Дураки умирают по пятницам

Прогулки по Питеру после дождя это что-то по-своему прекрасное и незабываемое. Когда небольшие прозрачные капельки мягко приземляются на аккуратно уложенные пряди и скатываются ближе к кончикам шелковистых волос. А тучи на небе с сероватым оттенком постепенно пропадают, уплывая в сторону своей новой жертвы — другого города. Красота. Попов, в отличии от его лучших друзей, безумно не любил, когда просыпался после окончания очередной ночной грозы. На запотевших окнах продолжали виднеться аккуратные мокрые дорожки и яркие лучи солнца так приятно растекаются в еле заметных каплях конденсата. Вот только ощущения уже не те. Знаете, человек по своей природе очень странный, ведь не редко нас притягивает и завораживает именно то, чего мы боимся. Хотя, возможно, настолько странные лишь пару процентов от всего населения планеты Земля, не столь важно. Попов до дрожи в коленках, находящихся под тёплым одеялом, боится чёртову молнию и, разумеется, гром. Уши закладывает от звонкого грохота, который, то отдаляется, то приближается, нагоняя страх, а затем яркий свет бьёт по тяжелым векам. Кажется, ни один самый страшный кошмар не сравниться с этим. "Ты ведёшь себя как маленький ребёнок! Не думаешь, что тебе пора повзрослеть в свои 37?" Как же часто, казалось бы, взрослый, состоявшийся мужчина слышит эти слова, пусть и старается пропускать их мимо ушей. Подобные "риторические" вопросы слишком сильно его нагружают, терзают уставший разум каждую ночь и больно бьют по вискам. — А дети тоже смерти не боятся? Хороший вопрос, над которым можно долгое время думать, перед тем, как сравнивать мужчину с ребёнком. Правда ведь, они, скорее, совсем ничего о ней не знают. А если уж кто-то умудрился рассказать им о подобном, — будь то судьба-злодейка, укравшая самого дорогого человека, или попросту неосторожность родителей, которые "случайно проговорились", — то в их понимании это лишь отправление души в прекрасный полёт на небеса, иногда звёзды. Ведь о настоящей смерти им знать не обязательно, прийдёт время и каждый из них поймёт всё самостоятельно. А Попов не боится. Смерть для него попросту часть долгой, а иногда не очень, жизни. Или, если быть точнее, её конец, но всё же старуха с косой и вечная тьма стоит наравне с, например, окончанием одиннадцатого класса, выпуском из университета... В общем, не видел он в этом чего-то феноменального. У Попова два красных плетёных браслета на тонком запястье болтается, о существовании которых знают буквально единицы, ведь украшения старательно прячут под длинными рукавами различных кофт, свитеров, водолазок и так далее по огромному списку. Раньше, кажется, их было штук пять, а уже завтра останется всего один. А ещё на Поповских широких плечах куча забот лежит: сеть магазинов по всей России, алименты на ребенка бывшей жёнушки, да парочка задолженностей в выплатах огромного кредита. Небольшая квартирка, где-то в центре дождливого и вечно хмурого Санкт-Петербурга, днями напролет пустует. Арсений сутками на работе сидит, полностью, с головой ныряя в это ненавистное болото. Ему лишь бы отвлечься от всех своих мыслей, лишь бы забыться, да голову чем попало забивать. Но ему нельзя умирать.

