Это точно любовь?

      День. Время на часах 13:34. Школьный обед подходил к концу. В столовой постепенно уходили люди, неся в руках булочки или напитки. К счастью, я успел перекусить перед скучным уроком географии. Если не ошибаюсь, то сегодня должна быть проверочная, по которой я не готовился. Минуты две назад звенел первый звонок, а через минуты раздаться второй. Захватив свой черный рюкзак, я помчался в кабинет географии и по пути встретил знакомые лица хулиганов, которые решили прогулять урок. Проскочив мимо них, я успел добежать до начала урока, садясь за свое место и доставая учебник с тетрадкой. На улице была зима, холодная и скользкая. Хлопья снега сыпались с неба, покрывая небольшим слоем поверхность. Батареи спасали помещение от холода, которого я не испытывал. Краем глаза я увидел, как одноклассники начали закидываться наркотой. Тяжело вздохнув, я отвернулся от этого зрелища, смотря уже на свое рабочее место. Урок шёл, как и всегда: новая тема, выполнение заданий и запись домашки. Про проверочную ничего не было слышно, что снималось напряжение. Урок подошёл к концу, на часах было 14:20. Слёту скинув вещи в рюкзак, я первым вышел из кабинета и пошёл в гардероб. Быстро накинув на себя тёплую куртку и сменив обувь, я наконец вышел из этого нудного места, которое меня каждый день напрягало. Свобода, такое приятное чувство лёгкости в груди. Хотелось побыть одному как можно дольше, поэтому я направился в заброшенный комплекс. Я уверен, что его скоро снесут, поэтому коротать там время в одиночестве будет негде, если не успею найти другой. Через десять минут я был на месте и зашёл внутрь. Поднявшись на второй этаж, я бросил рюкзак в сторону и сел на брошенный деревянный ящик. Разглядывая разбитые бутылки и пачки сигареты, я погрузился в свои мысли. Несколько недель назад я понял что влюблён. Правда смешно? С начала не хотелось принимать эти чувства, а топить в омуте не получилось. Смирившись с ними, я продолжал терпеть, причиная боль, которую запивал алкоголем. Да, я стал чаще посещать подростковые вечера и вписки. Там я мог забыться и не думать об отце. Себя я корю в этих запрещённых чувствах, ненавижу самого себя. Я взял осколок от бутылки и начал рисовать узоры по бетону, пытаясь скоротать долго тянущее время. Безысходность убивала изнутри. Может причинить себе боль этим осколком ослабит хватку этих чувств. Вряд ли… Я выкинул его в сторону и, посидев еще несколько минут, направился домой.       Еле идя по крепкому снегу, я смог дойти до знакомого дома и зашёл внутрь. Тишина в квартире напрягала, но я медленно снял с себя верхнюю одежду, отряхивая прилипшие хлопья снега. Сняв обувь, я прошел дальше, тащя с собой мокрый от снега рюкзак. Все еще тишина, хотя если припомнить Вики с Хэви уехали на сбор байкеров, а отец, как всегда заперся у себя. Как он может так долго работать? Поднявшись по знакомой лестнице, я зашёл в свою комнату, бросая свой рюкзак, и сел на кровать. В комнате было прохладно, батарея не сильно давала большого тепла. Вздохнув, я случайно рукой задел гриф старой гитары, которую нашёл на чердаке. Положив на свои коленки, я прошел рукой по струнам. Играть не получалось хорошо, но некоторые аккорды выходили неплохо. Конечно не так идеально, чтобы получить одобрение от отца. Может для него музыка настолько важна? Я вряд ли узнаю, только догадки и предположения. Отложив гитару, я взял комп и пытался пробить новую защиту отца. В этот раз она стояла мощнее предыдущей, поэтому я уже неделю как пытаюсь ее снять. Зачем отцу вообще это делать? Забота? Хах, да. Услышав шаги за дверью своей комнаты, я моментально закрыл