gangster’s captive

      Тишина. Секундная стрелка настенных часов отстукивала ритм сердцебиения. Гнев пульсировал в висках, на лбу выделялись вены от напряжения, и создавалось ощущение, будто в комнате становилось жарче с каждым мгновением.

Fleurie — Soldier

      Стайлс медленно крутит в руках полукруглый холодный предмет с вытянутой короткой рукояткой, на кончике которой красовался драгоценный камень. Луи сидел опустив голову, его плечи подрагивали, но изо рта не выходило ни звука. Хрупкий. Беззащитный. Разбитый. Гангстеру льстила покорность, с которой мальчишка сложил ручки на коленях, ожидая своей участи; она же вынуждала внутреннего зверя завыть в неудовлетворении. Хотелось подчинить себе крохотное тело, сжимать округлые бедра до синяков, кусать непорочные губы до крови. Владеть его душой. — Встань, — он озвучивает приказ тихим, но твердым голосом, мастерски скрывая слепую ярость очевидной угрозой.       Громкий глас разъяренного мужчины заставил и без того запуганного мальчишку вскочить с кровати, вжав кулачки в бедра. От ребенка исходило лишь тихое дыхание, но больше он не издавал ни звука, а глаза его были зажмурены от паники, окутавшей все тело. Ноги то и дело подкашивались у этого маленького солдатика, колени так и дрожали. Ниточка стрингов неприятно надавливала на колечко мышц, заставляя кусать губки. А от строгого изучающего взгляда изумрудных глаз кожа шатена покрывалась мурашками.       Мужчина вальяжной походкой приближается к кровати и садится на её конец — то самое место со смятым тёмным покрывалом, на котором секунды назад дрожал от ужаса мальчик с глазами-лазуритами.       Склонив голову, кудрявый оглядывает поникшую фигуру пленника, стоявшего сейчас перед ним в прелестном чёрном костюме. Пушистые ресницы отбрасывали тени на выделяющиеся скулы, губы пересохли и выглядели бледнее обычного, а глаз гангстер разглядеть не мог. Луи так и не поднял взгляд.       Отставив сжимаемую в руке игрушку рядом с собой на покрывало, Гарри протянул руку и поддел край брюк мальчишки, чтобы в следующую минуту резко потянуть на себя. Миниатюрное тело врезалось в грудь гангстера, из губ пленника слетел жалобный всхлип, но мужчина не отпускал, пока мальчик, зажмурившись, не оседлал его колени. Тихий вздох, прозвучавший прямо над ухом Стайлса, только подкармливал животное внутри, увеличивая твёрдую выпуклость, натянувшую ткань дорогих брюк. Свободная рука старшего поползла с простыни, на которую упиралась, вверх к колену мальчика, по его бедру, сжимая и ослабляя хватку, поглаживая почти нежно. Почти.       В голове младшего сразу всплыл образ Стайлса, запихивающего свои ладони в те места, которые даже неприлично называть. И он знал, что это произойдет уже скоро, но сделать не мог абсолютно ничего, потому что это не было в его неокрепших силах. Луи был напуган, растерян и просто хотел выбраться из лап этого монстра, чья выпуклость в штанах была очевидна даже ему.       Кудрявый прекрасно понимал чувства мальчика: его жуткое омерзение от происходящего, боль и липкий страх. Но чувства чужих не имели значения для Гарри. Не в этой жизни, не в этом мире. Люди вокруг были полны грязи, злобы, лжи и угрозы. Забота приносила боль, а боль разъедала похуже рака: медленно, мучительно… смертельно. Сострадание приводило к душевному страданию, а люди уходили, оставляли, исчезая, будто растворяясь в воздухе, как сладкий сон.       