Коварный план, пошедший вкривь и вкось

Саноске. Она пялилась на грудь Саноске. Она снова заорала. Черт побери, да что ж такое случилось, ежели все закончилось постелью с Сано?! Заворчав, сам Сано проснулся, и в тот же миг дверь в ее комнату с шумом отъехала в сторону. - Каору-доно, что случи...лось... - голос Кеншина ударил ей в уши и тут же затих, когда Кеншин узрел представшую его взору картину. - Кен-мф-мф... - начала Каору, однако Сано закрыл ей рот своей здоровенной лапищей. - Сано, что ты здесь делаешь?! - тон Кеншина был потрясенным и недоумевающим, и больше всего на свете Каору захотелось немедленно очутиться в его руках - главное, как можно дальше от экс-наемника. - Именно то самое, что ты видишь, - Сано собрался с силами и не вздрогнул, когда Каору цапнула его зубами за ладонь. - А тут ты приперся и нас прервал на самом интересном, - он подтянул Каору поближе и прижал к груди, полностью игнорируя отчаянные попытки вывернуться из его рук. Кеншин разом побелел, как снег, и в этот самый миг Каору обнаружила отсутствие на себе ночной одежды. Точнее говоря, вообще - практически полное отсутствие какой-либо одежды. И тогда она опять закричала, и снова Сано приглушил ее вопль своей многострадальной ладонью. - Но... но... крик... - заикаясь, произнес Кеншин. - Во-во, кто бы мог подумать, что она такая крикунья, а? - Сано прижался еще плотнее, и Каору поняла, что ее сейчас стошнит. - Поди, тебе-то это было невдомек, верно? Саноске подтянул Каору к лицу и клюнул быстрым поцелуем в щеку. При этом она почувствовала его напряжение - куда большее, чем у нее самой. Что за чертовщина?! Какого черта он здесь?! - подумала Каору, пытаясь позвать на помощь Кеншина, который, бледный и трясущийся, медленно попятился прочь из комнаты. Глаза его приняли янтарный оттенок, хотя, возможно, это было просто игрой света. Дверь закрылась, и Саноске отпустил Каору, которая в ошеломлении плюхнулась обратно на футон. Голова гудела, однако она отчаянно пыталась осознать только что произошедшее: как могло случиться, что она - причем практически голая - оказалась в постели с мужчиной, с которым доселе даже и не целовалась?! - Ну, Малышка, можешь выдохнуть... Каору попробовала сфокусировать глаза на его лице. Подобного смятения ей в жизни испытывать еще не приходилось. - Выдохнуть? - озадаченно спросила она. Какого черта тут происходит?! - Ты что - не помнишь?! Наш план! Ты чуть его не провалила! - КАКОЙ ЕЩЕ ПЛАН?! - хрипло взвизгнула, садясь, Каору. Она помнила - да, точно: вчера вечером они сидели и разговаривали... А дальше?.. - О... - до Саноске внезапно дошло. - Значит, вот до какого состояния ты напиваешься?.. Каору зажмурилась и потерла виски в безуспешной попытке облегчить боль. - Я что - напилась? - вопрос прозвучал риторически: в мозгу замельтешили разрозненные образы и обрывочные вчерашние впечатления. Сано фыркнул: - Блин, Малышка, да ты надралась в хламину! - он говорил совершенно обычным голосом, и Каору подивилась, как ему удается напиваться с вечера, а утром просыпаться свежим, как огурец, чтобы начинать все по-новой. Каору застонала, не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме своей отчаянно ноющей головы. - Так что за план? - подавленно спросила она. Сано вальяжно раскинулся, и только тут Каору обратила внимания, что он тоже - большей частью - был обнаженным, - в результате все ее внутренние резервы пришлось опять бросать на борьбу с приступом тошноты. О, благословенные боги, умоляю, умоляю вас - скажите, что вчера вечером ничего плохого не произошло... - Вчера мы с тобой сочиняли, как прибрать к руками Кеншина и Мегуми, - он сделал паузу, но Каору по-прежнему взирала на него пустыми глазами. Сано покачал головой и продолжил: - И мы решили поизображать, будто жить друг без друга не можем, - и таким образом заставить их в нас влюбиться... - еще одна пауза и еще один отсутствующий взгляд. Сано странно - очень странно - посмотрел на