Очищающий дождь

Дождь не переставал. Нудно сеял водяной пылью в серой мгле вечернего Нью-Йорка, отражая в скользкой дороге огни светофоров, ярких вывесок и фар проезжающих мимо машин. — Осторожнее, мать его! — гаркнул прокуренным голосом какой-то мужик, когда Дино случайно задел его плечом и пошатнулся. — Прошу прощения, — спокойно сказал он и постарался улыбнуться, но вышло натянуто. В ночной час его вид явно не внушал доверия — тёмные круги, залёгшие под глазами, которые, казалось, отражались даже на иллюзорной внешности, мертвецкая бледность и какой-то совсем лихорадочный взгляд голубых глаз. — Ты, блять, как с неба свалился, смотри, куда прёшь! — мужик качнулся, явно раздумывая ввязаться ли ему в потасовку или нет, но презрительно сплюнул себе под ноги и отвернулся, выше поднимая ворот куртки и тихо ругаясь себе под нос на итальянском. Люцифер, замерший за спиной Дино, опершегося рукой о стену краснокирпичного дома, приподнял бровь, буравя спину рослого мужика уничтожающим взглядом. — Надо было завести блокнот, чтобы записывать туда смертников, с которыми я обязательно разберусь, как только выберусь отсюда, — он хмыкнул. — Жаль, что в посмертии не выдают пачку карандашей и блокнот. Я не заслужил сраный блокнот? — Люцифер… — устало выдохнул Дино. Он понимал, что тот всего лишь храбрился, в очередной раз пытаясь перевести всё в шутку, даже если ему было чертовски страшно, но после тяжёлой и длинной дороги это становилось… Тягостным. Всё, чего хотелось сейчас Дино — это поспать. Они вылетели из Рима в двенадцать по полудню, самым человеческим способом — рейсовым Рим-Нью-Йорк. Десять часов душного салона стальной птицы и двадцать километров от международного аэропорта имени Джона Кеннеди. Каким бы сильным не был Дино, отрава в крови брала своё, и сейчас он не был уверен даже в том, что успеет дойти до места назначения, прежде чем в лихорадке отключится в какой-нибудь подворотне, не то, что перенести тяжёлый перелёт. Водоворот бы сильно упростил его жизнь, но за ним пристально наблюдали, следили за каждым передвижением — использовать его было сродни самоубийству. Мимо пронеслись несколько машин, мелькнуло жёлтым пятном яркое такси, и Дино вновь пошатнулся, чувствуя, как подкашивает от дикой слабости ноги. Люцифер хотел подхватить его под локоть, концентрируя энергию, но рука прошла сквозь него, и Дино поднял обеспокоенный взгляд на его лицо. — Что… это? — он крепче впился пальцами в щербатый выступ угла, царапая подушечки побелевших пальцев. — Время, — мрачно проконстатировал Люцифер, разглядывая свою ладонь, будто впервые видел. — И оно заканчивается. Дино судорожно потянул носом тяжёлый воздух и, собравшись с остатками сил, оттолкнулся от стены, устремляясь вперёд. Оставалось всего немного. Нужно было всего лишь перетерпеть эти жалкие сотни метров. Туман сгустился, и теперь улицы мелькали лишь яркими фонарями и вывесками, как размытыми ориентирами. Когда Дино подошёл к уже знакомому углу маленького китайского ресторанчика, расфокусировано вглядываясь в название улицы — стало совсем не смешно. Неужели его извечное упрямство снова сыграло злую шутку? Неужели он был настолько слеп, что не заметил самого очевидного? Настолько расслабился, размяк, что упустил самое главное, — тёмное предзнаменование, стаю чаек, кружащих над головой? «Пока мы ищем свет, тьма наступает». Дино огляделся по сторонам, из-за пары высотных домов выглядывал шпиль злосчастного отеля, с которого всё началось. Люцифер угрюмо стоял позади него, не тронутый мелким нахлестом дождя, и выглядел так, будто каждую секунду одёргивал себя от мысли шагнуть вперёд и подхватить Дино под руку, чтобы в очередной раз не увидеть, как та, слабо теплясь затухающей энергией, вновь проходит сквозь него. Дино сделал над собой усилие и поднялся на несколько ступеней, хватаясь за ручку двери и дёргая ту на себя. Мелодичный отзвук Музыки Ветра на мгновение заполнил своим тонким звоном помещение. Внутри было тихо, тепло и пусто, как и в прошлый раз пахло пряностями, Дино сделал шаг вперёд, когда пожилая китаянка вышла из подсобного помещения. — Я… — только и гаркнул он продрогшим голосом, прежде чем перед глазами всё неожиданно затянуло белой пеленой. Дино слепо сделал ещё один шаг, пытаясь ухватиться за ножку перевернутого стула, поставленного на стол, чтобы удержать равновесие, но лишь услышал приглушенный грохот где-то на задворках, когда сознание окончательно покинуло его. Он слышал придушенные мороком голоса, они казались такими далёкими и неживыми. Всё было ненастоящим, утопающим в лихорадочном жаре, разлитым грузным свинцом по телу. Сначала низа живота коснулось что-то холодное, провело до самой яремной впадинки, а следом Дино почувствовал прохладу на горящем лбу, спасительную влагу на висках, шее и плечах. Хотелось спать, милостивый Шепфа, как же ему хотелось спать. Дино попытался разлепить тяжёлые веки, но лишь услышал чей-то приглушённый стон — его стон, а потом всё снова погасло. — Винс, милый, — тихо произнесла женщина, смотря на распластанного на столе Дино, мечущегося в бреду. — Закрой дверь и принеси малумиум. — Ба, я не… — Винс, — женщина укоризненно посмотрела на темнокожего молодого человека и тот, закатив глаза, скрылся за дверью у кромки