Коварный план, пошедший вкривь и вкось

Кеншин трудолюбиво тер и полоскал белье в огромном тазу, а стоящая в отдалении Каору наблюдала за ним с тоской и печалью во взоре. Этот мужчина, которого она так отчаянно и так тайно любила, несомненно, он - самый непроходимый тупица во всей Японии. Нет, позвольте - давайте-ка посчитаем, сколько он уже живет здесь, в додзе? То-то и оно! И все никак, ну никак не поймет ее чувств. Положим, наполовину это была ее вина, - тут же пошла на попятный Каору. - В конце концов, она же сама никак не могла решиться и выложить все, что о нем думает. В смысле - открыть ему свое сердце. Сколько уже было этих попыток - со счету сбиться, но каждая заканчивалась неудачей: либо сама Каору застывала, не в силах сказать ни слова, либо нелегкая приносила Яхико, либо Сано заявлялся, требуя "чего-нибудь пожрать" - словом, вечно кто-то портил момент. Каору вздохнула: ну да, она не была такой соблазнительной хитрюгой-лисицей, как Мегуми - да что там: пытаясь "поиграть в женщину", она вообще чувствовала себя полной идиоткой. До бестактного и прямого, как копье, Сано, вываливающего с порога все, что думает, ей тоже было далеко. Внимательной добротой Тае она не обладала, да и готовила не в пример хуже... Потому-то Кеншин ее и не замечал - как она ни лезла из кожи, как ни выворачивалась наизнанку... Чувствуя вскипающий в душе гнев, Каору скрипнула зубами: Нет, временами этот Кеншин - просто непроходимый идиот! - Эй, страхолюдина, чего застыла посреди дороги?! - окликнул ее звонкий голос. - На что это ты вытаращилась? Лицо Каору вспыхнуло гневом, она развернулась, со звоном скрестив взгляды с малолетним надменным поганцем. - Яхико-тян, душа моя, - подозрительно нежным голосом откликнулась она, умышленно добавляя столь ненавидимую и унизительную для него детскую приставку "тян", - ну почему, почему почему ты всегда несешь один и тот же бред?! Сентенция завершилась крепким ударом - за что Яхико боролся, на то и напоролся. Однако юный мерзавец ловко увернулся, и теперь прыгал вне пределов досягаемости, показывая язык: - Не смей звать меня ЯХИКО-ТЯН - ясно, Крокодила? - Да чтоб тебя! - Каору махом забыла и про Кеншина, и про все остальное: она носилась по двору за мерзким подростком, который, судя по всему, не меньше ее наслаждался игрой в догонялки. *** Саноске осушил очередную чашечку сакэ и снова занырнул в пучину своего горя. Ничего, ничего не помогало - Мегуми по-прежнему в упор его не видела. Не видела. Сано мрачно хряпнул еще чашечку. Да куча баб были готовы кинуться на него по одному только знаку - так почему Лисица смотрела на него, как на пустое место? Все, чем она себя развлекала, - исцеляла раны да изводила Малышку, преследуя ее разлюбезного Кеншина. Настроение упало еще ниже, если такое вообще было возможно, и Сано в сердцах шарахнул кулаком по столу - несколько еще трезвых посетителей трактира подскочили. Черт! Что он только ни изобретал! Даже страшно подумать! - как-то позволил себя избить, лишь бы притащиться в клинику к Лисице. И что толку - она все равно ничерта не поняла. Сано потянулся к бутылке сакэ и нахмурился, когда из горлышка вытекла лишь капелька. Очень замечательно - все кончилось. Деньги - тоже. Пошвырявшись в своей затуманенной алкоголем памяти, он попытался уточнить - а не припрятал ли он у Малышки кувшинчик-другой? Кстати, пожрать бы тоже не мешало... Саноске поднялся и, с некоторым усилием утвердив себя в вертикальном положении, вышел из трактира, направившись в сторону додзе. В принципе, не беда, если даже выпивка не обнаружится, - зато можно будет заморить червячка: Кеншин, в отличие от Малышки, готовил вполне пристойно. По дороге он полностью погрузился в осмысление и решение своей неповторимой и