Жребий брошен

      Отправляясь после отмены техники Нечестивого Воскрешения в Чистый мир, Итачи впервые чувствовал и полагал, что в этот раз сделал все правильно. Он показал всю правду Саске и теперь его душа будет спокойной за младшего брата. Теперь-то он точно вернется в Коноху и будет оберегать имя Учиха. Никто не знает, существует ли этот, так называемый, Чистый мир, и если есть, то как он выглядит и что там происходит, но одно Итачи осознавал – он сделал все для этого мира. Вспоминая свои ощущения после того, как была активирована техника Воскрешения и он вернулся в этот мир, для него между моментом смерти и воскрешения прошел лишь миг и ничего в этот период он не помнил. А сейчас он способен мыслить и даже… чувствовать?!       - «Что происходит?», - пронеслось в его голове, когда стал ощущать, как легкая прохлада окружает его, а на тело приятно давит ткань, похожая на одеяло, но, что самое удивительное и, отчасти, пугающее, что он дышит, полной грудью, без болезненного сдавливания, хрипа и желания прокашляться. Он чувствовал, как по его телу постепенно разливается тепло, даже слышит, как бьется сердце и пульсирует кровь, вероятнее всего из-за заложенности ушей как следствие нормализации давления. Легкий страх и паника от того, что он не понимает, что происходит вокруг, зародились внутри, ведь он точно помнил, как развеял технику «Нечестивого Воскрешения», как его временное тело распадалось на грязь и глину, а сам он, по сути, терял сознание. Тогда почему сейчас он чувствует то, что присуще живому телу, и более того, здоровому телу? – «Успокойся. Нужно сосредоточиться и осмотреться», - только Итачи хотел пошевелить рукой, как его посетило новое открытие – он не может пошевелиться, абсолютно, - «Либо это техника подчинения или техника связывания. Кто-то явно не хочет, что бы я мог передвигаться самостоятельно», - Итачи пришел к весьма нерадостным выводам. Кто знает, сколько прошло времени с момента его смерти, и зачем его вновь призвали в этот мир, явно исцелив от всех болезней. Как бы то ни было, но если бы Итачи еще вчера сказали, что есть техника, способная вылечить его и вернуть его тело к жизни – он бы посмеялся. Но сейчас… сейчас он сам был в той самой ситуации, когда мир доказал, что ему есть еще чему удивляться. – «Интересно, как там Саске? Саске?! Мне некогда тут находиться и размышлять о прошлом. Раз я здесь, то должен выбраться и встретиться с ним и убедиться, что с ним все в порядке».       Открыв глаза, Итачи встретил приглушенный свет, и комнату без окон. В помещении было немного прохладно и сыро, на стенах боковым зрением заметил светильники. Опустив глаза, подтвердил сам для себя, что на нем лежит одеяло, однако, под ним, он не чувствовал ничего, и, прислушавшись к собственным ощущениям, подытожил – на нем нет одежды. Такое положение весьма озадачило Итачи, поскольку теперь очевидно, что отсутствие оружия, одежды, какой-либо информации и скованность движений поставило его в невыгодное положение.       - «Издевательство… я не чувствую, что на мне есть хоть что-то из одежды. Так не пойдет. Придется искать. Как не посмотри, а быть голым не прилично, вот черт…», - выругался про себя Итачи. Не то, что бы он был стеснительным, но каждый раз как в голове начинали всплывать картины того, как он без одежды исследует незнакомое для себя место, раздражало его и напрягало. Какая бы не была техника, которая его вернула к жизни – она либо не доработана, либо специально никто не удосужился набросить хоть какую-то одежду, чтобы лишить человека возможности передвигаться. В любом случае, нужно было успокоиться и тщательно осмотреть помещение, возможно, он найдет что-то, что подойдет в качестве одежды.       - «Зрение?! Я… вижу?!», - то, что смогло шокировать Итачи куда сильнее, чем здоровое тело – это идеальное зрение. Впервые за долгие годы жизни в качестве преступника S-класса он так четко видел все, что его окружает. Он мог разглядеть каждую трещину в стене со своего места даже не прищуриваясь и не напрягая глаза или активируя шаринган, контуры предметов не расплывались перед глазами, а были весьма четкими и яркими.       Повернув голову вправо, Итачи увидел еще одного мужчину, точнее, молодого парня, по внешнему виду напоминавшему ему Саске. Черные взъерошенные волосы, собранные в длинный низкий хвост, тонкие черты лица, светлая кожа. Он выглядел умиротворенно и было похоже, что он спал – грудь медленно и равномерно поднималась и опускалась. Укрыт он был таким же одеялом. По внешним признакам он был очень похож на Учиха, но как не пытался Итачи вспомнить хоть кого-то из тех, кто был ему знаком, все равно ничего не получилось. Он не знает этого человека, но выяснить, кто он – стоит, ведь так он бы мог помочь выбраться отсюда. Очередная попытка выбраться из-под действия этой необычной техники не увенчались успехом и Итачи только тяжело вздохнул. Он не любил быть управляемым, или оказываться в ситуации, когда он не может контролировать происходящее. Сейчас же, все было не в его пользу.       - Очнулись? – совершенно спокойный голос со стороны привлек внимание Итачи. Но вместо того, что бы что-то ответить, он лишь повернул голову в его сторону. Впрочем, молодой человек сделал так же, и теперь к характерным чертам внешности Учиха добавились черные глаза, что заставило Итачи напрячься. Он не знал этого мужчину, соответственно, незнакомец не жил в последние годы существования клана.       - «Кто же он?» - не выходил из головы Итачи этот вопрос, - «Он молод, едва ли намного старше меня. Для данной ситуации он довольно расслаблен», - недоверчивость и скептицизм отчетливо читались в глазах. Итачи привык никому не доверять за свою жизнь, и, встречая подобное поведение, заставляет насторожиться сильнее.       - Вы долго не приходили в себя. Видимо, все же из-за своих болезней, каких-то, - сменив довольно радушную улыбку на спокойное выражение лица, незнакомец повернулся в сторону Итачи и встретил еще большее недоверие чем было еще минуту назад. Его это даже немного развеселило, но он скрыл это, предположив, что его собеседник прожил не самую сладкую жизнь, а потому решил уточнить некоторые моменты, - по крайней мере, так сказали две девушки, которые ухаживают за нами.       - Вы их видели?       - Нет. Когда начал приходить в себя, только смог услышать их и то, как они довольно встревожено разговаривали о Вас. Видимо, состояние Вашего здоровья было гораздо хуже.       - Они – шиноби? – Нужно было собрать больше информации прежде, чем начать действовать.       - Нет, иначе они бы наверняка заметили, что кто-то очнулся. Как тебя зовут?       - Итачи, - все еще недоверчиво и настороженно он продолжал смотреть на своего спокойного собеседника. Очень похоже, что он знает уже куда больше, чем сказал, раз довольно спокоен.       - Итачи-сан, значит? Я – Изуна. Итачи-сан, мне кажется, Вы что-то хотите спросить. Я, конечно, не Яманака, в сознание проникать не умею, но мне достаточно и Вашего настороженного взгляда и ауры, которую Вы источаете.       - «Он не так прост, как кажется. Изуна, предположительно Учиха, знает о клане Яманака. Он сказал о себе много и ничего одновременно. Я точно не знаю никого из Учиха с таким именем», - такое открытие расстроило Итачи в какой-то степени. Возможно, сейчас, по прошествии стольких лет, он бы хотел увидеть кого-то в живых из его детства. Он был преступником, уничтожил весь клан, кроме брата, даже собственных родителей, не проходило и дня, чтобы он не корил себя за это, но и хотел бы снова, хотя бы на минуту их увидеть. – Что еще Вы узнали, Изуна-сан? И что Вы помните?       - Мало чего. Девушки постоянно щебетали о каком-то «милом Саске», которого они очень ждут и «скучают по его пухлым щечками и надутым губкам» и о каком-то «о, мужчине», который должен скоро прибыть, - рассказывая про Саске и вспоминая, как эти девочки говорили о нем, Изуна едва сдержал смех, однако затем осекся, поскольку увидел, как удивленно и даже растерянно на него уставилась пара черных глаз. Для него было неожиданностью увидеть, как резко поменялось лицо его собеседника. «Похоже, этот Саске очень дорог Итачи, понимаю его» - при этих мыслях Изуна вспомнил своего старшего брата, который для него когда-то был очень дорог, отчего и сам позволил светлой грусти завладеть им не надолго. «Интересно, жив ли он? И что с ним?», - кстати, ты, когда еще не пришел в сознание, часто повторял это имя – Саске – это кто-то близкий тебе? - на это Изуна получил суровый и пронзительный взгляд, который только подтвердил его догадки, - похоже, я угадал. У меня тоже есть такой человек, за которого я очень сильно переживаю – мой старший брат.       - Как его зовут? – шанс, который Итачи решил не упускать – узнать дополнительную информацию. Новость о том, что эти неизвестные девушки знают и ждут Саске, обрадовал и взволновал Итачи. «Он жив, с ним все в порядке. Интересно, какой он сейчас? Сколько лет прошло уже?» - мыслей в его голове стало так много, и все они касались младшего брата.       - Зачем Вам это? – с долей опасения, Изуна не очень-то хотел вдаваться в подробности о своей семье, учитывая время, в которое он жил, но сейчас даже не знает, какой год. Последнее, что он помнил из своей жизни перед тем, как отключиться – это бой против Сенджу Тобирамы, как тот запустил дымовую бомбу и переместился к нему. Однако правила тех далеких времен никуда не делись: не называть имя клана, не выдавать личной информации, которая может навредить, не усыплять бдительность. Хоть сейчас их беседа и была непринужденной, и могла создать об Изуне впечатление довольно общительного, беззаботного парня с чувством юмора, однако он контролировал каждое слово.       - Может быть, я его знаю, - какое-то время Изуна так же недоверчиво смотрел на Итачи, стараясь разгадать его план, если таковой имелся. Однако, ему и самому нужна была информация. Их цели были одинаковые, к тому же, его собеседник, Итачи, был вылитым Учиха: черные волосы, черные глаза, и боль, бесконечная глубокая боль утраты, которая читалась в них невооруженным взглядом. Такой взгляд невозможно подделать. Так, почему бы не стать союзниками в этом деле?       - Мадара… Учиха… Вам говорит это о ком-то? – Изуна ожидал любой реакции, но точно не той, что была у Итачи. Знал ли он это имя? Еще как знал, и очень хорошо. Хотя лично и не видел. Ведь именно Мадара тогда объявил войну Пяти Великим Странам, он хотел активировать «Вечное Цукиеми». И сейчас рядом с ним лежит его родной брат? Итачи был ошеломлен, и этого было вполне достаточно для Изуны, что бы понять, что он не ошибся. – Вижу, что знаешь, и, видимо, не с самой хорошей его стороны, раз ты так обескуражен. Да уж, брат умеет внушить страх. Интересно, сколько времени прошло? Жив ли он?       - Времени прошло очень много. Не знаю, что сейчас в мире, но когда я умер, в Конохе был уже Пятый Хокаге, точнее, Пятая, Цунаде Сенджу, а из клана Учиха остался лишь один, мой младший брат, - новость о том, что женщина из Сенджу являлась какой-то там Пятой Хокаге какой-то Конохи раздражал Изуну, но сильнее всего его злило то, что клана Учиха по сути, больше нет. Он очень много хотел высказать Итачи, и далеко не самыми приятными словами, но увидев пропасть сожаления, злости на самого себя и боли, решил временно поумерить свой пыл.       - Коноха, Хокаге, Великие Страны… ничего не понимаю из этого. Видимо, воды утекло слишком много… расскажешь, Итачи, хоть что-то о твоем времени? Без этой информации я мало чем смогу тебе помочь.       Вкратце, Итачи рассказал Изуне о том, что происходило в мире после его смерти, благо время на это было, ведь они все так же не могли двигаться, да и не похоже, что пока к ним кто-то приближался: о мирном договоре, основании деревни, создании военной полиции, об устройстве этого мира, каким он его еще помнил, поведал о Каге и, в частности, о Хокаге, о клане, отношении к ним и как им жилось. По мере рассказа, Итачи приходилось порой подбирать слова, поскольку замечал, как Изуна в определенные моменты начинал негодовать и злиться, особенно, когда речь зашла о Втором Хокаге, Тобираме Сенджу. Его отношение к Учиха было слишком очевидным – он любил клан, дорожил им и, несомненно, не допустил бы тех вещей, что произошли, и Итачи видел, что для Изуны важна семья, важен клан, и плевать он хотел на все остальное. Понятие «скрытая деревня шиноби» для него – пустой звук. Винить его он не мог – они жили в слишком разное время. Как бы то ни было, собеседник пришелся Итачи по душе – Изуна не задавал много вопросов, только по существу и для некоторых уточнений, и не мешал рассказу Итачи. Он тоже предпочитал анализировать полученную информацию и ситуацию в целом, а не по кускам.       Через какое-то время, они услышали приближающиеся шаги, а затем и открывающуюся дверь. Притворившись спящими, Итачи и Изуна почувствовали, как в помещение зашли две девушки, которые продолжали щебетать о том, как они давно не видели Саске и хотят с ним увидеться, а в разговоре о неком «о, мужчине», и вовсе наигранно строили из себя высокородных барышень, готовые упасть в обморок, обмахиваясь рукой словно веером и тихо смеясь. Одна из них, подошла к Изуне, и, наклонившись, дотронулась до руки, после чего вся комната наполнилась восторженными возгласами, однако, сдерживая свой порыв закричать.       - Минада, он очнулся. Изуна-сама, Вы в порядке? Просыпайтесь, иначе всю новую жизнь проспите. Пора завтракать и нормально умыться, - после такого «приятного» голоса, Изуне ничего не оставалось, как открыть глаза и столкнуться с карими глазами девушки, чьи светлые пепельно-коричневые волосы были собраны в довольно короткий хвост, который доставал до затылка. Сама же их владелица таращилась на Изуну во все глаза с довольно глупой улыбкой. Его длинные густые ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, завораживали и очаровывали – любоваться ими можно было бы вечно. Хоть Изуна и не жаловался никогда на отсутствие внимания со стороны женщин, но эта девушка его в некоторой степени огорошила. – Минада, что там с Итачи-саном? – не забыв усадить на кровати парня и начав пичкать его едой без лишних вопросов, девушка все же переключила часть своего внимания на подругу, как предположил Изуна. Ухаживать у нее получалось довольно неуклюже, что так же не ускользнуло от внимания младшего брата Мадары, но забота все равно ощущалась и прельщала в некоторой степени. Вторая девушка, Минада, пощупав пульс Итачи, покачала головой.       - Все еще слаб. Видимо, из-за болезней его тело будет восстанавливаться дольше. Ничего не поделаешь. Придется его хотя бы обтереть, - будучи воспитанным человеком, Итачи, пожалуй, впервые, не знал, как ему лучше поступить. Он не чувствовал от этой девушки особо сильной чакры, а потому, скорее всего, она и не поняла, что он очнулся. По крайней мере, он так думал. Его смутила сама мысль о том, что незнакомая девушка будет его обтирать, ведь все еще был совершенно без какой-либо одежды. Он уже хотел было раскрыть тот факт, что пришел в себя, но в итоге, взяв мокрое полотенце, Минада начала обтирать лицо и шею Итачи, медленно и аккуратно, словно растягивая время. Она не торопилась и с какой-то особой бережливостью дотрагивалась до участков кожи, тем самым позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Это частично успокоило Итачи, в итоге решив, что это можно пережить.       - Отлично, тогда ты этим и займешься. А я пойду, скажу папулечке, что все идет по плану, - радостная девушка уже было хотела вылететь из комнаты как ее остановила Минада.       - Манами, стоять! А Изуну-сама кто будет обтирать?!       - Не-не-не, я этим заниматься не буду, когда он в сознании! До душа доведу, а там и сам справится. Верно, Изуна-сама? Как себя чувствуете? Голова не болит? Не кружится? Не тошнит?       - Нет, все в порядке, кроме того, что двигаться не могу.       - Ничего, это со временем пройдет. А сейчас идемте, - с этими словами Манами, как понял из разговора Изуна, стащила его с кровати, перевязав на талии одеяло, тем самым прикрывая некоторую оголенность, и повела из комнаты по широкому коридору, который имел много ответвлений. В таком месте довольно просто заблудиться, а отсутствие окон дезориентировало еще сильнее. Но было кое-что еще, то, что Изуна никак не мог понять и то, что настораживало его, хотя и вида старался не подавать. Не то, что бы он был сенсором, но почувствовать чью-то чакру был способен или хотя бы присутствие другого человека. Сейчас же, он отчетливо ощущал свои силы, хоть и не мог ими управлять – внутри словно бушевал ураган и никак не успокаивался, мешая тем самым использовать способности. Помимо этого он чувствовал чакру Итачи, когда находился с ним в одной комнате, но кроме этого – ничего, словно тут больше никого нет. Но и это не все. От Манами он так же практически не ощущал чакры. Наверно, если бы не ее полное отсутствие умения ходить тихо, он бы и вовсе не заметил ее.       - «Либо здесь никого кроме нас действительно больше нет, либо установлены какие-то барьеры, которые не позволяют чувствовать чужую чакру кроме как в одной комнате», - данное обстоятельство озадачило Изуну. Он мало что знал об этом новом мире и то, какие техники за это время придумали. Он был в невыгодном положении, и пока что его лишь совсем слегка успокаивало, что эти две девчонки ничего плохого не делают, а наоборот, заботятся и помогают им. - Куда ты меня ведешь, женщина? – по девушке было видно, что она пыжится и упорно тащит практически на себе Изуну, что несколько забавляло. То, как она кряхтела и бубнила себе под нос понятные ей одной фразы, но с явным недовольством, веселило. – «Забавная, и заботливая, хотя бубнит, как старушка».       - Я ж сказала, в ванную. Вам надо бы искупаться, - не без раздражения фыркнула Манами. Одно дело любоваться прекрасным видом спящего красавца, и совершенно другое – тащить его до ванной.       - Собираешься мне помочь с этим? – Почему бы, собственно, не повеселиться? Изуне стало ужасно интересно, какие еще эмоции может выражать эта девчонка. И ее ступор и смущение были как нельзя кстати, подходящим дополнением. – «Ну и что в ее голове за мысли родились? Впрочем, догадываюсь», - не без улыбки про себя отметил Изуна. Из-за довольно большой разницы в росте, Манами не видела, как младший брат Мадары подавляет в себе желание рассмеяться.       - Ну уж нет, сами справитесь. Действие паралича скоро должно начать отступать постепенно.       - А если я решу сбежать?       - Это пожалуйста, это сколько угодно. Только вот снаружи охрана, которая следит за всем происходящим по периметру, Вы не знаете, как сейчас устроен мир, Вы все еще слабы, и выбраться из этого места проблематично, - ход мыслей этой девушки, Манами, немного удивил в хорошем смысле этого слова. На вид она была совсем не куноичи: невысокая, физически совсем не дотягивала до шиноби – самая простая девчонка, однако, она весьма точно описала его положение, при котором ему лучше пока что не дергаться, по крайней мере, пока он не получит больше информации. За то время, что он мог только слышать этих двух девушек и в частности, тему их разговора, он успел сделать для себя вывод, что они весьма пустоголовы и им лишь бы веселиться, но сейчас наблюдал, как они меняются в зависимости от ситуации, ставя под сомнение свой изначальный вывод.       После того, как Манами, практически на горбу притащила Изуну в ванную, рассказав о том, как все устроено, со счастливыми глазами побежала куда-то по коридору с радостными криками «Ура! Клану Учиха быть!», что позабавило младшего брата Мадары еще сильнее. Такая неподдельная радость настораживала, даже в некотором роде пугала, но и, одновременно, притягивала к себе. В голове Изуны всего на миг промелькнула мысль, что не так уж и плохо, когда кто-то не из Учиха так переживает и заботится о них. Герб, что он заметил на спине этой девчонки, Манами, был знаком, однако все никак не мог вспомнить, где же он его видел. «Скорее всего, этот клан тоже древний как и Учиха. Значит, такие еще остались в этом мире? Но если так, то живут они явно втайне от всех, скрываясь под землей», - это было необычно, как и то, что пока они добирались до ванной, никого другого не встретили по пути. Тем не менее, наученный своей жизнью, он быстро подавил в себе эмоции некой радости от того, как к Учиха сейчас некоторые люди хорошо относятся. В его время все, кто слышал имя его клана, трепетали в ужасе и старались поскорее убраться с их пути, хотя, если поразмышлять на трезвую голову, они всего лишь выполняли задания, которые им поручали. Не их вина, что у них есть такое оружие как шаринган. Только вот, знали бы все эти люди, какой ценой достается эта мощь.       Тем временем, Минада, прервав обтирание, едва дойдя до плеч, отошла от кровати, на которой лежал Итачи и стала у стола расставлять на подносе тарелки. Сам же парень решил приоткрыть глаза и посмотреть на своего «надзирателя». Им оказалась хорошо сложенная девушка примерно его роста с темными, почти черными волосами до плеч, хотя определенно и не занималась физической подготовкой. Одета была в серую юкату, где на спине был виден герб в виде солнца в период затмения, когда само светило закрывает луна и видны лишь всполохи света.       - «Этот герб мне не известен. Что это за клан?», - мысли терзали Итачи изнутри, но больше всего его настораживало, почему эта девушка сказала, что он все еще слаб. Он четко ощущал, что абсолютно здоров и пришел в себя, тогда почему?       - Итачи-сан, если вы не спите, то можете открывать глаза. Вам стоит поесть, иначе действительно ослабните, - звучный, и довольно высокий голос прорезал уши, хотя говорила девушка спокойно и не кричала.       - «Слишком громкий», - скривился немного про себя Итачи, но снаружи вида не подал. Поставив поднос ближе, девушка увеличила расстояние между ними, словно боится, по крайней мере, так решил про себя парень, хотя не похоже, что эта Минада, кажется, так ее зовут, напугана. «Нет, скорее всего, просто соблюдает личное пространство», - и действительно, ни дрожи, ни волнения не было. Итачи внимательно посмотрел на еду, что была на подносе, и которая, на первый взгляд, не выглядела подозрительной и отравленной. Однако, не смотря на очевидный приступ голода, который ощущался сейчас очень явственно, принимать помощь и есть не торопился. - Ты обманула свою подругу. Зачем?       - Ну, не подругу, а сестру – это раз, а во-вторых, лучше Вы поедите сами и столько, сколько сами захотите, чем будете насильно напичканы всем, что сейчас видите на столе, - с не скрываемым легким смехом и улыбкой, Минада указала рукой на стол, который был уставлен разными блюдами. Действительно, осмотрев содержимое, Итачи пришел к выводу, что даже из уважения, не смог бы все съесть. Тут словно на убой готовят и откармливают.       – Не делайте такое удивленное лицо, просто у Манами синдром заботливой бабушки по отношению к Саске и, как выяснилось, к Вам. Впрочем, если захотите добавки, то, пожалуйста. Давайте, помогу Вам. – Итачи поразило, что девушка перед ним почти не стеснялась, ни румянца, ни отвода глаз. Хоть Итачи и не особо обращал внимание на представительниц женского пола, не до этого было, но прекрасно видел, как те реагировали на его появление. Даже когда он являлся преступником и членом Акацки, женщины боялись его, но продолжали как завороженные смотреть на него. А эта совершенно спокойно взяла в руки палочки и поднесла ко рту Итачи кусок вареного мяса, на что тот недоверчиво посмотрел на девушку. Он привык никому не доверять, а еда могла быть и отравлена. Словно уловив настороженность, Минада даже не удивилась, лишь с тем же спокойствием сама прожевала кусок мяса, подтверждая тем самым, что еда чиста. – Итачи-сан, если Вы хотите что-то спросить, можете задавать вопросы.       - Как много времени прошло с момента моей смерти?       - Ну, если под своей смертью Вы имеете в виду Четвертую Великую Войну Шиноби, то… черт, где-то неделя, может две, не больше, - девушка с явным затруднением вспомнила, как много времени прошло, морщась и прикидывая в уме разные даты и числа. Однако, это заявление в некоторой степени успокоило Итачи, ведь это означало, что он в таком случае, многое знает, что Коноха все еще наверняка на прежнем месте, и что в жизни Саске он не так много пропустил.       - Откуда ты и твоя сестра знаете Саске?       - Это не секрет – он учился у нашего отца, Орочимару, поэтому мы очень хорошо его знаем и очень любим, - без тени притворства, Минада излучала открытость, которая чаще всего совсем не свойственна шиноби. Слова о том, что к Саске в этом месте кто-то относился тепло, удивили. Вот уж где, а в логове Орочимару, Итачи полагал, что его младшему брату не место.       - «Она, что, совсем не умеет притворяться? Слишком честные глаза. То есть мы сейчас у Орочимару?! Вот уж где мне точно не место!», - Итачи хотел было встать и уйти подальше из этого места, но вспомнил, что все еще не может управлять своим телом, как и чакрой. Мысль о том, что он находится в логове Орочимару ему очень не нравилась. Зная этого змея, он мог сделать что угодно. – Почему я жив?       - Простите, Итачи-сан, я непременно отвечу на Ваш вопрос, но немного позже. Однако, могу я попросить Вас об одной услуге? Дайте мне всего час. Я знаю, как Вам не хочется здесь находиться и как Вы хотите отправиться на поиски Саске. Поверьте мне, он в Конохе и с ним все хорошо. На все остальные вопросы, обещаю, Вы получите ответы через час, - Минада не прятала взгляд, не бегала глазами по полу, лишь открыто смотрела в глаза Итачи и продолжала держать палочками второй кусок мяса. Ее вид, и в частности, глаза, напомнили Итачи маленького ребенка или даже котенка, такого преданного и честного, что это вызвало снисходительную улыбку.       - «Наивная. Не верится, что она дочь Орочимару», - не привык Итачи к такому отношению к себе, к тому, что ему будут так доверять, и уж тем более не ожидал, что у Орочимару встретит кого-то такого, но, почему-то, ему не хотелось обмануть эту веру. - Говорят, люди рождаются с одним характером, и с ним же умирают…       - Но Вы уже были мертвы, Итачи-сан, чем не повод поменяться хоть немного? – Еще немного посмотрев на Минаду, которая продолжала мягко улыбаться и словно подшучивала над ним, Итачи ничего не нашлось, что ответить, кроме как ухмыльнуться и, наконец-то, принять кусочек столь нелюбимой ранее еды. В самом деле, он уже умер однажды, почему бы не поменять что-нибудь в своей жизни?       Тем временем Манами, с громким топотом по полу, который и без того сильно отдавал эхом, неслась по широкому коридору в общий просторный зал, где, по идее, должен был быть Орочимару, их отец, или, как иногда, крайне редко, но позволяла себе Манами, называть его папочкой или папулечкой, за что чаще всего удостаивалась раздраженного взгляда. Как бы то ни было, она восхищалась этим человеком и считала его непревзойденным гением, желая отчасти быть похожей на него. Тем более, что их вкусы совпадали, а мания на Учиха была в некоторой степени маньячной и их легко можно было назвать помешанными.       Манами всегда была, как милая, чрезмерно заботливая бабушка, бегала за Саске с желанием понянчить и накормить, что, собственно касалось и Итачи, но о чем умалчивалось, и с огромным трепетом и не без частичной гордости заявляла, что она селекционер, который за чистоту крови. Даже продумала свой собственный «Гениальный план» по возрождению Учиха, но об этом несколько позже. Так же обожала призывное животное Орочимару, Манду, возможно, из-за схожести характеров – оба были часто чем-нибудь раздражены. Минада же отличалась от сестры тем, что была помешана на одном определенном представителе этого клана, за которым, собственно, сейчас и ухаживала, искренне не понимала, в чем смысл его действий, но безуспешно уговаривала себя смириться с ним, а так же стараясь не нервировать Саске своими мыслями на этот счет и молчала, следуя своему собственному принципу: «Дай человеку самому понять, что он – дурак». Хотя, конечно же, она никогда не считала Саске таким, но такому вспыльчивому и темпераментному парню попробуй объяснить хоть что-то – он сразу все воспримет в штыки, а их и без того непростую дружбу рушить не хотелось своими ничем не подкрепленными доводами. Сейчас же шанс того, что он стает слушать и разговаривать был выше.       Вообще, друзей у Манами и Минады было не много: Суйгецу, Джуго, Карин, Лог, Орочимару и Саске, и то, все, чаще всего были разбросаны по разным убежищам и они виделись редко, а вместе и вовсе, никогда. Зачастую, им было скучно находиться почти одним: Орочимару тренировал постоянно Саске, Лог, их названный старший брат, и вовсе находился где угодно, выполняя поручения отца, Карин тоже постоянно была занята в лаборатории, Джуго в камере, а Суйгецу сидел в своей колбе. Когда они виделись, то общались на разные темы, хотя чаще всего все сводилось к тому, как обстоят дела за пределами убежищ. Поэтому, когда после окончания войны стало известно, что их всех определят в одном из убежищ – девушки по-настоящему обрадовались, ведь теперь им будет намного веселее. Единственная, кто отсутствовал сейчас – это Карин, которая, под присмотром Ямато, отправилась в соседнюю деревню за пополнением продовольствия. Уже подбегая к залу, Манами услышала до боли знакомый голос. Она уже заждалась его, думая о том, как преподнесет ему информацию о живом брате и представляя ожидаемую реакцию. Впрочем, был еще один вопрос, который мучил ее не меньше, а может, даже и больше.       - Конечности на месте?! – ее взволнованный и раздраженный одновременно голос заставил всех присутствующих в комнате забыть о теме разговора, которая еще полминуты назад бурно обсуждалась, и теперь все как один уставились с непониманием на девушку, которая тяжело дышала от такой «тяжелой» пробежки в пару коридоров, держась одной рукой за сердце, а другой опираясь на дверной косяк.       Когда Саске понял, куда их весьма необычная группа направляется, вопрос о том, когда он встретится с этими двумя ненормальными был временным. Всю дорогу от Конохи до убежища Орочимару в его голове было слишком много вопросов, на которые никто ему либо не хотел, либо не мог ответить. Пожалуй, самым главным из них был: «Какого черта Мадара жив?». Он был очень удивлен, когда Цунаде сказала ему, что тот помилован волей Пяти Каге. Они с Наруто столько сил потратил, что бы убить его, потом еще и с Кагуей едва не отдал концы, в бое с Наруто едва не умер, лишившись руки, и тут, стоило просидеть в тюрьме какую-то неделю, как в мире произошли такие изменения. Он поражался тому, как Цунаде способна держать себя в руках и даже разговаривать с Мадарой абсолютно спокойно, не пытаясь убить его или причинить вред, да и он сам, если присмотреться, не собирался делать что-либо, что могло навредить Конохе и миру в целом. Складывалось впечатление, что ему стало плевать на свои прошлые цели. Впрочем, Саске понимал, почему так могло произойти. Сама мысль о том, что тебя кто-то контролировал, направлял, вытаптывал тебе определенную дорогу и судьбу, а потом вел по ней, его и самого раздражала не меньше, ведь он и сам был долгое время ведом собственным братом, который уверенно направлял его. Что уж говорить о Мадаре, если он и сам бы хотел вновь поговорить с братом и объяснить ему, что это была далеко не самая лучшая его идея. Только теперь без криков, погони, драк и желания убить. Хотел бы он все вернуть или, по крайней мере, попытаться что-то исправить. Именно эти мысли в результате вытеснили все остальное в голове Саске, вплоть до настоящего момента. Единственное, что насторожило его, заставило вернуться в реальность и начать вникать в суть происходящего – это распечатанная куча небольших свитков, около двадцати пяти штук, которые теперь лежали возле Цунаде на столе, и фраза о том, что «все прошло именно так, как мы и планировали, все идет по плану», озвученная Орочимару. Но только он собирался расспросить подробнее, что тут происходит и уже задал этот вопрос, как в дверь влетела эта фурия и змея в одном лице, Манами.       