chapter three
1 июля 2020 г., 11:08
The Acid — Basic Instinct
Через секунду парня уже схватили за связанные запястья и уверенным шагом повели в сторону какой-то комнаты, о которой говорил тот кудрявый тип. Пленника вёл мужчина лет сорока пяти, с короткой стрижкой, в черном строгом костюме, с непонятным наушником и рацией, как в фильмах о шпионах. За ними еще шагала не сильно молодая женщина, которую Луи удалось разглядеть всего на долю мгновения, но он точно увидел, что та была в чёрном платье с белым фартучком и с завязанными волосами, будто горничная. — К-куда вы меня ведете?.. — тихо поинтересовался смущенный и приведенный в ужас подросток, быстро перебирающий ногами в попытках успеть за амбалом. Усилив хватку, мужчина молча подводит мальчика к нужной комнате и пинком открывает дверь. — Твоя новая спальня, — отвечает Тэд, отпуская мальчика, вытаскивает нож из-за пояса и спешно разрезает веревки, скреплявшие запястья Луи. — Я бы посоветовал тебе принять душ, пока не зайдет Виолетта. Сделав последний надрез, мужчина позволяет веревкам упасть у своих ног, незаметно морщась при виде крови на них. Гарри был ему как сын, но, тем не менее, охранник не всегда одобрял его методы. Однако работа есть работа, поэтому Тэд убирает нож обратно и отходит от мальчишки к дверному проему, где принимает устойчивую позу, коротко кивнув пленнику в сторону ванной. Отчего-то этот странный хмурый охранник придавал мальчику уверенности, что его жизнь не висит на волоске. Хоть он и выглядел несколько сухим и молчаливым, но весь его образ, взгляд, поза позволяли почувствовать себя в безопасности. И Луи это безоговорочно нравилось, потому что, насколько он понимал, жить в этом доме ему еще долго, а, значит, нужно заводить союзников, которые хоть как-то скрасят будни. Ну или помогут сбежать, что тоже было бы неплохо. На секунду задумавшийся парень вдруг вспомнил о душе. Оглядев комнату, Луи сразу отметил для себя пару деталей: место шоколадного цвета на стене над большой кроватью с темным постельным бельем, окрашенной темно-бежевой, даже карамельной краской, пустовало, хотя туда явно можно было бы добавить хоть немного декора в виде картины или полочек; в крохотных тумбочках по обе стороны от кровати не многое можно было поместить, но смотрелись они крайне органично; в спальне было окно с полупрозрачными занавесками, но у того были сняты ручки (очевидно, из-за чего). Также, в помещении был шкаф. По сравнению с тем, что раньше был у шатена, он был огромен и мог вместить, казалось, кучу вещей. К нему-то Лу и направился, чтобы выудить для себя что-то, во что мог бы переодеться. На самом деле, он не был уверен, позволено ли было брать что-либо здесь, но насколько он понял по приказу главного в этом доме, это и не было запрещено. Порыскав немного, мальчик нашел пару оранжеватых треников и белую футболку. И он ведь даже не подозревал, что это были не какие-то простые домашние вещи, а дорогая брендовая одежда. В спальне была единственная дверь, не ведущая в коридор, и как раз-таки на нее тогда кивнул рослый мужчина, наблюдавший за его действиями. Луи направился туда, прихватив сменную одежду. Желание запереть дверь было огромным после того, что заставил его делать тот тип. Но, к большому сожалению, щеколды не оказалось. Видимо, это тоже было как-то продумано… В тот момент голубоглазого охватила небольшая паника: он не знал, на что способны все эти люди, и не должен был им доверять. Даже представление того, что может случиться, ужасало его, но все же надо было слушаться: тот мужчина на входе в его комнату возможно и не выглядел таким уж злым, но кулаки у него явно были сильные. Когда на парне не осталось больше одежды, ему стало не по себе. Он впервые в этом доме, ему уже грозили расправой за то, чего он не делал, а его родители… Медленно переступив порог душа и включив теплую воду, Луи погрузился в мысли. К горлу подступил неприятный ком — осознание того, что его жизнь уже не будет прежней никогда. Он не сможет больше ходить в свою школу, видеться со своими друзьями… А его родителей больше нет. Их нет. Незаметно для себя Томлинсон пустил несколько жгучих слезинок, смотря буквально в никуда. Струи воды омывали его тело, скатываясь по нему так же, как слезы по щекам. Мальчик чувствовал, будто находился в некой прострации, выбраться из которой было очень тяжело, но он даже не пытался. Перед покрасневшими глазами проносились воспоминания прошлой ночи. Ладони подростка быстро сжались в кулаки, когда в голове всплыл образ жесткого кудрявого