уникальной проблемы. Ну, ладно-ладно, пусть не уникальной: Каору-то страдает примерно той же ерундой, верно? Сколько уже эта девчонка выплясывает перед Кеншином, пытаясь привлечь его внимание? Вот, кстати, еще один повод заглянуть в додзе: Сано не приходилось видеть более потешного зрелища, чем непреходящая слепота Кеншина в отношении отчаянно сохнущей по нему дамочки. Саноске захихикал. Ворота додзе распахнулись, и подвыпивший слух приятно приласкали звуки драки и ругани: Малышка, как всегда, истошно орала на Яхико. Интересно, что на этот раз натворил этот засранец? Яхико, хохоча во все горло, рванул в сторону Саноске. Откуда-то издалека донесся вопль Каору "Сано, берегись!" - он послушно попытался поберечься, однако притупленная сакэ реакция подвела: успев только в самый последний момент увидеть летящую ему прямо в голову корзину, он отправился в тихое путешествие по волнам беспамятства. *** - Дура, дура, дура!!! - почем зря костерила себя Каору, присев на землю рядом с бесчувственным Саноске. Уж попала - так попала... Она попробовала оценить его состояние с точки зрения доктора: безвольно распахнувшийся рот, закаченные блуждающие глаза и здоровенная набухающая шишка на лбу. Фирменный удар Камии Каору. Попала. Однозначно. Яхико мигом оказался рядом: - Блин, крокодилица, у тебя что характер, что меткость - одинаково дерьмовые! Каору послала Яхико полный холодной ярости взгляд: положим, этот поганец временами был действительно забавен, однако в некоторые моменты ему все же стоило помалкивать. - Да как у тебя только язык поворачивается! Похоже, я влепила ему слишком крепко, и без доктора мы сейчас никак не обойдемся. А ну, сделай-ка полезной дело - беги и приведи Мегуми-сан или еще кого-нибудь. - Размечталась, - Яхико беззаботно закинул руки за голову. - Будто мало ему в лоб давали - не думаю, чтобы что-то сильно поменялось в последнее время. И потом, - он коротко хохотнул, - это было ужасно прикольно. - Интересно, что бы ты сказал, попади я в тебя, - фыркнула Каору, пытаясь приподнять тяжеленное, как бревно, тело бывшего наемника. - Давай-ка помоги мне... Ответа не воспоследовало: Яхико давно умчался, и до нее теперь доносился лишь его звонкий и веселый голос: - Эй, Кеншин! Иди, глянь: Каору треснула Саноске по башке летающей корзинкой. Сейчас умру от смеха! Издалека донеслось потрясенное кеншиновское "оро!". Каору вздохнула. Однажды она придушит этого мерзавца. Поблагодарив небеса за то, что надела не традиционное кимоно, а тренировочную одежду, она волоком втащила тяжеленного Сано в додзе, между делом отметив, что сегодня от него разит сакэ куда сильнее, нежели обычно. Вот ведь, пьянь болотная! Опять напился, причем вдрызг! Потому-то и схлопотал по голове летающей корзиной, - подумала Каору, припомнив меткие слова своего не в меру горластого ученичка. *** Сано медленно открыл глаза. Мир вокруг был мутноват и слегка плыл по краям. Он моргнул. Потом еще раз. Над ним - низко-низко - обозначилось какое-то лицо. Обладательница черных волос и переполненных любопытством синих глаз склонилась, ожидая... А чего, кстати, ожидая? - Ва-а-а! - истошно заорал Саноске, отпихивая от себя тело обладательницы неустановленного пока лица. Удар Саноске едва не вышиб из Каору дух - пролетев по воздуху, она с грохотом приземлилась на деревянный пол. Сано тупо таращился, пытаясь сообразить, откуда она тут взялся, пока не припомнил, что, кажется, собирался заглянуть в додзе. Точно: он как раз вошел в ворота, когда... когда... Кстати, интересно, действительно - что случилось после того, как он в них вошел? - Ох, Сано, это таким способом ты обычно выражаешь свою благодарность, да? - Каору с трудом села. - Я ведь только хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Сано