Прошлое Джокера

По загоревшимся глазам Джокера сложно понять, возмущен он или рад вызову. В своем новом облике — темноволосый, с бакенбардами, усами, бородой, в солидном костюме, выбранном Брюсом, — он вполне может сойти за пастора. Старушка всплескивает руками. — Сам Бог послал Вас мне! — захлебывается она. — На самом деле у меня столько вопросов к Всевышнему! Я что-то запуталась, а наш священник не спешит мне помочь во всем разобраться. Говорит, больше молчать и думать. Но на самом деле это абсолютно не помогает. Вот здесь написано, например… — она достает из дамской сумочки крошечную Библию. — Олив, Олив, — обращается с мягким укором муж. — Вряд ли сейчас уместно. Люди путешествуют, отдыхают. Ты же не на собрании прихожан. — Ах, простите. Ой, но давайте еще о Вашей работе. На самом деле это ведь так сложно в наши дни — нести слово Божие, наставлять молодежь, все такое. Вот наша дочь совершенно не хочет общаться на такие темы. А что Вы обычно говорите юношам и девушкам? — Я говорю… ммм… я говорю: не стоит вырастать планировщиками, как все вокруг, — отвечает Джокер, закатывая глаза. — Современные люди пытаются все контролировать, все просчитывать, но эти попытки жалки и ничтожны… гм… перед лицом Провидения. Единственный разумный способ жить в этом мире — жить без правил. — Но по законам Божьим, не правда ли? — мрачно подсказывает Брюс, косясь на стариков. — Ес-с-стественно, — шипит Джокер, прожигая его глазами, будто он перебил на самом интересном месте. — Ибо сказано: «Не знаете, что случится завтра; и что такое жизнь ваша? Пар». Раньше Бэтмен меньше всего ожидал бы от Джокера цитат из Библии, но сейчас не удивлен: Джей нахватался по фразе — другой из самых разных книг. — Но как мы можем не заботиться о будущем детей, о накоплениях? — надувает губы Олив. — Мы едем в поезде прямо сейчас. Как думаете, это опасно? — спрашивает Джей, широко улыбаясь. — На самом деле нет, — неуверенно отвечает старушка. — Прекрасно! Мы можем быть совершенно спокойны, ведь погибает всего лишь один пассажир на 160 млн км пути, — Джокер говорит, картинно растягивая гласные и размахивая руками, словно дирижируя. — Это безопасный вид транспорта. Если бы Вы вдруг вознамерились непременно попасть в аварию… Дама поеживается. — … и с этой целью ежедневно катались на поездах США. Или Франции. Заметьте, только ездили круглые сутки — и больше никаких дел! И тогда вам не хватило бы столетия, чтобы проехать такой огромный путь. — Я так и знала. Мороженое Джея давно растаяло в кофе, пока Брюс под разговоры приканчивает вкусный завтрак. — Но! Представьте, что некая милейшая Одиль, устав после рабочего дня, едет домой вечерком, а поезд не останавливается на нужной станции. Ее просто нет в летнем расписании. Опля! — девушка срывает стоп-кран, — голос становится ниже и глуше. — Лионский машинист, поворачивая рукоять для его разблокировки, случайно — случайно! — опирается на тормозную магистраль. Одно малейшее, крошечное движение — и поезд уже мчит без тормозов, — мурлычет Джокер вдохновенно:  — Обнаружив наконец проблему, машинист несколько раз связывается с диспетчерской. И опять один малейший, крошечный нюанс: каждый раз он забывает представиться. Поэтому никто не понимает, какой именно поезд отправлять на запасной путь. И вот уже он стремительно летит под уклон, и 56 человек отправляются в мир иной. Скажите мне теперь, драгоценная Олив, как бы Вам помогла статистика, если бы Вы ехали в этом поезде? Брюс листает Библию Олив, лежащую на столе. Старушка потрясенно молчит. — Мы не знаем, как это произойдет. Мы не знаем, когда это произойдет. Смерть надо ждать всегда-а-а. Бэтмен подсовывает Библию в развернутом виде Джокеру. — «Не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не у разумных — богатство, но время и случай для всех их», — Джей так вкрадчиво и интимно, поигрывая бровями, читает стих Экклезиаста, что супруги Хьюит наверняка готовы воскликнуть «Аллилуйя». — Ох, я бы пришла к Вам на проповедь. Вы так горячо, так страстно рассказываете, — умиляется старушка. — Но ведь на самом деле то, что Вы говорите, грустно… Вас это не повергает в отчаянье? — Это невероятно весело, — глаза Джокера сияют, как никогда. — Приз не получает тот, кто насиловал этот мир своими целями и планами. Но — минуточку! Приз валяется просто под ногами. Брюс хочет подсунуть Джокеру еще одну цитату, но тому наскучила игра, и он недовольно отодвигает книгу. Клоун разворачивается к нему от стариков и говорит, глядя прямо в глаза: — Можно ведь бродить