Don't Worry, I'll Protect You

Каким-то образом Хоук сумел удержать Каллена от нанесения вреда самому себе, пока Дориан не привёл целителей, но даже это усилие высосало из него все силы. Когда целители, наконец, прибыли и оттащили его от Каллена, он рухнул на стул возле кровати и оставался там, пока целители занимались своим делом. Довольно скоро к ним присоединилась и Дагна, держа в руках кружку, доверху наполненную пузырящейся жидкостью. К тому времени, как вернулся Дориан, им удалось разогнуть тело Каллена, укрыв одеялом, пока Дагна вливала напиток между его губ. Он слушал разговор о матрице энергии, масштабах скверны и всевозможных вещах, значение которых понимал лишь смутно. Всё, что имело значение — так это то, что Дориан, казалось, понимал суть их беседы и даже мог присоединиться к обсуждению. Хоук закрыл глаза, удивлённый тем, насколько опустошённым он себя чувствовал. Каллен всегда был таким сильным, но то, как он сопротивлялся в руках Хоука, было чем-то большим, чем простой физической силой. По мере продолжения беседы слова становились для него всё более непонятными, пока окончательно не превратились в успокаивающее бормотание, оседающее в ушах подобно тяжёлому одеялу, заглушая остальные звуки. Его подбородок опустился на грудь, из-за чего избежать мягкого и неумолимого погружения в сон стало невозможным. Голоса целителей смешивались с остальными голосами, расплываясь и растягиваясь, а после отдавались странным эхом в его голове. Хоук нахмурился, пытаясь сосредоточиться на словах и уловить в них хоть какое-то подобие смысла. И словно в ответ на его заинтересованность голоса становились громче, пока ему не показалось, что он находится в соседней комнате, отделённой тонкой стеной. — … изучал их в течение многих лет, сблизившись с обоими. Ты встречался с Андерсом, но он был вторым Стражем, с которым мне приходилось беседовать. Хоук нахмурился. Он знал этот голос, знал этот тембр, от которого по спине всегда бежали мурашки. И как бы трудно это ни было, он заставил себя сосредоточиться, задаваясь вопросом, о чём говорит Месть, кому и где. Он подозревал, что уже знает ответы, ему нужна была лишь последняя капля информации, чтобы окончательно всё понять. — Но именно из-за Стражей я впервые столкнулся со скверной. Тот же смертельный яд, что окрашивает лириум в красный цвет и разрушает плоть, окутывает Чёрный Город густыми миазмами отчаяния. Любой обитатель Тени распознаёт его природу. — Скверна, — ответил кто-то, и Хоука охватило неминуемое чувство изумления. Он безуспешно боролся со странной усталостью, заставлявшей его оставаться неподвижным и безмолвным, закрывшим глаза в состоянии покоя, пока слушал странный диалог этих двоих. — Скверна, мор … Как бы ты это ни называл, как бы ни воспринимал, оно берёт начало в одном и только одном. Мир вокруг словно затаил дыхание вместе с ним, когда голос затих, а Хоук почувствовал отдалённое напряжение вкупе с ликованием и отчаянием, переплетающимися в его собственной душе. Дело было не только в том, что он знал этот голос, он чувствовал, как тот эхом отдаётся внутри, ощущал, как тот говорит через него, как это бывало с тех самых пор стоило ему повстречать Флемет внутри странной тьмы Источника Скорби. — Месть. Веришь ли ты, что это месть тем, кто осмелился вторгнуться в Тень ради власти, или месть тем, кто называл себя Богами, всё это результат мести. Над чем у меня есть некий контроль. Месть. Да, это слово служило одновременно понятием и идентичностью, хотя ситуация оставалась неясной. «Где мы? Что с Калленом? Что ты задумал, Месть?» По телу Хоука пробежала волна дрожи, когда Каллен ответил: — Ты говоришь загадками. Это магистры вторглись в Тень, привнеся в мир скверну. Корифей сам практически подтвердил это. — Тень хранит собственные секреты, что намного старше, чем первые вздохи обитателей этих земель. В конце концов, существуют грехи более древние, чем группа людей, стремящихся к власти, грехи, отзывающиеся эхом во времени, пока не придёт час расплаты. ~ Расплата ~ Воспоминание внезапно вспыхнуло в глубине сознания Хоука, воспоминание о женском голосе, пропитанном ненавистью и силой. ~ Теперь ты наделён силой и целью — моей целью. Ты даруешь возмездие, которого требует моя смерть, и расплату, которая потрясёт сами небеса ~ Хоук отогнал воспоминание, содрогнувшись, когда в сознании на несколько секунд эхом отозвался и замерцал голос Митал, прежде чем затихнуть. Однако разговор между Местью и Калленом не прерывался, и Хоуку потребовалась пара мгновений, чтобы сосредоточиться и разобрать слова. — … избавить меня от этого? — этот голос с гневными нотками принадлежал Каллену. — Ты сможешь? — Контроль — это иная способность, противоположная созиданию и разрушению, — сказал Месть. — Этого я сделать не могу. Эта мысль затронула нечто в сознании Хоука, заставляя нахмуриться. Может, в одиночку ему и не удастся справиться, но что, если у него будет подмога? Кажется… — Но этот контроль не даст ему подчинить меня. Остановит эту боль, развеет туман и… всё остальное, — нечто в том, как Каллен произнёс «всё остальное», заставило Хоука сочувственно скривиться. Чего бы Каллен не боялся в красном лириуме больше всего, так это явно не физической боли. — Ты можешь дать мне это? — На какое-то время, — ответил Месть. — Достаточное, чтобы послужить нашей цели. Нашей цели? Звучит пугающе. — Да, — пылко произнёс Каллен, и это единственное короткое слово было наполнено зловещими намерениями. — Однако кажется невероятно странным смешивать учения Стражей и храмовников. Месть ответил коротким, жутким смешком. — Храмовники не ведают о величине собственных способностей, лишь смутно представляя себе их возможности. Это нечто большее, чем скрытые заклинания и утрата воспоминаний, хотя это самая очевидная плата для тех, кто осмеливается овладеть бурей. — Мне уже приходилось испытать на себе эти последствия, — мягко сказал Каллен. — И у меня нет особого желания переносить подобное снова. — Месть — это не игра, — прорычал дух. — Амелл стремится лишь к разрушению. — Изничтожению самой скверны, — отметил Каллен. — По крайней мере, так мне сказал Зевран. — И ты веришь ему? — потребовал ответа Месть таким тоном, что Хоук неосознанно поморщился и заткнул уши. Разумеется, это не помогло — Месть по-прежнему находился в его голове, а это была Тень. Здесь между ними не было настоящей дистанции. — Нет, что бы ни говорил Зевран, о чём бы ни думал Амелл, разумнее будет предполагать, что они лгут ради достижения собственных целей. Подумай о тех, кого они убили и ранили. Подумай об их действиях, а не словах. Мы должны отомстить. — Отомстить, — повторил Каллен, и теперь его голос стал увереннее. — Да. Так и поступим, — последовала паузу, после чего Каллен резко выдохнул. — Тогда делай, что должен. Яйца Маферата. Что с ним собрался делать Месть? Нахмурившись, Хоук попытался отыскать тот самый уголок своего сознания, который он считал Местью. Однако, стоило связи установиться, оказалось, что это не то, чего ожидал Хоук. Затянутый в водоворот, кружащийся от точки к точке в непрерывно нарастающем приливе эмоций. Боль, переходящая в ужас, ненависть от тоски и опять ужас, бесконечная увековечивавшаяся спираль, что закручивалась без передышки. Месть. Лежащая в основе всего потребность, полыхающая праведным огнём глубоко внутри, что начиналась со страсти, а заканчивается муками. Месть. Пульсирует, сжимается и вопит, бесконечно и безответно. Чтобы достичь её, всё остальное должно уйти, ибо значение имеет только месть. Цель, существование, жизнь — всё должно так или иначе служить ей, ибо она захватывает разум и тело, подобно паразиту, выжидая идеального момента, чтобы вырваться наружу и потребовать причитающееся. Месть. Вся энергия, все эмоции - всё это бурлило и вскипало внутри. Такова его природа. Его призвание. В этом весь он. Месть. Как только он подумал, что вот-вот окончательно потеряется в бесконечном водовороте Мести, Хоук прорвался сквозь вихрь на другую сторону. На мгновение его окутал жар ярости, но он стремительно потух, когда его сменил совсем иной вид пыла, а глаза удивлённо распахнулись. Он обнаружил, что стоит внутри крепости, построенной по образцу крепости наместника в Киркволле. И пусть он запоздало вспомнил, что говорил Каллену построить вокруг своего разума ментальную крепость, Хоук не понимал, насколько буквальной является техника храмовников. Но, если задуматься, проведя так много времени в созданной самой Тенью версии поместья Амеллов — его поместья — пока он боролся за свободу, Хоук решил, что удивляться не следует. Мне стоит быть благодарным, что это не казематы. Тем не менее, даже когда окружающее пространство устаканилось в его сознании, он понял, что теперь ощущает своё тело. Его тело. Хотя его разум приспособился к осознанию того, что на самом деле это было некое его подобие из того эфемерного поместья Амеллов. Но в то же время он чувствовал почти подавляющее присутствие Мести на мысленном переднем плане, и это совсем отличалось от разделения, которое было между ними раньше. Также это сильно отличалось от постоянного гула, к которому отступил дух после их возвращения в Скайхолд. Это было гораздо больше похоже на момент, когда Месть захватил контроль и швырнул Хоука в Источник Скорби, оставив самого Хоука сторонним наблюдателем в собственном теле. Вслед за всеми этими откровениями пришло самое