Очищающий дождь

3 года спустя.

До Рождества оставались какие-то считанные часы, но когда Дино вышел из участка, застегивая пиджак, улицы всё ещё были запружены радостно галдящими толпами людей. На углах тут и там стояли мужички в ярко-красных нарядах, звенящие в маленькие колокольчики и зазывающие в магазины, украшенные искусственным налетом снега и витражами. В самом центре вечно зеленого Лос-Анджелеса это казалось чем-то нелепым, но Дино уже давно успел свыкнуться с людскими странностями: начиная от традиции отмечать дни рождения, благодарения, независимости и ещё Шепфа знает чего и заканчивая картошкой фри с шоколадной пастой в три часа ночи. Иногда он даже находил в этом очарование, в приземленности людской жизни, в суете их проблем, в радостях и в печалях, в самом существовании. Был в этом свой шарм — перестать быть всего лишь сторонним наблюдателем, стать частью всего этого причудливого цирка Среднего Мира. Когда пару месяцев назад он летал по делам в Нью-Йорк, Сюин с её привычной проницательной добротой во взгляде всё твердила о том, что он совсем очеловечился. Дино всё отрицал, как на допросе, а потом в какой-то момент понял, что, наверное, в этом нет ничего плохого. Нет ничего плохого в том, что первый раз в своей жизни он выбрал лёгкий путь. Дино уже привычно завернул за угол, шумно выдыхая при виде огромной толпы на фейс-контроле, когда в кармане пиджака завибрировал телефон. Дино всмотрелся в экран и приподнятое настроение, навеянное кануном Рождества, как рукой сняло. — Лейтенант, — буркнул он в трубку, обходя всю эту длинную очередь, разодетую в лучших традициях Голливуда, через охранника, отцепившего для него оградительный канат. — Что-то стряслось? — Помнишь дело годовой давности? — без вступлений раздалось на том конце провода. Громко бухающая музыка почти полностью заглушала чужой голос, и Дино поспешил к лифту, продираясь через обжимающиеся парочки, танцующие в ярких лучах прожекторов и светомузыки. — Какое из? — спросил он, закрывая второе ухо ладонью. — Висяк с теневыми сделками мемориального фонда Притчеттов, ты ещё… Дино, ты в каком там очке? Нихера не слышно от этой долбежки в уши. — Пытаюсь попасть домой, — устало выдохнул Дино, когда створки лифта наконец распахнулись, и он зашёл внутрь, поспешно нажимая на кнопку закрытия дверей, чтобы какая-нибудь залётная пташка, поймав его взгляд, не решила, что это приглашение. А ведь бывало. Издержки того, что твой личный дьявол нашёл свою нишу там, где порок лился из всех щелей — в клубном бизнесе. — Ты живёшь в притоне? — не то с сарказмом, не то с непониманием раздалось на той стороне линии низким баритоном. Дино хмыкнул и провёл пятерней по волосам, зачёсывая отросшие после стрижки волосы на другой бок. — Иногда кажется, что да, Хилл. Так что там с делом? — Эд Катлер, тридцать восемь. Бывший оперативник первого подразделения войск специального назначения Дельта, по предварительным данным последние несколько лет фигурировал в качестве со-основателя частной военной компании Анвила. Найден мёртвым на личной вилле в Беверли-Хиллз. — Наёмники? — нахмурился Дино, рассматривая мелькающие огоньками кнопки этажей: седьмой, восьмой, девятый… — Снова самоубийство? — Как и в предыдущих шести случаях. Артхаусная каша из мозгов на стене, предсмертная записка и опустошённые счета, выведенные в оффшор через вереницу подставных компаний. Криминалисты уже выехали, — ответил