хлопнулся обратно на футон. Голова гудела как-то странно, будто, помимо сакэ, к этому имело отношение что-то еще. - А что произошло? - спросил он, почему-то боясь ответа. Ему ли не знать - в этом додзе можно ожидать все, что угодно. Каору покраснела и опустила взгляд. - Ну-у... Ты... э... споткнулся и ударился головой - и вот, значит... - она умолкла, покраснев до кончиков ушей. - Споткнулся? - Сано стрельнул в нее недоверчивым взглядом. Не, Малышка точно врет. Она отродясь этого делать не умела - у нее на лбу написано. Каору молча кивнула и тут же попробовала сменить тему разговора: - Кеншин взялся за обед - если хочешь, можешь к нам присоединиться. Ясно: тактика "облопайся и помалкивай". Сано сел и вздохнул. Ладно еще, что готовит Кеншин, а не сама Каору: он бы не стал есть ее стряпню, даже если б на кону стояла судьба всего Токио. Раздалось сдавленное хихиканье и, повернувшись, Саноске узрел Яхико, прикладывающего все усилия, чтобы не захохотать в голос. - Крокодила так смущается, потому что звезданула тебе по голове корзинкой, которой метилась в меня, - мальчишка пожал плечами, явно наслаждаясь и нынешней ситуацией, и воспоминаниями о недавнем происшествии. - Ужасно смешно. Оказывается, в природе существует нечто хуже ее характера. Ее меткость. Сано покосился на Каору, которую снова затрясло от бешенства. - Я же говорила тебе - ПОМАЛКИВАЙ! - заорала юный педагог по кенджитсу. - А что такого-то? Это ведь правда, а? О, это было очень круто! Она хлопнула тебя точно промеж глаз, - Яхико замахал руками, демонстрируя, как это было. - Промеж глаз?! - ахнул Сано. Так. Теперь ясно, откуда эта легкая , с позволения сказать, мигрень. Второй мыслью было запоздалое удивление, что он вообще остался жив. Однажды наступит день, когда Малышка всем нам даст прикурить... Промеж глаз, мать вашу! Каору кинулась на мальчишку, однако тот с ловкостью увернулся - Сано никогда не мог с точностью сказать, играют они или же дерутся всерьез. Иногда они напоминали брата с сестрой. а не учителя и ученика. Никак не отреагировав на его тоскливое "промеж глаз" Каору с вертким засранцем умчались в сторону кухни, и Сано, помотав головой, плюхнулся на футон. От утренних событий вкупе с многодневным употреблением сакэ голова гудела, как колокол. Он закрыл глаза и замер в ожидании обеда. *** Каору гналась за Яхико, однако, завернув за угол, удостоверилась, что того уже и след простыл. Она вздохнула. Ну как ему это все время удается? Сколько они ни ссорились - он всегда ухитрялся сбегать. Наверное, поскакал в трактир Акабеко к своей ненаглядной Цубаме-тян. - Каору-доно? - дверь крохотной кухоньки приоткрылась, и оттуда выглянул Кеншин. - Кеншин... - настроение сразу пошло на подъем: даже просто взгляд на его лицо вызывал у Каору удивительный всплеск радости. Улыбаясь, она подошла поближе. - Можно я побуду с тобой? Хотя бы пока ты готовишь обед? - она затаила дыхание в ожидании ответа. Эти минуты рядом с ним - она всегда так их любила, и не важно, чем он при этом занимался. Даже если просто стряпал. Если честно, она обожала за ним наблюдать в то время, когда он готовил... Нет, не просто обожала - она дорожила каждым проведенным рядом мгновением. Кеншин похлопал широко распахнутыми глазами и ответив своей классической улыбкой, кивнул: - Конечно, Каору-доно! Каору победоносно улыбнулась, проводив его взглядом. Есть!!! - восхищенно подумала она. - Еще один шанс!!! - и она прошла на кухню следом за своим бродягой Кеншином. Приготовление обеда уже шло полным ходом, если судить по нарезанным овощам, выпотрошенной и почищенной рыбе и смешанным со специями тофу. Запах кухни после появления в додзе Кеншина тоже стал для Каору любимым - не говоря уж о том, что наконец-то