странное их всех: Каллен, обнажённый и стоящий с поднятыми перед собой руками. И нечто в свирепой решимости во взгляде бывшего храмовника проникло глубоко в Хоука, завладевая им и слишком ясно напоминая о тех моментах, когда Хоук цеплялся за основу своего собственного разума перед магией Амелла и злобы Зеврана. Но даже это не смогло подготовить его к ощущению собственных рук, поднявшихся и лёгших на грудь Каллена. — Что ты делаешь? — потребовал он ответа у Мести, чувствуя захлестнувшую волну эмоций. Было трудно понять, где кончался он, а где начинался дух, поскольку гордость, жадность, похоть и привязанность — всё это слилось в один большой клубок, покалывающий кончики пальцев. — Помогаю ему контролировать то, что могло поглотить его, — ответил дух, когда кончики пальцев коснулись кожи Каллена, ласково проводя лёгкими движениями по линиям из красного лириума. — Будто ты сам образец самообладания, — пробормотал Хоук. В то же время он был не в силах оторвать глаз от Каллена, наблюдая за игрой эмоций на лице мужчины, поскольку то, что сделал с ним Месть, очевидно даровало ему облегчение. — Но как ты это делаешь? — Стражи научились использовать скверну для получения силы, ослабив её действие, чтобы продлить свою жизнь настолько, насколько могли, но становление Стражем по-прежнему означает смертный приговор. Храмовники научились использовать силу Песни, которая течёт в истоках самого мироздания, и использовать её для подавления других, но мир оказал сопротивление, наказывая их за это, — когда Месть «заговорил» взгляд Хоука неизбежно опустился на руку, прослеживающую каждую линию лириумной татуировки, начертанной на коже Каллена, не в силах остановить странное ощущение. — Этому человеку нужно контролировать скверну и Песнь, и я могу помочь ему, используя старые трюки, существующие ещё со времён Завесы. Мысли Хоука лихорадочно метались в голове, пытаясь разобраться с словах Мести и понять их значение. И поскольку сейчас их разумы были ближе друг другу, чем когда-либо, смысл дошёл до него, но он всё равно не был уверен, что полностью понял. — Что ты… — Старые трюки, — повторил Месть, медленно обходя Каллена и задерживая пальцы на каждой светящейся линии. — Эти способы могут управлять сферами силы, отдавать единые приказы неуправляемому, говорить на языке, который ясно слышит слова Песни. Воспоминания древние, но она вернула их мне. От прозвучавшего подтекста по спине Хоука пробежали мурашки. — Сколько тебе лет? — А сколько лет существует потребность в справедливости? — ответил Месть. — Насколько древним может быть чувство мести? В той или иной форме, пока смертные будут мечтать о лучшем мире, строя заговоры против других с целью уничтожения, я всегда буду существовать. Здесь и сейчас я с тобой, для меня в приоритете твои мысли, и я дарую тебе свою силу воплотить их в жизнь. Этот ответ заставил Хоука задумчиво замолчать, пока Месть продолжал свои действия. К тому времени, когда он подошёл к Каллену спереди, каждый дюйм красных узоров на чужом теле вспыхнул ярким светом, включая тонкие линии на лице, которые в обычном состоянии были почти невидимы под шрамами и морщинками. Спустя мгновение Хоук осознал, что слышит музыку: искажённую и запутанную, бьющуюся о стены вокруг них, словно осаждая внутреннюю крепость Каллена. — Это красный лириум? — задумчиво спросил он. — Это с ним Каллен боролся всё это время? Когда Каллен медленно открыл глаза, Хоук вздрогнул, увидев в них свечение, хотя светились они белым, а не красным. — Я чувствую себя… помятым, — сказал Каллен. — Сжатым крепче, чем любая пружина, которую можно себе представить. — Я вложил в твои боль и кровь само знание, — ответил ему Месть устами Хоука. — Но ты должен овладеть им. Каллен нахмурился, дёрнув бровями, и проскрежетал сквозь плотно сжатые зубы: — Магия крови? — Само присоединение к Серым Стражам — это магия крови. Филактерии Круга — это магия крови. У вас смертных есть поговорка: сквозь кровь, пот и слёзы, — Месть скрестил руки Хоука на груди. — В способности принести себя в жертву есть сила, независимо от того используется ли для этого кровь или нет, и эта магия старше, чем ваша Церковь. Я ничего у тебя не беру и даю только то, чего ты действительно желаешь: контроль надо всем, что находится внутри тебя. Выпрямившись во весь рост Каллен опустил руки и взглянул на «врата» своей крепости. — И месть. — Возможно. Или правосудие, которое слишком долго откладывалось в дальний ящик, — мягко сказал Месть. — Ты знаешь, что нужно сделать. Каллен кивнул и повернулся лицом к вратам, подняв руку. В следующее мгновение он уже стоял, облачённый в свои привычные доспехи, держа во вскинутой руке меч, а в другой щит, поднятый в защитном положении. Шлем в форме головы льва, сделанный для него Дагной, образовался на голове, когда он прорычал: — Львы не бегут от боя. С рёвом он бросился на врата, когда те распахнулись. На краткий миг Хоук увидел ослепительную вспышку красного света на другой стороне, кружащийся хаос потрескивающих, искрящихся малиновых линий, которые изменяли саму структуру, в конечном итоге показывая лишь хаос беспорядка. Каллен исчез в этом крутящемся торнадо практически беззвучно, и Хоук инстинктивно напрягся, словно собираясь броситься за ним. Нет. Наше время здесь подошло к концу. Эти слова громогласно прозвучали в его голове, заставляя с криком рухнуть на колени. Когда пол под ногами исчез, крик снова разорвал пространство, усиливаясь и преследуя Хоука, когда он бесконечно падал в темноту самой Пустоты. Где-то посреди этой тьмы он услышал знакомый голос, раздающийся в голове, веселье придавало мерцающую форму этим словам, эхом отдающимся в его сознании. ~ Просыпайся ~ Хоук резко проснулся, когда лицо коснулось матраса, рванувшись обратно в реальный мир с такой внезапностью, что сердце бешено заколотилось в груди. Долгое мгновение он лежал совершенно неподвижно, если не считать вздымающейся груди, когда он пытался втолкнуть воздух в лёгкие, словно долгое время находился в месте, где не было ни воздуха, ни света, ни реальности. Это был не сон… Когда лёгкое, как перышко, прикосновение коснулось его головы, он тихо вскрикнул, резко выпрямляясь, и услышал тихий смешок, раздавшийся с кровати. — Вижу, ты проснулся. Хоук уставился на Каллена, на мгновение задумавшись, почему красные линии его татуировок не светятся в темноте, но быстро отбросил эту мысль. Это был сон. — Могу сказать то же самое тебе, — парировал он. Каллен прижал палец к губам, а затем потянулся, чтобы погладить спящего рядом с ним мужчину по волосам. Понизив голос до шёпота, Хоук наклонился ближе. — Прости. Я его не заметил, — Дориан выглядел совершенно измождённым, но по крайней мере умиротворённым, — и красивым — не мог не заметить Хоук, наслаждаясь обликом мага, залитого лунным светом. И несмотря на то, что ему нравилось любоваться Дорианом столь же сильно, как и любому другому мужчине, Хоук понимал, что взгляд каждый раз неизбежно возвращается к Каллену. — Ты выглядишь лучше, — что было правдой, особенно учитывая, что в последний раз, когда он видел Каллена, тот светился красным, как извергающийся кипящей лавой вулкан. — И чувствую себя лучше, — тихо сказал Каллен. — Не идеально, конечно. Но надежда есть. Надежда. О, как глубоко это слово отозвалось в душе Хоука, хотя он и не был уверен, что у него вообще должна быть надежда. Как правило, когда Хоук выпускал всё из-под контроля, случались плохие вещи. Борясь с отчаянием, присущем этой мысли, Хоук придвинул свой стул ближе, пока не смог отчётливо разглядеть лицо Каллена в тусклом свете. — Надежда на что? Каллен закрыл глаза. — Надежда на большее, чем просто конец, — ответил он. — Это… до этого я был доведён раньше, в надежде на конец, и плевать какой. Не раздумывая, Хоук протянул руку, обхватывая ладонь Каллена. Он почувствовал покалывание, когда их кожа соприкоснулась, и прикусил губу от расцветшего между ними тепла. — Чт- «Теперь между вами существует связь», — пробормотал Месть. — «Матерь связала меня с тобой, но его цель создала связь между нами». Тем временем на щеках Каллена появился здоровый румянец, а сам он перевёл взгляд на Хоука. — Это из-за духа? — тихо спросил он. — Так он говорит, да, — печально ответил Хоук. — Почему я всегда оказываюсь втянут в подобное дерьмо? — Похоже, это либо сомнительная удача, либо талант, — сказал Каллен, покачав головой, а затем сжал руку Хоука. — По крайней мере, в Киркволле такого не было. Это бы всё усложнило. — А разве всё это может быть более сложным чем сейчас? — многозначительно спросил Хоук. — И правда, — Каллен устало усмехнулся, откинув голову назад. Однако, как раз в тот момент, когда Хоук подумал, что тот снова заснул, Каллен повернулся к нему лицом. — Я слышал ваш с Дорианом разговор об Андерсе. Я и не знал, что он… что у него был… верный союзник из Тени, — фраза прозвучала несколько натянуто, но это не слишком удивило Хоука, учитывая прежние времена в Киркволле. — Но как, ээм, дух оказался в твоей голове? Я не слишком понимаю. Хоук услышал подтекст в его голосе, что намекал на голос демона, зная, что обучение храмовников не подготовило этого мужчину должным образом, заставляя обращать внимание на состояние Хоука. Со вздохом он отстранился, давая Каллену больше пространства. — Всё началось с Амелла. Губы Каллена скривились в отвращении. — Всё и всегда связано с Амеллом, да? — В данном