Хилл, и Дино приглушённо услышал звон бокалов и радостные голоса, видимо, лейтенанта тоже выдернули не без раздражённого вздоха, — так что жду тебя завтра в участке к восьми. Нужно поднять архив и попробовать отследить транзакции, возможно, так мы получим хоть какие-то зацепки. — Я понял, — выдохнул Дино, уже зная наверняка, что они ничего не найдут. Лифт беззвучно остановился на тридцатом этаже, и створки с тихим отзвуком механизма отъехали в стороны, впуская его в гостиную пентхауса. — Если что-то станет известно — пусть набирают. Он сбросил звонок и сделал несколько шагов вглубь. Стоял полумрак, странно пахло пряностями и чем-то съестным, явно ещё пышущим жаром. Дино нахмурил светлые брови и прислушался. Уже почти три года департамент полиции Лос-Анджелеса пытался размотать клубок в деле Дэйва Притчетта. После заключения Джанет под стражу начался настоящий переполох, отгремевший на всех новостных каналах не только Нью-Йорка, но и Лос-Анджелеса из-за нахождения в округе основных активов компании. Сначала заголовки кричали об орудующей в городе религиозной секте и жертвоприношениях, но только потом стало ясно, что погибших связывало лишь одно — мемориальных фонд имени Дэйва Притчетта. Все они так или иначе работали в тесной связи с их советом. После серии самоубийств с одной и той же, как под копирку, предсмертной запиской логика вещей в глазах полиции и вовсе потеряла всякий смысл, и только Дино знал наверняка — для Дьявола месть — это блюдо, которое подают холодным и, как выяснилось, начиненным свинцом тридцатого калибра.* «Я не могу больше жить с тем, что сделал. Дьявол придёт за каждым из вас, каждому воздастся по заслугам». Дино хватило одного взгляда два года назад, чтобы учуять разящий пафос. В зоне кухни что-то тихо звякнуло, и он было уже хотел пойти туда, но тут увидел силуэт на террасе и, шумно выдохнув, направился к ней. Люцифер стоял к нему спиной, словно даже не слышал, не чувствовал, как энергия Дино дребезжала будто бы в разряженном воздухе. Он лишь снова затянулся сигаретой, докуренной почти до фильтра, и выдохнул в ночное небо сизую струйку дыма, всматриваясь в раскинувшийся под ногами город, горящий тысячью огней. Дино сам не понял, что произошло, но сложный день вдруг наложился на всё это такой тяжестью, и он в одно слитное движение оказался рядом, уложил ладонь на тыльную сторону шеи Люцифера и перегнул того через мраморные перила так, что тот от неожиданности жеста выронил из пальцев сигарету. Та чиркнула в сумерках дотлевающим огоньком и погасла в бесконечно долгом полёте. — Что я просил тебя не делать? — низко, не узнавая собственного голоса, спросил Дино, застывая позади Люцифера и крепко удерживая его за загривок — одно неловкое движение и тридцать этажей полёта. — Детектив, — Люцифер наконец очнулся от такой несвойственной напористости, звеня в голосе насмешкой, и лишь, как на зло, притёрся задом к его паху. — Это пистолет у тебя в штанах или ты просто рад меня видеть? Дино открыл рот, но позади раздался звон бокала и кто-то присвистнул, Дино медленно отпустил Люцифера, как в раскадровке, и обернулся через плечо. — Эй, голубки, вы бы хоть постеснялись, — Ади игриво дёрнул бровью, прислоняясь плечом к выступу балконной арки, и сложил руки на груди. — Видела, Уокер? И даже не позвали присоединиться. Я оскорблен до глубины своей демонской души! — Как вы… — Дино неловко поправил завернувшийся пиджак, прикрывая