Мелкими каплями желтого пива капает дождь

***

«Прошло три дня с момента основания группы. Название мы пока не придумали, но за это время мы распределили роли: я был гитаристом и пытался петь. Олег, патлатый, с длинными чёрными волосами, вечно угрюмый и бледный, постоянно дрался со мной за гитару. Кирюха, загорелый блондин, решил, что веселее всего долбить культяпками по бабушкиным ведрам, в которых она уже неизвестно какой десяток лет хранила картошку, при этом читая что-то под названием реп. Мы хоть и не знали, что это такое и никогда не понимали этого, но он говорил, что это музыка. Впрочем, его никто не понимал, но зато с ним весело. Ромчик, высокий и сутулый, с сережкой в ухе, хоть и хотел играть на гитаре, но вскоре понял, что драться за неё втроём не очень, поэтому украл у своей младшей сестры игрушечное пианино.

***

И вот на третий день мы собрались с пацанами у меня в падике. С нами были четыре бутылки самогона и мы, полные энтузиазма. Уже выпив половину бутылки, я демонстрировал всей нашей компашке то, что я запомнил с выступления у магазина. — Ты че, дебил? Я бы это не назвал музыкой, не похоже от слова «совсем», — прокричал Олег. Кирюха, ничего не ответив, стал долбить по ведрам с утроенной силой. И без слов можно было понять, что он более чем солидарен с Олежей. — Если ты продолжишь играть эту хрень, я тебя в тетрадку запишу, — то ли от самогона, то ли от моего ужасного исполнения опять стал нести какой-то бред про богов смерти Ромчик. — Да угомонись ты! Ты даже писать не умеешь! — Раз вы все такие умные, то покажите, как надо, — разозлился я. Оказалось, что все умеют только критиковать, поэтому мы ещё долго сидели с Олегом и слушали, как звучит более-менее что-то похожее на музыку, попутно смотря на реакцию Ромы и Кирилла. Ромчик даже угомонился со своими тетрадками, значит, это можно было считать маленькой победой. Постепенно подключая остальных, мы придумали даже какую-то связную мелодию. В алкогольном трипе мы с Кирюхой спелись и стали кричать что-то бессвязное на латыне. И походу мы призвали какого-то демона, потому что кто-то с криками накинулся на нас. Только через минуту я понял, что это вышел мой дед. — Я уже четвёртый час это слушаю. Что это вообще такое? Максимум крики каких-то алкашей, — забрызгал нас слюной дед. Вдруг он увидел, как стоят мои пальцы на гитаре, и окончательно пришёл в бешенство. — А это что, аккорды по-вашему?! — Что такое аккорды? Дед без слов взял рядом стоявшую бутылку самогона и залпом ее выпил, бубня себе под нос трёхэтажные маты. После он вырвал у меня из рук гитару и начал учить нас. — Вы зажимаете на середине гитары и вообще правой рукой держите ее другой стороной, — был вне себя от гнева дед. — А ещё... Где вы ее нашли? Она настолько расстроенная, что я узнаю в ней максимум контрабас, — настроив гитару по пианино Ромчика, дед приступил нам рассказывать про аккорды.

***

Прошло уже три недели наших репетиций. Не знаю, откуда у деда знания о игре на пианино и о биении на ведрах. Дед объяснил нам суть барабанов: то, что надо не просто бить, а добавить какие-то там тарелки. Он даже подогнал Кирюхе торшер и дал карандаши. Дедушка также и одобрял идеи Ромчика про тетрадку и о том, что всех нас надо записать туда. К чему это они вообще? Рома являлся единственным фаворитом деда, поэтому он без всяких просьб обучил его играть какие-то мелодии. Среди всех нас он был самым крутым, хоть и с детским пианино. Посчитав себя уже достаточными профессионалами в игре на музыкальных инструментах, мы решили устроить свой первый концерт. Так как у нас не было в этом деле опыта, мы устроили концерт на той же свалке, где нашли гитару. Олег — наш самый главный неформал, предложил порвать нашу одежду, чтоб быть такими же крутыми, как наши кумиры. Получилось так, будто мы оборванцы и живем на свалке, но тогда мы думали, что это круто. Ещё я украл и порвал свитер деда, который был больше меня в 2-3 раза. После этого дед меня чуть не прибил и послал нас всех кроме Ромчика. Меня они со своими тетрадками, честно говоря, пугают. Мы не особо расстроились, потому что уже знали три аккорда.