Сколько он ее знал, она всегда отличалась скверным характером, и это еще мягко сказано. Сам Саске не считал себя ангелом с крыльями, но эта девчонка могла в легкую его переплюнуть, если у нее плохое настроение, а оно было таким чаще всего. Любая мелочь: разбудили раньше полудня, не выпила три, а то и четыре кружки кофе за одно утро, задали глупый, по ее личному мнению, вопрос, жара, грязь или отправили туда, куда сама она не хотела идти и все, по сравнению с ней даже Манда уже не казался таким уж вредным и злым. Иногда казалось, что будь она змеей, то была бы самой ядовитой из всех с постоянно меняющимся составом яда, что создать антидот не представляется возможным. И при этом по отношении к Саске, Манами всегда проявляла чрезмерную заботу и опеку, чем сильно раздражала его. Ему нужна была сила и он пришел за ней, а нашел бабулено попечительство, и за него постоянно заступаются и лезут куда не просят. По сравнению с ней, Минада могла создать впечатление абсолютно спокойного, уравновешенного, чуткого, адекватного, в меру заботливого и отчасти, пофигистичного человека, которого мало что волнует в жизни, и, казалось бы, вот он, идеал для любого парня, однако и это окажется обманом зрения. Любое замечание в адрес ее внешности и глубокая депрессия с самокопанием и самозарыванием в землю обеспечена часа на два точно, а потом резко ее настроение может поменяться и при этом понять, что делать в такой ситуации не представляется возможным. Саске всегда поражался, как могут два таких разных человека находиться вместе постоянно и быть сестрами, и уже было начал сомневаться на счет гениальности творений Орочимару, но потом понял, что они прекрасно друг друга дополняют: они обе являются психами, но Манами – буйный псих, а Минада более тихий и мирный. Еще больше его поражало только одно: «Как они могут быть детьми Орочимару?». За те три года, что он провел с этим извращенцем, он ни разу не видел, чтобы эти двое тренировались, так, только в редчайшие моменты приступов, но очень быстро их пыл остывал, но никто и не настаивал, что было странно. В основном, они либо помогали Орочимару, Кабуто или Саске в вопросах «подай-принеси», либо готовили и убирали, либо сидели каждая в своей комнате, занимаясь своими делами, ну, или вместе. А потому, он, по сути, ничего не знал о них, как о куноичи. Но иногда они пили, в минуты особо острой депрессии или злости, или радости. Это Саске так и не смог определить. Это случалось не то, что бы очень часто, но частенько, и когда они это делали, даже Орочимару хватался за голову, потому что в такие моменты в их головах мог созреть особо жуткий план что-нибудь сделать и отговорить их, уже было что-то вроде миссии S-ранга.       И вот, сейчас эта «змеюка» едва ли не со скоростью света подлетела к нему и начала ощупывать с ног до головы с воплями:       - Так, голова на месте! Видимых повреждений не вижу! Глаза целы, ноги на месте, детородный орган на месте, руки… где твоя правая рука?! - все присутствующие были, мягко говоря, в шоке, увидев как какая-то девушка сначала везде пощупала Саске, а затем заорала так, что казалось, сейчас барабанные перепонки лопнут. Цунаде была удивлена происходящим, и в частности тем, как довольно смиренно младший Учиха стоит и выслушивает негодования в свой адрес, как вид наказания. Орочимару просто решил промолчать, будучи давно привыкшим к такому поведению Манами. А вот в голове Мадары созрела только одна мысль, характеризующая эту особу: «Что за заноса в заднице и наказание». А вот вслух произнес другое:       - Как курица-наседка. Еще бы под подол его спрятала, - скрестив руки на груди, Мадара, не без тени улыбки замечал, как та, что еще секунду назад едва ли ложечку Саске в рот не запихивала с целью покормить, уже сейчас была готова броситься на него, и при этом отчетливо понимая, что это будет последнее, что она сделает. Это позабавило его и заинтересовало.       - Я разве спрашивала Вашего мнения? Никому не дам обижать его. Ничего, Саске, руку мы тебе непременно вернем, - Саске и хотел бы ответить ей, что ему не нужна рука, что это его наказание за то, что он хотел сделать, но поступи так, во-первых, начнется истерика и гневная тирада, которая выставит его еще большим дураком в глазах Мадары и Цунаде. Не то, что ему есть дело до этого, но выслушивать потом от старшего Учиха едкие замечания он не хотел. А во-вторых, сейчас он мог отчетливо увидеть, что хоть это со стороны и выглядит ужасно в некоторой степени и даже унизительно, но Манами всегда была на его стороне и была готова защищать и выгораживать перед всем миром. Эти двое всегда могли поддержать его, Манами больше физически: накормив, уложив спать, уведя с тренировки или найдя оправдание любым его поступкам; а Минада морально: посидеть, послушать (когда Саске прорывало что-то рассказать), возможно, дать совет, осторожный и как бы невзначай, словно это просто ее мысль.       В итоге, эти размышления и отношение к нему этих двоих вернули Саске к тем временам, когда он еще был ребенком и у него была семья: мама, папа, старший брат… у него была счастливая семья, он был счастлив… когда-то. Хотел бы он увидеть их… хотя бы на миг… не создать уже свою семью – сейчас ему этого хочется меньше всего, а вернуть прежнюю. И вспоминая каждый прожитый день в логове Орочимару, общаясь с этими странными и нелепыми девчонками, он понял, что тогда они заменили ему часть семьи, став сестрами и сдерживая его от падения в пропасть безумия, из которого не выбраться. Как же слеп он был тогда, что не замечал ничего, кроме своей, такой же призрачной, цели. Он убил Орочимару, получив все возможное от него, оставил их одних в этом убежище и ушел, не видя в них никакой ценности и выгоды для себя. И пусть все обернулось в лучшую сторону: змей выжил, а девочки остались прежними, по крайней мере, он надеется на это сейчас, но гнусное чувство вины не позволяет даже поднять глаза, ожидая встретить осуждение. И все равно, даже после всего этого, Манами не отвернулась от него, продолжила беспокоиться, а сейчас еще и сейчас препирается с Мадарой.       - «Слабоумие и отвага, так в открытую собачиться с ним. Ну, Манами другой и быть не может. Интересно, а где Минада? Обычно они всегда вместе, а тут и не показывается. Да и что это за стопка свитков?», - думая об этих двух чудаковатых девчонках, Саске позволил себе даже улыбнуться, продолжая наблюдать за разгорающимся конфликтом между Манами и Мадарой, если так его можно назвать: одна упорно продолжала отстаивать свою точку зрения, что не даст Саске в обиду и что бы тот не смел его обижать, а второй, искренне недоумевая, пытался вразумить эту упертую девчонку, что Саске не маленький мальчишка. И если поначалу Мадара был еще спокоен и его, в некоторой степени, забавляла эта ситуация, то сейчас уже подумывал над тем, что бы придушить эту склочную бабу или утопить в ближайшей речке, постепенно повышая тон.       - Это она? – Цунаде никак не могла понять, что происходит сейчас. Препирания этих двоих напомнили ей семейную пару, прожившую не один десяток лет вместе и ругающихся из-за своего ребенка. Тем не менее, она решила не лезть в эту разборку – сами разберутся. Орочимару поведал ей о своих детях, двух весьма интересных девочках, хотя в подробности и не вдавался, оставляя место сюрпризу.       - Да, одна из, - Орочимару возможно бы и вмешался, но решил насладиться этим зрелищем. Рано или поздно, но кто-то из них победит в этом споре и, возможно, все не закончится закапыванием трупа в лесу. Дерзость и бойкость характера Манами всегда нравился Орочимару, как и ее необычное отношение к Саске.       - Орочимару, мне нужно увидеть его, да и всех остальных. Где они?       - А я все думаю, почему тут так шумно стало. Вернулся, Саске? – улыбаясь, и, явно пребывая в хорошем настроении, Минада показалась в комнате.       - «Они совсем не изменились. Манами все так же остра на язык, а Минада с улыбкой встречает всех. Самые искренние и открытые из всех, кого я знаю», - Саске было приятно их видеть. Хоть они не были родственниками, но даже, казалось бы, такой жест как рука Минады, свободно и по-родственному расположенная на его плече, ее смех над ситуацией между Манами и Мадарой и счастливый взгляд долгожданной встречи, создавал атмосферу семьи. Ему даже на мгновение показалось, словно он вернулся домой. Минада заметила эту скромную и еле заметную улыбку, от чего и сама еще больше обрадовалась.       - «Если ты сейчас так рад, боюсь представить, что будет, когда вы снова увидитесь», - подумала Минада, слегка похлопав по плечу Саске, своеобразно поддерживая и продолжая улыбаться и желая совсем слегка отвлечь его, а потому саркастично добавила, покачивая головой, - Эх, а руку никак нельзя было оставить? Ладно, это исправимо.       - Минада, ты вовремя. Проведи Цунаде куда она скажет и помоги ей, - Саске хотел было ей ответить в той же манере, но его опередил Орочимару, и, заметив стопку свитков, Минада думала всего с полминуты, явно что-то прикидывая в голове, а затем просто кивнула и принялась грузить их в руки, но они были довольно объемные и не помещались.       - Саске, помоги, пожалуйста. Я все не унесу, - быстро сложив в голове два и два, Минада уже придумала план, как обрадовать Саске еще сильнее и для этого он ей нужен был сейчас рядом. Пока младший Учиха перекладывал часть свитков в свою руку, сестры обменялись едва заметными взглядами, подтверждая свои действия.       - Я тоже пойду. Надо проверить кое-что, - с этими словами сестры и Цунаде, прихватив Саске, вышли из комнаты, позже разделившись, оставив Орочимару с Мадарой.       - Все действительно прошло так, как мы и ожидали? – Орочимару хоть и был гением, но не позволял себе не сомневаться вовсе в своем плане. Он знал, что договориться с Пятью Каге будет не просто, что они далеко не глупцы, но в итоге все прошло еще лучше.       - Да, они ни о чем не догадались. Сколько еще ждать? – Мадаре не очень хотелось пребывать в этом месте слишком долго. Время у него, разумеется, было, но потратить он хотел его не на ожидание, а на действие. Теперь ему много чего нужно было сделать, а он уперся сейчас в проблему, которая так быстро не решается и не исчезнет по его воле. Ну, ладно, ничего с этим не поделать, немного можно и подождать. Когда-то он уже прождал практически всю жизнь для реализации своего прошлого плана. Подождать еще какой-то час или два – сущая ерунда.       Тем временем Саске и Цунаде шли по одному из коридоров, ведомые Минадой, тогда как Манами быстро убежала дальше. Проходя по этим туннелям, Саске вспоминал, как три года провел здесь. Еще ничего не успело поменяться: все тот же приглушенный свет, единственными источниками которого были светильники на стенах в виде змей, все та же прохлада и сырость, что никогда не покидала этого места, и все та же тишина, что окружала их. В убежище Орочимару всегда была хорошая шумоизоляция комнат, благодаря чему можно было спокойно отдыхать после тяжелой тренировки и не слышать никого, что часто было так необходимо Саске. А еще в этом убежище всегда блокировалась чужая чакра: ты мог почувствовать свою, использовать ее, но распознать кого-то еще невозможно, если только не находитесь в одной комнате. Именно поэтому это убежище было самым подходящим для нахождения. Но сейчас он не совсем понимал, что именно происходит, куда они идут все и что это за свитки, а поэтому все прежние плюсы стали минусами.       - Цунаде-сама, Вы куда хотите сначала зайти?       - Сначала навещу старших, где они? – подумав всего мгновение и мимолетно взглянув на Саске, что не осталось незамеченным для последнего и заставило его насторожиться, Цунаде определила для себя маршрут, на что Минада лишь одобрительно кивнула, подведя к нужной двери. Взяв все свитки, они быстро проскочили в комнату, плотно закрыв двери и оставив младшего Учиху за ней, но стоило ему подумать, что теперь он может делать, что хочет, как Минада выбежала уже без свитков и, схватив того за руку, с довольно глупой улыбкой, повела его в другой коридор.       - Что здесь происходит, мне хоть кто-то объяснит? – все еще следуя за девушкой, Саске осознавал, что начинает раздражаться. Ему не нравились тайны и недосказанности, а тут его упорно игнорируют и постоянно куда-то ведут. Если бы он так необычно хорошо не относился к этим сестрам, то уже давно ушел, хлопая дверью, но предварительно все разузнав.       - Ты мне поверишь, если я скажу тебе, что все в порядке? – так же продолжая улыбаться, Минада изо всех сил старалась сдержать радость и ликование. Саске прекрасно знал, что эти двое очень честные и врать практически не умеют. А тут девушка пытается явно что-то раньше времени не взболтнуть, из-за чего ее фраза была довольно глупой и неуместной. Как бы то ни было, они подошли к одной из комнат, перед которой Минада остановилась и сильнее сжала руку Саске.       - «Почему вдруг она стала волноваться?», - пронеслось в голове Учиха.       - Саске, у меня есть для тебя один сюрприз… я не знаю, насколько он тебе понравится, но ты должен это увидеть. И, пожалуйста, только не кричи, ладно, - девушка стала тише разговаривать, да и смотрела она на друга с огромной просьбой в глазах, сдвигая брови и сжимая губы. Она не знала, какая реакция будет у Саске, а потому очень волновалась. Все, что смог ответить ей Учиха – кивнуть. Ему было любопытно, что скрывается за этой дверью, что даже та, что всегда была спокойной и уравновешенной, вдруг так разволновалась.       Сделав глубокий вдох, Минада толкнула дверь и прошла первой, прежде всего, что бы убедиться, что Итачи не нарушил своего обещания и дождался. И каково же было ее удивление, когда действительно, он все так же находился на своей кровати, только уже сидел и был одет.       Когда Минада его оставляла, показала то, во что он мог переодеться, и если быть честными, то Итачи думал о том, что бы быстрее покинуть это здание. Вот только была одна весьма существенная проблема, которая заключалась даже не в том, что его чакра все еще бушует и не может нормально функционировать, из-за чего временами накатывает слабость и легкая температура – с этим он бы справился, хотя и не без труда – а то, что его тело само по себе медленно реагирует, а это уже проблема. Он не смог бы выбраться отсюда быстро и незаметно – сейчас он слишком легкая добыча для любого, к тому же оружие он так и не нашел среди вещей. Поэтому все, что осталось ему делать – это потихоньку одеться, стараясь делать как можно меньше резких движений и снова сесть на свою кровать. Его нового знакомого, Изуны, все еще не было. Предположить, что с ним что-то случилось, было бы логично, учитывая место, где они находятся, но прикинув в голове, что сейчас происходит со своим телом, было логичнее подумать, что с ним происходит что-то похожее, поэтому Итачи частично успокоился. Он долго размышлял над тем, что произошло за это короткое время, что он узнал и кого увидел. Еще одной причиной, почему он не стал предпринимать ничего – это те самые, карие честные и преданные глаза, в которых видел надежду. Почему-то мысль о том, что он мог предать эту чистоту и уничтожить надежду, больно отдавалась в сердце. За то время, что они были вместе, он смог узнать, что она и ее сестра ровесницы Саске, то есть им по семнадцать лет, что они «родом отсюда» и все время прожили здесь, изредка путешествуя с Орочимару по другим убежищам. На вопрос о том, так кто же все-таки его вымыл, ведь он был чистый, девушка либо уклончиво уводила тему, либо вовсе игнорировала, предпочитая говорить о чем угодно, только не об этом, однако раскрасневшееся лицо выдавало ее. Минада хоть и говорила много, но в основном о том, какая у нее замечательная сестра, чуткая, заботливая, веселая, отзывчивая, как здесь жилось Саске все эти три года и как они к нему хорошо относятся. Итачи сам не осознавал до конца, что слушает о своем любимом младшем брате из уст этой девушки с такой жаждой, волнением и трепетом, что готов раствориться в этих словах. Все же Саске был для него очень дорог, а Минада, словно улавливая его мысли, рассказывала очередную историю, связанную с ним. Но как только Итачи доел данго и выпил чай, Минада лишь сказала, что скоро вернется, а ему стоит одеться.       Когда она ушла, в душе и голове Итачи образовался целый ураган. Он столько не знал о брате, что хотелось догнать, расспросить еще больше, узнать еще больше фактов. Сейчас Итачи понял, что хотел бы наверстать то, что было когда-то упущено им самим. Да, он все еще преступник, и вероятнее всего, его никогда не помилуют и он не сможет вернуться в Коноху, что бы быть с братом – а что поделать, он заслужил это не просто так – но он ведь сможет навещать его, они смогут видеться за пределами деревни. Главное, найти его и поговорить.       И вот, сейчас, когда девушка снова вернулась, он думал, что вот он – шанс – услышать, что она знает о Саске еще, а дальше он решит, что делать, но она лишь приветливо улыбнулась и отошла в сторону, очевидно, кого-то пропуская. Итачи уже думал, что она привела Орочимару, ведь кого бы еще можно было здесь увидеть, но когда он увидел лицо своего брата, теперь уже так четко, без напряжения в глазах и расплывающегося силуэта, казалось, он потерял способность что-либо делать, только медленно встать и смотреть на Саске, который пусть и совсем немного, но изменился, по крайней мере, волосы немного отросли, да и выше он стал, кажется.       - «Итачи?! Неужели… это правда, ты?!», - Саске хотел произнести это вслух, но слова встали комом в горле без возможности быть озвученными. Казалось, он забыл, как дышать.       Тогда, когда Итачи исчез после предотвращения техники Кабуто, он простился с ним, пусть и не до конца, но отпустил. Ему было трудно, он не хотел этого, но старался смириться с этим. И вот, сейчас он стоит и смотрит на абсолютно живого старшего брата, который так же, стоит напротив и не предпринимает ничего. Возможно, если бы он коснулся его, подошел ближе, Саске смог бы хоть что-то сказать, но они сейчас оба стояли и смотрели друг на друга как на привидения. Но оба были живы, оба были абсолютно реальны. Сначала Саске подумал, что его снова воскресили этой чертовой техникой и заставят что-то делать, но глаза Итачи были обычные, а тело не было покрыто трещинами.       - Саске…, - все, что смог произнести Итачи, было имя своего младшего брата, и единственное, что смог сделать – это сделать шаг навстречу. Он хотел вновь коснуться пальцами его лба, но сделай так сразу – Саске может неправильно растолковать. Итачи и сам еще не до конца осознал, что он по-настоящему жив, а тут еще и встреча с братом. Так какого же Саске?       - Итачи? Это, действительно, ты? Как…? – Голос старшего брата все же смог совсем немного, но помочь собраться с мыслями Саске, однако голос был тихий и предательски срывался. От него не ускользнуло то, что Итачи тяжело сделал шаг в его сторону, словно либо сдерживаясь, либо не имея возможности двигаться полноценно, либо одновременно. Все же, в копилку подтверждения его второй догадки говорило и то, что он чувствовал, как система циркуляции чакры брата несколько нестабильна, но ощущений каких-либо техник, примененных на нем, не было. Значит, он все еще восстанавливается.       - Не знаю, Саске. Однако, в этот раз, похоже, я действительно, ожил, - Минада, что стояла все это время сбоку, так и не решилась нарушить эту трогательную встречу обозначением того, что она все еще здесь. Она видела, что оба тянутся друг к другу, но что-то им мешает, либо гордость, либо ступор, либо она сама. Какой-либо враждебности она не чувствовала, что было уже хорошо. И, дабы избавить их хотя бы от одного возможного сдерживающего фактора, она крайне тихо покинула комнату, закрыв за собой дверь.       Опираясь спиной о деревянную поверхность и запрокинув голову, с ее лица не сходила широкая счастливая и довольно глупая улыбка, глаза предательски заблестели, а на щеках появились влажные дорожки из слез. Относительно, она понимала их чувства, ведь у самой была сестра.       - «Так, надо вернуться к Цунаде-сама. Еще пока рано расклеиваться. Еще столько дел. Интересно, как там у Манами дела с Изуной-сама?», - сделав глубокий вдох и улыбнувшись от того, что представила, как ее сестра снова тащит Изуну до комнаты, Минада двинулась в сторону предыдущего помещения.       - Как ты тут оказался? – первым решился задать вопрос Саске. Ему было тяжело говорить со старшим братом, и, прежде всего от того, что после прощания успел не мало дел наворотить, за которые теперь стыдно перед многими. Он был эгоистом и не думал ни о ком – только говорил, что думает обо всех. А тут, сейчас перед ним стоит старший брат, который жизнь дважды, практически, положил ради защиты этого чертового мира.       - Изначально очнулся тут, - Итачи не знал, что ему еще сказать, как построить диалог между ними. Он привык врать ему, во всем и всегда, и лишь перед самым концом открыл ему всю правду и то, в виде иллюзии. Он вспомнил слова, что недавно сказала ему Минада. Она предложила ему хотя бы попробовать поменяться, раз уже однажды умер, но это легко сказать, и совсем непросто сделать, - ты хорошо знаешь этих странных девушек, Минаду и Манами?       - Да, три года прожил с ними, пока был у Орочимару. Странные – слишком простое описание для них, - Саске позволил себе даже улыбнуться слегка, вспоминая некоторые моменты тех времен, чем и у Итачи вызвал легкую полуулыбку, которая, впрочем, быстро исчезла.       - Саске…       - Я не виню тебя ни в чем, Итачи. И давно простил тебя. Это я… должен просить прощения. После того, как ты исчез, отменив технику, я едва не устроил революцию, - Саске тяжело дались эти слова, он чувствовал свою вину перед братом, и Итачи это видел прекрасно. Пусть он не так хорошо знал его в силу того, что постоянно убегал от него, но он все равно продолжал любить его, каким бы он не был.       - Мой глупый младший брат. Как я и говорил, даже если ты никогда не сможешь простить меня... как бы ты ни поступил дальше... я всегда буду любить тебя, - с каждым шагом, который давался в этот раз все уверенней и четче, Итачи, со снисходительной улыбкой подходил к Саске, который все так же стоял как вкопанный, осознавая, что то самое «прощание» повторялось, только теперь было наоборот, «приветствие». Старший брат подходил все ближе, его шаги уже небыли такими шаркающими и теперь с каждым новым шагом наполнялись силой, взгляд больше не был рассеянным, и лишь рука оставалась все той же, сильной и тянущейся к младшему брату. Когда ему оставался последний шаг, неожиданно Саске сам потянулся к нему, и, обхватив голову Итачи, прикоснулся к нему своим лбом. В итоге, они так и стояли какое-то время, держа друг друга за головы, лоб к лбу, а с их лиц не сходила улыбка. Наконец-то, спустя столько лет лжи и обмана, они услышали друг друга, поняли и приняли, - «Пожалуй, ради этого стоило умереть и вернуться вновь», - пожалуй, единственное, что немного смущало Итачи в этой неожиданной, но трогательной и теплой встрече, так это почему на Саске длинный плащ, молния которого расположена не посередине, а больше набок, поэтому воспользовавшись моментом, дотронулся до руки, и, не обнаружив предплечья, сильно нахмурился, однако решил, что позже спросит об этом непременно, - «Мама была бы сильно огорчена этим, младший брат».       