Я мстил, и был прощён собою?

В груди зреет пустота. Мрак. Крики за рощей. Выстрелы. Ночь. Распятые на крестах. Море и две лодки. Элли не сумела убить Эбби в тот день, — и какой ценой было всё это? Побитая и сломленная, шатенка сидит в своей комнате, единственным не пустым местом в доме, и пытается играть на гитаре тремя пальцами. Выходит скверно. Придя в тихий рай по середине пшеничного поля, отступницу встретило лишь молчание и пустые комнаты. Дина и малыш ушли. Потому что иммунная выбрала месть. В груди зреет пустота, — она идёт от сердца и расходиться по всему телу медленно, мучительно, словно вирус. Зеленоглазая отставляет гитару к окну, бросает на инструмент последний взгляд и уходит. Нет желания забрать с собой комиксы или пару любимых пластинок Миллера — всё это сейчас кажется бессмысленным. Колоски пшеницы в последний раз щекочут татуировку на руке, и Элли проходит через калитку. И вот ферма остается позади. Куда мне идти? Девушка встаёт в ступоре и хмурится. Всё время у неё было место, куда она могла вернуться: приют, Бостон, опека Марлин, Джоэля, община Томми и ферма. А что сейчас? После последний ссоры, Томми вряд ли её примет, а Дина… Дыра внезапно чувствуется сильнее, и Элли рассеяно хлопает себя по грудной клетке, проверяя, нет ли сквозного отверстия. И хоть рука упирается в клетчатую рубашку без намёка на кровь, — боль девушка всё же чувствует.