Мелкими каплями желтого пива капает дождь

***

      Уже 15 лет для всего двора вместо будильника служит алкаш Жорик, иногда меняясь со своим другом Эриком. Но все же Жорик — самый непревзойдённый в своём деле. Его вопли настолько пронзительны, наполненные всей горечью бытия, либо же несуразным бредом. Этого никто никогда не поймёт, но все равно просыпается все село.       Санек как всегда с утра пораньше бежал к своему лучшему другу Никитосу. Будто следуя одному маршруту каждый день, идут бок о бок чёрная собака неизвестной для сельчан породы и грациозная, такого же цвета, кошка. Никто не знает, откуда они взялись — это ещё одна загадка этого глухого села.

***

      Спустя время, Саня все же дошёл до Никитосика, обходя различные препятствия: лужи на земле, воронки, оставшиеся со времён Второй Мировой войны, спящих бомжей, издающих никому не понятные звуки, которых Санек мог перечислить поименно. Зная этот путь более десяти лет, ему все равно понадобилось не менее полутора часа, чтоб пройти этот маршрут, который при ровной дороге занял бы не больше пятнадцати минут. На этом месте было бывшее минное поле, даже мины остались на земле — оно осталось таким же, каким было в военные времена.       Воодушевлённые мальчики стали обсуждать события вчерашнего дня. — А ведь гитара, которую подогнал нам Генка, ничем не отличается от гитары самого Курта Кобейна. Надо как-то отблагодарить нашего просветителя, — сказал Никич. — Хоть я и не знаю, кто такой Курт Кобейн, ты, наверное, тоже не знаешь, но я согласен с тобой, — взор Сани упал на бутылку этилового спирта. — У меня даже есть идея для подарка. — И че ты придумал?— ничего не говоря, Сашка взял бутылку спирта. — Зашибись подарочек ты предложил, — с покер фейсом выдал Никита. — Ну а че, разбавим водой и вместе с ним раскатим. — Ну и фиг с ним, главное, чтоб не помер. — Да ты че, не знаешь, что ли, что он четыре литра антисептика выхлебал в одну харю, — возмутился Санек. — Да уж, наш сенсей восхитительный.       Разбавив их чудесный подарок, мальчики выдвинулись в обитель Генки. Идя по единственному, более-менее проходимому пути, Никитка умудрился наступить на мину. «Ща бомбанет», — пронеслось у него в мыслях. — Бежим, сейчас рванет! — испуганно прокричал Саня. И пацаны рванули, что есть силы.       Ничего не бомбануло, за исключением их пуканов.

***

Ещё много чего удивительного произошло с ними по пути, но это уже вошло в привычку. Уже привыкшие к такой жизни мальчики всё-таки дошли к Генке. Сидящий в раздумьях, кажется, никуда не уходя после их прошлой встречи, Геннадий не сразу заметил гостей. — Здрасьте, мы тут к вам с презентиком, — громко произнёс Никита. — О, мои ученики! О каком презентике речь? — А вот, — Санек достал из-за пазухи бутылку. — О, вот это я понимаю, обрадовали деда! Ну, садитесь, раскатаем и продолжим наше учение, — обрадовался их алкоголик.       И вот они уже раскатавшие больше половины, только что научившись играть новую песню Цоя, стали орать во все горло. — Пачка сигарет в моееееееем карманеееее заставляет жить меня этот деееень, — во всю уже выл Саня. — Дурак, это Лизер! — сильно возмутился Никеша. — А кто такой Лизер? — Да я откуда знаю?! — А вот знаете, я в вашем возрасте уже выступал в агрогородке Дождевка. — Что такое вообще агрогородок? — очень сильно удивился Никитос, до этого думав, что во всем мире существует только их глухое село. — Агрогородок — это такое место, в котором даже иногда работают автобусы. — Ваааааау. Сенсей, ты так крут, — восхитились мальчики. — Так вот, — начал свой рассказ главный алкоголик Коноховки, — приготовьтесь, сейчас будет долгая история...

***

      Дело было тогда, когда я был в восьмом классе. Мы с одноклассниками, опять ища у кого стрельнуть сигу, решили попытать удачу у свалки. Ведь это было излюбленное место всех бомжей и отбросов общества.       Но в этот день произошло что-то страшное... На свалке никого не было. Мы с пацанами не курили уже час, а ужасная ломка все нарастала и нарастала. У нас не было выхода и наш отчаянный отряд начал шастать по земле и самих мусорных пакетов в поисках хотя бы бычков. Бычков, конечно, мы собрали знатно, из всех собранных нами окурков можно было построить Эйфелеву башню, но кое-что привлекло мое внимание... — О, пацаны, смотрите, что тут! — я достал из самого завала старую, убитую временем гитару. — Че ты всякий мусор подбираешь. Смотри, сколько бычков, пошли пыхнем.       Мы всей компанией отошли от свалки в ближайшие дворы. «Эх, жалко гитару не забрали», — пронеслось у меня в мыслях.       Держа, чтоб не упало, и тянув, чтоб не погасли бычки, я с пацанами услышал внезапные крики. — Да походу опять у магазина алкаши дерутся, — буднично произнёс один из нас, но вдруг, переливаясь с криками, раздался мотив какой-то тяжелой музыки. — Идемте, — резво крикнул я.       То, что мы увидели у магазина, меня, мягко говоря, поразило.       Большое столпотворение, в центре которого происходило то, чего мне раньше не приходилось видеть.       Толпа людей окружила ящики, которые, походу, украли со склада магазина, а на них стояла троица, исполнявшая на гитарах песни. Лохматые, в порванной одежде, фальшивившие в каждом такте и часто путающие аккорды люди, на тот момент стали моими самыми первыми кумирами.       Сейчас я понимаю, насколько ужасно они пели, но тогда я был так восхищён ими, меня так завлекла атмосфера этого всего, что сразу вспомнил ту самую гитару с мусорки, ведь меня уже давно влекла музыка. Каждый раз, как мой дед напивался, он напевал всякие мотивчики песен и любил рассказывать о своей молодости, связанной с музыкой. — Давайте так же как они, — выпалил, даже не раздумывая я. — Че за бред ты весь день несёшь?— спросил главный выскочка нашей компании. Но все же трое моих одноклассников меня поддержали.