можно было поесть что-то, кроме сожженной до угольев рыбы или холодного супа с полусырыми овощами. Мягкий голос Кеншина вернул Каору из ее приятных размышлений: - Яхико сказал мне, будто вы сегодня напали на Саноске с корзиной, вот так вот. Каору поморщилась и потянулась к лежащей на разделочной доске морковке. - Он тебе так сказал, да? Ох, боюсь, я стукнула его слишком сильно - я даже немного беспокоюсь. Кеншин тихонько усмехнулся. - Сано получал по голове неоднократно - думаю, один удар ничего не решит, вот так вот. Каору засмеялась, тут же поперхнувшись кусочком моркови. - Это жестоко, - хихикнула она, - но Яхико сказал то же самое. - Правда? - спросил он, продолжая обращать куда больше внимания на приготовление обеда, нежели на Каору, которая под шумок стащила еще кусочек морковки. Она утвердительно хмыкнула, заулыбалась с набитым ртом и взглянула на Кеншина, который искоса посмотрел на нее своими фиалковыми глазами. - Вам не стоит перехватывать куски перед едой, Каору-доно или же вы испортите себе весь аппетит, вот так вот. Каору смотрела на Кеншина, он отвечал ей дружелюбным и мягким взглядом. Скажи ему, дура! - подумала Каору. - Когда еще представится такая возможность? Их взгляды сцепились намертво. Каору глубоко вздохнула, пытаясь унять безумное сердцебиение. - Кеншин... - Да, Каору-доно? - Я... Он по-прежнему улыбался. - Я... Скажиемускажиемускажиему!!! - мысленно рявкнула Каору, чье сердце сейчас многократно превосходило по скорости знаменитого Летящего Дракона. Сам Кеншин по-прежнему простодушно улыбался. - Я... Люблютебялюблютебялюблютебя!!! Почему она не может этого сказать?! Почему так сложно просто взять и сказать?! Каору прикрыла глаза, чувствуя, как заливается отчаянным румянцем. Она прикусила щеки изнутри, потом снова открыла рот: - Я... Дверь с грохотом отъехала в сторону. За ней стоял Сано. И таращился на них обоих. Ответный взгляд Каору потемнел от ярости. Она ведь уже почти сказала!!! Почти выкрикнула это вслух!!! И снова, снова ее перебили!!! - Эй, Кеншин, мы вообще сегодня жрать будем? Кеншин в ответ снова улыбнулся, абсолютно не замечая волн гнева и подавленности, накрывших Каору, словно грозовые тучи. - Все почти готово. Как ты себя чувствуешь, Сано? Сано поднял руку к голове - на вкус Каору, слишком театрально. - Башка трещит, как в аду, однако, похоже, жить буду, - он подмигнул Каору, и та посмурнела еще больше, - однако я бы сразу пошел на поправку, если б Малышка извинилась, - Сано расплылся в улыбке. Нет, этого Каору уже вынести не могла. - Да кто тут вообще должен извиняться?! Ты сам на нее напоролся! Может, тебе пора поучиться смотреть, куда идешь вместо того чтобы напиваться до состояния нестояния?! Каору вылетела с кухни, и несущийся вслед хохот Сано неприятно действовал ей на нервы. С другой стороны, он заглушил смех Кеншина. Обед оказался для нее весьма напряженным. Приходилось умело чередовать застенчивые взгляды, бросаемые на Кеншина, с яростными, адресуемыми Яхико (поганец вернулся в додзе аккурат к моменту обеда), и мрачными - ими она стреляла в Саноске. Не просто мрачными, а самыми мрачными, которые у нее когда-либо получались. Она даже с трудом улавливала нить застольной беседы. Время от времени то один, то другой, а то и все трое поглядывали в ее сторону, явно ожидая то ли ответа, то ли мнения, - она просто что-то невнятно бурчала себе под нос. Видимо, ее мрачность оказалась заразной: Сано тоже скис. Так тебе и надо, - подумала Каору. - Козел. Один Кеншин вел себя совершенно обычно. Что там у Кеншина было на уме - ведал о том только он сам. Хотя нет - Яхико тоже был обычный. Крикливый и доставучий. Собрав со стола и помыв посуду, Кеншин отправился снимать белье. Каору бы, конечно, помогла, но, похоже, он