кухни. Люцифер замер рядом с Дино, хмуро оглядывая россыпь чёрных полос под срезанной тканью толстовки, покрывших весь бок и левое плечо. Он должен был, должен был раньше заставить его прийти за помощью. — Этот твой вечный комплекс спасителя, — Люцифер сделал шаг и присел на рядом стоящий стул, складывая руки около Дино, он умастил на них подбородок и снова посмотрел на его мертвецки бледное лицо. Успокаивало лишь одно — что никто не видел, насколько сильно ему хотелось податься вперед и ткнуться лбом в чужую руку, бессильно лежащую на краю, как кому-то скулящему псу. И это сын Сатаны? Это один из сильнейших демонов Равновесия? — Идиот. Ты всегда был идиотом, ангел. Но разве я лучше? — С ним всё будет в порядке, милый, — вдруг сказала женщина, одаривая Люцифера выразительным, добрым взглядом. Она мягко улыбнулась ему и снова уставилась в деревянную миску, в которой толчила резко пахнувшие травы. — Вы меня видите? — неуверенно и мрачно спросил Люцифер, поднимая голову и хмуря брови. — Я вижу многое, — всё с той же улыбкой ответила женщина и отложила толкушку в сторону, надела прихватку и приподняла крышку маленького фарфорового чайничка, исходящегося паром. — Кто вы? — Люцифер поднялся с места, непроизвольно расправляя плечи и багровые крылья, пряча бессознательного Дино за своей спиной, отчего вид его стал в разы мощнее и опаснее, чем та жалкая тень минутой назад. — Ангел? Демон? Как вы скрываете крылья? — Не трогай её, — зло огрызнулись за спиной, и Люцифер обернулся на звук. — И ты меня видишь? — он окинул парня, вынырнувшего из подсобки с коробкой звенящих колб и фигурных пузырьков, презрительным взглядом: растрепанные смольные волосы, футболка, неопрятно заправленная в узкие чёрные джинсы, забитые чернильными узорами рукава и глаза… Нежно-голубые, будто бы подёрнутые мутной пленкой. На темнокожем лице они смотрелись совсем диковино. — Такое раздутое демонское эго и из космоса увидишь. — Винс! — пожилая женщина снова сердито посмотрела на того, кого она назвала Винсом. — Ба, я не доверяю ему! — Винс с раздражающим звоном стекла опустил небольшую коробку на стол перед женщиной, и та огорчённо покачала головой, заливая растолченные травы водой, отчего резкий запах росного ладана, земли и чего-то степного, горького стал ещё отчетливее, расползаясь паром по залу маленького ресторанчика. — Будто я вам доверяю, — рыкнул Люцифер, всё ещё ограждая Дино от их взглядов собой. — Откуда я должен знать, что вы не демоны-отступники? — Мой отец архангел, мудила! — зло выкрикнул Винс, дёрнувшись на месте, отчего цепочки на его шее мелодично зазвенели. Мальцу явно не помешал бы ошейник. — Чернокожий архангел? — вопросительно хмыкнул Люцифер, скрещивая руки на груди. — Теперь я видел всё. — А ты типа расиста, а? — Винс сделал шаг к нему, склоняя голову на бок и тыча в сторону Люцифера пальцами. Ангел-полукровка, воспитанный в гетто Нижнего Манхеттэна — могла ли жизнь быть ещё более ироничной? — А если и так, то что? — с вызовом спросил Люцифер, окидывая Винса раздражённым взглядом. — Мальчики, — одёрнула их женщина, тяжело поднимаясь со своего места с тёмно-зеленой жидкостью, густо колеблющейся на дней маленькой деревянной плошки. — Прекратите. Немедленно. Она строго посмотрела на Винса и направилась к Дино, оправляя полы длинного, тёмно-серого платья, похожего на кимоно из плотного льна, но Люцифер расправил крылья, преграждая ей путь. — Не трогайте его. — Отойди от неё, — снова проговорил Винс, криво скалясь и закрывая, по-видимому, бабушку собой. — Хер на взрослых лезть не дорос, щенок, — насмешливо фыркнул Люцифер, пытаясь скрыть тень проскользнувшего на лице беспокойства. Что он сделает? Что он сможет, Цербер всех их задери, сделать, если даже не смог придержать Дино на улице? — Слышь, мудила! — Винс сделал ещё один шаг вперёд, но женщина схватила его за запястье, устало вздыхая. — Винсент Цуань Мин, — строго сказала она, хмуря тонкие брови, и посмотрела внуку в глаза. — Ещё одно бранное слово в этих стенах и можешь забыть о карманных деньгах до конца старшей школы! — Да он первый начал! Люцифер едва не прыснул со смеху: настолько несуразным, нелепым и идиотским это всё казалось. Он стоял Шепфа весть знает где и спорил с едва ли с шестнадцатилеткой, пока бессознательный Дино лежал на сдвинутых столах, и… Это твоё испытание, старый мудак? Это твои неисповедимые пути? — Теперь вижу, — заключил Люцифер. — Вижу сходство. Такой же высокомерный и заносчивый кусок дерьма, как и все архангелы. Винс глухо зарычал, щерясь, отчего его, по-юношески гладкое, лицо невыразительно исказилось в злой гримасе, но женщина крепче сжала его запястье и кивнула на приоткрытую дверь в углу, смежную с кухонной. — Марш наверх, молодой человек! — Ба! — Марш! — настойчиво повторила она, и парень, зло зыркнув на Люцифера, поплёлся к двери, то и дело оборачиваясь. Громкий хлопок раздался в зале, как гром среди ясного неба, склянки в коробке звонко задребезжали под шелест старых плакатов у самого прилавка, но скоро всё вновь стихло, и безмолвие нарушал лишь накрап дождя, бьющего по закрытыми жалюзи окнам. — Подростки, — с улыбкой произнесла женщина, качая головой. — На днях пришёл весь заколотый рунами, меня едва инфаркт не хватил, какие