по лесу. Путешествовать. Играть. Любить. Бэтмену кажется, что Джокер уговаривает сам себя. — Вы правы, Вы правы, — напоминает о себе Олив. — Мне даже захотелось забыть о заботах, и на самом деле ехать, ехать, не важно куда… — Да-да, — бормочет Джей, думая о своем. — Немного хаоса никому не помешает… — Хаоса? — подозрительно переспрашивает молчаливый муж Оливии. — В смысле? Разве хаос — не зло, не искаженная дьяволом реальность? — Ах, вы об этом, — облизывается Джокер. Брюс смотрит в его глаза, и видит, что тот оговорился и не знает, как выкрутиться. Но также он не сомневается, что Джею не нужна помощь. Находить выход — это драйв, сладкое чувство, которое охватывает Брюса, когда попадается сложная задача. Несомненно, это знакомо и Джокеру. — Помните ли вы, — загадочно начинает клоун, — что было до всего, всего, всего? Что было… ммм… когда ничего не было? — Слово? — Воды? Бездна? — Первичный хаос? — догадывается Брюс. — Чудесно. Вы думаете, раньше земли и неба была… как Вы сказали?.. искаженная реальность? Нет. Не-е-ет. Нет, нет. — А что? — Это был другой хаос — невероятная, беспредельная полнота возможностей, — чуть не нараспев говорит Джокер. — Именно он порождает наши реалии, снова и снова. И когда кажется, что вы уже знаете об этом мире все, появляется что-то абсолютно новое, и разрывает в клочья ваше сознание. Потому что сотворение мира из хаоса про-дол-жа-ется… Чета Хьюит смотрят на него чуть ли не в священном трепете. А Брюса что-то смущает, будто его Джей раздевается на глазах у всех. Забава переросла во что-то другое. Последняя фраза сказана звенящим от возбуждения голосом. Брюс решает, что он говорит об их совместном будущем. Раньше для него существовал только хаос, а теперь он хочет верить в новую, ценную жизнь. Хочет, но может ли? — А ведь Джозеф поразил всех знакомых сменой деятельности, — Бэтмен поспешно переводит разговор с больной темы, подкидывая новый выдуманный поворот. — Сейчас он пастор, а ведь недавно был актером. Слышали бы вы, как он блестяще читает монолог… как там его… этого… — он не знает, что придумать. Олив выражает желание немедленно послушать. Джокер фыркает с притворным возмущением: — «Как там его…». Странно не знать, Бруно, классику! Монолог Гамлета, конечно. Он достает из кармана колоду карт, раскладывает веером и кивком приглашет Олив вытащить одну: — Быть (показывает карту) или не быть (она исчезает в ладонях), вот в чём вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы (перетасовывает колоду), Иль надо оказать сопротивленье (карты удивительным образом ложаться лентой, по мастям и возрастанию достоинства), И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? (достает из колоды карту, загаданную Олив). Умереть. Забыться (разрывает карту на кусочки). Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех (достает такую же карту из кармана ее мужа). От долгих отлагательств. Но довольно! (и еще одну такую же — «Позвольте?» — у Олив из сумочки). Офелия! О радость! (смотрит слишком откровенным, кокетливым взглядом на Брюса). Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа (коварная улыбка и поклон публике). — Ты их очаровал, — замечает Брюс, когда ошалевшие от впечатлений соседи по поезду наконец покидают их. — Пф-ф-ф! Легко, — небрежно кивает Джокер. — Кругом одни идиоты. Но, видишь ли, дорогуша, — он быстро облизывается, — Ты либо позитивный, приятный для всех мерзавец, либо перестаешь лгать. — Твой кофе совершенно остыл. Давай возьмем новый, гм… пастор. Брюс почему-то думает, убил бы Джокер чету Хьюит, окажись они его заложниками или попадись во время «экспериментов»? Будь они незнакомы — да, тут и размышлять не о чем. А после всех этих милых игр? Сейчас, когда они глядели на него с таким восхищением? Что-то холодит внутренности, как ментоловая конфета, когда Бэтмен осознает, что верит лишь в один вариант: убил бы. Равнодушно. Легко. Почему? Что же он за человек такой — тот, кого любит Брюс? Но он переключается на другую спасительную мысль: Джей дал слово этого не делать. Иначе они расстаются. По одному запрету на каждого: Джокер не убивает, Бэтмен не спасает (ну хорошо, может вытащить утопающего перед носом, но не разыскивает сам жертв или преступников, не делает сверхусилий, не интересуется чужими преступными схемами). Поджоги, взрывы без жертв, ограбления и все такое не обсуждалось. Брюс уверен, что этой лазейкой Джокер еще не раз воспользуется, и их ждет еще не одна криминальная ситуация. Но планирует разбираться с этим по мере поступления.