случае, возможно, не в таком смысле, в каком ты мог бы подумать, — предупредил Хоук. — Это восходит к временам самого Амарантайна, когда Амелл притворялся Стражем-командующим, — он кратко изложил, откуда появился Месть, начав с того, что изначально он был Серым Стражем в Амарантайне, когда был простым духом Справедливости. Эта история оказалась довольно странной, особенно с учётом того, что большую её часть он сам слышал от Андерса, но в глубине души он чувствовал, что Месть слушает его без лишних комментариев, что делало рассказ ещё более жутким. По мере того, как длился рассказ, на лице Каллена эмоции сменяли друг друга. Некоторые из них были ожидаемы, но другие заставали врасплох. Сочувствие, когда Хоук говорил о постепенном погружении Андерса в одержимость, что заставило Хоука замедлиться, пока он не замолчал совсем. Каллен… плакал? Не говоря ни слова, он протянул руку, ловя кончиками пальцев стекающую слезу, а затем отдёрнул руку, когда Каллен отвернулся. — Прости, — сказал он. — Я не хотел… — Нет, всё в порядке, — Каллен тяжело вздохнул и повернулся лицом к Хоуку. — Я помню, как храмовники поместили Андерса в одиночную камеру. Он был единственным, кого сажали туда более одного раза, более чем на день. Тогда я думал, что это слишком много, но я сам был молод. Я не мог возражать, по крайней мере, так я себе сказал. А потом… — он судорожно сглотнул. — Создатель. Я не хочу думать о том, что было после. — И всё же сейчас ты здесь, думаешь об этом, будто готов говорить, — действуя инстинктивно, Хоук подался вперёд в своём кресле, обхватывая чужие пальцы своими. — И я здесь, готовый слушать. — Я… — Каллен взглянул на Дориана, и на его лице отразилась вина. — Позволь ему отдохнуть, — сказал Хоук. — Может, я не на многое гожусь, но слушать я умею. Каллен снова закрыл глаза, молчание между ними продолжалось так долго, что Хоук подумал, не заснул ли он. Наконец, Каллен прошептал: — Всё началось с Амелла. Всё и всегда связано с Амеллом, да? Слова Каллена эхом отдавались в голове Хоука, пока он собирался с духом. — Расскажи мне. Сначала слова выстреливали короткими очередями, и в них было больше эмоций, чем фактов. Начало оказалось дико бессвязным, но основные моменты прояснились: о его заточении одержимыми в Кинлох Холде, о пытках демонами и, наконец, о его встрече с Амеллом, когда он был наиболее уязвим. Кровь в жилах Хоука застыла, когда он слушал эту часть, когда Каллен сквозь зубы рассказывал о том, как унижался из-за флакона лириума, который Амелл держал перед его носом, а после остался в одиночестве и душевных муках с полным ртом кислого семени, пока в ушах отдавалось эхо глухого смеха, и телом, раздираемым неутолённой жаждой лириума. — После этого какое-то время, я был убеждён, что все маги находились всего в одном крошечном шаге от одержимости. Я словно помешался, желая убедиться, что ни один маг, находящийся под моим надзором, никогда не превратится в одного из них. Грегор справедливо указывал мне на это, усомнившись в моей способности присматривать за магами с подобным жгучим отношением, пылающим в груди. Мередит… — его голос затих. — В конечном итоге, мне пришлось своими глазами увидеть, как эта ненависть, эта одержимость превратилась во что-то достаточно разрушительное, чтобы уничтожить город, позволив мне очнуться. — Ты не казался мне таким уж плохим, — беспечно сказал Хоук, пытаясь смягчить обречённость на лице Каллена. — Я ни разу не видел, чтобы ты делал кашу из магов. Уголки губ Каллена приподнялись, хоть и с некоторой неохотой. — Ты ужасен, — пробормотал он. Хоук одарил его ухмылкой. — Меня зовут Защитником не за то, что я целыми днями травлю дурацкие анекдоты. Это моя естественная черта. Каллен открыл глаза, некоторое время молча смотря на Хоука. Как раз в тот момент, когда Хоук задумался, не было ли у него чего-то на лице, Каллен освободил свою руку из хватки Хоука и медленно провёл пальцами по его предплечью. — Твои ужасные шутки помогали, — признался он. — Хотя тогда я этого не осознавал. Когда я приехал в Киркволл, я позволил себе превратиться в некое существо с одной единственной целью: искать и уничтожать одержимых, прежде чем те станут сильнее. Но ты и Алистер… вы изменили меня. Дали мне повод задуматься о чём-то другом, заботиться о чём-то другом. — Алистер часто говорил о тебе. Говорил, что ты был единственной причиной, по которой он выбрался из Киркволла живым, — Хоук силой воли заставил себя смотреть Каллену в лицо, хотя и ощущал лёгкое, как пёрышко, прикосновение кончиков пальцев к своей руке. — Я не уверен, что ты произвёл на меня такое же впечатление, и определённо не припомню, чтобы я произвёл впечатление на тебя. Казалось, ты был совсем другим, когда я прибыл в Скайхолд. — Может быть, — рука Каллена сомкнулась вокруг чужого локтя, притягивая Хоука ближе. В ответ тот вскинул свою руку, смыкая пальцы на предплечье Каллена. — Ты помог мне снова видеть в «магах» людей. Ты не был магом, но ты путешествовал с ними, сражался плечом к плечу с ними, делал мир лучше бок о бок с ними. — Рискну не согласиться, — перебил его Хоук, вызывая в мыслях список людей, которые погибли от его рук, — или что ещё хуже, от рук тех, кого он пощадил. — А я соглашусь. Ты был самонадеянным засранцем, но чаще ты делал то, что было необходимо сделать. Я мог сомневаться в твоих мотивах и методах, но… — Каллен пожал плечами. — Каким бы высокомерным засранцем ты ни был, Амелл тоже виновен в худших из твоих поступков. А в том, что я помогал Мередит, виноваты только мои собственные ненависть и гнев. — Ах да. Мередит. Женщина настолько обманывающаяся, что едва не уничтожила Киркволл, — Хоук вздохнул. — Немного щекотливая тема, как по мне, учитывая, что это я нашёл и вернул идол, который она использовала. Мой собственный прошлый грех. Каллен поморщился. — По крайней мере, ты пошёл против неё, а не ждал пока тебя ткнут носом в факты. Я не уверен, что когда-нибудь прощу себя за то, что не распознал все предупреждающие знаки, пока не стало слишком поздно, — на мгновение он взглянул на Дориана. — Я обсуждал это с Дорианом, но его там не было. Он не знает, каково это было на самом деле, особенно после того, как ушли кунари. — Нет, его не было. И, может, это к лучшему, — Хоук крепче сжал локоть Каллена, привлекая внимание к себе. — Я удивлён, что ты находишь нечто уменьшающее вину в моём пребывании в Киркволле, учитывая, что меня контролировал Амелл. Ты определённо относился ко мне, как к чему-то, что кошка притащила на твой порог, когда я прибыл в Скайхолд. — Что ж, это так. Многое из того, что ты делал, было… в лучшем случае сомнительным, — признался Каллен. — Но я видел достаточно, чтобы задуматься. И когда мы разговаривали наедине, когда между нами не стояли ссоры или что-то ещё… это был настоящий ты, верно? Хоук поджал губы, вспоминая об этих встречах. — Похоже, со временем ты стал более сдержанным в разговорах, — протянул он. — Так что, думаю, Амелл не был причастен к ним. Я чуть не пригласил тебя выпить пару раз, но, похоже, ты не из тех, кто пьёт. — Командующий не может позволить себе, чтобы те, кто служит под его началом, увидели его в нетрезвом виде. По крайней мере, так я говорил себе. Мне хотелось сделать всё правильно, — в его глазах появилась печаль, когда он снова посмотрел на Дориана. — Я не всегда придерживался этого правила. — Не чувствуй вину за то, что тебе что-то не удалось, — заговорил Хоук, сам того не осознавая, подстёгнутый выражением лица Каллена. Когда тот бросил на него вопросительный взгляд, Хоук сглотнул. — Иногда нужно просто забыть о некоторых вещах, хотя бы на время, а эль… ну, эль — это самый простой способ. Создатель знает, никогда не бывает легко потерять того, кого любишь. Глаза Каллена блестели от непролитых слёз, едва заметных в лунном свете. — Это было так больно, Хоук. Потерять Маилани. Это было всё равно, что потерять половину себя. Лучшую половину. — Да, — Хоук перевёл взгляд вниз на их скрещенные предплечья. — Мне знакомо это чувство. Особенно касательно лучшей половины, — конечно, «потерять» Андерса заставил его собственный кинжал ещё в Киркволле, но боль от потери была слишком сильна. Амелл позаботился об этом. Резко вдохнув, он рассеянно обхватил руку Каллена и сжал её, кивнув на дремлющего на кровати рядом с Калленом мага. — Но теперь у тебя есть Дориан. Пусть и маг. — Да, — пробормотал Каллен. — После всего, что произошло, после того как она умерла, Дориан был рядом. Он обожал её, пусть и иначе, чем я. Мы помогали друг другу, и как-то случилось, что мы нашли нечто большее. Хоук выдавил из себя тихий смешок, надеясь немного разрядить обстановку. — Я немного ревную. Варрик даже не попытался утешить меня. Не то чтобы я винил его. Я дал всем веские причины держаться подальше, — но это звучало просто чудесно — испытать любовь, что робко расцвела после столь важной потери. Несмотря на то, что Хоук сумел украсть у судьбы ещё толику времени рядом с Андерсом в том ненастоящем поместье, он знал заранее, что в конечном итоге этому придёт конец — и что на этот раз конец будет окончательным. Митал подарила ему несколько мгновений с Андерсом, после отправляя его на тот свет, но этого было недостаточно. Этого никогда не могло быть достаточно. Он ощутил остановившийся на нём взгляд Каллена и заставил себя вернуться к беседе. — Кажется, это было настоящим ухаживанием. В конце концов, когда я