ноутбук и встал с кровати. Открыв дверь, я увидел перед собой отца. Он так близко стоял передо мной, что я быстро сглотнул, а напряжение ударило током по моему телу. Молчание повисло в воздухе, я в это время смотрел в его небесные глаза, на его собранный в хвост золотистые волосы, привычный макияж на лице, длинные ресницы и прямой нос. За это мгновение я успел утонуть в его взгляде, который будоражил моё тело. Тишину прервал отец, я даже не успел с первого раза расслышать его слова, поэтому попросил повторить и слегка засмущался, отводя взгляд и смотря на пол.       — В 19:00 будет ужин. Хотел спросить насчёт школы. Как успехи? — конечно, больше нам не о чем говорить, как о школе. Усмехнувшись, я снова посмотрел на отца. Вроде мы столько лет живём рядом, но говорить можем только о школе. Мой ответ из раза в раз не меняется, а боль щекочет моё учащённое сердцебиение. В моих глазах появилась боль, которую отец заметил сразу и изменился в лице. Переживаешь? Злишься? Это твоя забота? Что ты хочешь мне этим сказать? Я продолжал молча смотреть на отца, а слезы появлялись просто так. Я даже не понял, что влажная солённая слеза потекла по моей правой щеке, смешиваясь с тушью. Отец смотрел на меня потерянным взглядом. Конечно, видеть взрослого подростка со слезами это неожиданно. Правой рукой я вытер влагу с лица и уставился в пол. Уже не хотелось продолжать смотреть, лишь чувство боли, и отвращение поступали к горлу.       — Все нормально, — спокойным голосом произнёс я и прошел в свою комнату. Зачем я продолжаю надеяться? Что-то изменится? Нет, что может поменяться, мы так и останемся сыном и отцом. Детские воспоминания лишь согревали, успокаивая меня. Глэм продолжал стоять и смотреть на меня. Но потом ушёл, закрывая дверь в мою комнату. Я истерично засмеялся, смотря на детские фотки, которые полетели вниз, а стекло разбилось с таким прекрасным звуком. Мои руки дрожали, словно в приступе. Я спустился на пол, ударяя рукой по стеклу. Горячая кровь потекла по моей руке и упала на пол. Шум в ушах заглушал любые звуки, я был просто в отчаянии. Я не заметил, как оказался в тёплых и нежных объятиях. Мне не удалось сразу понять, кто крепко прижимал меня к груди, но знакомый запах одеколона, ударивший в нос, сразу успокоил меня. Боль в руке стала отчётливой и пульсировала, а капли продолжали стекать и падать на пол. Скажу по правде, в этот момент хотелось зареветь, как ребёнку в детстве, плакать в широкое любимое плечо и искать спасения от опасного мира, чувств, эмоций. Но я сдержался, закрыл их в крепкий замок и сжал свою кровавую руку, причиняя больше боль. Так я смог вернуться в реальность и отстранился от тёплых объятий, смотря в лицо отца своим привычным холодным взглядом.       — Ди, что происходит? — настороженно произнёс Глэм. Отведя взгляд, я усмехнулся, смотря на свою кровавую руку. Убирая мешающие золотистые пряди, я удобно сел на полу и продолжал молчать. Меня не поймут, не примут, не выслушают. Не хотелось говорить вообще, на душе было так паршиво и отвратительно, — Хорошо, можешь не говорить. Давай обработаю руку, — встав, сказал отец, продолжая смотреть на меня обеспокоенным взглядом. Вздохнув, я продолжал сидеть, не замечая как отец ушёл за аптечкой вниз, а потом поднялся обратно. Спирт жёг полученные раны, но я продолжал молча сидеть и смотреть в пол, ни о чём не думая. Когда отец обработал раны, он все еще пытался узнать от меня хоть что-то, но я все также продолжал молчать. Не получив ответа на вопросы, Глэм покинул мою комнату, убрав осколки и аптечку. Я снова остался один в этом тихом помещении, слушая на заднем плане звуки из окна. Радостные крики детей, которые играли видимо в снежки, прервали мои мысли. Встав с холодного пола, я лёг на мягкую постель и открыл ноутбук.       