Big brother

- ¿Qué tal, linda? ¿Comó está La big manzana? Валерио стоило больших усилий не начать разговор сразу же с "Я скучаю, Лу, так сильно, и так хочу быть рядом сейчас, прости, что я все проебал из-за моей тупости и заносчивости, mi corazón, luz de mi puta vida". Слишком сентиментально, слишком скучно, слишком безумно. Он понятия не имел, почему, но факт оставался фактом — никто до сих пор не мог затмить Лукрецию. - С этого момента только по-английски, honey. Мне нужно больше практики, да и тебе тоже! - ¿Qué? ¿No tienes bastante practica escuchando y hablando en America? ¿Para qué necesitas mi inglés de mierda? - Потому что когда ты приедешь, я не собираюсь быть твоим fucking google translate все время. Лукреция сказала это терпеливо, гораздо терпеливее, чем обычно. Валерио невольно задался вопросом, не Нади ли это влияние. Скорее всего, так и было. - Так что не мог бы ты, пожалуйста, быть a good boy? Давай, постарайся, hermanito. В противном случае мне придётся поблагодарить тебя за деньги, которые ты прислал, и на этом наш разговор закончится. Кстати, в этот раз все легально? Валерио услышал какие-то странные звуки в трубке и рассеянно сказал: - Не беспокойся насчет денег, по-моему, все даже слишком легально. Что это был за звук? - Что? А, просто машина, я на улице. Он был уверен, что это неправда: за столько лет он привык к стуку ее каблуков, который всегда появлялся в трубке, если его звонок заставал ее идущей по улице. Хотя кто знает, может, ее привычки изменились? - Что на тебе надето? - Wow, придержи коней, sweetheart. Ты шутишь? Сейчас? - Неужели это так заводит тебя, Лу? Одна фраза? - Валерио не смог удержаться от шпильки. - Валерио, мы договорились, что не будем делать этого больше, - тон Лу мгновенно стал серьезным. - Пожалуйста, не мог бы ты... - Сейчас не я это начал, - заметил он. Лу недовольно фыркнула, и он вздохнул. - Ладно, ладно! Я задал тебе этот очень простой вопрос из чистого любопытства, поверь. Ты можешь отправить мне селфи, или мы можем даже поговорить по FaceTime, если ты... - Нет! - быстро прервала она. - Прости, вырвалось по привычке. My bad. Сегодня довольно жарко, так что я в футболке и шортах. Неужели, подумал он. Странно. - Не похоже на тебя. Футболка и шорты? Я жажду детального описания. - Я пришлю тебе селфи. Позже, - усмехнулась Лу. - Или ещё лучше: попрошу Надю сфотографировать меня, чтобы развеять твои сомнения. - А на ногах что? - спросил Валерио, понимая, что звучит со стороны как маньяк. - Dios mío, днем ты работаешь на винодельне, а ночью частным детективом? Или ты считаешь, что раз ты отправляешь мне деньги, то теперь тебе подходит роль папочки? Я в кедах, imbécil. Happy? Она рассмеялась, и Валерио ничего не оставалось сделать, как рассмеяться в ответ, потому что сам звук ее голоса, пусть слегка раздраженного голоса, делал его намного, намного счастливее. - Кто-то должен взять на себя ответственность и стать главой нашего маленького семейного клана, Лу, - степенно сказал он, пытаясь подражать снисходительному тону Дона Корлеоне, но, по-видимому, потерпел поражение. Валерио практически видел, как Лу ухмыльнулась по ту сторону Атлантики. Он привык к этому чувству. Много лет назад он, под кайфом, так же бродил по улицам Сантьяго и Мехико, чувствуя себя охренительно свободным, болтал с Лу по телефону, отпуская саркастические комментарии, которые она легко отбивала: кто из них самый классный, умный, проницательный, и, конечно, сексуальный? Вопрос, кого больше любят в семье, даже не обсуждался — это было слишком очевидно. - Ты шутишь, что ли? - сказала Лу. - Как дела с винодельней? Надеюсь, ты еще не выпил все вино. - Тебе больше нравится, когда я употребляю наркотики? - он поднял брови. - For Christ's sake... - Валерио практически видел, как Лу с досадой тряхнула головой. - Seriously, Валерио. - No, en serio, puedo asegurarte, не волнуйся. Я a very good boy, даже не знаю, понравилось бы тебе, если