gangster’s captive

      Если бы вчера Луи сказали, что его разбудят в шесть гребаных утра, чтобы в одной пижаме и тапочках проводить в оружейную, он бы решил, что все вокруг сошли с ума.       Но вот он стоит перед подозрительно бодрым гангстером, окруженный автоматами и пистолетами. В пижаме и тапочках. Мальчик слишком заспанный, чтобы хоть как-то смущаться своего внешнего вида сейчас, но затянувшееся молчание напрягает его даже в полусонном состоянии. Гарри не обращает на него никакого внимания, просто копошится в ящике с пулями.       Не многообещающе.       — Доброе утро? — пробует завязать разговор Томлинсон, но мужчина перед ним лишь громко хмыкает, что вводит голубоглазого в еще больший ступор. Разве он сказал что-то смешное?       — Твое утро, кажется, еще не наступило, принцесса, — колко бросает Стайлс и извлекает магазин из пистолета в руке. Луи не уверен, что его смущает больше – это прозвище или оружие в руках мужчины. Он очень надеется, что в следующую минуту не окажется под прицелом. Конечно, есть маленький шанс, что его притащили не для того, чтобы в него стрелять, но Томлинсон не решается на такой оптимизм.       Он топчется на месте, ждет каких-то объяснений, но Гарри молчит и заряжает еще один пистолет. Господи, в него будут стрелять из двух сразу? Стайлс ведь в курсе, что Луи можно убить и одним?       — Мистер Стайлс, я не совсем...       — Лови, — гангстер бросает ему один из пистолетов, который мальчик чуть не роняет, пытаясь поймать, но все же умудряется удержать под неестественным углом. Вся ситуация напоминает какую-то средневековую дуэль. У гангстера особая тяга к изощрением, Луи заметил, поэтому он бы не удивился, если бы тот вызвал кого-нибудь из слуг в качестве секунданта и заставил мальчика стрелять первым – просто чтобы опозорить его.       — Иди за мной. Научим тебя стрелять.       Научим?       Зачем ему, черт возьми, стрелять?       Возможно, правильнее было бы спросить "в кого?", но он не хочет об этом думать.       Мелкая дрожь проходит по всему телу, и Луи застывает. Ладони начинают потеть от внезапно настигнувшего дежавю: он уже видел это место, хотя готов поклясться, что находится здесь впервые; слова Гарри отдаются эхом в голове, пробуждая странные картинки в подсознании.       Он вспоминает свой давний сон: склад, гангстер, уроки стрельбы, и как он проснулся в холодном поту. Все один в один.       Луи сглатывает. Стайлс, тем временем, уже прошел вглубь оружейной, и мальчику не остается ничего, кроме как молча следовать за ним. Идея о том, чтобы быть расстрелянным, больше не кажется такой уж и ужасной: повторение сценария из извращенного сна было бы намного хуже.       Он до сих пор не может простить себе то, что ему вовсе не претили прикосновения Гарри во сне. Нет, он их желал. И при одной мысли об этом ему приходилось бороться с рвотными позывами.       Получать удовольствие от рук убийцы его родителей, черт возьми. Луи бы предпочел выстрелить себе в лицо.       В раздумьях шатен не замечает, как они проходят в более обширную зону, где ему открывается вид на ряд металлических мишеней, напоминающих силуэты людей. Луи не уверен, действительно ли тут холоднее, чем в остальной части оружейной, или он просто нервничает. Гарри, кажется, совсем не чувствует смены температуры: он стоит в одной черной футболке и джинсах - и это, наверное, один из немногих раз, когда Луи видит его в неформальной одежде (за пределами спальни).       Парень ждет каких-либо указаний, но мужчина просто отходит на пару шагов и вопросительно приподнимает брови:       — Ну? — он кивает на пистолет в его руках. — Покажи, на что способен.       — Ч-что? — он в полном недоумении. Ему почему-то казалось, что гангстер будет ему все показывать, вплоть до того, как правильно ставить палец на курок. Но тот смотрит в ожидании, сложив руки на груди, отчего его мышцы выпирают еще сильнее, чем обычно. Луи старается не пялиться, но получается плохо.       Ему становится неловко под пронзительным взглядом зеленых глаз, поэтому он отворачивается к мишеням и трясущимися руками поднимает пистолет. В жалких попытках прицелиться он задумывается о том, что с ним будет, если он не сможет оправдать ожидания Гарри – но в голове бардак, и сосредоточиться совсем не выходит. Судя по учащенному дыханию гангстера, рассеянность Луи испытывает его терпение, и это только ухудшает тревожность мальчика.       — Да что с тобой? — наконец сдается мужчина и подходит к нему со спины, чтобы поправить его стойку. Томлинсону кажется, что его кожа горит там, где ее касается гангстер, но страх не позволяет увильнуть от прикосновений.       