Очищающий дождь

Улицы. Город. Сине-белые домишки приморского Лидо-ди-Остия. Чернеющее небо. Сейчас почти ничего не имело смысла. Дино поднялся по старой скрипучей лестнице на второй этаж мотеля, остановился у закруглённой арки коридора, ведущего к тесным комнатушкам, и упёрся в ту ладонью. Он вдруг почувствовал себя таким усталым и опустошенным, что с трудом удержался на ногах. Из холла с первого этажа раздавались скорбные звуки пианолы, о чём-то переговаривались распорядительница и старый мужичок-постоялец с проседью на висках. Стены здесь были тонкие, будто бы совсем картонные, — ударь раз и весь домишко схлопнется, словно карточный. Дино отчего-то знал, что останется лишь одна карта. Король треф, взирающий на него пустыми глазницами, кривящий губы в едва заметной победной ухмылке. Он вставил ключ в замочную скважину; замок, противясь, заскрипел несмазанным механизмом, пару раз щелкнул, и Дино распахнул дверь. Из комнаты запахло старостью и одновременно свежестью, навеиваемой в открытые створки окна с побережья. Тирренское море — тёплое и очень солёное, будто невыплаканная печаль Атлантов — шумело прибоем. Было неспокойно. Дино чувствовал это каждой клеткой своего тела. На Небесах что-то происходило, отражалось на Среднем Мире, как в гладкой поверхности пыльного зеркала. — И снова побережье, — Люцифер, пропавший через несколько кварталов от банка, вышагнул из тени, прислонился к потрескавшейся стене у самого окна и вгляделся вдаль. Он выглядел замученным. Вся его поза кричала о такой усталости, что Дино захотелось подойти к нему со спины, уткнуться носом в загривок, пропустить между пальцами жёсткие багряные перья и больше никогда не выпускать Люцифера из рук, скрывая их от мира белоснежными крыльями. — Нельзя было оставаться в Риме, ты сам всё видел, — Дино расстегнул последнюю пуговицу перепачканной рубашки и аккуратно спустил её с плеч, едва заметно морщась, когда пропитанная чёрной кровью ткань начала медленно отлипать от ран, вновь тревожа их. Он осмотрел свой бок, шумно выдыхая, потрогал пальцами повязку. — Дерьмово выглядишь, — Люцифер повернулся к нему, провёл ладонью по смольным волосам, зачесывая их назад. — Спасибо, без тебя я бы этого никогда не понял. Дино опустился на край скрипнувшей кровати и устало огляделся. Обюссонский ковер на полу был затёртым, совсем старым, в углу стоял деревянный ларь, накрытый узорчатой тканью, напротив громоздко откидывал тень грубо сколоченный шкаф с мутным зеркалом. В сумерках всё это выглядело ещё более тоскливым, печальным. Всё пошло не по плану. Теперь Дино знал, что они были не единственными, кто охотился на амулет Ганеши. Сбегая из банка в Риме, в мельтешащей толпе они видели несколько пар глаз, сверкающих красным из-под форменных кепок банковской охраны. Задержись они в хранилище минутой дольше — всё было бы кончено. Дино не мог сдаться, не мог проиграть — не тогда, когда надежда всё ещё теплилась слабо мерцающим маяком в пучине бушующего моря. Люцифер бесшумно присел перед Дино на корточки. Провёл ладонью по колену, затянутому тканью хлопковых брюк. Дино протянул руку и коснулся пальцами его щеки, огладил загрубевшими подушечками подбородок. Он чувствовал, как Люцифер делился с ним своей энергией, помогал идти дальше, поднимал с колен, когда сил не оставалось даже на то, чтобы открыть потяжелевшие веки. — Твоя энергия слабеет, — Дино вдруг осознал, насколько хотел прикоснуться к нему. Насколько хотел вновь почувствовать его дыхание, тепло. Не призрачное, гонимое энергией, а настоящее. Тепло тела, запах сандала и едва слышимой горечи. Почувствовать гладкость кожи и пышущий от крепкого тела жар. — У всего есть своя цена, ангел, — со слабой усмешкой проговорил Люцифер и поднялся, присаживаясь рядом на кровать. Хотелось кричать. Кричать в кипящее гневом богов море о какой-то подлой несправедливости, но ни слов, ни голоса не было. Море за окном накатывало на берег высокими волнами, разбиваясь у кромки в пену. Море всегда было их стихией. Благосклонное в своём затишье и способное убить в ярости, погрести под собой за все грехи, за всю злость и боль. Море — это они. Море в них самих. Дино повернул к Люциферу голову и снова коснулся щеки, уложил ладонь на шею. — Я почти не чувствую её. — А так? — Люцифер провёл раскрытой ладонью по здоровому плечу, огладил бок, задевая большим пальцем сосок. Дино