последний раз с тобой виделся, взгляды на магов у тебя были не самые прогрессивные. Щёки Каллена моментально вспыхнули от прилившей крови. — Это произошло не в одночасье. На самом деле, сначала я винил его в смерти Маилани. Я, эээ, в какой-то момент впечатал его в стену. Хотя он и старался изо всех сил, Хоук не смог скрыть веселья, из-за чего губы периодически подрагивали от сдерживаемого смеха, он быстро прикрыл рот ладонью, когда румянец Каллена стал темнее, и перевёл на него взгляд. — Оу? — невинно спросил Хоук. — Надеюсь, это было не в последний раз, когда вы виделись. — Ой, заткнись, — сказал Каллен, отводя взгляд, когда щёки потемнели ещё сильнее. — Ха. Так я и думал, — Хоук наклонился вперёд. — А может быть, ты его и в стол впечатывал? Прошу, скажи, что ты не забыл про тот огромный деревянный стол в ставке командования. Он практически напрашивается на, эээ, творческий подход. Свободная рука Каллена вскинулась, чтобы прикрыться, когда с губ Каллена сорвался ещё один тихий стон. — Создатель. Ты никогда не сдаёшься, да? — Отрицать не буду, — весело протянул Хоук. Разговор явно отклонился от серьёзных тем, но, честно говоря, Хоук слишком устал, чтобы переживать по этому поводу. Кроме того, смена настроения, несомненно, пойдёт Каллену на пользу, учитывая через что он прошёл. — Так, так. Так. Парень из Церкви, безусловно, прошёл немалый путь со времён своего пребывания в Киркволле. Я рад. Каллен долго смотрел на Дориана, нежно поглаживая его блестящие чёрные волосы дрожащей рукой. — Не только я, — тихо сказал он, повернувшись, чтобы посмотреть на их с Хоуком сцепленные руки. Подняв взгляд, он встретился с чужими глазами, а губы тронула слабая улыбка. — То же самое можно сказать и о тебе. Хоук не смог вынести тяжести этого взгляда, быстро отводя глаза. — Так ли это? — мягко спросил он. — Сейчас мне кажется, что я остался таким же упрямым дураком, каким был всегда. Каллен усмехнулся, хотя звук и был едва слышимым. — Там, в Киркволле, ты никогда не считал себя дураком. Я точно знаю. Только взглянув в лицо собственной глупости, можно по-настоящему увидеть путь, ведущий от неё прочь. Алистер научил меня этому, пусть даже мне понадобилось несколько лет, чтобы усвоить этот урок. На некоторое время Хоук погрузился в свои мысли, обдумывая сказанное Калленом. Наконец, он мягко высвободил свою руку из его хватки. — Тебе следует поспать. Скоро светает, и Дориану будет необходимо твоё присутствие рядом. — Боюсь, ты прав. Сфера в руках Амелла… — Каллен вздрогнул, заёрзав на кровати, пока не притянул Дориана в свои объятия. — Боюсь, некоторое время мир ещё будет нуждаться в Инквизиторе. — Так и будет, — Хоук подождал, пока Каллен успокоится, накрывая обоих мужчин одеялом. Подоткнув его, Хоук пробормотал. — Мы ещё поговорим о том, что произошло во сне, обещаю. Просто я слишком устал, чтобы вести подобные беседы прямо сейчас. Челюсть Каллена мгновенно сжалась, а затем расслабилась. — Спасибо. Я не пытаюсь избегать этой темы, но… мне есть над чем поразмыслить самостоятельно. — И ты не хочешь об этом распространяться, — поддразнил его со смешком Хоук. И пока Каллен свирепо смотрел на него, Хоук наклонился, целуя его в лоб. — А сейчас засыпай. — И что это было? — возмущённо поинтересовался Каллен. — Я не ребёнок, которого нужно укладывать в постель с поцелуем и стаканом тёплого молока. — Хм, и правда. Тогда, думаю, мне стоит сделать всё как должно, — не задумываясь, Хоук наклонился, касаясь своими губами губ Каллена. По крайней мере, только это он и собирался сделать. Но к тому времени, когда он ощутил запутавшиеся в волосах пальцы и чужой язык, коснувшийся его языка, то понял, что произошедшее, на самом деле, было куда серьёзнее. Несколько мгновений он позволил себе просто парить в этом лириумном жаре, слыша отголоски Песни, которые внезапно возникли вокруг. Когда он отстранился, губы покалывало, а их взгляды встретились на долгое мгновение, пока они оба затаили дыхание. Отчаянно пытаясь развеять замешательство на лице Каллена, Хоук резко откашлялся, вставая. — Отныне твои сны ничто не потревожит, но всё же тебе лучше немного поспать. Вскоре у нас будет не так много возможностей отдохнуть, — да, он уже это говорил, но казалось, что лучше повторить, чем спрашивать о языке, засунутом в глотку и заметной выпуклости между ног. И прежде, чем Каллен успел ответить, он как ошпаренный выбежал из комнаты, не то чтобы торопясь куда-то, скорее пытаясь убежать от того, что только что произошло. Хоук пришёл в себя спустя несколько минут, когда обнаружил, что стоит на самом краю сада Скайхолда. Вокруг опустилась глубокая ночь, а повсюду, кроме главного входа и караульных помещений, был приглушён свет. Его глаза скользнули по земле, вперившись, но не видя, пока мысли кружились и вертелись вокруг произошедшего с Калленом. — Создатель, — выдохнул он. Хоук и правда остался таким же дураком, каким был всегда, а его стремление парить неизбежно приводило к падению. В глубине души он знал, что частичка его души так и осталась кровоточить после тех последних мгновений с Андерсом в Источнике Скорби. Это последнее объятие и поцелуй навсегда запечатались в его памяти, как и момент, когда его собственный кинжал оборвал жизнь Андерса. В конце концов, никакая логика, ничей разум не могли даже надеяться понять его отношения с Андерсом. Их любовь была страшной, хаотичной и нелепой во многих смыслах, но ещё она была настоящей. Как и его любовь к Дориану. Здесь, в одиночестве Тени, он мог, по крайней мере, признать это. Чего бы Амелл не рассчитывал достичь, отправив Хоука соблазнить лидера Инквизиции, это не помешало Хоуку взрастить в своём сердце чувства к прекрасному магу. Но только что он накинулся не на губы Дориана. Заставив себя сделать глубокий вдох, Хоук закрыл глаза и попытался успокоить свой разум. Не был ничего удивительного в том, что продолжительное время, проведённое в ненастоящем поместье Амеллов в Тени, способствовало выработке новых привычек, включая умственный контроль. Постепенно его мысли успокоились, а сердце замедлило свой бег, пока он не почувствовал, что готов вернуться в свою комнату, лечь в постель и… ну и, по правде говоря, несколько часов бесцельно смотреть в потолок. Идиот. Нырнул с головой, как всегда. Его пальцы метнулись вверх, чтобы коснуться губ и попытаться определить точный момент, когда простое касание переросло в ласку, а затем резко отдёрнул руку. Нет. Я не могу поступить так с ними. Я и так был достаточно напорист с Дорианом. Хоук покачал головой, отбрасывая мысль о том, что Дориан не совсем отвергал его ухаживания. Но сейчас они нужны друг другу, как никогда. Я не стану это рушить. В своей жизни я разрушил уже достаточно. Сжав ладони в кулаки, а затем снова расслабив, Хоук заставил себя сохранять отстранённое спокойствие. Дыши, Хоук. Ты и раньше оставался один. Это твоё естественное и заслуженное состояние, помнишь? Эта мысль, какой бы резкой она ни была, сумела превратить его бушующие мысли во что-то менее хаотичное. Вместо того, чтобы зацикливаться на себе и других мужчинах, он заставил себя сосредоточиться на том, что им понадобится. В конце концов, никто из них не был в безопасности. В руках Амелла сфера Разрушения и, Создатель спаси, проклятый лириумный дракон. Кто вообще может знать, на что он способен и каким будет его следующий шаг? Мысленно покачав головой, Хоук глубоко вздохнул и открыл глаза, снова сосредотачиваясь на мире за пределами своего сбитого с толку и страдающего «я». Амелл. Да. Вот на чём стоило сосредоточиться. Стоило этим словам возникнуть в его голове, внимание Хоука привлекло едва заметное движение на другой стороне сада. Не раздумывая, он отошёл в тень, а его тонко отточенное чувство опасности проснулось с удвоенной силой, когда он увидел две фигуры, вышедшие на тусклый свет луны. Несмотря на то, что Хоука укрывала ночная тьма и мантия с капюшоном, даже со своего места он мог сказать, что одна фигура была намного меньше другой, слишком низкой для эльфа, шедшего рядом с человеком. Кто мог привести сюда ребёнка, да ещё и так поздно? Волоски на затылке Хоука встали дыбом, но он не сдвинулся с места, положив одну ладонь на рукоять кинжала. Это движение напомнило, что у него не было времени заменить тот, что он оставил в боку Амелла, снова ругая себя последними словами. Однако уйти он не осмелился — по крайней мере до тех пор, пока не узнает больше. — Быстрее, Киран, — сказал тот, что повыше, а шёпот его почти затерялся в холодном ночном воздухе. — Но мама сказала… — сказала было фигура поменьше, но тот другой быстро его перебил. — Твоя бабушка хочет сделать сюрприз, помнишь? — мужчина остановился, чтобы посмотреть на небо, будто измеряя положение луны, и Хоук разглядел дразняще вспыхнувшее в лунном свете бледное лицо. Но одного взгляда оказалось недостаточно, чтобы узнать его, а уже в следующее мгновение мужчина вновь двинулся вперёд, таща мальчика за собой. — Идём. Она уже ждёт нас. Хоук тихо выругался, увидев, что мужчина отошёл от того места, где он прятался. Он надеялся просидеть в засаде, а после хватить мужчину или хотя бы разделить этих двоих, чтобы выяснить, что происходит. Но вместо этого мужчина открыл одну из дверей, ведущих из сада, и исчез внутри вместе с ребёнком. Он бесшумно подошёл к двери и попытался толкнуть её, но обнаружил, что та заперта изнутри. Борясь с желанием ударить её