Его начинает злить вся ситуация: беспомощность, слабость, вечная тревога. И все из-за него. Какого черта Луи еще не убили, если так ненавидят? Разве Стайлс еще не наигрался? Сколько можно мучить?       Сколько можно мучиться? Луи впервые осознал, насколько сильно он устал быть жертвой. Весь гнев, подавляемый месяцами, начинал закипать внутри, и это, наверное, очень плохой момент для выяснения отношений.       Или идеальный.       — Неужели папочка не водил тебя в тир? — гангстер бормочет себе под нос с явным раздражением.       — Не смей говорить о моем отце!       Слова вырываются раньше, чем он успевает их обдумать, и ему тут же хочется зашить себе рот. Руки Стайлса застывают в миллиметре от его плеч, не успев прикоснуться: кажется, внезапный всплеск эмоций удивляет его еще больше, чем самого Луи.       Если раньше и был шанс, что его оставят в живых хотя бы в качестве развлечения, то Томлинсон только что его просрал.       Он вынес приличное количество унижений за все время пребывания в особняке и смог с этим смириться молча. Но после упоминания родителей Луи их же убийцей… хранить безмолвие было выше его сил. И ему было откровенно плевать. Если он умрет сегодня, то так тому и быть.       Поэтому он гордо поднимает голову и устремляет взгляд вперёд, чувствуя учащенное дыхание гангстера на своей шее.       «Давай же, ударь меня.»       — Твой отец, — шипит Стайлс ему на ухо, резко понизив тон до угрожающего шепота, — был последним подонком.       — Заткнись, — его голос, неожиданно для самого себя, твердый и ровный; он больше не дрожит – лишь пропитан гневом. Луи сжимает пистолет крепче и разворачивается, устремив дуло в гангстера. — Ты ничего о нем не знаешь! Ты убил его у меня на глазах!       Томлинсон ожидает гнев, крики, удар. Хоть что-то, что подтвердит, какой же Стайлс ублюдок. Но взгляд гангстера смягчается, и все, что мальчик умудряется разглядеть на его лице – это сочувствие.       Какого черта? Гарри не жаль о содеянном, Луи уверен. И это так лицемерно с его стороны смотреть с такой жалостью, будто не он пустил пулю в лоб его отцу.       — Ты правда не помнишь? - тихо спрашивает мужчина, словно оружие, направленное ему в грудь вовсе его не беспокоило.       — Не помню чего? — нетерпеливо рявкает Томлинсон. Эти загадки начинали откровенно бесить.       — Не помнишь, — кудрявый с грустной ухмылкой проводит рукой по лицу, — ну конечно, неудивительно.       Гарри медленно подходит к нему, пока дуло не упирается ему прямо в грудь, и с вызовом смотрит на недоумевающего мальчика.       — Как часто тебя били, Луи?       Вопрос повисает в воздухе. Его не били, Луи такого не помнит. Он вообще не понимает, о чем говорит Гарри.       — Неужели твою память вышибло настолько, что твой тиран-папаша сделался ангелом в твоей голове?       — Мой отец не поднимал на меня руку.       — Да что ты? — с явным сарказмом вопрошает Стайлс, приподняв брови. Он резко поднимает футболку мальчика и проводит пальцами по шраму на боку. — Откуда этот шрам?       — Я-я упал с велосипеда, — нервно отвечает мальчик, вспоминая, что ему тогда сказала мама. Он не может сосредоточиться на конкретном воспоминании: холодные пальцы Гарри на его коже забирают все внимание.       — А этот? — рука гангстера оказывается на ключице Томлинсона, где виднеется темная отметина.       — Р-родимое п-пятно.       — Родимое пятно, — передразнивает Стайлс. — Твое "родимое пятно" было выжжено на твоей коже сигаретой.       — Да что ты несешь? — вскрикивает шатен и из последних сил прижимает пистолет к груди гангстера, молясь, чтобы тот не выскользнул из его потных рук.       — Вспомни, Луи. Вспомни все, что он с тобой сделал.       — Он воспитал меня, — неуверенно произносит Томлинсон, с ужасом понимая, что не может найти ни одного воспоминания из детства, хоть как-то связанного с отцом. Все словно в тумане, и ему хочется верить, что это лишь из-за усталости.       — Он сломал тебя. Ломал каждый день, пока твоя мать стояла в стороне. Думаешь, так поступила бы настоящая мать? — его голос становится тише, но Луи кажется, что его барабанные перепонки сейчас лопнут. — Джо бы такого не допустила.       После этих слов мужчина тяжело выдыхает и разворачивается к выходу, оставив Томлинсона стоять с оружием, направленным в воздух.       — Идем, я должен показать тебе кое-что, — бросает он через плечо, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что Луи идет за ним.       Ему и не приходится. Томлинсон забывает обо всех своих обидах в ту же минуту и просто следует за гангстером, звуком шагов пытаясь заглушить собственный пульс в ушах.