***

Мы подговорили Ромчика попросить деда выкинуть из окна удлинитель, чтоб включить туда торшер. И вот мы встали на самую высокую точку вонючих мешков с мусором. Раздался первый аккорд, и бомжи, которых мы отвлекли от увлекательных поисков неизвестно чего, начали сильно возмущаться. Но были и те, кто заинтересовался. Правда, это были глухонемые, которые на языке жестов показывали, чтоб мы не позорились, но мы подумали, что это наши первые фанаты. С усердием стуча по торшеру, Кирюха сломал лампочку на первых пятнадцати секундах, и у нас пропало освещение. Было уже темно, поэтому ни я, ни Ромчик, ни сам Кирюха не видели, что мы играем. Всей компанией мы начали импровизировать и в панике завывать что-то непонятное. Олежа, не выдержав этого, побежал за пивом и хоть за каким-то фонариком. Единственному задолбавшемуся от жизни продавцу в магазине было на всё насрать, поэтому Олегу не составило труда купить шесть бутылок пивка. В магазине он встретил нашу одноклассницу Цуцу с тремя бутылками водки в руках. Она резко выбежала из магазина, даже не расплатившись, крикнув: «Это в медицинских целях». Продавца уже в этой жизни ничего не удивляло, он просто вслед сказал: «Хрен с тобой, потом занесёшь». Выйдя из магазина, Олежа у входа увидел Цуцу, которая кого-то ждала. — Ты как, шесть двухлитровых дотащишь? — спросила она. — Нет времени объяснять, побежали. У нас там мероприятие, — очень заинтересованная одноклассница не смогла отказаться, потому что подумала, что они бегут на пьянку.