Каору. - Малышка, ты честно ничего не помнишь, ведь так?.. - это был даже не вопрос, а утверждение. - Я не понимаю, как ты хоть что-то помнишь, если пил больше меня, - помотала головой Каору. Сано снова по-странному посмотрел на нее: - Я практически ничего никогда не забываю - ни трезвый, ни пьяный. - Итак, - теперь начала Каору, - ты и я. Мы с тобой решили изобразить, будто любим друг друга, чтобы я получила Кеншина, а ты - Мегуми? Скажи-ка мне, Сано, с какого перепуга ты решил, что это сработает?! - Ну, Кеншин приревнует и вцепится в тебя мертвой хваткой, и Мегуми тоже... - голос Сано дрогнул: - Знаешь, вчера, когда мы были пьяные, этот план казался куда более осмысленным... Каору в упор посмотрела на Сано: - Как вышло, что я оказалась практически голой? - сухо поинтересовалась она. Сано снова вздрогнул: - Ну, когда ты отрубилась, я подумал, что будет куда убедительней, если мы... типа.. ну... будем не слишком одеты... Каору затрясло. Злая в общем и в частности - на Саноске, она нуждалась в немедленном выпускании пара. И пусть весь мир подождет... - она сжала кулак и дала Сано в морду. От души. Бывший наемник с глухим стуком хлопнулся на пол, а Каору замахала в воздухе ушибленной рукой. Стало чуть-чуть легче. Во всяком случае, в ней снова проснулся гуманизм. Пока ничего страшного не случилось, необходимо все исправить. *** Сано, хлопая глазами, таращился в потолок, приходя в себя после нокаутирующего удара Малышки. Да, теперь он понял, каким образом та ухитрялась неоднократно повергать наземь Кеншина - ему-то, по простоте души, все казалось, будто экс-хитокири ей просто подыгрывал... Нихрена. Это была ее, с позволения сказать, брутальная сила. И, черт побери, это оказалось ужасно больно. Ладно-ладно, может быть, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заслужил подобное отношение. Может, и правда, не стоило обсуждать подобные взаимоотношения по пьяной лавочке? И вообще - план, казавшийся ночью верхом совершенства, при свете дня выглядел идиотским до непристойности. Сано тряхнул головой для просветления мозгов - похмельная практика, отработанная годами алкогольной тренировки, - и сел. Каору метнула в него еще один мрачный взгляд, после которого он с трудом удержался от навязчивого желания послать все по матушке и убраться восвояси, оставив Малышку один на один с ее новообретенной проблемой. Однако припершийся и обнаруживший их Кеншин... Да, похоже, они изрядно облажались. Мысленно осыпав себя подзатыльниками и затрещинами, Сано, наконец, заговорил: - Слышь, Малышка... Я понимаю - идея, конечно, тебе не сильно покатит... Но, похоже, выбор-то у тебя невелик. Если мы сейчас все отыграем назад, будет выглядеть, будто ты перепихнулась со мной без всякой видимой на то причины... - Пере...чего? - растерянно переспросила Каору. Сано окончательно закис. Получается, она действительно ничего не соображает в отношениях между мужчинами и женщинами? Как бы ее невежество не помешало им закончить то, что они столь неудачно начали... - Ладно, проехали, - проворчал он, - уверен, на самом деле, ты не хочешь это знать. - Но... - Доверься мне: ты НЕ хочешь это знать, - с нажимом перебил Сано, не желая объяснять, как мог трактовать увиденное Кеншин. - Короче, теперь нам надо железно довести все до конца, - вздохнув, он повесил голову: святый боже, пусть меня черти подерут, если я знаю, как теперь все исправить! И Мегуми вот-вот обо всем прослышит - это только дело времени. И лишь дьявол один способен предсказать реакцию Лисицы на случившееся... У Каору был совершенно пришибленный вид. - Надо довести?.. - переспросила она. К ЧЕРТЯМ ВСЕ!!! - истошно подумал он. - Да пусть меня лучше дуплетом излупят Кеншин с Сайто, если я могу посчитать ее симпатичной!.. Блин, похоже, будет непросто... Не, вашу мать - не "непросто", а-таки чертовски сложно! Сано скрипнул зубами. - Да, - ответил он. - Сано?.. - Ну? - Я тебя ненавижу. - Ясное дело. - Я тебя прибью. - Понимаю