мои годы? Сложно воспитывать мальчика без родителей, а он всё пытается взять на себя слишком много… — Какое мне до этого дело? — раздражённо перебил Люцифер. — Позволь мне помочь ему, — терпеливо сказала она, поднимая по-старчески ласковый взгляд. — С чего мне вам верить? — С того, что у тебя осталось мало времени, — улыбка на её лице дрогнула, женщина посмотрела на Дино, глухо простонавшего за спиной Люцифера, — но у него его ещё меньше. — Кто вы? — хмуро спросил Люцифер. Его с холодной пустинкой глаза, полные скрытого презрения, блёкло сверкнули красным всполохом, и женщина вздохнула, обхватывая плошку обеими ладонями, будто пыталась согреть их от влажного пара. — Моё имя Сюин Мин, — сказала она. — И я оракул. Люцифер скептично приподнял бровь, вновь скрещивая руки на груди в защитном жесте, и неестественно, нервно усмехнулся. — Брехня, — со сдерживаемым раздражением, кипящим внутри, произнёс он. — Оракулов не существует. Всё это бредни сказочных фолиантов. Начитались ереси Уриила? — Мальбонте тоже называли выдумкой много веков подряд, однако… — Откуда вы… — Люцифер почувствовал, как что-то внутри растеклось холодящим, липким ощущением, заставляя замереть в оцепенении. Страх. Подлая, непрошеная эмоция, впившаяся в нутро острыми крюками. — Я вижу многое, — повторила Сюин. — А теперь позволь мне помочь ему, Люцифер. Если время выйдет — он останется заперт в своем подсознании. — Если… — Люцифер облизал пересохшие губы, сжимая кулаки, отчего вены на его руках набухли синевой. У него никогда не было проблем с принятием сложных решений, но не тех, от которых зависела жизнь того, кого он… Жизнь Дино. Люцифер собрался с мыслями и угрожающе склонился ниже, сверля Сюин недобрым взглядом: — Если вы навредите ему — я вас с того света достану, — низко и зло прошептал он, сверкая глазами, вспыхнувшими кроваво-красным, — Приду по вашу душу, голыми руками выпотрошу из груди сердце и скормлю его адским гончим, с упоением наблюдая, как они рвут его на куски. Люцифер всмотрелся в глаза Сюин, но не единый мускул на её лице не дрогнул, она лишь посмотрела на него в ответ — тепло и ласково, будто не он только что угрожал отправить её в Небытие. Он выпрямился со смешанными чувствами, недоверчиво отступая в сторону, позволяя вновь приблизиться к Дино. Сюин подошла к столу, опуская деревянную плошку на стул, подвинула ближе второй и тяжело опустилась на него. Сколько ей было? Люцифер знал, что оракулы живут дольше обычных людей, но стоило ли верить тому, что ещё с пару дней назад он посчитал бы сказкой? Этот мир круто изменился. Изменил курс за каких-то несколько месяцев. Но так ли это было на самом деле? Или всё давным давно шло к войне, катилось в тартарары? С того самого дня, как Небеса решили, что они выше Ада? Со дня, когда старому всевышнему ублюдку стало скучно поддерживать им же созданный баланс? Люцифер вгляделся в окно сквозь тонкие прорези жалюзи и постарался отогнать мрачные мысли. Все эти два с половиной месяца, с того самого злополучного дня, когда судьба так неблагосклонно и подло нагнула их, Люцифер был твёрдо уверен, что они смогут, что они выберутся из любого дерьма, которым жизнь кормила их с ложки с самого рождения, но сейчас… Люцифер повернулся к столу, на котором, тяжело дыша сквозь горячечный бред, лежал Дино, пока Сюин срезала с его плеча пропитанные черной кровью бинты. Сейчас всё было иначе. Сейчас он действительно ощущал дышащую в спину опасность. Страх потерять не только себя, но и единственного, кто верил в него, верил в то, что с его душой ещё не всё потеряно. — Ох, Шепфа, — тихо выдохнула Сюин, когда потрепанные бинты неказистой кучей упали ей под ноги, открывая влажные, безобразные раны, покрытые сукровицей. Она покачала головой, прикрывая рот ладонью. Пахло смертью. Смертью и кровью. — Бедное дитя… Люцифер крепче стиснул зубы и сделал над собой усилие, чтобы не отвернуться. Он найдёт их. Найдёт каждого, кто причастен к этому. Ад им покажется Раем, Небытие станет глотком свежего воздуха, уж он постарается, позаботится — никто не уйдёт безнаказанным. — Если вы оракул, значит, видите всё? — Люцифер посмотрел на Сюин и та, не глядя, смачивая чистую повязку в резко пахнувшей эссенции, кивнула. — Тогда почему не предвидели это? Почему не предотвратили? — Оракулы не должны вмешиваться в ход истории, милый, — спокойно сказала Сюин. — Моя дочь погибла, пытаясь предотвратить то, чему суждено было случиться. Мы не меняем курс, мы лишь даём подсказки, помогаем тогда, когда это становится необходимым. Знамения имеют место лишь в глазах смотрящего. Моя миссия ничтожно мала. Она сжала губы, сочувственно посмотрела на бледное лицо Дино, покрытое испариной, будто заранее за что-то извинялась, и приложила смоченную в тёмно-зеленом отваре тряпицу к боку Дино. Тот дёрнулся в горячке, надсадно застонал сквозь зубы, его мышцы забугрились под светлой, влажной кожей, и Люцифер резко отвернулся, зарываясь пальцами в волосы, с силой оттягивая пряди. Сраные оракулы. Сраная жизнь. Сраный М… Имя крутилось на языке, но отчего-то раз за разом застревало костью в глотке. — Тише, тише, милый… — успокаивающе зашептали за спиной под глухие, болезненные стоны, — Поговори с ним, — тихо попросила Сюин, и Люцифер неуверенно