в приступе отчаяния, он сильнее толкнул дверь плечом, проверяя прочность. Внезапно он почувствовал сокрушительную тяжесть магии, что развернула его к женщине, которую он знал слишком хорошо, хотя лично они встречались только в суматохе отступления Амелла из Арборской Глуши. Однако, когда пурпурная мантия Морриган взвилась в воздухе возле него, он поймал себя на том, что думает о странной одержимости Амелла её сыном меньше, а о знакомых глазах, встретившихся с его собственными куда больше. Бабушка… по спине пробежали ледяные мурашки, когда воспоминание из Источника Скорби пронеслось в его сознании подобно шторму, сопровождаясь более давним впечатлением от воспоминаний о драконе, превращающегося в женщину с глазами такого же ослепительного янтарного оттенка. Вот чёрт. — Где он? — потребовала ответа она, прижимая светящийся кончик посоха к его горлу. — Где мой сын? — За дверью, — ответил он, прекрасно осознавая, что на лбу выступили капельки пота. — Я видел… Не дожидаясь, пока он закончит, Морриган взмахнула своим посохом в сторону, отталкивая им Хоука и швыряя его на землю. Пока он лежал, хватая ртом воздух, она бросила в дверь заряд магии, хотя и потребовалось три таких удара, прежде чем та разлетелась в щепки. Хоук вскочил на ноги и побежал за ней в комнату, где возвышался элювиан. Его шаги замедлились, а мысли вернулись к воспоминаниям о призрачном поместье Амеллов, из которого он наблюдал за миром через копию элювиана, привязанную к его телу. Он вспомнил медленное восстановление элювиана в доме Мерриль, снова задаваясь вопросом, какое влияние на этот процесс оказал его кузен. Действовал ли демон сам по себе? Или Амелл использовал свои силы, чтобы исказить намерения демона и мечты Меретари в своих собственных целях? Внимание Хоука вернулось в реальность, когда Морриган разочарованно зарычала и развернулась к Хоуку. — Его здесь нет, — прорычала она. — Где мой сын? — Я видел, как мужчина привёл мальчика в эту комнату, клянусь, — Хоук заставил себя сфокусироваться на элювиане, борясь с чувством беспокойства. — Может, всё дело в нём? — Только у меня есть ключ к элювиану, — отрезала женщина. — Человек, который забрал мальчика, упомянул, что их ждёт бабушка, — заметил Хоук. — Если это та, о ком я думаю, элювиан не будет для неё помехой. Выражение лица Морриган сменилось на то, с каким Хоук был знаком больше всего: ярость, смешанная со страхом. Крепко сжав свой посох, Морриган издала одновременно яростный и разочарованный звук. — Я не позволю ей забрать моего сына, — когда она шагнула к элювиану, Хоук последовал за ней, остановившись, когда она повернулась к нему лицом, предупреждающе вскинув посох. — Мне не нужна твоя помощь, Хоук. Это семейное дело. Его охватила странная настойчивость убедиться, что Морриган не попытается спасти его в одиночку. Не останавливаясь и удивляясь силе собственного порыва, он сказал: — Я не сомневаюсь, что ты сильна, но стоит тебе зайти туда и ты окажешься в меньшинстве. Всё, что мы знаем, так это то, что твоего сына неизвестно куда увела не твоя мать. Ты видела меня в деле и знаешь за кого я сражаюсь. Я могу помочь. ~ И что более важно, она не знает, что ты видел в вир’абеласане ~ Услышав шёпот в своей голове, Хоук нахмурился. Обычно, когда он слышал нечто подобное, эти мысли принадлежали не ему, они принадлежали Мести, но эти слова прозвучали по-другому. К сожалению, они оказались слишком эфемерными, покружившись и растворяясь в тишине, прежде чем он смог осознать. Мысленно покачав головой, он указал на элювиан. — У нас мало времени. Она издала очередной сдавленный звук, а затем развернулась. — Не стой у меня на пути, — предупредила она, сделав загадочный жест. — Я же не идиот, — пробормотал он, в основном для себя, когда элювиан запульсировал слишком знакомым светом. В конце концов, он множество раз видел, как Амелл использовал его на Солдатском Пике во времена своего плена. Тем не менее, это не уменьшало дискомфорта, когда он вошёл внутрь. Морриган не обратила внимания на его заминку, когда они прошли через элювиан, вместо этого подняв свой посох. — Минуту. Мне нужно найти его след. Хоук молчал, наблюдая, как она плетёт заклинание, хотя и вытащил кинжал из ножен, быстро оглядывая. Лезвие ярко сияло даже в тусклом свете вокруг, но он вернул его на место, безмолвно молясь тому, кто готов был слушать, чтобы оружие ему не понадобилось. ~ Как интересно, и кому же ты молишься? Тех, кто хочет слушать, так мало ~ Услышав эти слова, он нахмурился, снова не сумев понять их до того, как они канули в небытие. Это был не Месть, но он чувствовал, что должен знать источник. Почему-то он казался ему таким знакомым… — Он здесь, — объявила Морриган, когда чары рассеялись. — За мной, — с этим коротким приказом она пришла в движение, крепко сжимая посох в одной руке, и вторглась в тишину по ту сторону элювиана. Хоук последовал за ней по пятам, а странность окружения давила на него. Не Тень и не Пустота, просто жуткая потусторонность, что заставляла волосы на голове вставать дыбом. Намёки на движения продолжали привлекать его внимание, и краем глаза он замечал, как часто воздух сменялся от холода к жаре. Звуки были приглушёнными, даже слабый топот их собственных шагов, но время от времени ему казалось, что вдалеке он слышит крик, заставляющий руки подрагивать. — Что это за место? — Перекрёсток, — сказала ему Морриган. — Я объясню подробнее, когда мы найдём Кирана. «Это она так называет это место», — сказал ему глубокий голос, отличающийся от шёпота несколькими мгновениями ранее. «Мы называли его местом встреч». Ладонь Хоука невольно сжалась в кулак, когда в голове эхом отозвался голос Мести, но он понял, что если и есть кто-то способный рассказать ему больше об этом месте, то это будет тот, кто родился за пределами реального мира. Что это за место? Оно кажется скорбным. Густой туман, мёртвые кусты и деревья, ветвями без листьев напоминающие скелеты вдоль дорожек, по которым их вела Морриган угнетали своей безжизненностью, будто в этих местах много веков не ступала ни одна нога. «Во времена, предшествующие тому, что вы зовёте Тенью, это место служило местом встреч между порталами близкими и далёкими. Здесь представители разных миров могли встретиться и обсудить вопросы, касающиеся великой мудрости и знаний, эльфы и духи могли говорить на равных и строить дружеские отношения, что длились веками», — Месть сделал паузу в своём рассказе, а после добавил. — «Если одолжишь мне свои глаза, я покажу тебе его истинную природу». На мгновение Хоук напрягся, но в конечном итоге любопытство взяло верх. «Покажи мне». Внезапно мир вокруг преобразился. Туман рассеялся, а на ветвях деревьев появились яркие листья и жемчужного оттенка цветы. Даже холод исчез, являя взору мир, который если и не был раем, то точно содержал больше красоты, чем он видел раньше. Хоук заметил, что некоторые из элювианов светились потусторонней энергией, хотя большинство так и остались тусклыми и безжизненными. Удивительно, но Месть показал больше. «Мои воспоминания об этом месте не совсем ясны, но я помню, как пришёл сюда, так же как и ты. Я вспоминаю споры и дебаты, что продолжались десятилетиями, и стратегические игры с недельными размышлениями следующего хода. Это был мир, который ваш вид никогда не сможет понять, ваши жизни длятся едва ли сотню лет». «Ты ненавидишь нас за это?» — спросил Хоук. — «За потерю этого мира?» «Ненависть — эта забота смертных, испытать которую мы можем только будучи одержимыми, напомнил ему Месть. Я добивался справедливости, пока не стало ясно, что этого недостаточно. Теперь я ищу большего, но не испытываю ненависти к тем, кто почувствует на себе силу моего гнева. В конце концов, мы отличаемся от вас. Но именно поэтому Матерь свела нас вместе. Чтобы сделать сильнее, чтобы сделать то, что необходимо». При упоминании Митал, и соответственно, Флемет, Хоук почувствовал беспокойство. «Что она задумала? По поводу Кирана, я имею в виду». «Ничего, насколько я знаю», — ответил Месть. — «Будь бдителен. Ситуация всегда может повернуться иначе, независимо от наших ожиданий». Морриган, будто услышав его, резко остановилась, вскинув руку, чтобы Хоук последовал её примеру, а затем указала на полуразрушенное здание впереди. — Он там, — тихо произнесла она. — И он не один, — Морриган замолчала, уставившись на руины, словно могла каким-то образом видеть сквозь стены одним лишь усилием воли. Хоук некоторое время молча изучал её лицо. — В чём дело? — Я не знаю наверняка. Знаю только, что чувствую опасность для нас обоих, — её руки с силой сжали посох, заставив дерево протестующе заскрипеть. — Впереди я ощущаю огромную силу, и это не моя мать. — Кто-то ещё знает, кем является его бабушка? — спросил Хоук, рассеянно касаясь рукояти кинжала. — Кто-то, кто воспользовался бы этой информацией, чтобы заманить его сюда? Когда тело Морриган напряглось, а лицо побелело, в разум Хоука врезался самый очевидный ответ. ~ Единственный, кто осмелился бы так поступить — Амелл ~ Эта мысль полыхала в его сознании безошибочной ясностью совсем не так, как было с другими произнесёнными шёпотом словами. И это подстегнуло его к действиям, Хоук неосознанно обхватил кинжал и рванул вперёд. Только когда посох Морриган ударил его в грудь с достаточной силой, чтобы уронить наземь, он понял, насколько был близок к тому, чтобы вслепую броситься вперёд. — Постой, — сказала