выдохнул и опустил глаза, всё это казалось до ужаса нездоровым. — Это неправильно, Люцифер, — упрямо проговорил он, не повышая тона. Стыд. То, что он чувствовал, лишь пожирающий стыд за то, что тело подло реагировало на эти касания разливающимся теплом внизу живота. — Отпусти себя. Дай волю эмоциям, пока они не сожгли тебя изнутри. Ты заслужил эту передышку. — А ты нет? Люцифер невесело хмыкнул: — Моя передышка — это ты. — Как так выходит, что тебя вижу лишь я? — Дино облизал пересохшие губы, вгляделся в его непроницаемые глаза. — Почему я тебя чувствую? — Не знаю, — соврал Люцифер и снова прикоснулся к оголенной груди ладонью, с нажимом оглаживая крепкие, напряжённые мышцы. Под пальцами билось сердце. То едва слышно, то заполошно, будто внутри Дино штормило в унисон неспокойным прибрежным водам. — Позволь себе не думать. Он обхватил руку Дино за запястье, смыкая пальцы на кисти, и уложил её на его пах, заставил некрепко сжать, и Дино шумно выдохнул. Ощущение неправильности происходящего накатывало вновь и вновь, а Люцифер всё гладил, гладил и гладил его, заставляя сжимать пальцы на сминающихся под давлением брюках. — Эмоции — это физика тела, — шёпот тихий, Дино казалось, что он чувствовал приливы и отливы дыхания Люцифера на своей шее. Невидимое, оно будто трепетало, плыло навстречу разгорячённой от перегруженности организма коже, невесомое, как чужая жизнь в чужой ночи. — Дай им выход, дай выход этой боли, позволь телу взять своё. Не думай, не помни, стань эфемерным и дай инстинктам сделать всё за тебя. Дино чувствовал, как отравленная кровь пульсировала в его жилах. Она всё прибывала и прибывала, заставляя сердце биться чаще, прогоняя этот болезненный жар по всему телу. Это ощущалось странным, будто он был одним сплошным оголенным нервом, по которому тёк электрический импульс. Он откинулся спиной на кровать, раскидывая белые крылья, и со смешанными чувствами — горячечного стыда и возбуждения — расстегнул пуговицу брюк, приспуская их вместе с бельем до середины бедра. Секундное облегчение, когда давление на возбуждённую плоть ослабло, на мгновение накрыло его и снова растворилось в шумном дыхании. — Вот здесь, как тебе нравится, — Люцифер опустил его руку ниже, направляя, и Дино обхватил себя у основания, провёл неплотным кольцом пальцев вверх по стволу, обводя большим налитую кровью головку. — Это странно, — почти бесшумно выдохнул он, очередным движением размазывая по крепкому стволу, обвитому выпуклыми венами, капли естественной смазки. — Это нормально. Помогает снять напряжение, — с усмешкой шепнул Люцифер, устроившись рядом на боку, и продолжил направлять его руку. Кровать под ним не прогнулась ни на дюйм. — Закрой глаза, ангел. И Дино закрыл, позволяя комнате померкнуть в темноте. Возбуждение не разгоралось внутри дикой волной, оно накатывало стихийно, тлело внутри угольками догорающих на рассвете жаровен. Дыхание участилось, обострились чувства, и Дино продолжил медленно ласкать себя под бархатистый голос Люцифера, льющийся в голове мягким портаменто. — А теперь представь, что ничего этого нет. Боли нет. Нет разочарования. Нет смерти. Только яркий свет солнца. Он ласкает твою кожу, проходит сквозь тебя, наполняя теплом, — тихо прошептал Люцифер, всматриваясь в сосредоточенное лицо Дино, оглаживая пальцами его грудь, позволяя самому двигать рукой по члену, вскидывая бёдра навстречу кулаку. — Нет никаких Небес и Ада. Только ты, я и Нью-Йорк. — Хватит с меня Нью-Йорка, — простонал Дино, и брови его хмуро сдвинулись к переносице. — Почему? — Он забрал тебя у меня, — и снова медленное движение руки, вверх по стволу, очертить подушечкой пальца уретру, сгибая ногу в колене. — Что тогда? Дино задумался, шумно потянул воздух носом, глубоко вздымая грудную клетку. Кромка брюк и белья больно вжимались под яйца, стреноживая, и он опустил ногу, стаскивая одежду ниже, выпутываясь из неё, будто та жглась не хуже адского пламени, разжигаемого в подземных коридорах Нижнего Мира. — Лос-Анджелес. — Город Ангелов, — Люцифер понятливо склонился ниже и невесомо поцеловал Дино в плечо, отдающее солоноватой испариной. Зажал между пальцами сосок, почти сразу выпуская под довольный приглушенный стон, обвел нежно-розовый ореол по кругу. — Город Падших. — В тебе больше веры, чем в истинных серафимах. — Иногда, — Дино шумно выдохнул, прерываясь, думать становилось всё