повернулся вполоборота. — Он всё равно не услышит, — не узнавая собственного хриплого голоса, ответил он, скользя ладонями в карманы брюк. Сюин подняла на Люцифера улыбающийся, тёплый взгляд, будто знала какую-то вселенскую тайну. Она снисходительно покачала головой и обтерла Дино влажный лоб чистой ветошью, смоченной в прохладной воде из металлического таза, стоящего у неё в ногах. — Ты недооцениваешь силу любви, милый, порой даже голос того, кому мы предпочли преподнести свою душу и сердце — сильнее самой смерти. — Вы понятия не имеете, о чём говорите, — зло огрызнулся Люцифер, чувствуя, как снова начинает закипать. Бредни престарелой травницы, о какой любви вообще идёт речь? — Не забывай, кто перед тобой, дитя, — спокойно, но твёрдо сказала Сюин, не поднимая взгляда. Она вновь опустила вторую повязку в тёмно-зелёный отвар, и Люцифер почувствовал, как всё тело напряглось, стало каменным в ожидании нового приступа чужой боли. Боли, которую он чувствовал почти физически. — И вам советую того же, — небрежно кинул он, пробегаясь глазами по лицу Дино, по хмуро сдвинутым к переносице бровям, по сухим, приоткрытым губам, — Я — демон, я — сын Первого Падшего, Сатаны. И я не погнушаюсь отправить вас в Ад, если продолжите и дальше нести этот ебаный бред. Уверен, пыточные Преисподней давно не видели в своих стенах оракулов, — зло выплюнул он, — Может, удастся напоследок повидать дочь. Люцифер видел, как мелко дрогнула рука Сюин, и он хмыкнул, играя желваками на ожесточившемся лице. Точное попадание, а? Женщина лишь покачала головой, будто знала, что задев за живое, пробудила в Люцифере только желание оборониться, защититься от непрошеных чувств. Так поступали нелюбимые дети. Так поступали те, кого отвергали, кого воспитывали в строгости и распекании, те, кто считал любовь — слабостью. Но Сюин знала, как день, что любовь — высшая сила. И эта сила чище любой другой, даже если она порицаема. — Ничто не является хорошим или плохим, милый, — всё зависит от того, как мы смотрим на вещи. И в отличие от тебя, — она мягко провела морщинистой ладонью по лицу Дино, убирая налипшие на лоб пряди светлых волос. — Он это понимал. — Не делайте вид, будто знаете его. Сюин покачала головой и медленно поднесла тряпицу к плечу Дино, прижимая её к ране осторожно, но настойчиво, прижигая отваром раздражённую плоть. Дино вновь застонал сквозь морок — хрипло, беспомощно, — приподнимая вздыбившуюся грудь, выгибаясь на этом злосчастном столе. Люцифер выдохнул сквозь зубы и, сам того не понимая, дёрнулся вперёд в желании успокоить, участливо коснуться разгорячённой кожи, но что-то пошло не так. Он едва успел сделать шаг, как запнулся, бесполезно шаря рукой в пространстве, по инерции проскочил ещё с полметра вперёд и замер, смотря на свою раскрытую ладонь, едва различимую в полумраке. — Время вышло, принц, — в спину раздался знакомый насмешливый голос, полный торжествующего ликования. — Белые и чёрные вывели все свои фигуры. Настало время позаботиться о Его Величестве.

***

Дино приходил в себя медленно, непослушное тело не хотело подчиняться, он с трудом разлепил тяжёлые веки, жадно втянул воздух носом и сел в подобии постели, больше напоминавшей широкий и длинный ящик, с наваленным на него тряпьем. Он был один. Где-то далеко гремел гром, накрапывал по черепичной крыше мелкий дождь, что-то скрипело за дверью, но он был один. Дино поднялся на ноги, его медленно качнуло в сторону, в глазах потемнело и снова прояснилось. Тело больше не ломило, но оно всё ещё чувствовалось чужим, ватным. Он прошёлся проницательным взглядом по комнатке, напоминавшей кладовую. По правой стене стояли деревянные стеллажи, уставленные коробками с какими-то крупами, было почти полностью темно, свет в комнату без единого окна лился лишь из щели под дверью. Дино, как мог, осмотрел себя: бок, как и плечо, были плотно перевязаны тугими повязками. Он, помедлив, шумно потянул носом воздух и выправил один конец бинта, медленно разматывая его. Дино ожидал увидеть там всё, что угодно: страшно изуродованную плоть вокруг кровившей раны, нагноения, рваные лоскуты кожи, чёрную сеть, последние месяцы испещрявшей кожу, как клинтарский паразит — но не почти ровный, затянувшийся шрам, успевший выцвести до молочно-белого на фоне загоревшей под римским солнцем кожи. — Что за… — Дино провёл пальцами по шраму, и тот слабо зазудел. Он приподнял левую руку, едва не срывая плечевой бинт в какой-то непонятной спешке, но и там не нашёл и следа того, что ещё несколько дней назад медленно убивало его изнутри, кипятя кровь, заставляя организм каждую секунду справляться с горячкой. Дино нахмурился, прислушался к энергии вокруг себя. Люцифера не было. Последнее, что помнил Дино — то, как ввалился через порог, и всё: дальше в голове размыто плыли лишь странные ведения, расплывчатые отрывки, голоса и кромешная тьма. Он пошарил рукой по жёсткому настилу, но, не найдя своей одежды и обуви, подошёл к двери в одних лишь джинсах, ступая босыми ногами по деревянному полу. Дино приоткрыл дверь и вышел в узкий коридорчик с низким потолком, освещаемый лишь одной лампой, едва заметно покачивающейся над головой в цветастом абажуре. — Далеко собрался, болезный? — скучающе раздалось за спиной, и Дино