кожаные ремни кобуры. — Сюрприз? — неуверенно спросила Вики, не зная то ли ей рассмеяться, то ли смутиться от происходящего. На плечи тут же легли горячие ладони, и Дино, откровенно удивлённый, обернулся, разглядывая довольное лицо Люцифера, мягко укрытое сумраком. — Это был последний, — насмешливо шепнул Люцифер, разминая закаменевшие мышцы. Дино смотрел на него с вызовом и медленно догорающим раздражением. И не скажешь, что когда-то был чёртовым ангелом. Ангелы не сверлят таким взглядом, прожигающим до самого нутра, ангелы не скручивают по ночам нарколыг в Даунтауне и не выезжают по первому звонку лейтенанта в три часа ночи на очередное кровавое побоище. — С Рождеством, ангел. — Шепфа… — выдохнул Дино и мотнул головой, всё-таки поддёргивая уголки губ в усталой улыбке. Кажется, в нормальных отношениях люди дарят друг другу на Рождество хотя бы носки и пену для бритья, но Люцифер везде преуспевал быть первым с его вычурными широкими жестами и трупами под новогодней… пальмой. — Меня сейчас стошнит от уровня этой неловкости, — Ади разбил молчание первым и шагнул вперёд, протягивая Люциферу руку. — Рад, что вы ещё не поубивали друг друга, приятель. — Куда там, коп — горе в семье, — наигранно, с усмешкой поддел Люцифер, пожимая протянутую руку, и Ади заливисто расхохотался. — Зато наручники что надо, — подмигнул он. Дино вдруг резко подумал, что нужно было всё-таки скинуть Люцифера с балкона. Одной глобальной катастрофой, днём смотрящей отчаянных домохозяек, а ночью погружающей добрую часть ЛА в первозданный грех, как чёртов змей-искуситель, стало бы меньше. — Это тебе, — Вики тепло улыбнулась, протягивая Дино безликий конверт, и крепко обняла его. Так, будто они не виделись целую вечность, хотя ещё три недели назад пили кофе в прибрежной кафешке в Венисе. — Что это? — спросил Дино, чувствуя, как две пары глаз активно прожигают ему взглядом дыру на затылке. — Это… От твоего отца. Дино очень старался не потерять лицо, но по взгляду Вики стало понятно, что вышло у него откровенно паршиво. Он улыбнулся и коротко кивнул, забирая конверт. — Как он? — Дино поднял взгляд, непроизвольно поглаживая шершавую бумагу большим пальцем. Вики посмотрела на Ади, что-то увлеченно рассказывающего Люциферу, отчего его крылья смешно подёргивались, перенимая каждую эмоцию хозяина. — Мы не так часто пересекаемся после его повышения, — она мягко погладила Дино по предплечью и улыбнулась. — Просто прочти это, ладно? Дино улыбнулся в ответ и кивнул, убирая письмо во внутренний карман пиджака. Сейчас он явно не был готов к тому, что мог там увидеть. Абсолютно точно нет. — Ну чё, жрать-то пойдём? Зря мы, что ли, всё это тащили аж из Флеминга? — вставил свои пять копеек Ади, поправляя удлинённый серый пиджак, будто настраивался на то, что тот вот-вот должен был стать ему мал от плотного рождественского ужина. — Я глифт из-под носа у Геральда увёл! Надеюсь, он потом не вырвет мне за это крылья… Дино посмотрел на расслабленного в спокойной насмешливости Люцифера. Тот вопросительно приподнял бровь, и до Дино наконец дошло. — Поверь, Ади, — с проклёвывающейся улыбкой сказал он, при этом смотря лишь на Люцифера. — За преступлением всегда следует наказание. Особенно если ты пытаешься отнять у Геральда святое. И наказание Люцифера, решившего, что друзья — это хорошее прикрытие от праведного гнева, тоже найдёт его. Дино не был злопамятным, просто ничего не забывал.