сложнее; возбуждение нарастало с каждым движением, закручивалось острой пружиной внутри, — цена веры слишком высока, Люцифер. Сквозь рваные выдохи и тихий скрип старой кровати доносился рокочущий шум прибоя. Словно тот пытался приблудно пробраться в сумрачно-тёмную комнату бесформенным нечто, безутешным, безгласным воспоминанием, что хотело отнять и похоронить то, что когда-то выплеснуло под ноги и позабыло, — крупицу всё ещё озаряющего дорогу света. Люцифер кивнул и снова обхватил Дино за запястье, ускоряя его движения, утыкаясь носом в висок. И слов совсем не осталось. Только заглушенные стоны сквозь стиснутые зубы, желание вскинуть бёдра навстречу, получить долгожданную разрядку, сладко мучащую организм на исходе сил, ощутить твёрдую уверенность в завтрашнем дне, получить невозможное — почувствовать Люцифера и дать Люциферу почувствовать себя. Это было каким-то безумием, тягучим, вытряхивающим внутренности безумием, охватившим Дино с головы до ног. Люцифер шептал ему о жизни, которую им никогда не постичь, никогда не попробовать, слизывая с губ сладкий привкус счастья, а он не находил в себе сил ни на что, кроме горячечных, заглушённых стонов, сливающихся с рокотом Тиррена, ни на что, кроме острого желания, сжигающего изнутри. — Вот так, ещё немного, — выдохнул Люцифер на ухо Дино, провёл языком по взмокшему виску, и Дино продрало жаром до поясницы, он на секунду крепче зажмурил глаза, оборачивая ладонь вокруг накрепко стоящего члена, отзывчиво дёргающегося на каждое хриплое слово, — Мы могли бы сделать это на пустынном пляже где-нибудь в Пойнт-Дюм. Помнишь? Там ты тогда уговорил парнишку не прыгать с отвесной скалы, сказал, что разбитое сердце быстро не исцелить, но боль закалит характер, боль — естественная составляющая жизни. Как я ненавидел тебя тогда, ангел, как хотел стереть с твоих невозможно блядских губ эту добрую улыбку кулаком, а потом зализывать ссадины. Твой свет пугал меня, я боялся, что стану его заложником, положу на алтарь всё ради того, чтобы его лучи не касались никого, кроме меня. Я изводил тебя, потому что мне было больно. Больно видеть тебя, знать, что всё, что было между нами, никогда не станет чем-то бóльшим и полноценным, ты был моей чёртовой слабостью, — Люцифер провёл раскрытой ладонью от живота до груди, и Дино вскинулся за его рукой, будто мог чувствовать этот жар по-настоящему, а не всего лишь отголосками ярко-алой энергии; на вкус она совсем, как кровь, как боль, как вожделение, — А стал зависимостью. Пойнт-Дюм. Зыбкий, тёплый песок. Я бы дал тебе прямо в воде, плевать на всё, а потом взял бы сам на берегу, у самой кромки океана, драл бы как никогда, будто завтра больше не наступит, будто у нас есть только сегодня и только сейчас. Всё бы вернулось на круги своя, — он тихо хмыкнул, чувствуя, на какой тонкой грани балансировал Дино, удерживаясь в миллиметре, в слове от яркого оргазма, — ты бы лез ко мне со своей правильностью и пониманием добра и зла, а я бы выводил тебя на эмоции, поступал так, что всему Аду вместе взятому было бы за меня стыдно. Потому что это мы, мы не можем… Не можем иначе… Дино выпустил из свободной руки смятую застиранную простынь и что было сил прикусил запястье, стараясь не застонать в голос в этом картонном мире, когда оргазм накрыл его, как первозданным взрывом, когда мелкая дрожь волной прокатилась по телу, осушая до последней капли, до жгучего жара в лёгких от того, что он, кажется, забыл, как дышать. И в это мгновение, в час отчаяния ночной темноты, когда вместе с ним приходило нагое откровение, он верил, что они отвоюют чувства у обстоятельств, они отвоюют у этой проклятой жизни самих себя и право на их грешное «мы». — Я хотел бы, — голос хрипел, и Дино прочистил горло, вытирая руку и живот о край простыни, вполовину распластанной по полу, — поцеловать тебя сейчас. Больше всего на свете. Дино повернулся на бок к хмыкнувшему Люциферу, всматриваясь в его лицо. Кожа в свете уличного фонаря, свисающего чуть выше их окна, выглядела неживой, люминесцентной, и Дино вновь поймал себя на мысли, что сделает всё, чтобы спасти его. — Я обещаю, что смогу защитить тебя любой ценой. — Защитить? — Люцифер ухмыльнулся, но Дино, серьёзно-сосредоточенный, мотнул головой, безмолвно прося его выслушать. — Настала моя очередь позаботиться о тебе. Позаботиться о нас. Просто… Поверь мне. Пожалуйста. — Я верю