обернулся. Парнишка лет шестнадцати сидел в самом углу коридора, сложив ноги по-турецки и прижавшись спиной к стене. Он даже не поднял на Дино взгляд, продолжая копаться в телефоне, фосфорически подсвечивающим его сосредоточенное лицо. — Это вы спасли меня? — хрипло спросил Дино, упираясь ладонью в стену, вполовину уложенную тёмно-коричневыми деревянными панелями. Слабость всё ещё тлела где-то на задворках, но оставаться на месте было нельзя — нужно было двигаться, нужно было найти Люцифера. — Ага, — беспечно кинул пацан и наконец оторвался от экрана, окидывая Дино безразличным взглядом небесно-голубых глаз, будто бы скрытых за странной белесой пеленой. — Весишь, как Део Матиз. Еле затащил тебя наверх. Крылья эти ещё, — фыркнул он. — Спасибо, — Дино благодарно кивнул и оглянулся, в паре метров за его спиной была крутая лестница, на ступеньки падал мягкий свет, всё отчетливее пахло пряностью. Сколько он пролежал без сознания? И что смогло исцелить такие раны? — Если ищешь высокомерного козла, то всё, — вдруг произнёс пацан и поднялся с пола, отряхивая тёмные джинсы, порванные на коленях. Дино повернул к нему голову и нахмурился, тонкий шлейф мелькнувшей неловкости сменило сначала недоумение, а потом тень проскочившего страха, тревожно зависшего на задворках сознания. — Что всё? — А всё уже, всё, надо было раньше, — как ни в чём не бывало запричитал пацан, закатывая глаза, будто Дино не мог понять какую-то прописную истину, известную всем, кроме него. — Что? — непонимающе переспросил Дино. — Вечно забываю, что у вас там, — он ткнул в потолок пальцем, — нет интернета, — парень подошёл к Дино почти вплотную, вытер руку о край толстовки и протянул её вперед: — Меня зовут Винсент. Но меня так только ба зовёт, когда злится. Так что зови меня Винс. — Дино, — он протянул руку Винсу и некрепко сжал. Осознание наконец ударило в голову слабой волной, но разве мог он видеть Люцифера? — Так что там насчёт высокомерного козла? — Ба сказала, что время вышло, — Винс опустил руку и беззаботно пожал плечом, огибая Дино и спуская одну ногу вниз на лестницу. Сердце Дино пропустило удар. Он лишь развернулся к Винсу полубоком, не зная, что ответить. Неужели это и вправду конец? Не смог? Не успел? Дино прижался лопатками к стене от подступившей тошноты и слабости, приминая крылья. Внезапно стало трудно дышать, и Дино шумно потянул носом воздух, подавляя позыв проблеваться, как там, в пригороде злосчастного Джерси. — Ничесе ты побледнел, — удивлённо раздалось сбоку, — Не свались ток с лестницы, я тебя второй раз не потащу. Я себе вон, — Дино с трудом повернул голову в сторону Винса, слыша его голос приглушённым, словно под толщей воды, и тот показал ему ссадину на локте, — ободрался весь, пока тебя тащил. Проход-то узкий, как очко д… Ай, не важно. Погодь… Ты чё это… Молишься, что ли? Дино сполз по стене ниже, садясь на пол и отирая ладонями лицо. Чувство, накрывшее его там, на холодном бетоном полу площадки перед водоворотом, снова неприятно зарычало внутри голодным зверем, заскреблось где-то за рёбрами. Винс, немного подумав, подошёл к нему, неловко постоял напротив и опустился рядом, подтягивая колени и упираясь в те локтями. — Дохлый номер, Ди, — как-то тихо, без напускного позёрства в голосе произнёс он. — Он никогда не слушает нас. Никогда не слушал. И никогда не услышит. — Он милостив, — задыхающимся хриплым шёпотом ответил Дино. — Он оставляет своих детей умирать в страшных муках. Он позволил начаться тому, чего никогда не позволил бы милостивый правитель — позволил начаться войне. Он… он дал моей маме умереть за то, что она пыталась помочь. Я молился каждую ночь, пока она медленно увядала у нас на глазах, — грустно проговорил Винс. — Ты всё ещё уверен в этом? Уверен в том, что он милостив? Дино опустил руки и посмотрел на Винса, тот смотрел на него в ответ чистым, грустным взглядом. Взглядом ребёнка, которому пришлось повзрослеть слишком рано. Слишком рано пришлось познать скорбь и боль потери. — Возможно ты прав, Винсент, — с тихим, грустным смешком ответил Дино, облизывая пересохшие губы. — Но что людям делать с этой правдой? К кому идти, когда больше ничего не остается? Вера — это больше, чем просто ожидание того, что что-то или кто-то решит все твои проблемы. Вера она внутри, она о надежде и духовном ориентире, поднимающим тогда, когда, казалось бы, сил идти вперёд больше не осталось. — Говоришь, как святоша, — весело фыркнул Винс и закинул голову, разглядывая потолок. — Это не вера, Ди. Это отчаяние. Дино сдержанно кивнул. Каждый имел право на свою точку зрения. Наверное, в нём действительно говорил ангел, потому что иного объяснения тому, что он каждый раз возвращался молитвами к Шепфа, зная, что тот никогда не ответит, Дино не находил. В коридоре повисло молчание. Винс рядом неловко покрутился, жуя пухлую нижнюю губу, и вдруг снова заговорил, с интересом разглядывая крылья Дино. — Я видел тебя во снах, — он потянул за белоснежное маховое перо, и Дино от неожиданности дёрнул крылом, вопросительно приподнимая брови. — Меня? — Ага, — с той же беспечностью ответил Винс, смущённо одёргивая руку от крыла, будто кота за хвост дёрнул и успел получить за это затрещину от бабушки. — Каждую ночь. Ты убил человека. — Я не горжусь