ведьма дрожащим голосом. — Если это Амелл, нам стоит быть осторожными. Мы оба хорошо знакомы с его… темпераментом. Хоук поморщился от тяжести произнесённых слов и от попыток отмахнуться от стольких травм и боли. — Ты права. Но позволь мне идти первым. Скрытность — мой особый талант, а неожиданный удар из тени может дать нам шанс, если Амелл намерен сражаться. Найди Кирана и отведи его обратно в Скайхолд, если сможешь. А Амелла оставь мне. — Я… — Морриган сделала глубокий прерывистый вдох. — Поняла, — когда Хоук прошёл мимо неё, она потянулась, хватая его за руку. — Прошу. Я не могу потерять его. Не после всего, чем я пожертвовала, чтобы вырастить его. — Ты не потеряешь. Обещаю, — на короткое мгновение Хоук сжал её ладонь, после мягко отстраняясь. — Подожди здесь, пока не увидишь, как я вхожу внутрь. Так у меня будет достаточно времени, чтобы найти их и воспользоваться преимуществом, если выдастся возможность. После её безмолвного кивка, Хоук бесшумно направился к зданию. Гнетущая тишина окружающего мира лишь заставила его слух напрячься сильнее, но в конечном итоге добрался до развалин, не обнаружив ни единого намёка на движение, кроме его собственного. Короткий взгляд заметил лишь слои древней пыли, потревоженные следами двух разных пар ног. Сделав глубокий вдох, Хоук окутал себя безмолвной тьмой скрытности и последовал за ними. Следы привели его к коридору, а после и к большой слегка приоткрытой двери. За ней простиралось огромное пространство под разрушенным потолком, уходящее за пределы видимости. Высокие тёмные фигуры вырисовывались впереди, обеспечивая ему прикрытие, но также закрывая обзор лежащего впереди пространства. Только найдя остатки свитка с обрывками бумаги, он понял, что громоздкие монолиты, мимо которых Хоук пробирался, на самом деле были древними книжными шкафами. «Раньше здесь было много библиотек, внезапно произнёс Месть. Залы больше, чем всё твое поместье, были посвящены сохранению знаний, где учёные могли бы обратиться к письменной мудрости тех, кто искал утенеру [1]. А возле них всегда находились мы, как друзья и проводники, отвечая на вопросы и помогая им обрести знания». Хоук моргнул, остановившись за книжным шкафом, чтобы сосредоточиться на Мести и его внезапном желании поговорить. «Конкретно это место ты тоже знаешь»? «Я… нет. Мои воспоминания о тех временах, как я уже говорил, нечёткие. Но я ощущаю отголоски тех, кто бывал здесь раньше». Короткая вспышка движения заставила Хоука обернуться, и он заметил призрачную фигуру, проплывшую за книжным шкафом. Появилась ещё одна, и ещё, в нежном танце прошлого, прежде чем снова раствориться в небытие. «Это… больно? Да. Мне больно задерживаться здесь. И я не хочу вспоминать то, что никогда не вернётся». «Тогда нам стоит двигаться дальше». Когда ответа не последовало, Хоук мысленно покачал головой, заставляя себя вернуться в реальность. Он не мог позволить себе отвлекаться, не сейчас. Тусклое освещение сверху не менялось, пока он метался между укрытиями в поисках Кирана. Как раз в тот момент, когда он начал задаваться вопросом, не потерял ли он след, завернув за угол длинного ряда книжных шкафов, Хоук увидел впереди резкие очертания элювиана, освещённого ярко-красным светом, который определённо не был естественным. Нашёл. Двигаясь предельно осторожно, Хоук обошёл книжный шкаф и подобрался ближе к свету, используя тень, отбрасываемую элювианом, чтобы оставаться невидимым, когда из удушливой тишины вокруг вырвался звук голоса. — У тебя глаза матери. Поразительно, — желудок Хоука скрутило от приступа накатившей тошноты, когда он услышал этот голос. Прижавшись к раме элювиана, Хоук медленно выглянул, пока не увидел другую сторону. Яркий свет, который он видел, исходил от ярко святящегося красного черепа на верхушке посоха, который держала фигура в капюшоне, стоявшая спиной к элювиану. Даже если бы этот уникальный предмет не идентифицировал бы его, Хоук бы понял, что это Амелл, как только тот заговорил. — Я вижу сходство, хотя упрямый подбородок ты унаследовал от своего отца. — Вы знаете моего отца, сир? — вежливо спросил Киран, стоя перед Амеллом слишком близко, чтобы Хоук мог сохранять спокойствие. — Я не слишком хорошо его знаю, но он подарил мне щенка мабари. — Правда? — сухо усмехнулся Амелл, и одного этого звука было достаточно, чтобы по спине Хоука пробежали мурашки отвращения. — Как это по-ферелденски с его стороны. И как же ты назвал щенка, а? — Адалла, — быстро ответил Киран. — Ну, это он назвал её так, но ей понравилось это имя, поэтому я оставил его. Она мой лучший друг. — Тогда это превосходный подарок, — отметил Амелл, меня позу, чтобы сильнее опереться на свой посох. — И отвечая на твой вопрос, да. Я знал его. Какое-то время мы даже путешествовали вместе. Именно тогда он встретил твою мать. Хоук прищурился, уставившись на Амелла и быстро вспоминая их последнее сражение — особенно тот момент, когда он вонзил свой наполовину расплавленный кинжал в бок мужчины. «Думаю, он всё ещё ранен», — заметил Хоук, обращаясь к Мести. — «Он определённо использует посох не просто как украшение». «Тогда это может стать нашим шансом», — прорычал Месть. «Ещё нет. Не когда Киран так близко к нему», — предупредил Хоук. — «Давай подождём лучшей возможности. Мы можем помешать им пройти через элювиан». «Хорошо», — если бы недовольство можно было выражать одним лишь голосом в его голове, Месть определённо преуспел в этом, но даже он не осмелился бы рискнуть внуком своей драгоценной Матери. Хоук наклонился, медленно вытаскивая кинжал из ножен, пока в голове проносились тысячи возможных сценариев. Однако, даже если бы у него был только один шанс, он знал, что воспользуется им. — Это тогда Вы познакомились с бабушкой? — спросил Киран у Амелла. Амелл же отдёрнул руку, сжимая посох сильнее, что указывало на то, что он был не просто опорой. — Примерно, да. Очаровательная женщина, твоя бабушка. Ты знал, что она умеет летать? — Иногда я мечтаю о том, чтобы уметь летать, — спокойно ответил Киран. — На самом деле оттуда, сверху, мир выглядит совсем по-другому. Люди кажутся такими маленькими и беспомощными. Как муравьи. — Весьма точное описание, — сказал Амелл со смешком. — Этот урок большинство не усваивает должным образом, хотя твоя бабушка, безусловно, усвоила. Основательно, — пробормотал он себе под нос. — Я мало что о ней знаю, — признался Киран. — Только то, что она хочет меня увидеть. Она сказала мне использовать волшебное зеркало, чтобы найти её. И эти слова, казалось, заставили Амелла задуматься. — Она говорила с тобой? — С тех пор, как мама вернулась. Я видел во снах, — Киран нахмурил брови. — Феликс разве не поэтому привёл меня сюда? — Да, да, конечно, именно поэтому, — быстро заверил его Амелл. Выражение лица Кирана изменилось, становясь неуверенным, а сам он отступил на шаг назад. — Я… я не думаю, что бабушка хотела бы, чтобы я пошёл с Вами. Амелл выдавил из себя смешок. — Ну конечно она хотела бы этого, — сказал он Кирану, а затем, не глядя, указал на элювиан за своей спиной. — Она ждёт нас по ту сторону волшебного зеркала, как и говорила. Идём. Киран покачал головой и сделал очередной шаг назад. — Феликс говорил, что она будет ждать меня здесь. — Ну, Феликс ошибся, — сказал Амелл, указывая светящейся рукой на человека в капюшоне позади Кирана. Мужчина подпрыгнул, будто от удара, а после шагнул вперёд и схватил Кирана за руку. — Нам нужно идти, пока она не начала беспокоиться. — Нет! — закричал Киран, вывернувшись из хватки Феликса и убегая от мужчин. — Что-то не так. Я никуда с вами не пойду! Внезапно из-за одного из книжных шкафов появилась тень, схватив Кирана одной рукой и подняв его над землёй. — Судя по всему парень не желает воспользоваться нашим гостеприимством, amor, — сказал Зевран, несмотря на протесты Кирана, когда понёс мальчика к Амеллу. Хоук заметил, что Зевран якобы нёс мальчика с лёгкостью, одна из его рук — та, которую каллен значительно укоротил — была скрыта под плащом. — Как жаль. Авернуса больше интересует… угх. Хоук ухмыльнулся, когда Киран, размахивая ногами, угодил одной из них прямо в пах Зеврана, заставив эльфа выронить мальчика согнувшись пополам от боли. Решив, что подобный манёвр стал отличным отвлечением, Хоук выпрыгнул из-за элювиана и бесшумно бросился к Амеллу, поднимая кинжал, чтобы нанести удар со всей сдерживаемой яростью, на которую только был способен. Слишком поздно он увидел магический рисунок на земле вокруг Амелла, хотя он определённо почувствовал незримую силу, которая отбросила его с достаточной силой, чтобы он пролетел через элювиан и приземлился на другой стороне. Застонав, Хоук перекатился, вставая на четвереньки, прежде чем с трудом подняться на ноги. Кожу покалывало от холода, когда он настороженно оглянулся, с лёгкостью узнавая Солдатский Пик. Он скривил губы, увидев неподвижные фигуры, сидящие на земле вокруг него, ссутулившись будто в глубоком сне. Вот только для сна они были слишком неподвижны. Выстроившиеся в два ряда лицом к элювиану, облачённые в доспехи, фигуры сжимали в руках орудие и носили шлемы Серых Стражей, за исключением того, что грифоны на их доспехах были окрашены в красный цвет. Хоук узнал их сразу: элитные Красные Стражи Амелла. Они казались готовыми к битве в любой момент, но оставались неподвижными, когда Хоук осторожно шагнул к ним. Волоски на затылке встали дыбом в ответ на