и принимаю. - Если мы ничего не исправим, я тебя не просто убью... - Так мне и надо. - Так КАК мы это исправим? *** Кеншин с головой кинулся в домашние дела, чтобы хоть куда-то выплеснуть рвущиеся наружу раскаленные ярость и ревность. Стирка стала абсолютно бешеной по интенсивности и скорости: утренние события совершенно выбили его из колеи. Если б он не увидел это собственными глазами, ни за что бы не поверил. Каору. Его Каору. Полураздетая, растрепанная (боги, до чего она была хороша!) в постели с человеком, который претендовал на звание его лучшего друга и - более того - всегда вел себя с ней по-братски. Кеншин с трудом удержал внутри лавину рвущихся в небеса проклятий. Как ни крути, частично виноват в случившемся был и он сам - ведь ни словом, ни полсловом он никогда не проявлял своих чувств, внутренне аргументируя это страхом потерять ее, как когда-то он уже потерял свою первую жену. Но... Он ни минуты не сомневался в ответных чувствах - настолько не сомневался, что единственное объяснение, которое он мог придумать сейчас, - Каору просто устала ждать. Он отчаянно зачертыхался - на этот раз вслух - и замер с тряпкой в руках над полувымытым полом. Что-то не давало ему покоя. Определенно - во всем этом было нечто неправильное... Однако... он никак не мог уловить - во всяком случае, не тогда, когда перед глазами стояли свежие образы Каору и Сано, занимающихся тем-самым... Впервые в жизни Кеншин почувствовал невероятно сильное искушение убить человека не по причинам этической или политической природы, а преследуя исключительно личные интересы. Сцепив зубы, он замотал головой: нет, друзья, все не так - все не так, друзья... Ведь его цель - счастье Каору. Верно? Верно. Вот только вся беда состояла в том, что в объятиях Сано она отнюдь не выглядела счастливой. Вот Саноске - да, у него был совершенно масляный вид. А Каору... Кеншину не доводилось видеть на ее лице такой неприкрытый ужас. И к чему эти расшвырянные по всей комнате пустые бутылки? Глаза Кеншина опасно блеснули, и он еще раз восстановил в памяти утреннюю картину - на этот раз не упуская ни единой подробности. Итак, до смерти перепуганная полуобнаженная Каору. Сано - тоже почти голый и при этом самодовольный донельзя. Пустые бутылки из-под сакэ по всему полу. Вопль Каору, отнюдь не прозвучавший криком возлюбленной в запале страсти. Глаза Кеншина прищурились. Он долго смотрел на выходки Сано сквозь пальцы, однако меру все же стоит знать... Азартные игры, бесконечные пьянки и драки - это одно. То же, что произошло нынче утром - это совсем другая история... Воспользоваться опьянением и неопытностью Каору - нет, Кеншин не мог, да и не имел права простить ничего подобного. Итак, Саноске получит по заслугам - и потом даже все сакэ мира не сможет приглушить боль и муки, уготованные ему Кеншином. Кеншин увидел, как вышеупомянутый юнец направляется к выходу из додзе. Он поднялся и решительно зашагал следом, но жизнерадостно-вопрошающий голос Яхико остановил его прямо в дверях. - Эй, Кеншин, как там наш завтрак? Я жрать хочу! Сделав глубокий вдох, Кеншин повернулся, в мгновение ока похоронив свой гнев под привычными действиями "бродяги Кеншина" - поведения, отработанного десятилетием странствий. - Весьма недостойно с его стороны, но твой покорный слуга почти забыл о завтраке, вот так вот... - Да как ты мог забыть о ЗАВТРАКЕ?! - потрясенно ахнул Яхико. - Его голова была занята другими вещами, однако, - тихо ответил Кеншин - настолько тихо, что стоящий рядом мальчишка едва разобрал его слова. - Ты что?! Да разве есть что-нибудь важнее завтрака? Кеншин молча качнул головой и, развернувшись, направился в сторону кухни. Яхико резвым козленком скакал рядом, всячески выражая радость по тому поводу, что сегодня не придется есть "спецзавтрак от Каору". Кеншин вздохнул. Ладно, Сано. С тобой побеседуем позже, вот так вот. *** Саноске ушел, а Каору осталась рассеянно пялиться в стенку и дивиться, каким