<><><>

      Гарри ведет их в свою спальню. Конечно, чего же еще можно было ожидать. На что Луи рассчитывал? Его просто разденут снова и вынудят сделать черт знает что. Очередная сексуальная фантазия гангстера. Томлинсон мысленно закатывает глаза и вздыхает.       Стайлс все еще идет впереди и, даже оказавшись в комнате, не разворачивается. Луи немного удивлен, но все же не подает виду, оставаясь в дверях. Он не может разглядеть, что именно ищет гангстер, но тот роется в комоде, не поднимая глаз на мальчика в дверях, и тот гулко сглатывает. Ему не нравится, куда это все ведет.       Спустя минуту он достает фотографию.       — Не думаю, что ты готов узнать об этом, но я уже проболтался.       С этими словами мужчина впихивает ему в руки фотографию женщины с темными волосами и голубыми глазами. Ту самую, которую Луи видел во сне.       Кажется, его сейчас стошнит, но Томлинсон не хочет признаваться себе в этом. Голова нещадно кружится, а в следующую минуту у мальчика отказывают колени и он падает в руки Стайлса, потеряв сознание.

<><><>

      Луи.       Как же болит голова, черт возьми.       Очнись, Луи.       Почему вокруг так мягко? Неужели он упал на кровать?       — Томлинсон, очнись!       Он чувствует жгучую боль на щеке и тут же встает болтом на кровати, тяжело дыша. Гарри рядом, смотрит на него со смесью раздражения и беспокойства.       — Не трогай меня, — на автомате бормочет Томлинсон, ерзая на месте.       — Даже не собирался, принцесса, — отвечает гангстер с ухмылкой. — Я готов был заполнить небольшой пробел в твоей автобиографии забавным рассказом, но ты решил уснуть.       Господи, что он несет? Какой пробел?       Все тело ломило так, словно он упал с балкона, а не с порога спальни. Кажется, он снова потеряет сознание. Он сжимает пальцами переносицу и вынуждает себя вылезти из постели, игнорируя гангстера, но, опустив ноги, чувствует пленку вместо привычного ковра. Он наклоняется, чтобы разглядеть это нечто, и натыкается на ту самую фотографию.       — Ты уронил ее, когда падал мне в руки, — звучит голос Гарри словно бы издалека, пропитанный издевкой, но Томлинсон не обращает внимания и молча поднимает снимок.       — Ты правда хочешь мне что-то рассказать? — спрашивает он, не отрывая глаз от женщины на снимке. Она кажется такой знакомой, но он никак не может припомнить.       В голосе гангстера больше не слышна ухмылка, когда он тихо отвечает:       — Да.       Он встает с места и подходит к Луи, садясь перед ним на корточки, и нежно отводит его руку с фотографией в сторону, вынуждая взглянуть на себя. Томлинсон не хочет думать о том, какой же Стайлс красивый, когда смотрит на него своими глубокими зелеными глазами, однако назойливая мысль все же проскакивает.       — Но ты должен понимать, что твоя прежняя жизнь больше не будет такой, какой она тебе казалась все эти годы. Ты больше не сможешь оглянуться назад, не думая о том, что услышишь сейчас.       Мужчина не убирает ладонь с его кисти, когда осторожно спрашивает:       — Ты уверен, что готов?       — Я не уверен, что когда-либо смогу взглянуть на свою прежнюю жизнь снова, — отвечает Луи, удерживая зрительный контакт с гангстером. Он устал от секретов. Кивнув на фотографию, он шепчет:       — Кто она?       Гарри отводит взгляд и выдерживает паузу, словно ему трудно выдавить нужные слова. Но в конце концов отвечает:       — Ее звали Джоанна. Она твоя настоящая мать.