Прошлое Джокера

— Джей, проснись… Мир — конструктор в руках идиота. Он самозабвенно составляет случайные частицы хаоса, что-то соединяет, чтобы снова разрушить. Злая глупая шутка. Что бы у тебя ни было, ты все потеряешь. Надо суметь забыть об этом, чтобы жить. Надо поддерживать текущую версию себя, удобное другим подобие единой личности, хоть с каждой потерей мы непоправимо меняемся… Мир — конструктор в руках идиота, который строит, ломает и всегда смеется. И если перерасти осколки, посмотреть на все его глазами, посмотреть дальше и шире, тебе тоже станет смешно. У людей есть выход — забыть себя, забыть жалкие детали изломанной жизни, то есть сойти с ума. Главное — помнить, что все потеряешь. Забыть свое имя. Вспомнить боль. Держаться за нее. И не привязываться ни к чему, что придется отдать. — Кто я? — тонкие пальцы до белизны вцепляются в столик. — Ты — Джозеф Уэйн, — Брюс ожидает, что спросонья клоун спросит, где он находится. Но Джей спрашивает совсем другое. — Кто?! — Просыпайся, соня. Ты — Джей, — и тихо уточняет: — Джокер. Брюс начинает и сам пугаться, глядя в пустые недоумевающие глаза. — Что с тобой? Ты забыл? Это розыгрыш? Мы едем в Нью-Йорк. Я и ты. Джокер и Бэтмен. — Джокер, — говорит он задумчиво, будто припоминая, где слышал это слово. — Да-да … помню. Мы дрались. Мы были врагами. Это было? — Было, было, — бурчит Брюс. — Но сейчас все иначе. Мы вместе. Ты серьезно? Не помнишь? Мы решили начать новую жизнь. И мы… — Брюс ощущает себя так, будто делает шаг и прыгает с парашутом, который скорее всего не раскроется, — мы… пара. Джокер сверлит его глазами. Потом медленно появляется кривая усмешка: — Ну, наконец-то, Брюс… до-о-олго же от тебя приходится добиваться признаний. Хорошо я… ммм… притворился? Ты поверил? — Ах, ты жулик! — Вот еще! — обиженно фыркает Джей. — Слишком примитивное название для такого гения, как я. Бэтмен улыбается. Но он всего лишь подыгрывает. Так невозможно притворяться. Так невозможно шутить. Джей на самом деле не помнил, кто он, всего пару минут назад, а сейчас лишь пытается выдать это за шутку. И Брюс оставляет эту тему, просто потому что нет времени все выяснять, и потому что Джокеру так легче. Их путешествие только началось. Вчера вечером они покинули Готэм.

***

Экспресс «Готэм — Нью-Йорк» отправляется со второго перрона. Джокера нет. Кто бы сомневался! Они разделились, разобрав билеты, чтобы не привлекать ничье внимание. Брюс приехал заранее, без спешки. Какое-то время прождал на вокзале. Зашел в вагон с первыми пассажирами. И теперь спокойно распаковывает чемоданы, раскладывает вещи так, как ему удобнее, чтобы сделать купе люкс более домашним. Бэтмен уверен, что Джей ворвется в вагон в последний миг перед отправлением. Он ощущает приятное волнение — вот он, побег из Готэма. Но когда объявляют отправление, становится не по себе. Брюс подходит к выходу, вглядываясь в толпу. Знакомого лица нигде нет. Проводник упрашивает отойти от двери. — Послушайте, мой друг опаздывает. У него билет в соседнее купе. Он точно собирался ехать. Возможно, он сейчас бежит по перрону. Нельзя ли не закрывать дверь хотя бы минуту? — Зачем? Мы отправляемся. — Он мог бы влезть на ходу. — Что Вы, это опасно. Ничем не могу помочь. — Тогда дайте мне выйти. Мне надо остаться. — Простите, поздно. Вы можете выйти на следующей станции и вернуться на встречном поезде. Обычно Бэтмен реагирует на все значительно спокойнее. Сейчас же мысли мечутся от «Что-то случилось, его поймали» до «Убью за такие шутки», от «Он не мог так со мной поступить» до «Конечно, он опять передумал». Элегантная пожилая дама интересуется разговором Брюса и проводника: — Простите, у Вас что-то случилось? Кто-то опаздывает? Вдруг Ваш друг еще успеет? На самом деле в поездах должны входить в положение пассажиров, это их святая обязанность. Может, сорвать «стоп-кран»? В итоге Бэтмену приходится успокаивать еще и экзальтированную старушку. Он возвращается в пустое купе и садится, уныло глядя в окно. Но, странное дело, он продолжает ждать. Дверь купе медленно приоткрывается. — Та-дам! — почти поет знакомый голос. — А вот и я. Джокер тут же вновь исчезает, а брошенная Брюсом подушка бьется о закрытую дверь. В купе стучатся, а затем просовывается улыбающаяся голова. — Я — чертов мазохист, что связался с тобой! — бурчит Брюс. — Опоздал? — Нет, — проскальзывает в купе Джей с чемоданом и вечным зонтиком — тростью. — Просто побыл немного в соседнем вагоне. О, кровати везде двуспальные. Кажется, ночью я загляну в гости. — Как я забыл, — скрывая усмешку, говорит Бэтмен. — Ты же не можешь без эффектного выхода. На сцене — Джокер! — Для Вас, попрошу, не Джокер, а мистер Уэйн! — вскидывает руки Джей. Потом усаживается, копируя позу Брюса, и пытается наморщить лоб, как он. Бэтмен улыбается, притягивает его к себе за плечи и встряхивает. Слышать, как Джей зовет себя его именем головокружительно. Причем настолько же приятно, насколько не по себе. — Я хочу ко-о-офе, — мурлычет Джокер. — Хочу удовольствий!