мужчины, довольно ухмыляющегося после того, как выстрелил прямо в лоб его отца и матери. На внутренних частях ладоней уже начала проблескивать кровь — ногти буквально прокололи кожу, оставляя болящие следы-полумесяцы. Никогда еще в сердце мальчика не было такой огромной дыры, затмевавшей разум. И, кажется, она останется в нем на всю жизнь. Из-за мыслей, бушевавших в голове, из душа парень выбрался лишь через двадцать минут, поздновато вспомнив о том, что нужно сполоснуться. В спальне Луи очутился с заплаканным видом и покрасневшими глазками, которые он так старался скрыть от постороннего взора. За то время, что он отсутствовал, ничего не изменилось: охранник все так же стоял у двери, обстановка в комнате осталась прежней. И мальчик не нашел ничего лучше, чем просто сесть на высокую кровать, свесив ноги. Его взгляд пал на мужчину, стоявшему в строгой позе, будто в любой момент готовому навалять любому. — Эм… — Томлинсону захотелось разрядить атмосферу, казавшуюся слишком уж напряженной. — Меня зовут Луи. А вас? Но ответа не последовало, а амбал даже не сдвинулся с места. Его профессиональная подготовка объясняла такую реакцию, но Томлинсон решил попытать удачу ещё раз. — Вы не подскажете, как зовут того кудрявого мужчину? Я не знаю его имени… Но брюнет по-прежнему стоял в своей стойке, почти не моргая. «Видимо, это все бесполезно…» — пронеслась мысль в голове подростка, и он решил бросить свои попытки разговорить охрану. Дверь неожиданно распахнулась и в комнату впорхнула та самая женщина, которая следовала вдоль коридора за Луи и охранником. Грациозно распрямив плечи, гостья простучала на низких каблуках к кровати мальчика, неся в руке отглаженный чёрный вечерний костюм на вешалке. Разложив комплект на заправленной постели, леди выпрямилась и поправила волосы, выбившиеся из слишком туго затянутого пучка на голове. Откашлявшись, она наконец повернулась лицом к шатену, сконфуженно теребившему свои пальцы, не отрывая любопытного взгляда от незнакомки. — Виолетта, — коротко представилась женщина, сложив руки перед собой. — Мистер Стайлс настоял на том, чтобы к его приходу вы были в этом, — продолжила она, намекая на костюм, — и просил убедиться, что вы тщательно промылись. Последние слова женщины заставили мальчика приподнять брови в удивлении. Но больше, конечно, его привлекло имя мужчины. Скорее всего, это и был тот самый зеленоглазый тип, раз прислуга назвала его так официально. — Но я ведь уже переоделся… — немного смутился парниша, оглядывая себя. Зачем ему нужно было менять одежду? Женщина с пониманием кивнула, снова устанавливая зрительный контакт с пленником. Создавалось впечатление, будто Виолетта смотрела сквозь мальчишку, будто в видимую лишь ей таблицу с командами. Машина в человеческом облике. — Особый приказ босса, мистер Томлинсон. Она взглянула на охранника, занимавшего весь дверной проем, и на минуту показалось, будто ее плечи дрогнули. Однако строгий пустой взгляд снова вернулся на лицо прислуги, после чего она бросила тихое «поторопитесь» и размеренными, четкими шагами покинула комнату. От собственного имени, слетевшего в губ женщины, кожа Луи покрылась мурашками, а сам он легонечко вздрогнул. Довольно жутко было слышать его от постороннего человека. Но все, что оставалось Томлинсону — смирение и повиновение. Медленно встав с кровати и бросив последний взгляд на крепкого мужчину у двери, подросток двинулся в ванную комнату, держа в своих руках принесенные ему вещи. Казалось бы, простой костюм. Но зачем, если они находятся в доме? Чем этому мистеру Стайлсу он так надобен? Лишь став раскладывать вещи по отдельности, Луи понял, к чему был этот маскарад… Его взгляд привлек какой-то непонятный кусок ткани, лежавший промеж хорошо выглаженной белой рубашки и черных штанов. Сначала он подумал, что это бабочка или какой-то новомодный галстук. Но как только вещь оказалась в его руках, он быстро отбросил ее, а глаза распахнулись в удивлении. Стринги?.. И тут в голове всплыли слова той дамы о том, чтобы он тщательно помылся. Картина стала складываться так быстро, что сердце ускорило свой ритм, а мальчик полностью погрузился в мысли о том, что его ожидает. Неужели тот мужчина действительно поступит с ним так жестоко? Неужели его ожидает подобное…унижение? Но выбора не было: Томлинсону в любом случае пришлось надеть это вызывающее темное белье, оставаясь лишь с надеждой, что Стайлс не зайдет так далеко. Из ванной парень вышел, сжимая штанины в кулаках так крепко, будто кто-то вот-вот их отнимет. Идти было чертовски сложно, потому что эти дурацкие стринги так и врезались не туда, куда надо, затрудняя движение. Было некомфортно, даже неприятно, но Луи пытался не подавать виду, усаживаясь на кровать — он не хотел, чтобы охранник понял, в чем дело. Хотя его это, кажется, мало беспокоило.<><><>