охвативший его страх, а пальцы крепче обхватили рукоять кинжала. — Не нравится мне это, — пробормотал он. «Благоразумно», — ответил Месть. — «Я чувствую запах смерти, даже больше, чем смерти. Мы должны вернуться и разобраться с Амеллом». И пусть дух был прав, Хоук обнаружил, что заворожён этим зрелищем. Держа оружие наготове, он подошёл к ближайшему Красному Стражу — воину в массивных доспехах — и легонько подтолкнул его ногой. Тело рухнуло набок, а выкрашенный в красный цвет шлем Стража откатился в сторону, когда тяжёлая броня с оглушительным грохотом ударилась о деревянный пол. Хоук с отвращением отшатнулся от увиденного: обескровленный труп, будто на него напала орда пиявок. Конечно, в данном случае он точно знал, какую пиявку винить, даже если причина этому оставалась загадкой. — Амелл, — прорычал он, поворачиваясь к элювиану. «Мы определённо должны что-то с ним сделать», — предложил Месть. — «Прямо сейчас. Чем дольше мы остаёмся здесь, тем больше в него есть времени на восстановление». — Знаю, — перейдя на бег, Хоук крутанул кинжал, снова сжимая его в руке, и взмыл в воздух, направляясь прямо к сверкающему порталу. На мгновение он подумал, что может просто отскочить от стекла, как полный идиот. К счастью, своё достоинство он не уронил, без помех пересекая светящуюся поверхность навстречу тому, что ждало его на другой стороне. Там он увидел Зеврана, корчившегося на земле, схватившегося единственной рукой за голову и скулящего от боли. Чуть в стороне Киран метался между книжными шкафами и фонтанами в попытке оторваться от Феликса, преследующего его с упрямой решимостью, что говорило лишь о том, что он следует приказу. Однако более серьёзное беспокойство вызывали многочисленные потоки магии, которыми обменивались Морриган и Амелл, создавая бурю жутких фиолетовых и алых разрядов, заставляющих реальность искажаться, вызывая дискомфорт как для глаз, так и для желудка. Задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что на этот раз никаких глифов вокруг Амелла нет, Хоук снова бросился на него с громогласным яростным рёвом. Он не замечал множества фиолетовых молний вокруг собственного тела, не замечал прилива энергии мести, заполнившей вены. Месть захватил контроль так плавно, что Хоук даже не повредился возразить. Вместо этого он упивался силами и целеустремлённостью, а всё его существо сосредоточилось на мысленном образе кинжала, погружающегося в плоть на шее Амелла. Амелл развернулся как раз вовремя, отражая смертельную атаку Хоука своим посохом, и они оба рухнули наземь, сплетаясь в клубок конечностей и красочных эпитетов. И хотя лицо его исказилось от боли, когда они прокатились по полу, Амеллу удалось удержать клинок Хоука подальше от своего горла с помощью силы, рождённой отчаянием. Зарычав от разочарования, Хоук сумел вырвать посох из рук Амелла и, рванув вперёд всем телом, нанести яростный удар кинжалом, оставляя глубокую борозду на лице и шее Амелла. С резким криком боли Амелл забился под Хоуком, вызвав яркую вспышку света, которая заставила Хоука пропустить вдох, моргая, чтобы прояснить зрение. Второй взрыв магии ударил Хоука по руке с силой достаточной, чтобы отбросить его кинжал, хотя этого и не было достаточно, чтобы скинуть Хоука тела Амелла. — Так легко ты не отделаешься, ублюдок! — хмыкнул Хоук, вслепую шаря под собой, пока его ладони не наткнулись на шею Амелла. И когда пальцы начали сжиматься, он почувствовал, как маг царапает его предплечья, окутывая их то морозом, то пламенем и молниями в попытках заставить Хоука ослабить хватку. Но тот упрямо стиснув зубы продолжал, даже когда кожа покрылась волдырями, сгорая, игнорируя боль в решимости достичь собственной цели. Он отомстит. Ясно осознавая, что смерть близка, Амелл обхватил одну из рук Хоука, направляя вспышку молнии, которая заставила его пальцы конвульсивно дрогнуть. И этого магу оказалось достаточно, чтобы издать сдавленный крик: — Феликс, в атаку! Месть… Хоук чертыхнулся, едва успев сгруппироваться, прежде чем Феликс врезался в него сбоку. Не желая убивать человека, явно страдающего от того же подчиняющего заклинания магии крови, что некогда и сам Хоук, он попытался оттолкнуть Феликса в сторону, не причиняя ему вреда. И пока они боролись, Хоук беспомощно наблюдал, как Амелл вскочил на ноги и убежал. Он был ссутуленным от очевидной боли, борясь за каждый глоток воздуха, чередуя его с приступами кашля, но этого было недостаточно, чтобы удержать его от движения к элювиану и обещанному спасению. — Амелл! — взревели Месть и Хоук, осматривая местность, чтобы понять сможет ли Морриган остановить мага. И хотя та по-прежнему была поблизости, она была занята Зевраном, пришедшим в себя достаточно, чтобы вытащить оружие, угрожая её жизни. Не обращая на неё внимания, мужчина и его призрачный спутник сосредоточились на Феликсе и в расчётливом отчаянии набросились на него, лишая сознания ударом по голове. Когда Феликс повалился набок, они в теле Хоука рванули к убегающему магу в последней попытке сократить между ними расстояние. Но в конечном итоге этого оказалось недостаточно. Амелл добрался до элювиана первым и, спотыкаясь, прошёл сквозь него, когда тот вспыхнул ярким светом. Мгновение спустя к зеркалу подбежали Хоук и Месть, но было слишком поздно. Их отбросило от ставшего теперь обычным стекла, заставив упасть на спину с болезненным вскриком. Схватив посох Амелла, они вскочили на ноги, яростно замахнувшись на портал и позволяя гневу взять над собой верх. Резкое разбитие элювиана застало Месть и Хоука врасплох, как и последующий взрыв энергии, который отбросил их на дюжину шагов. Их тело ударилось о землю с силой достаточной, чтобы щёлкнули челюсти, и Хоук почувствовал, как Месть с болезненным вдохом ослабил контроль, оставив Хоука в одиночестве закрыть глаза и застонать от горького разочарования. — Разве их не должно быть труднее разбить? — пожаловался он, закрывая лицо ладонями. — Мы были так близко… — Будут и другие шансы, — произнёс сверху знакомый голос, и Хоук распахнул глаза, уставившись на стоящую над ним пожилую даму. Когда он видел её в последний раз, она выглядела иначе — сейчас же больше похожая на старуху, которую он повстречал в первый раз, чем на эфемерную эльфийскую богиню — но глаза были теми же, как и насмешливая улыбка, застывшая на губах. — Кроме того, месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным, — она протянула руку, и он в изумлении обхватил её. Сила, с которой она подняла его на ноги, сначала удивила, но потом он вспомнил, что эта женщина умела превращаться в дракона — притом в высшего дракона. Так что, возможно, не стоило так уж удивляться. Как только Хоук поднялся на ноги, он услышал, как его окликнули по имени и, обернувшись, увидел Морриган, принявшую оборонительную стойку и заслонившую собой Кирана. — Отойди от неё! Флемет рассмеялась и её издевательский смех был довольно знакомым. — У моей прекрасной Морриган есть определённая склонность к драматизму. У тебя же есть шанс проявить больше благоразумия в эту нашу встречу, малыш Хоук. Губы Морриган сжались в тонкую полоску. — Я же говорила тебе не стоять на моём пути, Хоук, — мрачно сказала она, а ладони её засветились ярко-зелёным. — Это последнее предупреждение. Не вмешивайся в наши семейные дела. И, прежде чем Хоук смог толком отреагировать, Киран протянул руку и схватил свою мать за руку. — Мама, нет! Выражение лица Морриган сменилось удивлением, когда она повернулась к своему сыну. — Киран? — Сейчас самое время, мама, — сказал он странно спокойным голосом. — Я не понимаю, — ответила Морриган, а свечение на её ладонях исчезло. Удивление сменилось замешательством, когда Киран направился к Флемет — полностью игнорируя Хоука. — Чего ты хочешь, мама? — спросила она подозрительным тоном. Киран повернулся к Морриган с печальным выражением лица. — Мне пора уходить, мама. Морриган снова вспыхнула от злости, сделав несколько шагов в сторону Флемет. — Нет. Я не позволю. — Он несёт в себе частичку, некогда вырванную из пасти тьмы, — Флемет мягко опустила ладонь на плечо Кирана, встретившись взглядом с дочерью. — Ты знаешь это. Морриган сердито рассекла рукой воздух. — Он не твоя пешка, мама. И я не позволю тебе использовать его. Флемет вскинула бровь. — А разве это не ты использовала его? Разве это не было твоей целью, причиной, по которой ты согласилась на его зачатие? Ладони Морриган сжались в кулаки. — Так было раньше. А теперь он… — она перевела взгляд на Кирана, а после снова на Флемет, и глаза её подозрительно заблестели. — Он мой сын. — И правда, — пробормотала Флемет, смотря на Хоука. — А ты так самоотверженно и порывисто пообещал помочь моей дочери в её поисках. Что ты об этом думаешь? — Не слушай её, — быстро сказала Морриган. — Флемет продлевает свою жизнь, завладевая телами своих дочерей. Эту судьбу она уготовила мне. Но я помешала ей, и теперь она хочет заполучить Кирана. Флемет усмехнулась. — И всё же я не единственная, кто носит в себе существо давно ушедших веков, — её пальцы сжали плечо Кирана, а взгляд, пока она продолжала говорить, оставался прикованным к Хоуку. — Ты должна знать, моя дорогая Морриган, что Хоук находится здесь не только по своей воле. Морриган переводила взгляд между ними, а глаза её подозрительно сузились, когда взгляд остановился на Хоуке. — О чём она говорит? — А разве ты не чувствуешь? Разве не видишь силу, бурлящую