День сменился вечером, на часах было 21:44. Ноутбук являлся одним источником света, который освещал мою комнату. В горле першело, жажда воды оторвала меня от ноутбука. Выйдя из своей комнаты, я прищурился в яркий свет квартиры. Господи, мои глаза от непривычной яркости жгли огнём, но через несколько минут я смог разглядеть очертания перил лестницы, а после ступеньки. Аккуратно спустившись, я прошёл гостиную, в которой сидел отец, читая газету в очках. В них он выглядел таким строгим и страстным, что я даже не смог отвести взгляд. Споткнувшись ногой о стул, я тихо шикнул и помотал головой, отгоняя неприличные мысли. Налив холодной воды, я залпом выпил кружку и поставил обратно на стол. Услышав в коридоре шум, я подошёл к входной двери. Дверь открылась, а за ней зашли мать с младшим братишкой. Мама была пьяная, Хэви пытался ее поддерживать, я решил тоже помочь ему и усадил мать на упругий диван. Отец тоже помог нам, а Хэви сказал принести воды для Вики. Я смотрел на выпитую мать, которая бормотала что-то невнятное. Отец смотрел на неё таким нежным взглядом, что у меня все внутри сжалось от обжигающей ревности и боли. Хэви принёс кружку с водой, из которой пил ранее я, и подал отцу. Глэм дал кружку пьяной матери, которая потихоньку начала пить, постепенно отрезвляясь. Я подошёл к брату, растрепывая его лохмы и усмехнулся с реакции. Так я хотел приглушить внутреннюю ревность, которая резала на куски мое бедное несчастное сердце. Хэви взглянул на мою раненую руку и начался допрос:       — Ди, что у тебя с рукой? — я цокнул в ответ, но младший продолжал пилить свои взглядом.       — Да так поранился, забудь, — я снова растрепал его лохмы и направил брата к комнате. Поднимаясь по лестнице я заметил картину, которую хотел бы просто не видеть. Отец с матерью сплелись в поцелуе, в таком страстном, сладком и приятном. Меня дёрнуло током. Сердце учащено забилось, а Хэви не вовремя начал спускаться вниз, но я загнал его обратно в комнату, придумав причину, которую уже не помню. Но младший не противился и согласился зайти обратно. Захлопнув дверь в комнату Хэви, я прислонился и медленно упал. Ноги меня просто не держали, а сердце продолжало быстро биться. Меня захлестнула ревность с головой. Я ударил больной рукой по полу и уткнулся лицом в свои коленки. Ненавижу, ненавижу эту боль, слезы предательски потекли. Я уже сбился со счёту, когда вижу эту картину, их продолжение будет еще горячее. Я сжал рукой футболку на груди, задыхаясь в своих слезах. Хотелось кричать, но вырывался мой хрип. Хэви, какого-то черта, открыл дверь, из-за чего я упал на прохладный пол. Тыльной частью руки я прикрыл свое заплаканное лицо, а брат с испугом смотрел на меня.       —Ди! Ты плачешь? Что случилось? — он присел ко мне, осматривая мой внешний вид. Поднявшись с пола, я взглянул на младшего, — Ди… — его зелёные глаза были наполнены сожалением. Не жалей, прошу, не надо, прекрати. Он обнял меня, прижимая к своему хрупкому телу. Прекрати, прошу… Голова упала на его плечо, он поглаживал меня по спине. Сил противиться не было, поэтому я просто продолжал пачкать тушью футболку Хэви, хотя вряд ли останется видный след. Он не проговорил больше ни слова, что успокаивало меня. Я прижался крепче к нему и просто утонул в своих чувствах, мыслях, боли.       Только вытерпев эти мучения я смог достучаться до него. Неприятные воспоминания уйдут на задний план, а тёплые будут вспоминаться каждый раз.       Время 22:56. Дата 17.02.