Лиам срывается на бег, пытаясь поспеть за разъяренным мужчиной, что почти выламывает ворота в семейный особняк ногой в когда-то начищенной до блеска туфле, сейчас покрытой грязью и слякотью. Яркий янтарный свет из окон нескромного здания освещал темную улицу, и единственным звуком в безмятежной тишине стал стук опрокинутого шезлонга, который Стайлс напоследок пнул, прорычав очередное проклятие. Казалось, задержись кудрявый на улице чуть дольше, он бы перевернул вверх ногами весь газон у особняка. Но его зависимость от живительного бокала виски после тяжелой сделки часто брала верх над зверским желанием устроить хаос, поэтому мужчина запустил трясущиеся от гнева пальцы себе в волосы, убирая мокрые от пота пряди со лба и нетерпеливо врываясь в дом. Следовавший за гангстером по пятам ассистент выдавал свое напряжение лишь непривычно сгорбленными плечами. Гарри никогда не славился самоконтролем, когда дело доходило до работы. Поставка оружия обычно не проходила проблематично, однако попадались особо капризные клиенты. Стайлс не любил лишние вопросы и принимал недоверие со стороны покупателей за неуважение к себе. Именно в таких случаях присутствие Лиама было необходимым: его способность разгладить конфликт правильно подобранными словами, ровным, успокаивающим тоном и приветливым теплым взглядом не могла сравниться ни с чем. Но она не была способна усмирить пыл гангстера. Гарри проделывал путь по лестнице на второй этаж, на ходу расстегивая пуговицы синего пиджака и небрежно откидывая его на перила, с которых тот не спал лишь чудом. — Где он?! — его голос звучит ниже, ярость кипит в его крови, распространяясь по всему телу быстрым течением жидкого пламени в венах. Его злость сжигает, словно лесной пожар — слепо и беспощадно. И она вот-вот готова вылиться на невинного мальчишку, местонахождение которого требовал гангстер, преодолев ступени до нужного уровня дома и диким взглядом, застланным алой пеленой гнева, выискивая прислугу. Виолетта, оказавшаяся на пути Стайлса в тот момент лишь по «счастливой» случайности, слегка подпрыгнула от грозного тона хозяина. — Луи в своей комнате, сэр, ждет вас, — немного дрожащим голосом ответила темноволосая, слегка поклонившись и уступив дорогу разъяренному мужчине. Ох, видимо, мальчику, что прибыл в дом лишь этой ночью, не поздоровится. Дальше мужчина не слушает, проходя мимо служанки к заветной комнате. Он кивает Тэду, стоявшему у входа, и после его ухода без стука открывает резную белую дверь, вцепившись в дорогую золотую ручку до побеления костяшек. Злость все еще жгла горло, вызывала покалывание в пальцах, сдавливая шею колючей удавкой, пока гангстер нетерпеливо преодолевал порог комнаты. Луи сидел на кровати смирно, замороженный страхом; тонкие крохотные пальчики нервно теребят край покрывала, а наивный взгляд не перестает скользить по мужской фигуре. Этот неприкрытый ужас вызывал у Гарри желание сотворить грязные, дикие вещи с этим мальчишкой — заставить его кричать от боли, молить взглядом, молить трогательными детскими губами. Подчиняться. Под недоуменный взгляд шатена, Стайлс закрывает дверь на ключ, окончательно перекрывая единственный безопасный путь к выходу. Он пролетает мимо напуганного пленника, оставляя за собой шлейф ароматов табака и дорогого одеколона, в другой конец комнаты. Комод, старый и величественный в своей средневековой красоте, хранил в одном из ящиков то, что было нужно мужчине. Подцепив со дна ящика стеклянную, холодную на ощупь полуовальную вещицу, гангстер развернулся, наконец возвращая голодный, яростный взгляд на съежившегося мальчика. Взгляд зеленых глаз отдался на коже Луи душещипательным холодком, не сравнимым ни с чем. Он выражал похоть и власть, явно присутствовавшие внутри убийцы, что сейчас выглядел так, будто готов наброситься на мальчика. Внутри все замерло: он не мог пошевелиться или сказать хоть слово, его охватил леденящий ужас. В голове было слишком много мыслей о том, что может произойти сейчас, но ни одна из них не была положительной. С каждым движением Стайлса сердце пропускало удар, и последнее, о чем подумал Луи — его родители, вероятно, чувствовали ту же безысходность, перед тем, как пали трупами на грязный пол чердака.