Проведя носом по вытянутой шее, гангстер вдыхает запах невинности, утыкаясь в ямочку под ухом мальчика. Он чувствует пальцы, сжимающие плечи его пиджака, и знает — ощущает — напряжение Луи по сжатым вокруг его ног бёдрам. Оторвавшись от тонкой шеи, Гарри поднимает помутневшие от возбуждения зеленые глаза на шатена и медленно расстегивает пуговицу на его брюках, с блаженством наблюдая за зажмуренными глазками и сжатыми в тонкую полоску губами. «Упрямый».       Находясь так близко к Стайлсу в тот момент, Луи мог ощущать его дыхание на себе, мог видеть каждый миллиметр его лица так хорошо и отчетливо… Но он не хотел. В голове созревали планы побегов, но ни один из них не казался удачным. Его взгляд не мог даже зацепиться хоть за что-то, чем можно было бы оглушить мужчину. Может, он хотя бы сможет разжалобить этого психа? — Пожалуйста, не надо… Пожалуйста… — слетел лепет с тонких губ, покрытых увечьями от постоянного покусывания.       Слабые ладошки были сжаты на ткани пиджака до побеления костяшек, пытаясь оттолкнуть от себя маньяка, но тот был слишком крепок и силен. Из ротика малыша вырвался жалобный стон, оборачивающийся всхлипываниями.       Гарри слышит. Он слушает каждую тихую просьбу, прошептанную дрожащим голосом, полным надежды и мольбы, но намерения гангстера далеки от исполнения желаний мальчика на его коленях. Поэтому, сквозь отчаянные всхлипы и скапливающиеся в голубых глазах слезы обиды, мужчина припускает брюки Луи до середины бедра. Золотистая кожа упругих на вид ягодиц выглядит просто восхитительно с черной полоской кружевной ткани между половинками, тянущейся вверх до поясницы, опоясывая тело мальчика темными узорами. Пленник опускает голову на плечо Стайлса со смущенным стоном, сжимая пальцы вокруг сильных рук. Его отчаяние выдается в неразборчивом шепоте, посылающем по коже старшего приятную дрожь, отдающуюся в выпирающем возбуждении. — Не ожидал, что ты наденешь всё, — хрипло удивляется гангстер, невесомо скользя пальцами вдоль ткани стрингов, выгодно подчеркивающей загорелую задницу мальчика. Тот молчит, продолжая тяжело дышать в шею Стайлса — другого кудрявый и не ожидал. Он чувствует, как напряжение постепенно покидает тело Томлинсона, как хватка его пальцев на бицепсах ослабевает, и мужчина пользуется моментом, чтобы оттянуть полоску кружева с расселины голубоглазого мальчика, проникая кончиком указательного пальца в сжатое девственное отверстие.       Выдержать больше не было сил, потому что этот мужчина и так уже переходил все рамки дозволенного. Луи в момент преградил путь его пальцам своей ладонью, пытаясь отдернуть от себя его мускулистую руку, пытаясь выбраться из его плена, лишь бы не ощущать весь этот стыд, выжигающий кожу, лишь бы все это наконец прекратилось. — Перестаньте!.. — вскрикнул мальчик, разражаясь рыданиями. Никто не заслуживал такой участи, а Томлинсон уж явно был не самым худшим человеком на земле.       Но Стайлс не медля вцепляется свободной рукой в шею мальчишки, мгновенно перекрывая ему доступ к кислороду, сжимая тонкие пальцы на нежной коже. Многочисленные кольца гангстера болезненно давят, оставляют за собой яркие следы, на месте которых позже появятся синяки. Глаза мужчины темнеют на несколько тонов, ярость возвращается, ударяя в голову жгучим потоком. Он больше не отдает себе отчета в своих действиях.       Секунда, и Луи оказывается прижатым лицом к матрасу, с припущенными до лодыжек штанами и тяжелым мужским телом, придавливающим его к кровати своим весом. Стайлс не медля заламывает руки мальчика за спину, удерживая запястья на месте жесткой хваткой. Он наклоняется вниз к лицу шатена, который снова жмурит слезящиеся глазки, хныча от боли сквозь стиснутые зубы. — Посмотри на себя, — шепчет гангстер, дергая сцепленные запястья мальчика, вырывая из его горла громкий вскрик. — Где твоя дерзость, Луи? Секунды, и ты лежишь подо мной: открытый, такой уязвимый, — продолжает старший, нарочно задевая губами ухо пленника, обжигая чувствительную кожу пламенным дыханием, — тебе никто не поможет.       