не тебе, — серьёзно сказал Люцифер, и сердце Дино пропустило удар. Люцифер вдруг мягко улыбнулся и уложил руку на его щеку, поглаживая ту пальцами, обжигая энергией. — Я верю в тебя, ангел. Дино потянулся вперёд и всё равно накрыл губы Люцифера своими, прикрывая глаза, и плевать, что всё это было не по-настоящему, что всё это было лишь вселенским парадоксом, который он не мог понять и о котором так упорно молчал Люцифер, будто от этого зависела ещё чья-то жизнь, будто то самое, за гранью, страшило его больше самой смерти. «Так надо, ангел». «Я не знаю, ангел». «Всё сложно, ангел». Больше смерти… Дино вдруг резко сел в постели, едва заметно морщась от тянущей боли в боку, нашёл взглядом свои штаны и подтянул их к себе. — Что такое? — Люцифер озадаченно поднялся следом, облизывая губы, и приподнял бровь, наблюдая за тем, как Дино обшаривал свои карманы. — Я идиот, — выдохнул он, вытаскивая скомканный клочок бумаги. — Всё в банковской ячейке, но дело было не в амулете. В записке. «На наших крестах эпитафия». Даже в мире смертных, с сокрытой энергией его можно было бы найти. Но по-настоящему хранить секреты могут только мёртвые. — Вот как, — Люцифер в задумчивости потёр щетинистый подбородок и хмыкнул. — Из вредности захотелось растрепать всему миру о том, как ты разнылся в шесть с половиной, когда, задев крылом адский разлом, кубарем прокатился по земле, ободрав коленки и свою ангельскую моську. Дино кинул на него странный взгляд, брошенная фраза что-то неприятно задела внутри, но смешливое возмущение всё же взяло верх. — Мне было шесть, Люцифер! — Мнье быльо шьесть, Льюцифьер! — передразнил он и хрипло рассмеялся. — Никогда не забуду этот щенячий взгляд. Дино против воли улыбнулся и качнул головой, натягивая белье. — Нам нужно назад, в Рим. — Не сейчас, — Люцифер, изменившись в лице, как по щелчку пальцев, резко схватил Дино за локоть, когда он собирался встать с кровати, и утянул его назад на подушку. — Тебе нужно поспать. Я не знаю, сколько ещё смогу быть рядом. В таком состоянии ты в зоне риска. Не удивлюсь, если за твоей головой охотится половина лучших ищеек Ада. С такими вещами не шутят, Дино, если я не смогу помочь — второй раз от казни тебе уже не уйти. У тебя нет права на ошибку. У нас нет. — Время на исходе, Люцифер, — Дино лёг назад, поворачиваясь к Люциферу лицом, но упрямо продолжал гнуть свою линию. — На счету каждая секунда. Нужно найти информацию о Притчеттах. — Нет, — Люцифер отрицательно покачал головой и опустился рядом. Лицо его посерело, набухло желваками. — Ты остаёшься. Посмотри на себя, ты еле дополз до номера. Выключи своё ангельское слабоумие и отвагу. Дино шумно выдохнул, переворачиваясь на спину, и устало отёр лицо ладонями. Всё зашло слишком далеко, чтобы медлить. Но Люцифер был прав, у него не было права на ошибку. Ему было плевать на боль и усталость, но если демоны-отступники выйдут на его след — он не сможет сдержать обещание. — Останься, — совсем другим голосом проговорил Люцифер и уложил руку поперек груди Дино. И тот сдался, слабо кивая. В этом было что-то откровенно отчаянное, безобразное в своей обнажённости. — Когда я спросил тебя про энергию — ты сказал, что у всего есть своя цена, — тихо проговорил он, подтягивая к себе тонкое одеяло, резко пахнувшее отбеливателем. — Это из-за меня? — Пытаешься пришить себе ещё с пару крестов? — Нет, я… — Если взваливать все грехи на свои плечи — рано или поздно не выдержишь, сломаешься. — Чего ты боишься, Люцифер? — Дино устало посмотрел на него, внезапно ощутив такую неприподъемную тяжесть, свинцом разлившуюся по телу. — Есть вещи, ангел, которые лежат вне нашего понимания. Всё, о чём тебе сейчас нужно думать — это сон. Дино прикусил изнутри щеку, чтобы не сказать лишнего, и лишь удобнее устроил тяжёлую голову, полную туманного морока, на подушке. Всего пара часов. Он остановится всего на пару часов, чтобы двигаться вперёд в два раза быстрее. — Знаешь, я… — Дино поднял расфокусированный взгляд на Люцифера, но там, где ещё секундой назад было его сосредоточенное лицо, осталась лишь пустота. Дино на автомате провёл ладонью по шершавой простыни на второй половине кровати, не чувствуя и толики тепла чужого тела, и шумно выдохнул, закрывая глаза, — Я всегда боялся не успеть сказать тебе о самом главном, — тихо закончил он в пустоту, прежде чем реальность накрыл сонный морок.