глубоко внутри Защитника? — спросила Флемет. После этих слов Месть захватил контроль над телом Хоука. Фиолетовое свечение потрескивало вокруг Хоука, когда он смотрел на Морриган, и мир вокруг стал сиреневым, когда он скрестил руки на груди. Не угрожающе, конечно, но и не совсем уж простодушно. — Твои глаза, — прошептала Морриган. — Того же оттенка, что и тогда, когда ты испил из Источника Скорби. Месть кивнул. — Я — Месть, — смотря на мир через фиолетовую дымку, Хоук почувствовал тяжесть невысказанных слов вместе с понятным приказом Флемет относительно того, что следует, а что не стоит раскрывать. — Я присоединился к Хоуку, когда он испил из вир’абеласана, — было почти больно оставлять столько невысказанного, не рассказывая о моменте полной потери после окончательного прощания с Андерсом, так же как и опуская детали встречи с ослепительной сверкающей богиней, наблюдающей за всем этим. Но у него были свои приказы… ~ Ты не должен рассказывать ей о Митал ~ Железная хватка её воли крепко держала его, пока он закипал в тишине, злясь, что снова был связан прихотями существа, казалось бы, равнодушного к чувствам других. Возможно, он и не мог выразить своё неодобрение планами Флемет, но он определённо мог выразительно посмотреть на неё, что и сделал. — Какое это имеет отношение к Кирану, мама? — нетерпеливо спросила Морриган. — Быть может, никакого. А быть может, гораздо большее, чем ты думаешь, — ответила Флемет, издевательски рассмеявшись. — Ты говоришь, что хочешь уберечь своего сына даже от меня. Превосходно. А теперь выслушай моё предложение, дорогая, — Флемет кивнула Кирану. — Позволь мне забрать мальчика, и освободишься от меня навсегда. Я больше никогда не буду вмешиваться в твою жизнь или причинять вред, — когда лицо Морриган скривилось, Флемет продолжила. — Или оставь мальчика при себе и никогда не будешь в безопасности от меня. В конечном итоге я получу своё. Хоук не удержался от мысленного рычания, в этот момент слишком ясно увидев параллель между Флемет и Амеллом. «Морриган права. Мы не пешки в её игре», — пожаловался он Мести. — «Если бы я знал, что она ничем не лучше Амелла, я бы не…» «Слушай, Хоук», — ответил ему Месть. — «У Матери всегда есть план. Помнишь амулет?» Хоук задумался, слишком живо вспомнив странный амулет, который доставил на вершину Расколотой Горы после Мора, и что произошло после того, как он выполнил свою задачу. «Да, но…» «Произнесённые ею сейчас слова предназначаются не для тебя. Не будь так скор на вынесение суждений, пока она не обратится к тебе напрямую. А пока просто слушай». Раздражённый не столь уж тонким намёком на то, что ему следует заткнуться и ждать, Хоук свирепо посмотрел на Флемет, когда Морриган заявила ровным тоном, полным сердитой решимости. — Он вернётся со мной. Флемет казалась удивлённой, хотя Хоук не мог точно определить, почему это показалось ему странным. — Так быстро решилась? Морриган сердито шагнула вперёд. — Делай всё, что захочешь. Забери моё тело прямо сейчас, если так нужно. Но Киран освободится от тебя, — она стиснула зубы, наклонившись вперёд с пристальным взглядом. — Я могу быть много кем, но я не буду для него такой матерью, какой ты была для меня. Оу. Ощутив чувства, которые он иногда выражал своей собственной матери, Хоук немного поёжился, но также он увидел печаль — на этот раз неподдельную — которая смягчила выражение лица Флемет, долгим взглядом рассматривающую Морриган. Наконец, она повернулась к Кирану и взяла его за руки. Безмолвно она крепко сжала их, пока из груди мальчика внезапно не вырвался яркий свет. Киран казался немного удивлённым, но не слишком расстроенным, когда наблюдал за уплывающей к Флемет светящейся сферой. Когда он коснулся её, свет исчез, словно растворившись внутри, и Флемет улыбнулась Кирану. — Больше никаких снов? — спросил Киран, и тон его голоса колебался где-то между облегчением и разочарованием. — Больше никаких снов, — мягко ответила ему Флемет. Когда Киран улыбнулся, возвращаясь к Морриган, Флемет обратилась непосредственно к ней. На этот раз в её голосе не было и намёка на снисходительность и насмешку. — Душу не вселишь силой, Морриган. Тебе никогда ничего не грозило, — и когда Морриган обняла Кирана, Флемет повернулась к Хоуку. — Итак. Нам нужно поговорить. Или, скорее, это я буду говорить, а ты будешь учиться. — Мама, давай вернёмся, — сказал Киран. — Я хочу увидеть Адаллу. Ей не нравится, когда меня долго нет. — Ты имеешь в виду, что она жуёт всё, что попадётся на глаза, если тебя не будет рядом, чтобы остановить её, — сказала Морриган, хотя её возражение и было слабее, чем могло быть. — Нам стоит вернуться, прежде чем она снова выместит своё раздражение на матрасе, — она посмотрела на Флемет. — Мама, я… — Иди, дорогая. Ты же хочешь, чтобы люди подумали, будто я тебе небезразлична, верно? — Флемет рассмеялась, хотя этот звук был больше нежным нежели насмешливым. — Возвращайся в реальный мир и позаботься о своей семье. Позволь мне стать всего лишь сном, о котором лучше забыть при пробуждении. Бросив последний долгий взгляд, Морриган обхватила Кирана за плечи и увела прочь. Хоук слышал, как она мягко отчитывала его за то, что убежал с незнакомцем, и слышал возражения Кирана по поводу того, что Феликс был его другом. После чего они окончательно исчезли из вида, оставляя его наедине с Флемет. Митал. Да какая разница. Он ощутил, как Месть ускользает куда-то, отступая, раз вопрос отмщения не был актуален, и бросил на Флемет свирепый взгляд. — Значит, ты не так уж плоха, как Амелл, — сказал он с изрядной долей сарказма, радуясь, что наконец-то может высказать собственное мнение, раз Морриган ушла. — На мгновение ты меня встревожила, когда Морриган сказала о захвате тел и других приятных мелочах. — Ты имеешь в виду заключительный акт моей маленькой пьесы? — спросила Флемет сухо усмехнувшись. — Это всегда было трагедией только в её голове. Митал никогда бы не забрала чьё-то тело против воли занимаемой его души. Она ждала много долгих лет, прежде чем я согласилась принять её с полным осознанием силы, которую она может мне дать, если я буду соответствовать цене. Она помогла мне достичь целей. Её требования мне ещё предстоит выполнить. — Месть, — отметил Хоук. — Но по отношению к кому? Выражение лица Флемет стало жёстким. — По отношению к тем, кто убил её в давно минувшие дни. Она отомстит. И ты будешь частью этой миссии. — Но не отсюда, — указал Хоук, оглядывая погибшую библиотеку. Сделав это, он внезапно вспомнил, что они были не совсем наедине, и нахмурился. — Я почти забыл о двух спящих красавцах, — заметив, что Зевран больше дёргается и содрогается, чем лежит без сознания, в отличие от Феликса, он добавил. — Ну, достаточно. Мне нужно будет доставить их в Скайхолд, — в обычной ситуации он испытал бы огромное удовлетворение, поймав кого-то из ближайшего окружения Амелла, но в данный момент это было лишь оскорблением, добавленным к травме, и очередным напоминанием о его неудаче в убийстве Амелла. — Они ещё будут здесь, когда мы закончим, — сказала Флемет. — Скажи мне, юноша. Ты помнишь самый первый вопрос, который ты мне задал? — Это было до или после того, как ты отчитала меня, как малолетнего ребёнка, выпрашивающего сладости перед сном? — спросил Хоук, растягивая слова. Флемет рассмеялась своим привычным издевательским смехом. — А разве это было не так? Подумай, сколько я повидала на своём веку. Это особая привилегия весьма старых людей — смотреть на молодых, как на детей, нуждающихся в помощи. И именно поэтому я здесь с тобой. Чтобы ответить на вопросы и оказать тебе помощь. Хоуку пришлось долго и упорно раздумывать, прежде чем он понял, что она имела в виду, но когда воспоминания вернулись, он не смог сдержать ухмылки. — Да ты шутишь. — На самом деле, нет. Я дам тебе ответ, а затем покажу возможности. — Но я не маг, — отметил Хоук, пытаясь сдержать волнение на приемлемом уровне. — Разве этого не своего рода условие? — Так ли это? Что такое магия, как не направление силы? Возможно, раньше это было для тебя невозможным, поскольку ты был лишён возможности контролировать эту силу. Но сейчас? — она медленно провела кончиком пальца вверх по его предплечью. Хоук вздрогнул, когда по коже вслед за её пальцем пробежала фиолетовая молния, слегка покалывая. — Теперь у тебя есть способности и сила, а у меня знания, необходимые тебе, чтобы придать им форму, — её губы изогнулись в понимающей улыбке. — И тебе. — Почему ты передумала? Потому что я больше не могу отказать тебе? — он услышал горечь в своём голосе, смягчённую только потому, что Флемет отпустила Морриган. Приказ ничего не делать всё ещё слишком сильно напоминал ему Амелла. Глаза Флемет весело заблестели. — О, мой дорогой мальчик. Нам всем приходится сталкиваться со своими трудностями, разве нет? Но сейчас в моих интересах убедиться, что ты выживешь, если тебе когда-нибудь придётся прыгнуть, — она протянула руку. — Идём. Пришло время проверить, умеешь ли ты летать. Что ж, это достаточно прямолинейно. Без колебаний — а он знал, что их бы не было даже находись он под её влиянием — Хоук обхватил её руку. — Испытай меня. Флемет от души рассмеялась. — О, именно это я и намерена сделать. Будь осторожен в своих желаниях, малыш Хоук, — она коснулась своей груди, вытягивая ослепительно сияющую сферу, которую держала ранее. — Возможно, ты действительно сможешь получить желаемое.