Рыдания мальчишки переходят в редкие жалобные всхлипы, и Гарри отстраняется, выпрямляясь на кровати за его спиной. Он отпускает руки младшего, которыми тот тут же хватается за простыни, отчаянно сминая их в сжатых кулаках. Мальчик больше не сопротивляется, только покорно лежит на животе, не дергаясь. В комнате снова наступает тишина. Стайлс разминает шею со звонким хрустом и обхватывает бедра Луи чуть выше колен, начиная умеренно массировать разгоряченную кожу. Но поглаживания длятся недолго: мужчина проводит вверх по внутренней стороне бедер пленника к его ягодицам, а в следующее мгновение по комнате разносится звук удара.       Вслед за ним вылетает звонкий крик, оборвавшийся на конце хрипло и вязко. Он проносится невыносимой резью по горлу младшего, что сейчас еле справляется с огромным потоком слез, чье сердце так больно сжимается.       В тот самый момент Луи понял все могущество убийцы, потому что, кажется, тот действительно мог сделать с ним абсолютно все, что захочет. И сейчас он доказывал это, оставляя следы своих огромных ладоней на порозовевших ягодицах Томлинсона, заставляя того лежать смирно и подчиняться. Его руки казались омерзительными, а ситуация вызывала колючий ком в горле. Отсюда не сбежать.       Округлые половинки под ладонями мужчины приобретают приятный розовый оттенок, следы рук отпечатываются на нежной коже, вызывая у Стайлса тихий рык. Луи плачет, темное покрывало под ним намокает от очередного потока слез; тело мелко подрагивает, но никаких лишних действий мальчик не предпринимает, смиряясь со своим положением снова. Поэтому гангстер приступает к основному.       Взяв отложенную ранее анальную пробку, мужчина подносит ее к губам мальчишки. Он замечает, как покрасневшие от слез голубые глазки широко распахиваются при виде предмета, как крохотные пальцы мнут простыни до побеления костяшек и выступающих на тыльной стороне ладоней синих вен. Гарри лишь хмыкает: страх и слезы не помогут, парню пора бы понять. Ладонь безжалостно сжимается на ягодице мальчика, заставляя его дернуться, зашипев от боли. Кудрявый не собирался быть ласковым, в его планах было совсем другое – единственным выходом для пленника было подчинение.       Опустив на задницу еще один смачный шлепок, мужчина цепляет пальцем ткань стрингов между половинками и резко тянет вверх – кружева впиваются в чувствительное колечко мышц, сжимаются на члене мальчика, вызывая трение и легкое возбуждение. Шатен сломленно скулит, вскидывая бедра в воздух, тщетно стараясь унять неприятное давление на промежность, зуд в расселине, но Стайлс удерживает юное тело крепко, не позволяя подняться с матраса. — Будь послушным мальчиком и смочи её, — гангстер шепчет в затылок часто дышащего мальчика, обводя головкой анальной пробки его опухшие от рыданий розовые губы, властно поглаживая места ударов на мягких ягодицах.       Такое парень видел только в порно, смотреть которое, честно говоря, было довольно стыдно даже в отсутствие родителей. И именно благодаря просмотру подобного рода видео Луи отчетливо понимал, что нужно обсосать игрушку – иначе будет непреодолимо больно.       Лишь этот факт заставил бедного мальчика приоткрыть ротик, чтобы смочить пробку. Тем временем пара глаз-изумрудов была устремлена на него сверху, изображая удовольствие от происходящего. В животе вдруг резко скрутился узел, заставляя Луи поморщиться, когда во рту наконец оказалась часть, что будет задействована в процессе неизбежного изнасилования. еле помещалась в неопытном ротике, скользила своими стеночками по втянувшимся щекам, неприятно билась о зубы...       