***

Рим. Дино любил этот город. Любил за его античную историю, которую не смог загубить современный мир. Иногда он жалел, что не застал Рим первого столетия: молоточки медников, голос учителя, распекающего своих учеников, звуки трубы, каменщики, сооружающие статую Цезаря, менялы, звякающие монетами — восхитительная симфония благосклонной древности. Он вышел из маленького магазинчика в Ре ди Рома, оглядываясь через плечо. Статный пожилой мужчина-продавец в цветастой рубашонке ещё не хватился его, и Дино поспешил завернуть на узкую улочку, мощённую камнем. Он терпеть не мог брать что-то, не имея за спиной и евро, но другого выхода не было. Дино поправил капюшон чёрной толстовки, в которой было до ужаса непривычно, и достал из кармана джинсов клочок бумаги, на котором распорядительница мотеля написала для него адрес компьютерного клуба. Вот он, век информационных технологий во всей красе, хочешь что-то узнать — достаточно лишь пару раз нажать на экран и вся информация в твоем распоряжении. И для этого даже не нужно корпеть над книгами и древними пыльными фолиантами по несколько бессонных ночей. Если, разумеется, ты не ищешь что-то вроде истории заклинаний или ангеловедения. Хотя Дино не удивился бы, если бы нашёл в электронном каталоге ватиканской библиотеки всю литературу школы Равновесия в оцифрованном виде в разделе какой-нибудь эзотерики. Клуб оказался в пятнадцати минутах ходьбы, и Дино, оглядев небольшую вывеску, несуразно подсвеченную неоном, дёрнул ручку, проходя внутрь. В ранний утренний час здесь почти никого не было, заспанная девушка за стойкой администратора приветственно улыбнулась ему. — Здравствуйте! Вы по брони? — она поводила мышкой и экран за стойкой загорелся, девушка снова подняла на Дино взгляд. — Нет, я… — он подошёл совсем близко, опуская капюшон, и обаятельно улыбнулся. — Мне нужен компьютер на пару часов. — О! — девушка порылась на столе, то и дело заправляя выбивающуюся прядь за ухо, и положила перед Дино ламинированный лист с ценами и характеристиками оборудования. — У нас есть новейшие детки с просто бомбическими видеокартами и шустрыми процессорами, потянет любую игрушку на максималках! Сейчас, вот, например… Дино аккуратно тронул её за руку, останавливая и заставляя посмотреть себе в глаза. — Нет, — он снова мягко улыбнулся. — Самый обычный, на Ваш вкус, мне просто нужен выход в интернет. Девушка завороженно раскрыла рот, попадая под влияние чужой, успокаивающей энергии, и кивнула, прижимая планшетку с прайсом к груди. — Вы можете... — она моргнула, будто пыталась сбросить наваждение, но Дино поднажал, и зрачок в кругу ярко-голубой радужки медленно расширился. Девушка кокетливо улыбнулась, — ... пройти за стол двадцать семь, там есть всё нужное. Если что, зовите — могу показать Вам нашу лаунж-зону. — Не стоит, но спасибо, — Дино благодарно кивнул и отошёл от стойки, направляясь к нужному столу. Силы за ночь немного окрепли, но что-то всё равно было не так. Полночи Дино прокрутился в постели, видя одну и ту же картину, как только смыкались веки. Сон? Видение? Ангелам и демонам не снятся сны. Дино сел за компьютерный стол и уставился в погасший монитор. Там, в темноте, он видел Люцифера и тёмный безликий силуэт. — Говорят, что белые всегда ходят первыми, но… — силуэт в мороке сна передвинул чёрную пешку на две клетки вперёд, Дино вдруг понял, что не мог пошевелиться, просто стоял в стороне от них и безмолвно наблюдал. — иногда всё идёт не по плану, понимаешь? Конечно понимаешь. В той бойне должен был умереть не ты, — силуэт вдруг резко ударил кулаком по столу, отчего шахматные фигуры подпрыгнули на доске, зло рыкнул, а потом весело, нервно расхохотался. — Признаюсь, я даже боялся, что на этом всё и закончится. Но твой дорогой отец меня приятно удивил. Видимо, то, что ты единственный наследник адского престола, сыграло свою роль, ведь, будем честны, маленький принц, — силуэт вкрадчиво, елейно зашептал, склоняясь к Люциферу, — старик никогда не любил тебя. Дино видел, как набухли желваками скулы Люцифера, как напряглись руки, он был уверен, что тот набросится на этот тёмный сгусток энергии, но силуэт резко выпрямился и зацокал, пригрозив пальцем: — Не советую, маленький принц. Я тебе. Сердце. Выжгу. — И без тебя справляются, — выплюнул Люцифер, и у Дино похолодело внутри. Силуэт лишь снова рассмеялся и опустил горящий угольками взгляд на шахматную партию. — Что сделала пешка, Люцифер? — Я не знаю. — Смотри внимательнее! — раздосадованно крикнул силуэт. — Что сделала пешка, Люцифер? — Е-четыре, — сквозь зубы процедил Люцифер. — Чёрные захватили важное центральное поле. — И? — Они объявили войну. — И-и-и? — игриво протянул силуэт. — Следующим ходом они пересекут границу и окажутся на территории противника. — А ты, оказывается, не такой бесполезный, как о тебе говорят! — радостно заключил силуэт и хлопнул в ладоши, продолжая доверительным тоном, будто рассказывал Люциферу что-то по большому секрету. Дино через силу сделал несколько шагов вперёд, но с ужасом осознал, что не приблизился к ним и на сантиметр. — Я верю, что каждое существо в этом мире играет свою роль. А