этим, — тихо ответил Дино, играя желваками, вспоминая то ощущение, затопившей с головой сильной энергии, разрывающей тело своей мощью. — А я и не осуждаю, — хмыкнул Винс, задиристо встрепывая смольный чуб на макушке, спадающий прядями на бритые виски и затылок. — И алтарь Митра не осудил. Дино не ответил, хмуря светлые брови, охваченный непрошеным воспоминанием: застывшими глазами, этой хаотичностью перемещения, суматохой, женским плачем и звуком треснувших позвонков. — Знаешь, Ди, — Винс снова разорвал молчание. — Ты нравишься мне больше, чем тот, другой. С багровыми крыльями. Если бы не ба, я бы ему зад надрал! Дино поднял удивлённый взгляд на Винса, а потом вдруг слабо улыбнулся и покачал головой. Люцифер всегда умел довести даже мёртвого. Дино по праву считал это его суперспособностью. За рёбрами снова неприятно заныло. — Что, — обиженно, с вызовом спросил Винс, — не веришь?! — Верю, — ответил Дино и провёл рукой по своим волосам, небрежно зачесывая те назад. Винсент расплылся в довольной ухмылке и по-мальчишески резво поднялся с пола, протягивая Дино руку: — Пойдём, пернатый, — самодовольно усмехнулся он, — ба ждёт внизу, нам ещё так-то эту мудилу спасать. Хоть я от этого и не восторге, ну, что б ты знал, — доверительно закончил Винс. — Ты же сказал… — Дино снова нахмурился, но протянул Винсу руку, скорее для удовлетворения чужого эго, нежели для помощи. Каким бы сильным для подростка с явно сверхъестественным происхождением не был Винс — Дино был почти в два раза крупнее его. — Ну, — Винс закатил глаза и пошёл вперед, чинно размахивая рукой, — Возможно… Возможно! — выделил он, — Я немного приукрасил. — Что? — переспросил Дино, растерянно спускаясь следом по крутой лестнице, придерживаясь деревянного, явно самодельного поручня. — Время вышло, но земное, — раздраженно пояснил тот, как само собой разумеющееся. — Мы ещё можем вытащить его и остановить пиздец, сечёшь, святоша? — Винсент Цуань Мин, что я говорила насчёт бранных слов в этом доме?! — строго прикрикнули снизу, и Винс, перепрыгнувший несколько ступенек, недовольно дёрнул плечами, крутанулся и плюхнулся на ближайший стул, скрипнувший по кафельному полу ножками. — Ну ба! — возмущённо протянул он. — Не позорь меня! Дино спустился вниз, чувствуя себя глупо и дизориентированно, он прищурил глаза от яркого света ламп, прикрываясь козырьком ладони. Ещё минуту назад он был уверен, что всё кончено, уверен, что проиграл, а сейчас… Дино сфокусировал взгляд на окне, пытаясь понять, сколько он пролежал без сознания. — До рассвета ещё пара часов, — предвещая его вопрос, ответила пожилая женщина с аккуратным пучком седых волос и подошла к Дино, протягивая педантично сложенный квадратом свитер. — Это… Моего мужа. Должен подойти. Твоя кофта уже никуда не годится. — Спасибо, — Дино принял из её рук свитер, только сейчас осознавая, что стоял посреди зала наполовину голым. — Обувь в углу, — добавила она, указала в сторону прилавка и, шаркая тапочками, отошла к столу, на котором до их прихода разбирала маленькие пузырьки, светящиеся разными цветами. — Я благодарен вам за помощь, — снова повторил Дино, неловко одеваясь и нагибаясь за ботинками, — но… Кто вы? Женщина с улыбкой покачала головой, будто вопрос о их происхождении в этих стенах звучал настолько часто, что не вызывал ничего, кроме снисходительного веселья. — Меня зовут Сюин Мин, я оракул, — мягко произнесла она, — а это мой непутёвый внук — Винсент. Мне жаль, если он принёс тебе неудобства, — закончила Сюин и строго посмотрела Дино за спину. — Ну ба! — недовольно простонали сзади, Дино обернулся, расправляя завернувшийся у пояса бледно-горчичный свитер, и Винс расплылся в ухмылке, — Мой отец архангел, — с важным видом заявил он, — А мама была оракулом. — Ты полукровка? — поинтерсовался Дино. — Разве это… — Ага, — перебил его Винс. — Запрещено главным законом, но не пойман — не вор, я не принадлежу Небесам, я часть Среднего Мира. Так ба говорит. Дино растеряно посмотрел на Сюин, и та приглашающе кивнула на место подле себя, освобождая часть стола от пузырьков, складывая их в потрепанную коробочку с красной надписью от руки на каком-то абсолютно нечитаемом, даже для ангела, языке. — Присядь, милый. Как твоё самочувствие? — Я… в порядке, спасибо, — Дино ступил босыми ногами вперёд, присаживаясь на стул напротив Сюин. — Но как вы… — Как исцелила тебя? Дино утвердительно кивнул, складывая руки на столе. — Это не моя заслуга, — улыбнулась она. — Всё дело в малумиуме, он нейтрализовал отравленные частички, попавшие в кровь с адской сталью, ну, а всё остальное… Ангельская регенерация. — Я думал, оракулы — это всего лишь сказки. — Твой друг сказал точно так же, — с лёгким смешком проговорила Сюин и протянула Дино такой же пузырёк, какой ему вручила Мисселина ещё там, в стенах школы. — Выпей, милый, силы тебе ещё пригодятся. — Значит, вы видели Люцифера? — Дино благодарно принял из чужих рук пузырек и осушил его в пару глотков, морщась от горечи. — Я вижу многое, — в который раз за день повторила Сюин. — Пора увидеть и тебе. Дино твёрдо кивнул, но тут со стороны улицы раздался громкий стук. Сюин нахмурила седые брови, Винс мрачно встал со стула, сжимая кулаки, будто и впрямь был готов броситься на любого, кто