А эти стринги... Их ткань слишком больно впивалась в кожу самых интимных мест, не давала спокойно дышать, но Стайлсу, кажется, приносило удовольствие наблюдать за этим, чего не скажешь о Томлинсоне. Стыд за возбуждение, образовавшееся в результате манипуляций с эрогенными зонами, окутывал все его тело и разум, заполоняя каждую клеточку тела. У младшего было такое ощущение, что сейчас его перетянет настолько сильно, что он кончит прямо на простыни, останется опозоренным и таким бессильным.       Гангстер не спешил отпускать ткань стрингов, с упоением ловя глазами каждое движение губ мальчика: как они сжимались вокруг кончика пробки, как растягивались вокруг более широкого основания – в эти моменты Луи жмурился, сводя брови к переносице, и его щеки втягивались сильнее, выделяя острые скулы. — Вот так, хороший мальчик, — хвалил Стайлс, вытаскивая игрушку из мокрого плена, оставляя мальчика откашливаться и ниточку слюны тянуться от его губ к пробке. — А теперь вдохни поглубже.       Мужчина выпускает полоску ткани, позволяя ей со шлепком удариться об кожу поясницы голубоглазого мальчишки, после чего отодвигает кружева в сторону, оттягивая вместе с ними ягодицу. Горячий вход пульсирует от недавнего трения, и Гарри прикасается смоченным концом игрушки к раздражённой коже. Луи под ним подбрасывает на постели, наверняка от контраста холодной мокрой гладкости с жгучими покраснениями вокруг ануса. В следующую секунду гангстер проталкивает пробку в мальчика, завороженно следя за тем, как под её напором дырочка раскрывается и плотно смыкается на более узком конце, теперь будучи полностью прикрытой большим драгоценным камнем.       Ощущения были адовыми: неразработанная дырочка горела от проникновения, а возбужденный член с усилием терся о ткань трусиков. Луи не мог сконцентрироваться, его мысли сами собой бродили в пространстве, не в силах собраться воедино. С покусанных губ то и дело слетали крики, пропитанные страданиями и болью. Это было так жутко неправильно, просто отвратительно!.. Но Томлинсон был так жалок и уязвим, не мог даже ладонью, крепко вжавшейся в простыни, двинуть. — П-пожалуйста! — сорвался новый вскрик с уст малыша. В нем можно было услышать, как ужасно чувствовал себя шатен.       Стайлс молча отпускает половинку вместе с полоской кружевной ткани и поднимается с мальчика. Под его тяжелое дыхание мужчина подходит к большому зеркалу у шкафа, у которого поправляет воротник рубашки, расстегивая несколько верхних пуговиц, и проводит рукой по слегка растрепавшимся волосам. — Жду тебя в столовой, — бросает гангстер, прежде чем покинуть комнату, тихо прикрыв за собой дверь.       Его уход не стал для Луи неким облегчением, ведь игрушка, давящая изнутри, не давала покоя. Он не мог двинуться без тихого оха, каждое движение отдавалось глубоко в дырочке.       Позор медленно просачивался в каждую клеточку организма, заполняя до краев. С этим ужасным чувством подросток еле садится на кровати, принимаясь медленно натягивать на себя темные брюки. Каждую секунду с его губ слетали томные вздохи, а глаза слезились так, что сложно было увидеть что-либо. Аккуратно встав, короткими шагами он пошел на выход, желая быстрее найти эту чертову столовую, но в коридоре встречает того самого амбала, что легким движением хватает его за локоть и тащит за собой так быстро, что Лу буквально начинает плакать от неприятных ощущений внутри.