теперь ходи за белых. — Зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься? — Ходи за белых, Люцифер! Люцифер устало выдохнул и выдвинул навстречу чёрной пешке точно такую же, но белую. Дино отчаянно пытался понять, что происходит, хотя где-то глубоко внутри знал уже наверняка — страшная аллегория ужасающей реальности. — Что сделала белая пешка, Люцифер? — Заявила о согласии белых вести военные действия, открыла дорогу слону и ферзю. — Быстро учишься, — удовлетворенно выдохнул силуэт. — За это я дам тебе небольшое вознаграждение! Я никогда не был скупердяем, знаешь? Чёрные сделали свой ход, белые сделали свой ход — впереди лишь война, маленький принц! Мы перепишем историю! Когда я выйду отсюда, когда Мамон и отступники сыграют свою партию — я смогу сыграть свою. Он взял в руку коня и покрутил им в воздухе, будто приценивался. Дино казалось, что он перестал дышать. — Конь нападает на пе-е-ешку противника… Разумеется, всех отступников мы, — силуэт резким движением провел большим пальцем по своей шее и надсадно захрипел, будто правда вскрыл себе глотку, — ну, будем честны, да? Кому нужны эти трусливые предатели? Предатель однажды — предатель всегда! Не хочу клинок Азраила в спину. Ты ведь знаешь, какого это, правда, принц? — его голос стал наигранно-жалостливым, и Люцифер едва сдержался от очередной вспышки злости, Дино чувствовал каждой клеткой своего тела, как она закипала внутри. Какого чёрта? Какого… — Получить нож в спину от своих же? А ведь тебя предупреждали. Твой ненаглядный ангелок, — он сладко простонал, — такая искренняя святость, он тебе говорил. А ты не послушал. И где мы сейчас? — Не трогай его, — зло процедил Люцифер, опуская голову, скалясь, как загнанный в угол зверь, и у Дино от этого неприятно защемило в груди, хотелось броситься вперёд, защитить, увести эту чёртову боль. — Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоило жить, Люцифер. Я дарую тебе свободу, а ты продолжаешь сопротивляться. Ты неблагодарный, а неблагодарность — высшая степень слабости. Выдающиеся люди никогда не бывают неблагодарными, маленький принц. Я… — силуэт замер, расплылся в довольной усмешке и медленно повернул голову к Дино, сверкая ярким пламенем глаз, больше похожих на два горящих угля, — … так уж и быть, разрешу тебе оставить перо из его крыла, — закончил силуэт и резко дёрнулся вперёд, Дино по инерции поднял крыло, зажмуривая глаза, но когда открыл их вновь — увидел лишь мотельный потолок, покрытый кляксами плесени, и почерневшее перо из своего крыла, плавно опадающее, кружащее к полу, как подбитая бабочка. Дино качнул головой, избавляясь от наваждения, и снова всмотрелся в погасший экран. Он протянул руку и неловко постучал по чёрному монитору. — Как же оно… — Вам… помочь? — девушка-администратор смущенно улыбнулась и нагнулась к Дино ниже, упершись руками в компьютерный стол. Взгляд Дино невольно скользнул по пышной груди, выглядывающей из-под расстегнутого ворота блузки, но он почти тут же вздрогнул, когда за плечом раздался насмешливый голос. Шепфа, он никогда не привыкнет к этому. — Надеюсь, ты смотришь на крестик, — протянул Люцифер и склонился с другой стороны от Дино, сложив локти на столе и подперев кулаком подбородок. — Нет, не стоит, — Дино улыбнулся девушке, не поворачиваясь к Люциферу. — Вы уверены? — спросила она и окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, вновь заправляя прядь коротких светлых волос за ухо. — Да, всё в порядке, я разберусь. Девушка кивнула и отошла к другому столу, ещё несколько раз кидая заинтересованные взгляды на Дино. — Она тебя клеит, — восхищенно выдохнул Люцифер. — Удивительно. Дино сделал над собой усилие, чтобы не смотреть на Люцифера и не выглядеть шизофреником. Он снова оглядел монитор и потыкал на кнопки внизу экрана, но ничего не изменилось. — Это странно, — продолжил Люцифер. — Ты сейчас на бомжа похож. Дино едва не задохнулся от возмущения и всё же кинул на Люцифера рассерженный взгляд, надеясь, что если не словами, так взглядом испепелит это адское исчадие. — Что? — Люцифер смешливо приподнял бровь и посмотрел на компьютер. — Нажми вон ту кнопку. — Да какую, чёрт возьми? — не сдержавшись, прошептал Дино. — Не могу, я бесплотен. — Люцифер! — Вон ту, — усмехнулся тот и ткнул пальцем в сторону системного блока под столом. — Откуда ты такой взялся, а? — Тебе лучше не знать, — шепнул Дино, осмотрелся по сторонам и нажал на нужную кнопку. Индикатор на мониторе моргнул зеленым, загорелся экран, показывая значок загрузки, а следом открылся рабочий стол. — Так, — Люцифер обогнул Дино за спиной и склонился с другой стороны. — И что мы ищем? — Информацию о семейных криптах Притчеттов, — Дино щелкнул на значок браузера, через пару секунд на экране появилась поисковая строка. — Они религиозны, память предков, если и не стояла на первом месте, то наверняка могла служить хорошим прикрытием для сохранения артефактов и реликвий. Какой идиот полезет под тяжёлую плиту к покойнику? — Ты переоцениваешь благоразумие людей, ангел. При надобности они и в Ад залезут, если поманить их хорошей суммой и сладкими обещаниями. Дино пожал плечом и