***

За окном уже светало, рассвет забивался в комнату розоватыми лучами из приоткрытого окна, но сна не было ни в одном глазу. Дино перевернулся на бок и посмотрел на Люцифера, тихо сопящего щекой на подушке. Он аккуратно коснулся пальцами его плеча, провел ниже по спине, огладил позвоночник. Чёрная шелковая простынь едва прикрывала поджарые ягодицы, всё ещё покрытые выцветающими полосами от форменного ремня. Дино невесомо огладил их ладонью, всё ещё чувствуя жар кожи, и Люцифер шумно выдохнул во сне, отчего тяжёлая волна прокатилась от самой глотки к паху, и Дино одёрнул руку. Люцифер всегда будил в нём что-то непонятное, жесткое. Если раньше, ещё в школе, до всего этого уничтожающего смерча, он бы даже и не подумал смотреть на то, как Люцифер разносит в пух и прах всё вокруг себя, то теперь глаза закрывались на это сами собой. Так выглядит привязанность? Так выглядит то самое, когда ставишь кого-то превыше всего и даже закона? Дино спустил ноги с кровати и поднялся, подхватывая пиджак. Он вышел в гостиную и вытащил из кармана белый конверт, от вида которого что-то неприятно ворочалось внутри. Напротив кожаного дивана всё ещё мерно дотлевал биокамин, аляписто украшенный возмущённой Вики цветастыми носками и какими-то побрякушками. Дино опустился на подлокотник и всмотрелся в маленькие языки пламени. Что ж, по крайней мере, он больше не пытался от скуки завести белого тигра или склонить начальника их отдела сбывать вещдоки в Чайнатауне. Дино аккуратно открыл конверт и вытащил письмо, пробегаясь глазами по ровному витиеватому почерку. За все эти три года они виделись с отцом всего два раза и пусть в его глазах читался ощутимый упрёк, он всё ещё беспокоился за Дино. Пусть и в своей привычной манере, уличая Люцифера во всех смертных прегрешениях и бедах. Дино его не винил. Он бы тоже вряд ли смог смириться с тем, что его сын предпочел светлому будущему жизнь на земле с самим грехом во плоти. С каждым словом Дино чувствовал лишь то, как стальная пружина закручивалась где-то внутри. Он несколько раз перечитал последнюю строчку и поднял взгляд. — Чёрт… — выдохнул он едва слышно, нервно встрёпывая волосы за затылке. — Дьявол, — сонно раздалось от двери, и Дино едва не подскочил на месте от неожиданности, поворачиваясь через плечо. Люцифер, встрёпанный ото сна, стоял в дверях в чём мать родила, оперевшись плечом о дверной косяк, и смотрел на Дино, — Боку холодно стало, — пояснил он, почесывая плечо. Дино хмыкнул и вдруг небрежно смял письмо в кулаке, поднимаясь с дивана. Говорить дьяволу, что он выглядит чертовски умилительно — смертельно для жизни или есть шансы остаться в живых? Он подошёл к камину и бросил письмо в огонь, разворачиваясь к Люциферу. — Пойдём, — улыбнулся Дино, подходя к нему вплотную, и мимолётно прислоняясь щекой к плечу. — Какие мы нежные, — усмехнулся Люцифер, зарываясь пятерней в светлые волосы, теперь едва прикрывавшие шею. — Что там было? Я опять первородное зло и сломал тебе жизнь? — Ничего важного, — улыбнулся Дино и потянулся за поцелуем. Люцифер прищурился, но Дино накрыл его губы своими, прижимая к себе, и тот подался к нему в ответ, остро прикусывая нижнюю в отместку за подпорченную филейную часть. В конце концов, от второго раунда ещё никто не отказывался, уж точно не Люцифер, а до того, как Дино нужно будет вставать на работу, у них ещё оставалось целых два с половиной часа. Два с половиной часа на то, чтобы сравнять счёт. Огонь в камине почти догорел и лишь чисто белый пергаментный лист пылал в нём с особенной яростью. Языки трескуче дожевывали верхний край и когда из хозяйской спальни раздался первый протяжный стон, огонёк с пущей прожорливостью прыгнул на нижний, с витиеватым «амнистия». Когда-то давно Люцифер выбрал Дино вместо самого себя. И сейчас Дино был уверен лишь в том, что что бы ни случилось, он всегда будет выбирать Люцифера. Даже если цена тому возвращение домой.