снова посмеет принести боль в этот дом. Он сделал шаг вперёд, но Дино поднялся следом, останавливая его. — Я посмотрю, — бросил он, играя желваками. — В конце концов, это по моей вине вы оказались в опасности. — Я разберусь! — заупрямился Винсент, но тут же стушевался под строгим взглядом бабушки. Дино понятия не имел, что ждало его за дверью: всего лишь непрошеный гость, зашедший в ночи на горящий в ресторане свет или что-то тёмное, сулящее очередную бойню. Но одно он знал точно — теперь он обязан семье Сюин жизнью. Сколько ещё раз он заложит эту треклятую красную нить судьбы, не имея возможности расплатиться? Жизнь взаймы — так это выглядело, так это ощущалось внутри. Дино подошёл к двери, с готовностью сжимая кулаки, прислушиваясь к энергии, и отодвинул цветастую занавеску со стеклянной вставки, вглядываясь в темноту улицы, едва подсвеченную фонарем над дверью. Сердце пропустило удар, вновь раздался глухой стук, теперь неуверенный, сконфуженный, и он щёлкнул замком, распахивая ту настежь. С улицы повеяло ночной прохладой и сыростью, усилились звуки дождя. — Вики? — Дино… — Вики стояла за порогом, насквозь промокшая, с налипшими на лоб потемневшими волосами, и смотрела на него так, будто призрака увидела. Она вдруг отмерла, бросилась вперёд, крепко обнимая Дино за шею, и ткнулась холодным носом ему куда-то в ключицу, — Господи, Дино… — снова пробормотала она. Дино крепко обнял её в ответ, утыкаясь носом в мокрую макушку, и тяжело выдохнул: со смесью тревоги и облегчения. Ещё никогда в жизни он не был рад видеть её настолько сильно.

***

— Всё перевернулось с ног на голову, — тихо произнесла Вики, обтирая мокрые волосы полотенцем, — Ангелы, демоны, мы были… Зажаты между ними, как между молотом и наковальней. Школа превратилась в настоящую Преисподнюю. Я больше не узнаю тех, с кем когда-то училась, дружила… Нас не выпускали из комнат, по коридорам теперь постоянно дежурят ангелы-солдаты. Серафимы прилетают и улетают, Небеса и Ад по нашим меркам уже почти несколько месяцев пытаются вести переговоры, но… — она запнулась, стыдливо шмыгнула носом, вытирая горячую влагу с щёк и подняла взгляд на Дино. — Мне страшно. Мне ужасно страшно, Дино… Дино вгляделся в её глаза, полные неразрешимой боли, чувствуя, как тяжёлая, каменная плита всё больше и больше давит на грудь. Сюин тепло обняла Вики за дрожащие плечи, накидывая на них свою вязанную кофту, и заглянула Дино в лицо. Он твёрдо кивнул. — Я всё исправлю, — так же тихо ответил Дино, протягивая руку к её, безвольно лежащей на столе, сжимая тонкую ладонь Вики в своей. — Обещаю. — Мисселина… — Вики снова шмыгнула носом, смаргивая влажную пелену. — Она вывела меня из школы после отбоя, дала адрес, сказала, что я должна уйти, спрятаться. Что должна помочь тебе попасть назад. — Помочь попасть назад? — Водоворот теперь контролирует армия демонов, — Вики кивнула и выудила из-под кофты с высоким воротом продолговатый амулет, похожий на тёмно-красный кристалл. — Так просто с Земли наверх не попасть, как и сверху на Землю. Дино молчал. У него не было сил пошевелиться, ответить ей — странное оцепенение, будто накрыло его с головой. Это его вина. По его вине школа утопает в разногласиях и вот-вот пустит первую кровь, даст ей пропитать холодную землю, укрывая невиновных вечным сном. По его вине Люцифер потерял столько дней, недель, месяцев жизни. — Это не твой грех, милый, — будто прочитав это в глазах Дино, сказала Сюин. — Но ты тот, кто может предотвратить ещё большую напасть, исправить это. Она выпрямилась, выпуская Вики из по-матерински успокаивающего тепла, направилась к прилавку, остановившись у стены с плакатами, которые Дино рассматривал в последний раз перед роковой ночью, и протянула ему руку. — Только истинный ангел смог бы пробудить благосклонность Митра, только истинный же и сможет пробудить силу Ганеши. Блаженны чистые сердцем, дитя, блаженны чистые душой и разумом. Дино встал со стула под пристальным взглядом затихшей Вики и подошёл к Сюин, протягивая ей руку в ответ. — Я не понимаю, что должен сделать. Сюин обхватила его за запястье и поднесла его раскрытую ладонь с затянувшимся шрамом пореза к стыку двух символов, начерченных на старых листах — лотосу и грозному змею перерождения. — Жизнь и смерть, возрождение и стремление к истине, чистота и вечность, божественность и бессмертие, мир и спокойствие, борьба и счастье — произнесла она, неотрывно смотря на лепестки акварельного лотоса. — Только закрыв глаза и погрузившись во тьму, ты сможешь найти верный путь. — Как я смогу увидеть что-то во тьме? — отчуждённо спросил Дино. — Путеводная звезда загорается лишь в ночи, — мягко ответила Сюин и отпустила его, отступая на несколько шагов, — Ты уже делал так однажды, — Дино обернулся на неё через плечо, и она ласково и понимающе улыбнулась, — сможешь и в этот раз. Нужно лишь вспомнить. Дино вновь посмотрел перед собой на серебристого змея. Он закрыл глаза и сконцентрировался на энергии внутри себя — та заструилась, скручиваясь тугим сгустком, под веками было черно, но всего через мгновение ярко вспыхнул свет, заморгал, вихрем прокручивая воспоминания, как картинки, будто что-то или кто-то копался в его голове. Там, в недрах памяти, день изо дня что-то вставало