занёс палец над клавиатурой, выискивая нужную букву. — Цербер меня раздери, — шумно выдохнул Люцифер, наблюдая за тем, как Дино печатал по одной букве в минуту. Он выпрямился и сел на стол, наблюдая за ним со скрещенными на груди руками. — Мы застряли здесь до следующей декады. — Не отвлекай меня! — Как скажешь, ангел, не буду накидывать ещё с десяток лет сверху, — Люцифер приподнял ладони в примирительном жесте. Дино сосредоточенно вгляделся в экран и начал пролистывать всплывшие ссылки, одна за другой, но не нашёл ничего, кроме крайне общих сведений, пока не наткнулся на один интересный сайт. — А что если… — он щелкнул по фотографии, на которой Дэйв и Джанет стояли на фоне величественной античной статуи, склонившейся над крестом. — Посмотри. — М? — Люцифер обернулся и посмотрел на экран. — Думаешь, дело было не в крипте? — В ней, — Дино с горем пополам приблизил снимок, концентрируя внимание на статуе. — Но это не крипта Притчеттов. Посмотри на надпись, — он указал пальцем на каменную табличку с витиеватой латынью. — Veritatem in corde Romae. Истина в самом сердце Рима. Намекаешь на крипту капуцинов? — А что, если центр Рима — это вовсе не центр Рима? — Что? — Люцифер непонимающе приподнял бровь. — Это бессмыслица. — Нет, — Дино качнул головой, — Сейчас центр Рима — это Навона-Пантеон, но раньше… — он снова защелкал по клавиатуре, в этот раз намного быстрее — благослови Шепфа быструю обучаемость и восприимчивость. — Вот, смотри. Мы изучали это на истории Среднего Мира. — А, — Люцифер беспечно пожал плечами. — Твой отец нудит настолько утомительно, что, вероятнее всего, я его не слушал. Дино устало выдохнул и ткнул пальцем в экран. — Остия-Антика. Римский город в Лациуме, в устье Тибра. Главная гавань Древнего Рима, традиционно считавшаяся также его же первой колонией и, что логично, сердцем. Видишь? — Дино щелкнул по ссылке. — Сейчас там есть археологический заповедник. И… Вот оно! Крипта Митра. — Индоиранское псевдобожество? — Ни о чём не говорит? — Преисподней ради, ты гребаный Шерлок, ангел. — Кто? — Не бери в голову, — вздохнул Люцифер и поднял взгляд, какой-то парнишка за соседним столом, не отрываясь, смотрел на Дино со смесью смятения и непонимания. — Уходим, давай. Дино утвердительно кивнул и поднялся с места, сминая бумажку с адресом компьютерного клуба, и заталкивая в карман неприлично узких джинсов. Шепфа, как они в этом ходят? Дело оставалось за малым, он чувствовал, что они близки.

***

Солнце всё ещё стояло низко, касаясь башен и куполов, обрушивалось вниз на искусанные временем стены сооружений Антики, казалось, что половина города стала золотой от солнца, но вторую всё ещё накрывала тень. Дино небрежно приземлился за несколько метров от внутреннего двора постройки, вздымая под собой столпы песчаной пыли. Он просел на одну ногу, пытаясь перевести дыхание, и крепче стиснул зубы. — Порядок? — Люцифер как ни в чём не бывало стоял за спиной, сложив руки в карманы брюк, и смотрел на полуразрушенную крипту со снесенной пограничной стеной. Древние статуи ангелов у входа были на свету лишь наполовину, и длинные тени, отбрасываемые ими, были похожи на указатель, ведущий в низину. — Да, — выдохнул Дино и выпрямился, придерживая ладонью ноющий бок. С каждым днём чернильная россыпь сетей лишь росла, нужно было найти амулет и место, о котором говорила Мисселина. Отрицать то, что ему нужна помощь уже было не просто глупо, а фатально. — Да. Просто дай мне перевести дыхание. Люцифер посмотрел на Дино через плечо и кивнул. Подошёл к одной из ангельских статуй, вчитываясь в латынь. Чего только не напишут о мёртвых, чтобы почтить их память. Поразительное посмертное лицемерие — истинно людская сущность. — Знаешь, когда читаешь эпитафии, кажется, что спасти этот бренный мир можно, только воскресив мертвых и похоронив живых, — Люцифер закинул голову, щуря глаза, и с усмешкой подмигнул застывшему лицу печально склонившегося ангела. Дино подошёл к нему со спины, замирая по правое плечо, и сосредоточено всмотрелся в надпись над низиной, ведущей во внутренние залы, уходящие под землю. — Меру окончательной расплаты каждый выбирает для себя сам, — прочёл он вслух, и Люцифер фыркнул. — Жизнерадостно. — Пойдём. Надеюсь, Первые не оставили нам никаких сюрпризов. — Что ты имеешь в виду? — Дино шагнул за Люцифером, оглядываясь по сторонам. Чем дальше они шли по каменному спуску вниз, тем темнее и мрачнее становилось вокруг. — Ну не знаю, мало ли о чём думал архангел Иеремиил, когда прятал амулет на земле. Может, ты до него дотронешься, а потом у тебя член от какого-нибудь проклятия отвалится. — Не исключено, — Дино пожал плечом и обогнал Люцифера на несколько шагов, почти на ощупь пробираясь к главной зале. Люцифер кинул ему в спину странный взгляд и ухмыльнулся. Всё это было похоже на двухъярусные катакомбы, окружённые полным безмолвием. Пахло старостью, прелость воздуха ощущалась почти физически, запахи красной глины, смерти и ветивера путались в одну мешанину и укутывали собой всё пространство. Чем ближе они были к зале, тем реже становилась уплотненная темнота, рассеиваемая редкими лучами света, проникающими