же таким хитрым образом им удастся все распутать: у нее было четкое ощущение, будто они попались в капкан, вырваться из которого уже невозможно. Она вздохнула, натянула одежду для тренировок и слегка прибралась в комнате, собрав пустые бутылки и скатав футон. Что делать? - она понятия не имела. Она влезла в этот идиотский план - причем, во-первых, сейчас уже совершенно не помнила, как и когда, а во-вторых... Сейчас Кеншин думает, будто... - Каору содрогнулась: выводы Кеншина по этому поводу она знать точно не хотела. То, что было на самом деле и то, как это выглядела со стороны - о, друзья, это были две о-о-очень большие разницы. Каору свернулась калачиком, обхватив себя за коленки. Значит, говорите, изображать, будто ей нравится Саноске, да? И заставить Кеншина приревновать? Звучало ужасно глупо, однако - чем черт не шутит - могло и сработать. Она должна попробовать устранить жертвы и разрушения сегодняшнего утра. Саноске сказал - надо хотя бы попробовать. Но как, КАК? Понятия не имею. Дверь отъехала в сторону, и Каору содрогнулась, ожидая увидеть Кеншина. Однако там стоял всего лишь Яхико – стоял и смотрел на нее с каким-то странным выражением лица. - Эй, крокодилица! Завтрак готов! Испытав легкое головокружение и неприятную слабость в желудке, Каору поднялась. Если подобное самочувствие - нормальное состояние после принятия алкоголя - больше ни капли! - А почему Кеншин не пришел меня позвать сам? - тише, чем обычно, спросила она. - А хрен его знает, - раздраженно заметил Яхико. - Он вообще с утра какой-то странный. Прикинь - даже про завтрак чуть не забыл! Не напомни я ему, сейчас бы пришлось есть твою стряпню... - мальчишка передернулся, будто речь шла о судьбе куда более страшной, нежели смерть. Судя по всему, он с наслаждением ожидал от Каору привычного всплеска бешенства, однако... Сегодня все было не так, как обычно. Наплевать. В состоянии равнодушного полусмятения она прошествовала мимо, чем весьма озадачила и даже напугала Яхико. Она шла, не отрывая глаз от земли, здорово сомневаясь, хочет ли она лицезреть Кеншина, однако четко осознавая: Кеншин - Кеншином, а кушать хочется всегда. Из кухни доносился приятный аромат. По-прежнему не поднимая глаз, она отодвинула дверь и шагнула внутрь, сразу же на что-то натолкнувшись. Если честно, она совершенно даже не хотела выяснять, кто или что стало этой преградой - просто так вышло... так вышло, что она врезалась точнехонько в Кеншина. Каору пристально уставилась на его грудь, не в силах заставить себя взглянуть ему в лицо. Впрочем, одного взгляда на его грудь - такую... хм... весьма мускулистую... - хватило для утверждения: он тоже изрядно навзводе. - Утро доброе... - все так же таращась на его ги, выдавила она. - Каору-доно... - просто ответил он. Боже... какое у него ладное тело... - рассеянно подумала Каору, поправляя растопыренной пятерней волосы. - Надеюсь, вам хорошо спалось нынче ночью, Каору-доно? - с нажимом поинтересовался Кеншин, и Каору снова уткнулась взглядом в пол. Она что-то пробормотала и попыталась быстренько обогнуть его, даже не в состоянии осознать, куда идет. Корзинка под ногами появилась буквально из ниоткуда; Каору даже не поняла, что конкретно произошло, просто внезапно пол начал надвигаться на нее с невероятный быстротой. Однако движение это оказалось столь же неожиданно остановлено сильной рукой, обхватившей ее и вернувшей в исходное положение. Цела. Каору вцепилась в его ги, ее трясло, и поделать с этим ничего было нельзя. Являлось ли сие очередным симптомом похмельного синдрома, стало ли результатом стресса или же было последствием столь экстремального пробуждения - она не знала. По правде, ей сейчас вообще на все было наплевать, особенно после того, как руки Кеншина притянули ее ближе... Каору нырнула в его объятия и, уткнувшись лицом ему в грудь, почувствовала, что ничего не может с собой поделать - она отчаянно завсхлипывала и зашмыгала носом. - Все