на его пути, подтачивало способность сопротивляться, прегрешение против духа, разгрызаемое скорбью сердце, там оплакивали смерть, там боролись — с собой, с обстоятельствами, со страхом, с самой жизнью, что жглась под веками чёрно-белой лентой. Дино судорожно потянул носом воздух, вздымая грудную клетку, с решительным упорством заставляя себя стоять на месте, смотреть, чувствовать, слышать каждую свою жизненную неудачу, каждое разочарование, каждое падение и отголоски глухой боли, разом затопившие тело, будто змеиные кольца, давящие на грудь, призывно зовущие сдаться и отступить. Время, ставшее прошлым, утрачивает в сознании всякую реальность, но сейчас оно казалось безутешным, пугающе безразличным. Он чувствовал, как оно стало осязаемым, пропуская по венам электрический импульс, следом за которым внезапно пришло облегчение. Сначала оно всего лишь шёлково коснулось кончиков пальцев, затем настойчиво поползло выше, пока не затопило Дино целиком, вздымая изнутри такую волну светлого, необъятного чувства, будто взрыв сверхновой, будто распустившийся на рассвете цветок, тянущий свои бархатные лепестки к восточному солнцу. Дино почувствовал, как вокруг него вздрогнул воздух под приглушённые голоса, звучащие совсем далеко, и он медленно открыл глаза. Змей, опоясавший лотос, серебром завис в воздухе в дымке синего цвета гармонии. Дино завороженно протянул руку и коснулся прохладной стали, враз лёгшей в его ладонь, мелодично брякнувшей тонкой цепочкой, просочившейся кольцами сквозь пальцы. Он ощущал это благословение всей кожей, будто то стекало по телу крупными каплями ключевой воды, он достал, он смог, он… — Такого энчантикса я ещё в жизни не видел… — восхищенно присвистнули за спиной, и Дино обернулся, запоздало понимая, что улыбается, по-настоящему. — Я… — Дино посмотрел на Сюин, сжимая в ладони амулет. Та, замерев, как изваяние, не двигаясь и, казалось, даже не дыша, смотрела куда-то сквозь Дино. Её тёплые, тёмно-карие глаза затянуло белой дымкой, поглотившей радужку и зрачок. — Вы отключились вместе, — испуганно сказала Вики, которой пришлось наблюдать это со стороны. — Просто… Замерли так, будто покинули тела. — Это называется выход в астрал, — цокнул Винс, поправляя тяжёлые наплечи, явно приходившиеся ему не по размеру. Сюин вдруг отмерла, содрогаясь, как от выстрела, и Винс подскочил к ней, помогая сесть на стул. — Время почти на исходе, — надтреснутым голосом проговорила Сюин, тяжело опираясь на гладкую поверхность стола, будто то, что она делала, стоило ей немалой части жизненной энергии, — Я горжусь тобой, — она слабо улыбнулась, по обыкновению ласково, солнечно, рассматривая тонкую цепь у Дино в руке, — А теперь поспеши, милый. И помни, что Он сделает всё, чтобы ты навсегда остался заперт в Лимбе, сделает всё, чтобы освободиться. Не смей называть его имя. — Но где мне его искать? — Там, откуда нет выхода, там, где правит помешательство, — расплывчато ответила она, и Дино вдруг осенило. Он стойко кивнул и повернулся к Вики, надевая амулет на шею. Та поднялась и подошла к нему вплотную, обеспокоенно разглядывая так изменившееся лицо снизу вверх. — Будь осторожен, прошу, будь… Дино притянул Вики к себе за плечи и обнял, заботливо целуя в макушку, рассылая по телу успокаивающее тепло. — Я буду, — пообещал он, и Вики кивнула, выправляя тёмно-красный кристалл. Она сжала его в руке и зажмурила глаза, призывая водоворот. И Дино показалось, что вот-вот секундная стрелка часов, мерно тикающих над входом, замрет, остановится. Всё было в его руках. Жизнь Люцифера и хрупкий мир были в его руках. — Куда ты собрался? — вдруг раздался обеспокоенный голос за спиной, и Дино обернулся, отвлекаясь от закручивающейся спиралью дымки, с каждой секундой разрастающейся в эфемерную воронку. — Я должен помочь спасти мир, — непоколебимо сказал Винс, поправляя спадающий с плеча доспех, явно отцовский — ветвь оливы, тонко отлитая золотом красноречивее любых слов. Сюин испугано дрогнула, боясь, что внук, не дождавшись, прыгнет в водоворот, разрастающийся за спиной, но Дино уложил ладонь ему на плечо, останавливая на месте, и улыбнулся. — Ты хороший парень, Винсент, — осторожно сказал он, смотря в светло-голубые глаза, полные неотступной решимости. — Но ты нужен здесь. — Я… Дино качнул головой, прерывая его на полуслове. — Ты нужен бабушке. Ты должен остаться и защитить её, — он посмотрел на встревоженную Сюин, потом медленно перевёл взгляд на Вики, — их. Защити их, Винсент. Справишься? — Справлюсь, — он лукаво и горделиво улыбнулся, и Дино кивнул. Водоворот неустойчиво вился дымкой, грозясь вот-вот исчезнуть, и Дино уверенно поспешил к нему, но перед самым прыжком, когда он почти уже раскрыл крылья, его снова окликнули. — Эй, Пернатый! Дино остановился вполоборота, и Винс по-мальчишески задиристо крикнул ему вдогонку: — Передай мудиле, что я надеру ему зад, как только всё закончится! Дино усмехнулся, согласно кивнул, салютуя юному войну от виска и раскрыл крылья, позволяя водовороту наконец поднять себя в парящую, ватную невесомость. Говорят, что ложные надежды опаснее страхов, но страха больше не было, как не было и смысла надеяться, ведь теперь у него было нечто большее — твёрдая уверенность непреклонно спаянная с верой.