бы ты приехала и посмотрела на мое поведение сейчас. Никаких вечеринок, я все время в работе. Ладно, не совсем так, вечеринок полно, но все они по работе. В любом случае, я не слишком люблю вино, ты же знаешь... - послышался смешок. - К тому же я хочу поставить на место отца Карлы, этого претенциозного козла. Короче говоря, я действительно делаю все, что в моих силах. И думаю, что могу еще лучше. Валерио выдохся и замолчал. Речь получилась длинной и не совсем в его духе. Все это было только наполовину правдой, или даже меньше. Он с поморщился, снова задавая себе этот вопрос: когда и почему он сделался таким сентиментальным дебилом? - Well, тогда я горжусь тобой, querido. Really. Я всегда знала, что как только ты направишь свою буйную энергию в нужное русло, цены тебе не будет. - Me querías antes igualmente, ¿no? - Естественно, я люблю тебя таким, какой ты есть. Я сказала, что горжусь тобой. Чувствуешь разницу? Тот день, когда я перестану беспокоиться из-за твоего умения феерически лажать в самый неподходящий момент, станет самым счастливым в моей жизни, поверь. Потому что этот последний год в школе меня просто убил, I swear to God. Валерио не знал, что ей на это ответить. Неприглядная правда: "этот последний год" можно было сократить до "ты". Все случившееся было его виной. Смерть Поло была просто вишенкой на торте постоянно стресса Лу, который Валерио собственноручно ей обеспечил своим идиотским поведением. Воспоминания об их первом разговоре после Рождественского ужина резали его без ножа. - Какого черта ты так поступил с нами? С собой, в первую очередь. - Не знаю, я не подумал. - Ты никогда не думаешь, imbécil. - Я хотел, чтобы ты увидела правду, Лу. Чтобы все увидели. - Ты хотел, чтобы мне было плохо. - Нет, я бы никогда не захотел этого. Это ты делаешь людям плохо. - С каких пор тебя это волнует? - Ты делаешь мне плохо. - Каким же образом? - Это игра для тебя, как и все твои игры: ты побеждаешь, все остальные проигрывают. - Ты снял это видео, не я. - Опять же, я просто хотел показать тебе правду. - Опять же, ты хотел, чтобы мне было плохо. - Нет, я бы никогда не захотел этого... Хотел он этого или нет? Правда заключалась в том, что он и сам не знал. Ему было так откровенно хреново, он был слишком зол, хотелось сделать что-то глупое и ужасное, освободиться от этой ярости, от постоянной медленной и незаметной агонии, в которой он существовал последние несколько лет. Разве не было очевидно, что его действия не пойдут им обоим на пользу? Было, конечно. Но больше всего на свете в тот момент он хотел оторваться от Лу, стать чем-то отдельным, не связанным с ней ничем. Он выгорел, он чертовски устал быть рядом, но следовать ее правилам, жить по ее законам. Что ж, как выяснилось, не быть рядом оказалось еще более опустошающим. - Валерио, ты еще там? Теперь, когда ты знаешь все о моей сегодняшней одежде, я могу идти? Мне нужно кое-что сделать, я позвоню тебе позже, ладно? - Ты помнишь о разнице во времени, Лу? В Мадриде уже наступило позже. У меня есть еще вопрос... - он запнулся. - Ты чувствуешь себя счастливой в Нью Йорке? - Прости, совсем забыла про часовые пояса! Тогда... я позвоню тебе завтра, и поговорим нормально ¿vale? И конечно, я счастлива, что за вопрос? У тебя все нормально? Все прекрасно, хотелось сказать ему. Все прекрасно и все разваливается — без тебя, я скучаю так сильно, и я даже не пьяный, я ненавижу это так называемую взрослую жизнь, но если это сделает тебя счастливой, я буду жизнь как добропорядочный взрослый гражданин, чтобы ты могла купить себе хоть целый город из кед или чего захочешь... - Súblime, estupendo. - сказал он вслух. - Все прекрасно. Увидимся завтра. Un beso. - Tres besos a ti, hermanito. И она повесила трубку. Итак, у человека есть два варианта, подумал Валерио. Быть собой... или быть счастливым. Но что, если ты можешь быть счастливым, только если счастлив тот, кого ты любишь? Ему отчаянно хотелось напиться.