хорошо, Каору-доно, вот так вот... - мягкий голос Кеншина стал последней каплей, прорвавшей плотину. Слезы потоком хлынули из глаз. Здесь... сейчас... рядом с Кеншином... Да, несомненно - все хорошо. К черту идиотский план Сано. Кеншин все поймет. Сейчас все-все хорошо... Вот только почему-то она так и не могла прекратить рыдать. *** Мегуми возилась с бумажками у себя в кабинете: утром за помощью обратилось всего несколько человек, и это позволило наконец-то заняться тем, что постоянно приходилось откладывать на потом. Будто мало ей собственной писанины - Генсай-сенсей подкинул еще и накопившиеся у него бумаги, сославшись на необходимость проводить больше времени со своими пациентами. Мегуми фыркнула. Знаем мы этих пациентов. Поди, веселится себе с внучками. Дверь клиники распахнулась, и Мегуми вздохнула. Началось. Нет-нет, она обожала свою работу, однако временами у нее появлялось желание уделять немножко времени себе... Ну, или же Саноске - в том смысле, что ей страшно нравилось его дразнить - парень был туп просто до умиления. И... хорош собой. Она вздрогнула от этой мысли: в прошлом ей довелось изрядно хлебнуть и горя, и бед, потому-то она не сомневалась - развернись веселые перепалки с Сано во что-то более серьезное, все в очередной раз закончится болью и страданиями. - Эй, Мегуми! - голос Сано заполнил кабинетик до самого потолка, и она оторвалась от бумаг, состроив самое сухое выражение лица. Помяни чертика... Ну, поехали. - Не рановато ли для драки? - она демонстративно не смотрела в его сторону. Сано хохотнул, подошел и облокотился на стол обеими руками (прямо на ее бумаги, между прочим!), нависнув над Мегуми. Она чуть не прыснула, но, приложив некоторые усилия, изобразила недовольство. - Я просто пришел сказать, что твои проблемы позади. - Вот как? - Ага, отныне обо мне можешь не волноваться. - В смысле... - В том, что с сегодняшнего дня я на тебя забил. В смысле – про тебя забыл. Ах-ха... Ну, конечно, я ни разу это не слышала... Каждые пару недель он притаскивал очередную девицу со словами, что это его любовь до скончания веков. Чтобы уже через день-другой опять мозолить глаза. Интересно, кому на этот раз так посчастливилось? - Я нашел себе женщину получше. - Вот как? - И ее зовут... Да-да, она просто обожала это место: вот сейчас он вскинет голову и произнесет его - и на лице у него будет крупными буквами написано "ну же, приревнуй!!!" Господи, сущее дитя.... - ...Камия Каору! Мегуми почувствовала, как рот ее открылся. Сам. Она впервые уставилась на Саноске, не в силах взять себя в руки. Он шутит. Ужасно, отвратительно шутит. Она что-то не расслышала. Не так поняла. - Прошу прощения?.. - не в силах скрыть потрясение в голосе, переспросила Мегуми. - Ты меня слышала, - надменно усмехнулся Сано. - Малышка тебя сделала. - Да ты шутишь. - Э, не, Лисица, боюсь, что нет, - он махнул рукой и снова заухмылялся. - Так что - гуляй, - развернувшись, он направился к выходу, взмахнув рукой напоследок. Даже не повернувшись. - Прощевай, Мегуми! Когда через мгновение потрясение прошло, Мегуми прищурилась. Значит, он считает, будто может выкидывать такие отвратительные номера, да? Она не сомневалась - это всего лишь очередная уловка. В которую по каким-то соображениям он решил вовлечь Каору. О да... Кен-сану, несомненно, это должно безумно понравиться... Мегуми улыбнулась, глаза ее заблестели - и сразу стало понятно, откуда взялось ее прозвище. Значит, Сано захотел поиграть в игры? Так-так... Ну, тогда почему бы не поиграть в них вдвоем? Мегуми не сомневалась - Саноске с ней не тягаться. А потому... она не могла себе отказать в маленьком удовольствии и небольшой, но такой приятной победе. Она поднялась. Генсай-сенсей управится сам, а она, пожалуй отправится "по вызовам" – и с недоброй улыбкой на устах Мегуми покинула клинику. Повеселимся... В поисках жертвы она прямиком двинулась в сторону Камия додзе. Ну-с, Кен-сан... Надеюсь, у вас игривое настроение...