***

Прогулки по Питеру после дождя это что-то по-своему прекрасное и незабываемое. Вот только иногда погода может обмануть даже человека. Ведь кажется, что привычный ливень закончился всего пару мгновений назад, прозрачные капли больше не бьют по мягким макушкам и холодные мокрые дорожки наконец-то высохли на молочной коже. Но вот незадача, оказывается, для победы придётся преодолеть ещё один круг, а дождь не привык проигрывать. — Зачем ты повёл нас гулять в дождь, придурок?! — Если вас что-то не устраивает, можете пойти домой. Я же никого не держу, — звонкий смех, которым Попов мог оглушить каждого, вновь начинает литься из дрожащих уст, изредка срывая тяжёлые вдохи-выдохи с посиневших губ. Привык. — Ещё одна такая шутка и я вытолкну тебя обратно под ливень, Арсений-блять-Попов. — Да понял я, понял. Давайте обойдёмся без угроз, — продолжая хохотать, старается как можно внятнее сказать мужчина. Он как-то машинально делает пару шагов назад, естественно, спотыкаясь об неровную плитку, на которой явно сэкономили. Неуклюжесть всегда была буквально вторым именем Арсения. То ли зрение его подводит, то ли простая невнимательность, но не заметить искусственную неровность на дороге, маленький бордюр или пару ступенек было, можно сказать, привычкой. Арсений уже готовится столкнуться своей задницей с какой-нибудь огромной лужей или просто шлёпнуться на ледяной бетон, но вмиг в области груди он чувствует такое тёплое касание. По привычке хочется тут же вперёд отскочить (к сожалению или счастью, но прикосновения он не любил, слишком уж тесный контакт), только массивная рука не отпускает, прижимая мужчину спиной к чужому плечу. — П-прошу прощения... — сбито бубнит Попов и всё же решает обернуться, дабы рассмотреть своего спасителя. Рука пропадает с груди так же резко, как появилась, и, когда мальчишка убеждается, что неуклюжий незнакомец уверенно стоит на своих двух, делает пару шагов назад. — Всё в порядке, с кем не бывает, — первая встреча пары голубых и зелёных глаз. Это конец. В этих хвойных лесах заблудиться хочется, зайти вглубь и больше не выходить никогда. Он готов дорогу домой навсегда забыть, попросту из памяти вычеркнуть. А вы верите в любовь с первого взгляда? Когда достаточно лишь секунды, чтобы утонуть в человеке, влюбиться по уши и больше не представлять свою жизнь без этого человека. Когда ты понимаешь, что его голос самый прекрасный из всех тех, которые ты слышал за всю свою жизнь. Когда его глаза кажутся тебе всем, а сердце бешеный ритм отбивает, настолько, что можно скорую вызывать, да нервно пальцами о бетон постукивать, в ожидании медиков, на которых остались последние надежды. Попов не верил. Ровно до этого дня он думал, что все сказки про "любовь с первого взгляда" это что-то из сферы фантастики или тех самых пабликов для девочек во «ВКонтакте» с сопливыми цитатками и плачущими котиками на фото. Но, оказывается, всё совсем не так, как он представлял и влюбиться в уличного музыканта намного легче, чем можно было подумать.

***

Жизнь проходит слишком быстро и даже как-то мимолётно. Моргнуть не успеешь, а у тебя уже тридцать с лишним лет где-то за спиной лежит. Вот только время летит так же незаметно, как и чёртова жизнь. Именно так и произошло у Арсения, который буквально ненавидел себя за пропитую юность и за убитую напрочь молодость. Поэтому сейчас, когда он буквально в нескольких шагах от своего счастья, мужчина попросту не имеет правда упустить этот шанс. Кажется, Попов ещё никогда так сильно не спешил в обыкновенный подземный переход, который находился в нескольких минутах ходьбы от его работы. — Красиво играешь, — голубой взгляд тут же останавливается на худощавых руках и тоненьких пальчиках, которые осторожно укладывают медиатор в кармашек. — Благодарю за комплимент, — еле слышно бубнит парнишка, искусно пряча музыкальный инструмент в небольшой черный чехол. Поистине незабываемое зрелище. — Я могу кое-что спросить? — Думаю, Вы можете попробовать, но я не гарантирую, что смогу дать точный ответ, — в изумрудных глазах будто огонёк загорается и хвойный лес вмиг из виду пропадает, сгорая до тла. — Когда ты приходишь сюда на выходных? — неуверенный шаг вперёд и лёгкое прикосновение к плечу заставляют тяжело выдохнуть, а затем взгляд отвести и прокашляться, отворачивая голову в сторону. — Перед рассветом, — бархатный голос туманит разум, похоже, мы достигли пика. «Мальчишка тот слишком прекрасный, в его глазах не утопать, казалось, попросту нереально. Видели бы вы те чудесные и драгоценные такие камни... От них уж явно взгляд свой также невозможно оторвать. С ним попросту не получается находиться в этой реальности. Тебя уносит на край света и его тёплые, слегка вспотевшие ладони... Ох, они уж явно будут получше горьких таблеток, дурацких анальгетиков, что изо дня в день приходится глотать.»