через маленькие, зарешеченные оконца в каменном потолке. Когда они молча прошли через осыпавшуюся арку в главное помещение, похожее на алтарский полукруг, сбоку раздалось какое-то шевеление, и Дино, не думая ни секунды, сконцентрировал энергию, высвобождая её сильным сгустком. Раздался грохот, загудели стены, осыпая им на головы каменную крошку, что-то жалобно пискнуло, и в рассеявшемся пыльном столпе, Дино заметил, как огромная крыса вильнула толстым хвостом и юркнула в большую дыру в самом углу стены. — Тебя же могло засыпать, идиот! — недовольно рыкнул Люцифер, расправляя напряжённые крылья. — Эти стены древнее Геральда, ещё один такой всплеск и всё обвалится к ебеням. — У меня была на это причина, Люцифер! — огрызнулся Дино, чувствуя, как стальная пружина напряжения вдоль позвоночника медленно расправлялась. — А что, если бы это была не крыса, а кто-то из демонов Мамона? — Тогда вас бы завалило всех разом. И тебя, и крысу Мамона. Нельзя шмалять энергией направо и налево. Ты же был одним из лучших в тактико-стратегических боях, какого Дьявола, Дино? — Я… — он шумно выдохнул и зачесал распущенные волосы, спавшие на лицо, назад. — Я просто устал, Люцифер. Я ужасно устал. — Я понимаю, — голос Люцифера смягчился, и он сделал шаг к Дино, беря его лицо в ладони и прислоняясь своим лбом к его. — Мы справимся, слышишь? — Знаю, — Дино позволил себе на несколько мгновений прикрыть глаза и, выдохнув, отстранился. Все погребения были замурованы глубоко в стены, выглядывая полустёртыми табличками, и лишь величественная статуя, с отломанной рукой и потрескавшимся туловищем стояла в самом центре алтаря, осуждающе взирая на них пустыми глазами. — Посмотри, — сказал Дино, указывая на фрески с различными изображениями по всей зале, — Все они цельные, но эта… — он сделал шаг к каменному квадрату на стене с несвязными завитками, похожими на фрагменты одного целого. — Головоломка? — Похоже на то, — Дино провёл ладонью по пыльной надписи внизу фрески. — Сердце, разум и душа. Люцифер подошёл ближе и внимательно всмотрелся в резные завитки, похожие на устья рек. — Нужна кровь. — Кровь? — Посмотри на каналы впадин. Но причём тут сердце, разум и душа? — Так нас учат, — Дино огляделся вокруг себя, отошёл в сторону и поднял небольшой камешек с земли, раскалывая его надвое о выступ алтаря. — Сердце, разум и душа ангела всегда должны находиться в гармонии, чтобы белое оставалось белым. Чтобы греховные мысли не нашли вход, не запятнали душу и не поработили сердце и разум. Думаю, архангел Иеремиил не хотел, чтобы амулет попал в руки демонов. — Просто удивительная, блять, дискриминация, — Люцифер закатил глаза, скрещивая руки на груди, словно бы в защитном жесте. — Проблема лишь в том, Люцифер, — Дино раскрыл руку ладонью вверх, задерживая над ней острый конец камня, — что я уже давно перестал быть достойным гармонии, — тихо закончил он и с силой полоснул по ладони, рассекая кожу и шикая сквозь зубы от слабой волны боли. — Ты достоин её, как никто другой, ангел. Дино посмотрел на него с сожалением, будто уже знал, что ничего не выйдет, будто извинялся за то, что не смог выполнить обещание, отчего Люциферу стало не по себе, и прислонил раскрытую ладонь к центру фрески, давая крупным бардовым — почти чёрным — каплям стекать по каменным устьям. Дино отсчитывал секунды, минуту, две. Ответом была лишь мертвящая тишина, металлически острое чувство опасной близости к концу. Он обессиленно убрал руку от фрески и повернулся к замершему в отрешении Люциферу. — Прости, — тихо, едва слышно прошептал он. — Прости. — Это… — Люцифер постарался привычно усмехнуться, но голос предательски хрипел. — Это ничего, ангел. Мы найдём другой путь. Дино посмотрел на свою руку, перепачканную в мешанине из пыли и крови, бездумно шаркнул ногой, собираясь шагнуть вперёд, но тут за спиной что-то жалобно заскрежетало, затрещало, пуская по земле мелкую дрожь, и он обернулся. Кровь, только-только достигшая последнего ответвления, засветилась ярко-красным, фрагменты фрески начали беспорядочно переезжать с места на место, пока не возникла цельная картинка. — Это же… — Дино склонил голову, вглядываясь в образовавшийся лотос, охваченный кольцом змея перерождения. В голубых глазах Дино промелькнуло сначала удивление, а потом твёрдая решимость, когда потолок над ними угрожающе загрохотал. — Я знаю, где амулет Ганеши. Первый булыжник со свистом пролетел прямо около него, и Дино неловко отскочил в сторону. — Пора уходить, — сосредоточенно бросил Люцифер, окидывая фреску взглядом, полным чего-то необъяснимого, будто осознание чужой святости, которую не смог запятнать даже он, впервые опьяняюще ударило в голову. Быть может, всё это время не он был тьмой в душе Дино, а Дино светом в его? — Пора, — Дино согласно кивнул и поднял крыло, на которое почти тут же обвалилось ещё несколько мелких камней, бьющих по жесткому оперению, как крупные шарики града. Он встряхнул крылом и поспешил к низине, через которую они попали внутрь. И всё же, в несчастье судьба всегда оставляет дверь для выхода. Какой бы сложный и тернистый путь не лежал к этой самой заветной двери.