быстро понял, что все ее попытки заниматься домашними делами приводили к провалу в лучшем случае и к катастрофе - в худшем. Каору вздохнула: как назло, Яхико снова исчез, так и не прибравшись. Потому она взяла ведро, тряпку и кинула их в Сано, сидящего и пялящегося в пространство. - Эй, ты чего? - он сдернул тряпку с лица и на этот раз успел увернуться от летящего следом ведра. - Да ты что - обалдела?! - Нет халявы в этом мире! - отрезала она. - Ступай и хотя бы помоги прибраться в додзе! - Разве это работа не Яхико? - Его тут нет. Зато есть ты. - А почему бы тебе самой этим не заняться, а, Малышка? - А потому, - перебила Каору, - что я этим заниматься не обязана! Думаете - нелогично? Еще как логично! Во всяком случае, с точки зрения Каору. Согласитесь - три мужика, вернее сказать, освобожденных от платы за проживание постояльца в доме: можно было бы расчитывать на периодическую уборку. Кеншин и так делал, все что положено - даже больше. Если как следует ввалить Яхико и перепилить ему нервы, тот тоже начинал двигаться. А вот Сано отродясь палец о палец не ударил – все, что не касалось еды и выпивки, его мало волновало.. Оставив потрясенного Сано в компании тряпки и ведра, Каору отправилась к себе. Рывком задвинула дверь и упала на футон. Кеншин... Она ведь просто хотела поведать ему о своих чувствах... Почему, почему даже это не выходит?! Каору страдальчески вздохнула. Почему мир так жесток?! В дверь спальни осторожно постучали, и от этого звука Каору подскочила. Нацепив на лицо нежнейшую улыбку, она тут же побежала открывать, уверенная, то там стоит Кеншин, однако, едва дверь отъехала в сторону, улыбка ее тут же поблекла. Сано. - Впустишь? - беззаботно поинтересовался он, будто это был самый обычный вопрос, задаваемый им девушкам чуть не ежедневно. - Что?! - Боже, Малышка, да уймись ты! Это не то, о чем ты подумала... Просто, кажется, я тут припрятал одну... - Одну... что? - теперь Каору была озадачена. Саноске безмолвно отодвинул ее в сторону, оставив стоять с отпавшей челюстью, и принялся шнырять по ее комнате, беззастенчиво роясь в вещах. - Да что ты тут спрятал? Чья это комната, в конце-то концов?.. С триумфальным воплем Сано вознес к потолку бутылку. - Я знал! Вот она!!! Каору была потрясена. Нет, точнее - она была оглушена так, как доселе еще не случалось: судите сами - в ее спальне спрятали бутылку сакэ. - Но ведь... это сакэ!.. И ты спрятал ЭТО у меня в спальне?! Саноске недоуменно посмотрел на нее, будто бы бегать по додзе, распихивая по укромным уголкам заначки являлось для него чем-то само собой разумеющимся: - А что такого-то? Хочешь сказать, я должен был спрятать пузырь в комнате Яхико? Или Кеншина? По крайней мере, я знал - кто-кто, а ты это точно не выпьешь. - Да при чем тут это! Ты вообще соображаешь?! Прятать у меня выпивку!!! - И че? - захлопал глазами Сано. Этот непроходимый идиотизм вырвал из груди Каору сдавленный вопль ярости. - Отлично! И сколько же ты тут спрятал?! Сано возвел очи горе, с трудом припоминая: - Ну... Черт его знает. Может, десять. Блин, а может, больше. Теперь ее уже затрясло. Сегодняшний день явно выше моих сил. Теперь спасет только деревянный меч, которым я выбью из этого гада жизнь. И дурь. - Сколько их ЗДЕСЬ? В моей комнате? - она старалась, чтобы голос сквозь стиснутые зубы звучал как можно суровей и отчетливей. - Ну-у... Думаю, пузырей пять. - Так... получается, где-то тут рассованы еще четыре полные бутылки, да? - Типа того, - Сано вытащил пробку и одним глотком ополовинил бутылку. - О... я люблю этот мир. Хорошая штука. - Так-так... А где была я, когда ты лазал по моей спальне? - Откуда ж мне знать, - Сано снова приложился к горлышку, и глаза чуть подернулись дымкой. - Странно, почему