Jessie Reyez — La Memoria

      Огромная столовая освещена яркими огоньками люстры, свисающей с потолка словно застывший золотистый водопад, украшенный сотнями маленьких свечей, поблескивающих своими жемчужными подсвечниками. Стол посередине комнаты был рассчитан на целое поколение, еды на нем хватило бы, чтобы прокормить небольшую деревню. Однако за столом сидели лишь двое, не притрагиваясь ни к чему, кроме чашек чая перед ними.       Гарри отвлёкся от разговора с Глен, как только услышал робкие шаги у входа в столовую: Луи топтался на месте, с любопытством оглядывая комнату исподлобья. Хватило лишь одного случайного зрительного контакта, чтобы гангстер ухмыльнулся, кивая пленнику на место рядом с собой. Мальчик выглядел прекрасно, будучи таким разрушенным, но в то же время собранным, смелой походкой подходя к столу и принимая своё место рядом с мужчиной. Минуты назад он извивался и хныкал под Гарри, просил – нет, молил – прекратить касаться его, отпустить, остановиться. Уголки губ дергаются вверх от этих мыслей, и как только мальчишка оказывается рядом, Стайлс кладёт руку на его колено, наклоняясь к уху. — Ты так прекрасен в своём бессилии, — он шепчет еле слышно, тут же отстраняясь, обращаясь к даме африканского происхождения, все это время с интересом наблюдавшей за мальчиком с противоположного конца стола. — Глен, дорогая, позволь представить тебе Луи.       Взгляд голубых глаз пал на женщину лет сорока в стильной просторной рубашке цвета слоновой кости, с большими золотыми серьгами. В ее руке можно было разглядеть сигару, которую она держала так вальяжно и свободно, будто делала это каждый день на протяжении, как минимум, половины своей жизни. Но Лу не особо хотелось рассматривать ее, потому что он не понимал, что она за человек, чего можно от нее ожидать, да и что вообще происходит было не особо ясно. Поэтому подросток просто отвел свой взгляд, поджав губы и стараясь держать себя в руках. Ссутулившийся мальчик выглядел крайне некомфортно, ведь пробка неприятно елозила внутри... — Милый мальчик, — отвечает женщина, обращаясь больше к Стайлсу с этим комплиментом, и склоняет голову, разглядывая Луи словно экспонат в музее. Она подносит сигару к пухлым губам, делая особенно глубокую затяжку, не отводя пристального взгляда шоколадных глаз от мальчика. Гарри замечает, как от дыма, вырвавшегося из её рта спустя несколько долгих секунд, Томлинсон прищуривается и задерживает дыхание. «Интересно.»       Мужчина поднимает руку с колена шатена вверх по его бедру, не оборачиваясь, чтобы проследить за его реакцией. Он все чувствует: мальчишка сидит совсем близко, так, что гангстер может услышать, как сбивается его дыхание и из горла вылетает всхлип, когда пальцы кудрявого сжимаются на его паху.       Глен стряхивает пепел с сигары в пепельницу рядом со своей чашкой, после чего возвращает взгляд на Стайлса, абсолютно не замечая происходящего под столом.       В тот момент, когда женщина выдохнула большой клубок дыма, в голове всплыла какая-то картинка, словно воспоминание, но ладонь Гарри перебила все мысли. Дыхание мальчика в секунду перехватило, а щеки покрылись пунцовым румянцем – то, что вытворял Стайлс, заставило Луи тихо ахнуть и выгнуться, лишь бы перестать ощущать это все. Но кто бы мог подумать, что это движение лишь сделает хуже – гладкая пробка нежно прокатилась прямо по самой будоражащей точке в мужском теле – простате, – вырывая у Томлинсона сдержанный высокий стон.       Возбуждение, удовольствие... От такого отвратительного вмешательства в его личное пространство, что переходило абсолютно все границы. Голубоглазый чувствовал невероятное отвращение к своим инстинктам, но омерзение от действий кудрявого мужчины занимало не меньшее место в его сердце.       Но он никак не ожидал того, что женщина сказала в следующий момент.       Женщина потушила сигару, задержав взгляд на потухающем фитиле, и улыбнулась гангстеру яркой, уверенной улыбкой. — Съёмки в среду, — сказала она тягучим, глубоким, авторитетным голосом, поднимаясь с места. — Возьми его с собой, — добавила Глен, накидывая на плечи меховой палантин и подмигивая Стайлсу, который тут же поднялся, чтобы проводить женщину, оставляя Луи под опекой Тэда.