***

Жизнь обоих парней сильно изменилась с тех пор, как они впервые заговорили, когда Арсений, как гром среди ясного неба, обрушился на плечи обыкновенного студента. Шесть дней два парня на "А" провели рядом друг с другом, уделяя каждую минуту своего свободного времени. Антон продолжал ходить в университет по утрам, в обед он играл в переходе и, что неудивительно, ждал своего мужчину, который каждый вечер приходил к нему после работы. А затем они вместе шли на их место и сидели там до самого утра, не желая отрываться от любимых алых губ и разрывать медовые поцелуи. За несколько дней два влюблённых сердца буквально слились воедино, связывая их обладателей прочной красной нитью, завязанной на маленьких мизинцах. — Сыграешь что-нибудь лично для меня? — ладони мягко сжимают острые плечи, а голубые и зелёные глаза встречаются, замечая в каждой паре безумную нежность. — Я могу попробовать, — в руках младшего тут же оказывается чёрная классическая гитара, а в голове всплывает текст песни, которую тот писал специально для своего любимого. — Моя любовь как пожар в картинной галерее, среди тысяч картин сгорели даже двери, — первые строчки слетают с уст как родные, сразу и не поймёшь, что он додумывает их буквально на ходу, да и сложные аккорды играет впервые. Арсений любит музыку, хорошую музыку, которая заставляет в лужу расплываться и просто наслаждаться красивой игрой на любом музыкальном инструменте, а если повезёт, ещё и чудесное пение слушать. А когда всё это делает твой любимый человек... Кажется, можно попросту с ума сойти. — Пылают лица, сады, и последний посетитель это был ты, так и не смог найти выход, — мальчишка через песнь в своей любви к Попову признаётся, а тот кивает легонько, не смея перебивать.

***

— Завтра. Встретимся завтра перед рассветом. На этом же месте, — тихонько хрипит мужчина, поудобнее укладываясь на любимые бёдра музыканта. — Хорошо, договорились, — большая ладонь мягко ложится на тёмную макушку, вплетая пальцы в чёрные, шелковистые пряди. Арсений ластится к этой руке как кот, вот только мурлыкать он не умеет. Бархатный голос и нежные прикосновения он навсегда спрячет у себя под рёбрами, пропитанными табачным дымом. Разумеется, завтра Попов не пришёл, хотя правда обещал и безумно сильно хотел встретиться с красивым парнишкой ещё хоть раз. Хотел увидеть влюблённые зелёные изумруды, острые плечи и нежно обнять, прижимая к себе, да руки на тонкую талию укладывая. Дураки умирают по пятницам. Арсений не дурак. И умирать ему нельзя. Мальчишка ждал, он правда около часа сидел на небольшой лавочке, пытаясь найти в чужих, незнакомых лицах что-то родное и такое тёплое. Может, заметить небрежно спавшую на глаза чёлку, подтянутые руки, усыпанные множеством родинок, которые уж точно вырисовывали хотя бы несколько созвездий, или чудесные ножки. Они не знали фамилии друг друга, отчества, даже номерами не удосужились обменяться, так как вечно оставляли разговоры о подобном на потом. Они любили за душу и никак иначе. У Антона выбора нет, он вновь на их месте песнь свою поёт, буквально глотку рвёт, срываясь на нечленораздельное хрипение. Мальчишка в голове предполагает, что Арсений мог в командировку уехать или ещё куда-то по работе, а может, с родственниками. Вот только не знает уличный музыкант секрет, казалось, на первый взгляд обыкновенного мужчины средних лет. — Поверь, если сгорим, то только, милый, вместе, — севший голос буквально режет уши прохожих, а ему просто хочется узнать в огромной толпе родную тёмную макушку. Медиатор давно валяется где-то под ногами множества незнакомцев, а ему взамен приходят музыкальные пальцы, которые с силой ударяются о металлические струны. Где-то на грифе левая ладонь осторожно перемещается вверх-вниз, а мягкие подушечки давно лопнули, изредка покалывая, и слегка кровоточат. Из глаз слёзы рекой льются, ведь внутри предчувствие такое неприятное, будто не увидятся больше. У него было всего пять недель, — пять браслетов, — чтобы исправить свою жизнь и он смог. Лишь об одном Попов жалел бы: не успел три главных слова напрямую сказать. Но это уже совсем не важно, ведь около широких плеч, на которых теперь не лежит никаких забот, укладывают красный плетёный браслет и подаренный Антоном кулон на мягкую подушечку, напоследок поправляя белый приталенный пиджак. А далее нас ждут лишь вечные объятья непроглядной тьмы. Но Арсений смерти не боится.