ты до сих пор так и не наложила лапу... Ну, я в смысле - на своего ежедневного и ненаглядного. - Моего... какого? - теперь Каору была не столько сердита, сколько сбита с толку. Сано и трезвым-то редко говорил осмысленные вещи, пьяным же и вовсе нес редкостную околесицу. - Да я про того рыжего тупицу, по которому ты вся иссохлась, - еще глоток. - Наверное, тебе даже хуже, чем мне: он ведь каждый день так глаза и мозолит... - А ТЕБЕ-то откуда знать, что я думаю о Кеншине?! Значит, существует на свете человек, понявший ее чувства к Кеншину - совсем-даже-не-ее-бродяге... Сано фыркнул: - Ну, я тебя умоляю. Надо быть слепым от рождения, чтоб не заметить! - он довольно грубовато изобразил несколько девчачьих ужимок а-ля Каору: - "Ах, взгляни на меня! Я, Камия Каору, втрескалась в парня, который мало того, что ничерта не видит, за еще и туп, как пробка!" Каору прицельно махнула рукой, но пьяный задира ловко увернулся. - А сам-то, сам! - она попробовала перевести стрелки - не столько пытаясь попасть в цель, сколько желая узнать, существует ли в жизни Сано что-нибудь, кроме драк и выпивки. - С чего это я тебе должен рассказывать? - тоном, тут же напомнившим ей малолетнего поганца, спросил Саноске. - Потому что ты про меня знаешь! И вообще - хотя бы в качестве искупления за рассованные по моей спальне бутылки! - нашлась Каору. Он уставился в пол и вдруг что-то пробормотал - ей показалось, будто прозвучало чье-то имя, однако слишком невнятно, чтобы разобрать. - Что? Он снова что-то пробурчал - единственное, что удалось ей уловить, - слог "ми". - Я тебя не понимаю. - ДА ЧЕРТОВА ЛИСИЦА!!! Каору примерно минуту пыталась осмыслить услышанное, а потом, не в силах сдержаться, взорвалась смехом. - Че смешного-то?! - заорал Сано, глядя,. как она катается по полу от смеха. - Т-ты... и... и... Мегуми-сан, - с трудом выдохнула Каору в промежутках между приступами хохота, не испытывая по отношению к Сано ни капли сострадания, хотя нельзя сказать, что участь Мегуми-сан оставила ее совсем уж безучастной. - Бедняжка Мегуми-сан. - Бедняжка Мегуми!? - взвыл Сано, еще разок сполоснув глотку сакэ. - А как насчет бедненького Кеншина? Умираю от сострадания - вот уж подвезло: такая девица в него втрескалась! Смех Каору тут же затих. Один удар в голень - и вот хам уже плюхнулся на пол рядом. - Вот я тебя! Ты-то, хотя бы можешь привлечь внимание Мегуми в клинике - ты же там постоянно вертишься! Сано зачертыхался. - Да плевать она на меня хотела! Знаешь, что она мне заявила, после того, как мне в последний раз навешали? Она обработала мои раны и сказала, чтобы впредь я не был таким э... чокнутым идиотом. Да уж – это, несомненно, куда лучше, чем то, что существует между тобой и Кеншином!.. Каору захлопала глазами. Слова "бедняжка Мегуми" почему-то больше не шли ей на ум. - Сано, бедный... - вздохнула она, и Саноске, ожидающий очередного вопля или подзатыльника, уставился на нее в смятении. - Чего это я вдруг бедный? - Ну, как же... - не могу же я не пожалеть того, кто находится со мной в одинаковой ситуации... Даже тебя, - Каору вздохнула и покачала головой. - Знаешь, я все думаю, как бы мне привлечь внимание Кеншина... Ты хотя бы можешь найти способ, чтобы Мегуми коснулась тебя... Пусть даже при этом она просто перевязывает раны, обзывая тебя дураком... Сано с сострадание посмотрел на Каору - та смущенно подняла взгляд, и он протянул в ее сторону руку с бутылкой. Вздохнув, она машинально сделала изрядный глоток, и буквально уже через миг почувствовала, как внутри все разогревается, а мысли начинают разбегаться. Бутылка вернулась к Сано - он тоже глотнул и снова вернул ей. Погрузившись каждый в свои мысли, они молча напивались. Одна бутылка подошла к концу, зато нашлась