***

Прибежав на место, до них донеслись эти жалостные пения и попытки играть. — Черт, я совсем забыл про фонарик. Цуца, ты моя единственная надежда, у тебя случайно нет фонарика? — испугался Олег. — А зажигалка сойдёт? — Да посрать, сейчас факелы смастерим, —сделав что-то непонятное, похожее на факел и облив это водкой, Олежа дал один в руки Цуце, а второй взял сам светить группе. — Ты зачем мою водку переводишь?! Она была мне в медицинских целях! — разозлилась она. Раньше бы Цуца развернулась и ушла, потому что ей не особо интересно, что ее одноклассники полные дебилы, но ее интерес подогревали шесть бутылок пива. Из-за освещения качество их исполнения стало немного лучше. Когда они наконец-то доиграли песню, их одноклассница, державшая факел, даже поаплодировала. На удивление, кто-то из бомжей смотрел на это, а некоторые начали завывать. — Так, Генка, отдавай гитару мне, следующую песню играю я, — сказал Олег. — Блин, чел, гитару вообще-то я нашёл, поэтому следующую песню буду играть я, — завороженный этим всем, я не хотел расставаться с гитарой и отдавать ее какому-то гееподобному Олегу. — Да пошёл ты. Я согласился на эту твою тупую идею, репетировал с тобой, даже на этот гребанный концерт согласился, — в гневе разорался Олежа. Я понял, что задел и обидел его, но уступать гитару я не хотел. Я был очень конфликтным, в особенности по отношению к моему сопернику по гитаре. — Ты хоть знаешь, что я сделал для нас всех, — чуть ли не со слезами на глазах накинулся с кулаками на меня мой друг, который раньше казался не таким эмоциональным. Он зарядил мне в нос кулаком, и, кажется, у меня даже пошла кровь. Я не растерялся и укусил его за руку. — Ай, больно. Ты что творишь? — заорал Олежа. — Пошёл ты, педик. На девку похож. — Пошёл в жопу, сам такой! — Нет, ты иди, — я психанул и ударил его прямо в колено, за что он меня пихнул со всей силы, и я полетел прямо на Кирюху и его драгоценный торшер. — Блин, торшер мне не сломайте, — со спокойным лицом сказал Кирилл. Цуца только что поняла, что происходит, до этого смотрев на бутылки пива. — Ромчик, да успокой ты их уже, — сказала она. Он принялся нас разнимать, до этого летая в прострации, завороженый игрой на своём чудесном пианино. Я уже не выдержал, взял гитару и ударил Олега прямо по голове. Он отлетел со своим факелом в самый низ мусорной кучи. Удивительно, что он со своими длинными волосами не подпалил сам себя. — Да еб твою ж, — Цуца за секунду закурила сигарету, непонятно откуда она вообще ее взяла, и побежала на помощь к Олегу. Но было уже поздно. Мы стояли в ступоре и в шоке со всей этой ситуации. Впрочем, все зрители были в не меньшем шоке. Один из пакетов с мусором загорелся, а оттуда выбежал с криками и непонятным ором, явно что-то не доев, бомж, который загорелся вместе с пакетом. У нас уже не было слов, чтоб прокомментировать всю эту ситуацию. Мы очень разгневали остальных бомжей, потому что подожгли главаря их стаи. И тут они стали закидывать нас непонятным хламом. Летело все: какие-то железки, кирпичи, объедки и даже электрический фен, который кто-то выбросил. А огонь все разгорался и разгорался, переходя от пакета к пакету. — Пацаны, сматываемся! — испугался Кирюха, взяв все инструменты, которые поместились ему в руки, попутно уворачиваясь от ещё летевшего в нас мусора. Потихоньку слезая с пакетов, мы уже продумывали путь отступления от разъярённых бомжей и хлама, который то и дело попадал в нас. — А про друга своего вы не забыли? — спросила Цуца, держа в зубах сигарету, а за плечами Олега. — Хера се ты можешь, — удивились мы все. — У меня тут в пакете ещё двенадцать литров пива и два литра водки. Давайте отойдём и раскатим, — сказала она, но отойти мы не успели. Огромная толпа бомжей окружила нас. Они все приближались и приближались к нам, пока один из них не загорелся. В итоге они все испугались и разбежались, кто куда. После загорелась вся свалка, но наша компания уже отошла и начала раскатывать пиво. — Неплохой костерчик получился. Даже остался запах паленых бомжей, прямо как у нас в столовке, — спокойно, будто бы ничего не произошло, сказал Ромчик. Мы ещё долго сидели в шоке, успев сходить в магазин за догоном аж целых три раза. — А слушайте... У вас тут весело. Я хочу к вам, — сказала Цуца. — Да без б. На чем играть будешь? — Спасать вас всех из всякого дерьма. А вообще я всю жизнь с бухим папой пою, хор, так сказать. Хоть какие-то навыки пения я имею, поэтому буду петь. — Вот и договорились. Приходи в падик на репетицию завтра, — сказал я, а потом понял, что уже девять утра. — А как группа называется? — спросила блондинка. — Да мы ещё не придумали, — ответил Ромчик. — Так давайте думать. — Я говорю вам, что название «Пьяные унитазы» лучше всего, — стоял на своём я. — Да ты ничего не понимаешь, придумал фигню какую-то. Мы будем называться «Яблоки на снегу», — немного разозлился Ромчик. — Ты что, эту парашу хочешь приплести?! Мы пьём только самогон, — возразил Кирилл. — Ничего вы не понимаете, простолюдины. Как же яблок хочется. — Ромчику больше не наливайте, — громко заголосила Цуца. — Наливайте мне! — Слышь, да я сам сейчас за догоном пойду, — уже вовсю злился Ромчик. — Да ты опять свои «Яблоки на снегу» купишь. Задолбал уже, держите его все, — кричал Кирюха. Мы спорили и решали ещё два часа. Между этими спорами пробежал последний горящий бомж, и мы все единогласно сошлись на названии «Запах горелых бомжей». Олег же пролежал в отключке до самого начала репетиции.»