***

Они направляются в соседний вагон-ресторан, похожий на роскошное кафе. Серебристые кресла с коричневыми подушками, круглые столики с живыми цветами, фарфоровые сервизы и даже рояль в углу (сейчас место за ним пустует). Брюс рассчитал, сколько можно тратить, соблюдая комфорт, но, не привлекая к себе внимания, и выбрал класс поезда, исходя из этих соображений. После утренней нервотрепки у Бэтмена разыгрался аппетит, и он заказывает полноценный завтрак — с яйцами, беконом и сосисками. Джей ковыряет ложечкой мороженое в кофе, разглядывая окружающих. — Боже! Так Вы все-таки встретились! — слышат они радостный вопль. Добрая старушка решительно подходит к Брюсу. — Прошу прощения… На самом деле это, конечно, не мое дело, но Ваш друг нашелся? Или это не он? — Нашелся. Перепутал вагоны, — поспешно отвечает Брюс, надевая черные очки. Но не тут-то было. — Это же чудо! Как я люблю позитивные истории, — дама уверенно присаживается на соседнее кресло. — Когда хеппи-энд. На самом деле, Ваш друг так волновался за Вас, так волновался, молодой человек! Джокер довольно хмыкает. Бэтмен готов убить болтливую старушенцию. — Я просто прониклась. Меня зовут Олив Хьюит, забыла сказать… Мужчины нехотя представляются. — Дорогой! Дорогой! Иди к нам. Я с кем-то тебя познакомлю. Это мой муж. На самом деле мы выбрались наконец в Нью-Йорк повидать дочь и ее чудесных малышек, наших внучек. Сущие ангелочки. Пожилую даму не смущает отсутствие вопросов. Она, кажется, может говорить без умолку. Впрочем, Джокер слушает с подозрительным интересом, слегка наклонив голову. В глазах вспыхивает недобрый огонек. — Такой чудесный день! — щебечет Олив, пока ее муж, сухонький старичок, подсаживается к компании. К счастью, хотя бы он молчун. — Кому как, — цокает языком Джей. — Вряд ли моему другу Бруно он кажется чудесным… — Почему? — удивляются старички, и Брюс едва удерживается, чтобы не спросить то же самое. — Он пару дней назад похоронил жену. Джей разворачивается к Темному рыцарю и принимается с интересом наблюдать за его поведением. Бэтмен на всякий случай придает лицу мрачное выражение. Впрочем, это его конек. — Боже! На самом деле, какое горе! Простите, я не знала! — Ничего — ничего, — цедит сквозь зубы Темный рыцарь. — Хотя… ммм… погодите! — облизывается Джокер. — Ты же сам говорил, что это наилучший исход. Ждал ее смерти. Смущенные старики рассматривают Брюса во все глаза. Тот сердито смотрит на шутника. Кажется, пауза длится вечность. Наконец, насладившись замешательством спутника, Джей продолжает: — Оу! Он просто желал своей дорогуше избавления от страданий. Бедняжка Бэтси — так звали жену — была абсолютно безумна. Воображала себя… мышью. Брюс отворачивается к окну, кадык его дергается — восторженная старушка должно быть истолковала это, как сдерживаемые рыдания. Но «Бэтси» и «мышь»… Он пытается подавить смех. Джокер коварно улыбается. — Мы дружим с Бруно с детства, — он вдохновленно фантазирует дальше. — Я помню его таким серьезным и мрачным мальчиком. И — знаете, что интересно? Он до ужаса боялся клоунов. В каждом окне ему мерещилась размалеванная физиономия. Вот злодей! Брюс прекрасно понимает, что это представление — для него одного. Джею просто нравится наблюдать за тем, как меняется его лицо. Ничего же! — Мой друг детства помогает мне примириться с утратой, — тоже обращается Брюс к супругам. — Он ведь пастор, — и Темный рыцарь ехидно смотрит на партнера.