вторая, потом третья и четвертая. И сакэ неожиданно позволило Каору отпереть что-то внутри себя. По правде говоря, со дня смерти отца она никогда ни с кем не откровенничала, но теперь... Каору, прищурившись, присмотрелась к Сано, имеющему в данный момент несколько нечетные очертания. - Знаешь, Сано... - начала она, едва ли осознавая, что говорит вслух, причем довольно громко, - ты действительно редкостный дурак. И все же вокруг тебя хотя бы крутятся девчонки... ты бы мог заставить Мегуми приревновать или что-то в этом роде... - она икнула и захихикала. - Знаешь, мне иногда хочется сделать что-то в этом роде Кеншину. Типа - повиснуть на шее у другого парня, чтобы он наконец-то заметил меня… приревновал... Но... у меня нет никого, кто бы мне помог... - Каору подскочила, когда Сано звонко хлопнул в ладоши. - Есть! - своим воплем он напугал ее до полусмерти. - Что - есть? - сдавленно спросила она. - Можешь повиснуть на мне! И тогда Кеншин точно сдохнет от ревности! - С чего это я вдруг должна этого захотеть? - прищурилась Каору, в очередной раз принимая бутылку из рук Сано. Он, закатив глаза, фыркнул и отобрал у нее сакэ. - Да потому что, если Кеншин приревнует, он будет только твоим. А Мегуми - моей! Каору подпрыгнула, едва удержавшись от желания расцеловать Сано в обе щеки. Вернее, ее удержало от этого поступка исключительно отказавшееся слушаться хозяйку тело. - Сано, думаешь, это поможет? - Зуб даю! Мига не пройдет - Кеншин падет к твоим ногам, а Мегуми сама прыгнет в мои объятия, едва осознает, чего лишается. Особенно, если подумает, будто я в тебя влюбился, - он захрюкал от истерического смеха. Каору, не обидевшись, захихикала в ответ - все, что она сейчас видела, - себя рядом с Кеншином. План казался верхом совершенства. Сано взъерошил ее волосы размашистым братским жестом, голова ее чуть закружилась, цвета комнаты смазались, стало невыносимо жарко... Каору попыталась удержать вертикальное положение, однако покачнулась и упала на футон - вымотанная сегодняшним днем и добитая алкоголем. *** Сано посмотрел на нее с тихим смешком. Похоже, девчонка в жизни капли в рот не брала - вон, как развезло-то...Махом... Он сделал большой глоток из бутылки, покончив таким образом с сакэ, мысленно поздравил себя с гениальным планом, результатом которого должны были стать Мегуми в его объятиях и пойманный в хитроумную ловушку Малышки Кеншин. Сано попробовал приподняться, чтобы отправиться восвояси, однако ноги предательски отказались двигаться, да и желудок внезапно тоже запротестовал. Надо бы где-нить проспаться, однако... Мысли пьяно сплетались. Оба-на... Мы же, типа, с Малышкой неравнодушны друг к другу, верно? Так что такого, если он останется в ее комнате? Нет, вот только не надо думать, будто он действительно хочет с ней переспать - в конце концов, Малышка - это Малышка. Сано плюхнулся на футон рядом с бесчувственной Каору и улыбнулся себе под нос: определенно - план беспроигрышный. Без дураков. ...и всю-то ноченьку снилось ему, будто Мегуми кидалась и кидалась ему на шею... *** Возвращение Каору в мир живых ознаменовалось пульсирующей головной болью - редкостной по своей интенсивности. Она застонала. Это какая же чертовщина случилась накануне вечером - наверное, доведись ей без устали махать своим мечом аж целый год, она бы чувствовала себя куда лучше. Тело застонало, когда она попробовала перевернуться на футоне, неожиданно налетев на что-то твердое. И теплое. Глаза Каору распахнулись, и спустя мгновение она поняла, что таращится на обнаженную грудь. Обнаженную грудь, Кеншину, притом, не принадлежащую. С легким ужасом Каору передвинула взгляд, дабы опознать лицо, прикрепленное к обнаруженному рядом телу. Когда лицо было опознано, она заорала.