В то же время, когда произошла долгожданная встреча братьев, Манами медленно шла вместе с Изуной, иногда поддерживая его, краснея от смущения и раздражения. Когда она вернулась за ним в ванную, он как раз медленно одевался в виду все той же слабости в теле и нестабильности чакры, а потому девушка застала его в интересной позе и не менее интересном виде, а если быть точнее, то практически голого, он только вытерся и надевал нижнее белье, повернувшись лицом к входу, что бы контролировать, кто заходит. А поскольку Манами была уверена, что за то время, что она провела, собачась с Мадарой, он уже оделся, то зашла в помещение без предупреждения, лишь коротко постучав. Хоть она и была поражена его в меру накаченным телом, но невольно опустив взгляд в область паха, ее челюсть была готова поздороваться с полом от лицезрения подобного. После этого она поспешила выбежать из ванной с воплем, сетуя Изуне, что мог бы и отвернуться, на что в ответ получила не меньшее негодование, что та могла бы и стучаться, а не врываться. И вот, теперь оба, пребывая в шоковом, недоуменном и смущенном состоянии, шли по коридору в полной тишине. Манами пыталась выкинуть из головы то, что увидела еще пару минут назад, а Изуна просто молчал, размышляя над тем, как можно попадать в подобные нелепые ситуации.       - Куда ты меня опять ведешь? Надеюсь, не в свою комнату, - от такого «предложения» Манами едва не поперхнулась воздухом. Изуна делал все, что бы вывести ее из состояния шаткого равновесия своим саркастическим высказыванием и довольно язвительной улыбкой.       - Э, ну, уж нет. Это Вы со своей избранницей будете уединяться в комнатах. Я больше вообще к Вам не зайду. Мне это теперь в кошмарах будет сниться, - нет, не то, что бы Манами не понравился открывшийся перед ней мир - там было на что посмотреть. Про себя она, конечно же, отметила с присвистом в мыслях, что Изуна был достойным представителем клана Учиха во всех отношениях и им клан может гордиться. Но проблема заключалась в том, что ей не прельщает смотреть на это все и ее это интересует только как «повод для гордости в клане». Ну, и как репродуктивная составляющая. Для ее «Гениального плана» ей нужны были красавцы со всеми достоинствами.       - Мало ли, я уже и не знаю, чего от тебя ожидать.       - Сюрприз ожидайте, Изуна-сама, тем более, что мы уже пришли, - данное заявление заставило Изуну напрячься, размышляя над тем, что еще эта неугомонная девчонка может учудить.       Открыв дверь, Манами первая прошмыгнула в комнату, желая убедиться, что Мадара все еще там и никуда не ушел. Он стоял один, рассматривая какие-то свитки и бумаги на столе и явно о чем-то думая. Заметив девушку, он отвлекся от своего занятия. Для себя он смог уже определить, что ее характер забавляет его и даже цепляет, однако сейчас он хотел по возможности побыть один, а потому его голос звучал устало.       - Что тебе еще? Я сейчас несколько занят, чтобы слушать твои материнские истерики, - он не имел целью обидеть Манами, но его озадаченность своими насущными проблемами и усталость от всего происходящего с ним за последние дни сделали свое дело. Впрочем, Манами и сама это прекрасно понимала, а потому не стала на него слишком сильно обижаться.       - «Ничего, у меня еще будет время тебе мозг вынести», - не без улыбки пронеслось в голове девушки. На нее и саму свалилось не мало забот, и сейчас держалась из последний сил, чтобы не нарваться на новый раунд перепалки с Мадарой. А еще, если бы не Изуна, которого до сих пор не пустили в комнату и удерживают всеми силами. Сейчас, по крайней мере, это еще возможно, хотя Манами почувствовала, как он напрягся, - Я, вообще-то, тут кое-кого привела.       - Мне не до встреч.       - Та ну черт, сначала посмотрите, кто это, а потом уже отвечайте, Мадара-сама, - в итоге Манами не сдержалась. Оттолкнув дверь пошире, она завела Изуну, поставив на свое место, а сама отошла подальше к стеночке, - «Мало ли, какая реакция будет – лучше отойти, а то зашибут еще. Зная свое везение, точно прибьют ненароком в порыве чувств».       Изуна, не веря своим собственным глазам и ушам, сейчас смотрел на своего брата, все такого же молодого, сильного и высокого, именно таким, каким он его и запомнил, не в силах пошевелиться или сказать хоть что-то. Ему казалось, что все это мираж, иллюзия, обман, техника превращения – все, что угодно, только не реальность. Он узнавал своего брата в каждом движении, каждом слове, каждой черте лица. Мадара, действительно, всегда был человеком дела, а не разговоров. А уж официальные приемы или советы клана по какому-либо пустяку он и вовсе не выносил – ему быстро становилось скучно и он раздражался. Все же Мадара, подняв взгляд, мгновенно изменился в лице. Еще секунду назад его взгляд не выражал ничего, кроме желания прихлопнуть эту назойливую девчонку, сейчас же изобличал его ступор, неверие, ошеломленность.       - «Как же так?! Как это возможно?!», - голову Мадары разрывали мысли, он не мог поверить, что перед ним стоит его любимый младший брат, которого он так давно потерял.       Он думал, что это иллюзия и попытался развеять эту технику, выпустив чакру, но Изуна остался на том же месте, лишь слегка моргнув, явно ощутив такой мощный поток, что не сказать о Манами. Она предпочла на всякий случай сделать еще шаг назад. Медленно обойдя стол, Мадара продолжил приближаться к Изуне, который так же, шаг в шаг двигался по направлению к брату, остановившись в итоге на расстоянии двух шагов, не больше. Да, для Изуны прошло, по сути, всего мгновение между последним моментом жизни, который он запомнил, и настоящим, в то время как для Мадары - долгая жизнь, полная боли и печали. Но они оба понимали, что мир успел сильно измениться за столь огромный период и сейчас они будут как старики для нового поколения. Их обоих не должно было быть друг для друга в этом мире, но вот они, стоят и смотрят, не в состоянии до конца все осознать.       - Неужели это действительно возможно? Это, правда, ты, Изуна? – скорее это было сказано Мадарой для самого себя. Он знал о том, что задумал Орочимару, но он и предположить не мог, что кто-то в самом деле сможет вернуть его брата. Внутри перемешались все чувства и эмоции. Их было так много, что вычленить какую-то одну не представлялось возможным. Никто из братьев не верил в происходящее, но оба прекрасно сейчас могли почувствовать родную чакру.       - Я пока мало что понимаю, но это действительно я, брат, - Манами, которая все стояла у стены и только не пищала от восторга происходящей сцены, в ожидании какого-то чуда, замечала, как медленно, и практически синхронно, братья протянули руки друг к другу, по-родственному, хоть и сдержанно и довольно скупо ощупывая руки и плечи друг друга. Хотя снаружи они и выглядели спокойными и даже беспристрастными на первый взгляд, однако так может лишь показаться. Их диалог был глубоко в подсознании и где они могли открыться друг другу. Изуна знал брата и примерно мог предположить, что тот мог сделать. Ему не нужно было рассказывать, в каком состоянии был Мадара, когда Изуны не стало. Пусть он не помнил самого момента смерти, но догадаться об этом не составляло большой проблемы. И ему не требовались слова извинений со стороны Мадары. Сейчас самое главное, что они снова есть друг у друга, а значит, есть и поддержка.       - С возвращением, брат, - всего мгновение, и Изуна был заключен с крепкое братское объятие с похлопыванием по спине. И не важно, что голос его остался довольно ровным и спокойным. В ответ, младший брат так же обнял Мадару.       - Я вернулся.       После такой-то сцены Манами решила покинуть их. Ей нужно было посетить еще несколько мест, в частности Орочимару и второй зал, средний, а помимо этого необходимо подготовиться морально и физически перед следующим этапом.       - «Главное, что бы никому не стало плохо. Надеюсь, никого весьма неаристократично не стошнит от увиденного. Надо попросить Суйгецу принести сразу ведро», - уже представляя, как, прежде всего, она с сестрой, весьма бурно отреагируют, Манами решила сначала найти их водяного друга и только потом разузнать как обстоит ситуация у Джуго в среднем зале.       Тем временем Минада снова вернулась к Цунаде, которая, к слову, уже ждала ее, а потому, взяв свитки, они направились в сторону комнаты, где был Итачи и Саске, но уже в сопровождении еще двух человек: мужчины и женщины. Последние были весьма озадачены всем происходящим: мужчина часто хмурился и щурился, довольно гордо вышагивая по каменистому полу, а женщина была взволнована и чувствовала некоторую тревогу – она не знала чего ожидать и слова Пятой Хокаге, Цунаде, о том, что они помилованы, привели ее в замешательство. Они понимали, что были мертвы, но то, как именно это произошло, они только догадывались. Однако, все еще будучи куноичи Конохи, женщина взяла себя в руки и продолжила идти следом за одной из Легендарной Троице, так ей проще было воспринимать Цунаде, и странной девушкой с неизвестным ей гербом.       - Подождите здесь. Минада, ты тоже, - приказав и взяв один из свитков, Цунаде коротко постучала, а затем скрылась за дверью, где находились Итачи и Саске. Почувствовать, что там кто-то есть и кто именно было невозможно, от чего мужчина еще сильнее нахмурился.       Когда Итачи увидел Пятую Хокаге, то поспешил встать с кровати, где до этого сидел с братом. Он все еще считал себя шиноби Конохи и присутствие лидера своей деревни заставило тело сработать машинально, опустившись на колено и приклонив голову. Саске посвятил его в некоторые моменты, в частности о том, где он потерял руку и как, а потому Итачи отчасти чувствовал и свою вину за то, что произошло с его братом. Он был готов даже принять наказание вместо него, все, лишь бы защитить младшего. Такой жест со стороны Итачи заставил Цунаде даже совсем слегка улыбнуться, прекрасно понимая его чувства переживания за брата.       - Однако, в мире еще столько всего удивительного, не так ли, Итачи? – для Цунаде наблюдать то, как Саске настороженно отнесся к ее появлению и то, как они теперь могут спокойно разговаривать, удивляло. До этого момента она никогда не знала Итачи в лицо и не имела возможности поговорить с ним. Когда Какаши рассказал ей все, что успел выяснить, она была зла. – «Какой же из меня Хокаге, если я ничего не знала, что происходило в деревне, пока «путешествовала»?», - ознакомившись с делом и даже допросив Старейшин, которые не стали ничего отрицать, Цунаде думала только о том, что можно сделать теперь, как исправить хотя бы часть ошибок прошлого. Не услышав от Итачи ответа на свой вопрос, Пятая решила не тянуть больше время, - Учиха Итачи из деревни скрытой в Листе, за помощь в Четвертой Великой Войне Шиноби и предотвращение техники Нечестивого Воскрешения, именем Пятой Хокаге, я, Цунаде Сенджу, награждаю тебя званием Героя Войны и дарую официальное помилование.       Итачи не мог поверить в то, что происходящее сейчас – реальность. Он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что однажды ему такое скажут. Он не ждал признания, он не ждал славы, почета, уважения или благодарности. Для него это был его долг – защищать Коноху и своего брата. Пожалуй, впервые, он не знал, что ему делать, как поступить. Он готовился к тому, что ему придется жить в одиночестве, отшельником, либо здесь, с Орочимару на худой конец, лишь бы иметь редкие возможности видеться с Саске и продолжать защищать деревню из тени, как и привык, а сейчас этот план сорвался.       - Прости, что тебе пришлось пережить все это. Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты все время продолжал защищать Коноху, - Цунаде все так же стояла к нему лицом к лицу, уже немного смягчившись. Когда Итачи покидал Коноху после резни, Третий тоже разговаривал с ним, но все время был повернут спиной, словно чувствуя свою вину и не желая смотреть на собеседника.       - Вы не должны просить прощения. Все, что я сделал – было по собственной воли и ради мира, - удивительно, не смотря на то, что в душе бушевало торнадо, голос Итачи остался спокоен как и выражение лица. Он привык скрывать свои чувства и эмоции. Чего не сказать о Саске. Он все это время стоял рядом с братом и с силой сжимал зубы и кулаки, только что бы не сорваться. Хоть он и изменил отчасти свое мировоззрение, но боль обиды за Итачи не ушла.       - Отныне ты – джонин Конохи под моим личным руководством и будешь исполнять только мои поручения, - Итачи все продолжал стоять, приклонив колено и внимательно слушая каждое слово Пятой. Он был готов услышать скрытый смысл ее слов, но этого не было. А между тем, Цунаде подошла к нему, положив руку ему на плечо, - Добро пожаловать домой, Итачи. А теперь посмотрим, как твое здоровье.       Какое-то время Цунаде осматривала Итачи, расспрашивая о его самочувствии и есть ли у него жалобы, в результате чего заключила, что он абсолютно здоров, причем это касалось и зрения. Саске, который продолжал находиться рядом с ним, переживал за брата, хотя внешне и не показывал этого, и когда Хокаге сказала, что все в полном порядке, с его сердца упал булыжник, не меньше, приходя к осознанию того, что теперь все действительно может быть по-другому.       - Я бы хотела, что бы вы кое с кем встретились сейчас, оба. Они находятся за дверью. Однако, мне кажется, что эта встреча будет нелегкой, - перед тем, как выйти, сказала Цунаде. Она понимала, что сейчас эта встреча будет очень тяжелой, особенно для Итачи, но это было необходимо. Зачем притворяться и что-то скрывать, если они и так встретятся. Так пусть уж лучше сейчас им дать время, - Можете проходить.       Дверь открылась и увиденное повергло в самый настоящий шок всех четверых. Итачи едва сдерживался, что бы не потерять разум, Саске так и вовсе застыл, не в силах даже вздохнуть полной грудью, мужчина хоть и сохранял спокойствие, но не мог поверить своим глазам и тому, кого видит сейчас перед собой, а женщина почти не сдерживает слезы, прикрыв ладонью рот, от чего ее тело слегка содрогается.       - Мама… – первым отозвался Саске. Впервые за такое долгое время он увидел своих родителей, живых, настоящих. Ему казалось, что их лица давно стерлись из его памяти, ведь он потерял их так рано, но вот они, стоят перед ним и он помнит каждую черту их лиц: нежную улыбку мамы и ее длинные черные волосы, ямки около губ отца и все тот же, неизменно суровый и довольно прохладный взгляд. Их смерть, безжизненные тела все эти годы преследовали его во снах, раз за разом швыряя в ту кошмарную ночь. И если ему сейчас с трудом верится, что родители стоят напротив, то какого же брату?       Что касается Итачи, то у него была едва ли не паника. Годы выдержки, тренировок по подавлению эмоций, миссии по убийству в рядах Акацки, воспоминания о содеянном и бесконечное напоминание самому себе, что он чудовище, сейчас все это разрушилось как карточный домик, разбилось как зеркало, обнажая его настоящего. Он, даже спустя столько лет, помнил каждую минуту, каждую секунду той ночи. В голове со скоростью света проносились мысли о том, помнят ли они момент смерти, и что вообще помнят. Он даже не мог себе позволить сказать хотя бы слово, хотя бы отозваться.       А дальше произошло то, чего оба брата не ожидали. Не успели они что-либо понять и осознать, как в миг были заключены в объятия за шеи. Микото была ниже своих сыновей, но это не остановило эту сильную духом женщину. Потянуть их на себя ей было достаточно просто, учитывая замешательство последних. Она и сама еще не пришла до конца в себя, но как только увидела их, почувствовала их чакру, ее материнское сердце не выдержало разлуки. Когда они очнулись с Фугаку и встретились с Цунаде, она рассказала им, сколько времени прошло и что случилось.       - Такие взрослые…, - все, что смогла сказать Микото, сглатывая слезы и крепче обнимая своих сыновей. Ей было тяжело поверить, что они успели так сильно вырасти, но это точно были они - ее любимые мальчики. С большим трудом, но что Саске, что Итачи смогли справиться со своим замешательством, с чем отчасти помогло тепло родного человека, и руки сами потянулись обнять в ответ.       - Отец…, - это было единственное, что мог выдавить из себя Итачи, взглянув на своего родителя. Он хотел бы сказать что-то еще, но все слова застряли в горле. Саске же неотрывно, лишь иногда моргая, смотрел на маму. Что же до Фугаку, то он все стоял и смотрел на своих детей. Будучи весьма сдержанным человеком, непривыкшим выставлять напоказ свои эмоции, он так и не изменился в лице, хотя в душе был действительно рад их видеть, и даже примерно догадывался, что хотел сказать Итачи.       - Я горжусь вами, - все остальные слова были и не к чему. Все свое отношение к детям Фугаку смог выразить всего одной фразой, и что было абсолютной правдой. Впрочем, было кое-что, что несколько смущало Микото, а именно то, что Саске обнимает ее только одной рукой. Она была готова ко многому: вывиху, перелому, но только не полному отсутствию предплечья.       - Саске, где твоя рука? Что случилось? – пожалуй, Саске впервые видел, как его мама сильно волнуется, а потому признаваться ей в содеянном было в разы стыдно, чем даже перед братом.       - Мама, думаю, Саске все расскажет немного позже, но, прошу, не переживай, он скоро все исправит, - за него заступился Итачи, который не хотел омрачать такую встречу какими-либо тяжелыми воспоминаниями и мыслями. У них еще будет время все рассказать.       - Надеюсь, я не сильно Вас отвлекаю, - шипящий и даже в некоторой степени, довольный голос Орочимару прервал сцену воссоединения семьи. Он бы и рад был дать им больше времени, но были еще кое-какие вопросы, которые нужно было решить, а для этого ему нужны все, - Есть еще кое-что, что я должен Вам рассказать, а еще лучше, показать.       - Что еще ты задумал? – привыкший все держать под собственным контролем, Фугаку решил сам спросить его обо всем, на что Орочимару улыбнулся, а его глаза сверкнули.       - Ничего особенного. Просто полагаю, что Вам не терпится узнать ответы на некоторые вопросы, а я могу их предоставить.       И вот, наконец-то, все собрались в большом зале. Присутствующие находились в неком напряжении, изредка поглядывая друг на друга. Если Саске уже привык наблюдать лицо Мадары, а Итачи знал Изуну, то вот Микото была не в восторге от одного определенного мужчины. Цунаде успела в общих словах рассказать о Мадаре, что он за человек и что хотел сделать, а потому причин для неприязни было достаточно. Изуна молча стоял, ожидая, что еще ему предстоит увидеть за сегодняшний день. Фугаку, как и обычно, скрестил руки на груди, стараясь игнорировать негодующее настроение своей жены и терпеливо ждал Орочимару, который попросил всех собраться, однако пока так и не явился, как и те странные девушки.       Скрип открывающейся двери привлек внимание всех присутствующих. Во главе с Орочимару, в помещение зашли Минада и Манами, явно пребывая не в самом лучшем расположении духа и чем-то определенно расстроенные. Им не нравилось то, что совсем скоро придется рассказать и показать, учитывая их фобию и вполне естественные реакции любого человеческого организма.       - Простите за ожидание.       - Так, что ты хотел рассказать? – Фугаку решил не тратить время на пустые разговоры, а начать с главного.       - Думаю, Вас всех не удивит новость о том, что Вы умерли и были возвращены. Однако, полагаю, Вас интересует, кто и как это смог сделать.       - К чему ты клонишь? – Саске уже порядком надоели эти недомолвки и он жаждал получить ответы на все свои вопросы, которые мучили его, а потому его интонация была весьма резкой, на что Орочимару только улыбнулся.       - Минада, Манами, подойдите, – Орочимару протянул слова в своей привычной манере, что для непривыкшего слуха могло быть неприятно.       Девушки смирно встали рядом с создателем, смотря, словно сквозь наблюдателей. Минада слегка улыбнулась, окидывая взглядом всех присутствующих, а у Манами временами бегали глаза, что часто можно было за ней заметить. Сейчас, когда девочки стояли рядом, их едва ли можно было назвать похожими - общих черт было не найти, но незнакомый для всех герб указывал на их клановую связь.       - Мой эксперимент, – гордо огласил хозяин убежища, – изначально… - добавил он позже, заметив обиду на лице Манами. – Не для кого не будет секретом род моих занятий, который и привел меня к данному результату. Начну сначала, – Саске устало закатил глаза, а Минада, которая это заметила, понимающе улыбнулась, – мало кто слышал про клан Мотидзуки, но если кого-то интересуют подробности, то краткий экскурс не повредит. Клан Мотидзуки находился на территории сегодняшней страны Демонов. Период его существования сложно определить, так как недостаток информации играет свою роль. Клан был относительно небольшим, уединенным и практически отрешенным от остального мира из-за особой способности его представителей. Их спецификой было воскрешение мертвых при определенных катаклизмах. Возможности завидные, в какой-то степени, верно? Мотидзуки пытались купить, переманить, предложить союз, перемирие, но те отказали всем, не желая менять образ своей жизни. В то время это было довольно опрометчиво. Специфика их была уникальна, необычна и желанна, но пугала многих. Поработить клан не получилось, насилие их не пугало, соответственно принуждение на них не срабатывало. В итоге клан был уничтожен и практически все, даже малейшие упоминания канули в небытие. Как выяснилось из крупиц добытой информации, а позже и в процессе исследований, Мотидзуки не имели чакры, зато использовали природную энергию. Но как и у любой техники, здесь есть свои слабости: в отличие от техники Нечестивого Воскрешения, придуманной Вторым Хокаге, вновь прибывшие восстанавливаются постепенно и на это требуется время, но по итогу воскрешенные абсолютно здоровы и свободны, то есть контроля над ними не имеет никто, а полученные в процессе жизни травмы, ранения и приобретенные болезни – отсутствуют.       - Катаклизмы…? – Изуна не думал, что произнес этот вопрос в слух.       По взглядам слушателей было ясно, что всем интересно получить разъяснения на этот счет. Все, кроме Итачи, уставились на Орочимару в ожидании дальнейшего прояснения ситуации. Тем временем молодой шиноби внимательно рассматривал брюнетку, в надежде поймать ее взгляд и вновь увидеть в нем ту нежность и заботу, которую, с осторожностью, она ему дарила. К сожалению, Минада косилась на Манами, а по виду оной можно было понять, что сейчас начнется «неприятная» часть истории.       - Выяснилось, что для массового Воскрешения требуется природный или спровоцированный людьми катаклизм, который несет разрушения и смерти многих. В нашем случае - это война, ведь это пошатнуло природное равновесие и гармонию. При таком обстоятельстве взамен на умерших или умирающих людей можно вернуть усопших, но далеко не всех. Это работает как весы: когда одна чаша накреняется, в виду погибающих, то есть возможность изъять из этого пользу, тем самым породить попытку уравнять другую чашу, с помощью возврата мертвых. Повторюсь, это получается крайне редко и не с каждым, – санин выдавал информацию абсолютно со спокойным видом, словно говорил о повседневных мелочах.       - А если катаклизм отсутствует? – Пятая решила выяснить все нюансы, – скольких людей можно вернуть и какова цена? Это прозвучало довольно жутко, но вопрос имел место быть.       - Кто знает, – Орочимару напустил на себя задумчивый вид, хотя это было излишне и непривычно. Он все прекрасно знал, – думаю, равнозначная цена – душа за душу, ведь люди умирают, случайно или нет.       Мотидзуки поникли. И дурак догадается, что слушать подобное – занятие не из приятных, пусть речь шла об их сущности и способностях. Иметь дело со смертью – не предел мечтаний.       - Значит, они - Мотидзуки? – как и всегда Фугаку был предельно краток и лаконичен.       - Да, – ответ, как показалось на риторический вопрос, от бледнокожего прозвучал гордо и незамедлительно.       - Ведь их уничтожили. Как это возможно? – Мадара Учиха включился разговор, с толикой интереса смотря на Манами, которая, к слову, начала уже неслабо нервничать и глубоко дышать, в попытках усмирить свой нрав.       - Я не стану говорить, где и у кого именно я раздобыл информацию о примерном расположении клана, но след привел меня в нужном направлении. Я солгу, если назову мои поиски краткими, но того стоило. Не без труда я нашел пару костей и кое-какие клочки зафиксированной информации. Благодаря извлеченной из костей ДНК и создал Минаду и Манами, – санин с нескрываемой довольной улыбкой рассказывал о своих достижениях.       - Пару костей? Где-то же должно было быть захоронение, – Цунаде боялась собственного предположения, которое созрело в ее голове.       - Ничего не осталось, Цунаде. Эти люди погибли страшной смертью. Учитывая то, какие именно фрагменты костей я нашел и в каком отдаленном расположении друг от друга, то могу предположить, что скорее всего Мотидзуки пытали, скорее всего четвертовали для дальнейшего удобства уничтожения тел посредством огня.       - Сколько фрагментов ты нашел? – Хокаге напряглась, как и остальные присутствующие, а по их телам пробежал холодок.       - Пять, – улавливая пытливый взгляд боевого товарища, в лице Пятой, удерживая небольшую паузу, продолжил, – пять фрагментов и анализ показал, что они принадлежали разным людям.       Конечно, слушатели даже не поморщились, ведь все присутствующие были закаленными в бою шиноби – и не такое видели и слышали. Рассказанная история вызывала жалость и сочувствие, но не удивляла.       - Зачем тебе это? – Сенджу обратилась к «другу», постепенно закипая. Ей не нравилось, что Орочимару снова играл с жизнью и смертью, – для чего тебе нужно было их ДНК? Ты прекрасно знаешь, что это опасно и крайне проблемно. Над чем ты собирался работать? Вряд ли на благо Деревни.       - У меня были личные интересы. И я потерпел не одну неудачу прежде, чем все получилось. Не ты ли испытала облегчение от того, за что сейчас меня внутренне призираешь? Ведь если бы их не было, - Орочимару указал на девушек, которые стояли молча, понуро опустив голову, - то чтобы ты делала? Как бы возместила понесенный ущерб Деревни, в плане потерь боевых единиц? Без Учиха это сложно, и ты сама это понимаешь. Не ты ли обратилась ко мне за помощью в восстановлении боевой мощи?       - А мы вообще-то здесь стоим, - аккуратно вмешался Изуна, – и все слышим. Это ничего?       - Выбор пал на Вас не поэтому, – голос Манами был тихим. Ей было дурно уже от того, что она знала, что им предстоит сделать.       В помещении повисло молчание. Все обратили внимание на стоящих рядом со своим создателем, девочек. Они выглядели немного подавлено и взволнованно, что вызывало у Итачи беспокойство за свою новую знакомую, которая, судя по всему, была расстроена и ему это не нравилось.       - И почему же? – с легкой издевкой поинтересовался Мадара, глядя на закипающую Мотидзуки, но ему почему-то нравилось ее злить.       - Все Вы погибли неестественной смертью и совершенно несправедливо, – зал наполнился тяжелым вздохом Микото и мрачной аурой мужчин, ведь эти слова правдивы и задевали за живое.       - Прошу прощения, – Суйгецу громко привлек внимание окружающих, – история душещипательная, и наверняка у всех куча вопросов, но в общих чертах Вам картину описали. Нам долго с этим жмуриком тут стоять? – пепельный блондин явно обращался к Орочимару.       И вправду, около закрытых дверей в зал стоял Джуго и Суйгецу, а посреди них, на каталке находился гроб с останками. Все были увлечены рассказом и небольшим последующим расспросом, поэтому позабыли еще об одних участниках процесса, которые недовольно подпирали стену.       - Это она, а не он, – Минада спешно подошла к небольшому шкафу и, открыв его, взяла чистую простынь, затем подошла к сестре.       - Ну, что…? – скорее для себя и Минады девушка промямлила эту фразу под нос, чем вызвала легкую усмешку сестры.       Прямой наводкой Мотидзуки подошли к Саске и едва соблюдая рамки личного пространства парня устало на него взглянули, а тот, в свою очередь, якобы не понимая в чем дело, поспешил отвести взгляд.       - Саске… - Манами осторожно коснулась левого предплечья брюнета.       - Доставай, – Минада с той же осторожностью, что и сестра, положила голову на плечо юноши, – мы знаем, что у тебя с собой. Ты ведь не мог прийти без подарка нам.       Глаза Микото Учиха округлялись все больше и больше от увиденного, а Фугаку и Итачи были крайне удивлены, завидев, что девушки при помощи касаний обыскивали Саске, но виду не подали.       - Эй, да хватит! Хватит, говорю вам! Ну, это куда годится?! Манами! – Саске завидев шоковую реакцию окружающих на то, как две девушки нагло лапают его в поисках выпивки, поспешил избавиться от их прикосновений, аккуратно убирая руки Мотидзуки от себя. – Вот! – выудив из кармана небольшую емкость с жидкостью он протянул ее Минаде.       – Знаю, что без этого не начнете! Только осторожно, пусть он и разбавлен.       Саске не любил алкоголь, но за три года привык всегда носить с собой небольшую бутылку со спиртным для этих девчонок на всякий случай. Когда им не хватало – они начинали искать его везде. А на алкоголь у них был нюх получше, чем у собак Инудзука.       Лица зрителей то ли от удивления, то ли от возмущения вытянулись от лицезрения данной ситуации. Не каждый день такое в приличном обществе увидишь. Пока все пребывали в изумлении, Итачи и Мадара внутренне были возмущены происходящим. Мадара не понимал, почему Манами как змеюка ласковая обвивается вокруг Саске, улыбаясь и явно испытывая к нему более теплые чувства чем к его персоне. Про себя он думал, хоть и сам же едва не смеялся с этого, что подобное поведение недопустимо для женщины и надеялся, что она задушит его в итоге как змеи свою добычу. А Итачи отчасти было неуютно, что Минада позволяет себе такие жесты в сторону его брата. Впрочем, он быстро нашел вполне логичное оправдание этому.       - «Они друг друга знают уже долгое время. Между ними вполне уместны более близкие и доверительные отношения, чем с любым другим человеком из этой компании», - после этого Итачи несколько успокоился, будучи довольным своим собственным выводом.       - Саске, это же ничтожно мало, - Минада негодующе сдвинула брови и покачала головой, демонстрируя Манами подарок, а что та только протяжно вздохнула.       - У меня не было времени заходить за большим объемом, - довольно раздраженно парировал Саске.       - Что поделать, придется доставать свои запасы, - все присутствующие просто решили наблюдать за происходящим. И что-то им подсказывало – их ожидает шоу. Манами достала из тайника за стенкой еще две бутылки побольше, одну протянув сестре, - Суйгецу, милый, принеси, пожалуйста, заранее ведро. Оно кому-то может точно пригодиться.       - И что-нибудь мягкое подстелить! – уже вслед крикнула Минада. То, что им предстояло сделать, не вызывало ничего, кроме желания обезопасить свою голову от сотрясения при возможном падении. Когда все приготовления были сделаны, сестры лишь улыбнулись и чокнулись бутылками. Из всех зрителей, о том, что сейчас будет, знали только Орочимару, Суйгецу и Джуго, а потому все заинтересованно смотрели на двух девушек, и задавались только одним вопросом: «Они что, собрались выпить это сами?» Какого же было удивление всех неосведомленных, когда сестры Мотидзуки действительно не слабо приложились к бутылкам, постепенно выпивая. Такое количество алкоголя за раз не слабо ударило по ним, от чего они быстро опьянели, но это им и нужно было. На трезвую сделать это невозможно.       - Ну, что, приступим, - изрядно повеселев, Минада подошла к гробу и ломом открыла крышку. От запаха, который мгновенно заполнил помещение, у Учиха к горлу подступила тошнота, сдерживаемая лишь тем, что никто не хотел позориться на глазах у остальных.       - «Шикарный» аромат, ничего не скажешь, - съязвила Манами, немного пошатываясь из стороны в сторону, так же пытаясь подавить приступ, - знакомьтесь, Учиха Фуми. Хрен знает, какого года рождения, фиг знает, от чего умерла, но вроде как, на вид, по черепу и останкам, ей лет двадцать, - хоть Манами и пыталась создать умный вид знающего человека, но алкогольное опьянение и глупая улыбка прибавляли ей только комичности.       - Фуми, говорите? – решил переспросить Изуна. Пока что он отчасти забавлялся с того, что видел сейчас. Откуда они могут это знать? Как они собираются ее возвращать, если там нечему восстанавливаться? Вопросов было много и не у одного него. Остальные были в не меньшем ожидании. Хоть многие и сами были возвращены в этот мир, по словам Орочимару, именно этой способностью, но поверить в это было трудно.       Тем временем, нарисовав несколько узоров на том, что осталось от некогда живой Фуми, и, накрыв простыней, сестры глубоко вздохнули, став снова серьезными и даже расстроенными. Какое-то время ничего не происходило, однако, так покажется только на первый взгляд. Мадара, у которого остались способности Хаширамы благодаря его клеткам, отчетливо чувствовал, как вокруг этих двоих собирается природная энергия, медленно и постепенно. И уже через минуту все смогли заметить весьма существенные изменения, от которых у многих прошли по телу мурашки.       Обе сестры стояли по разные стороны гроба. Их тела, от волос до кончиков пальцев, стали мертвецки белыми, что в купе с их одеждой превращало в настоящих призраков. Белки глаз почернели, а зрачки, наоборот, стали словно стеклянные. Их ледяная аура заставляла сердца всех наблюдавших сжаться. Всего на миг им показалось, словно они – само воплощение смерти, стоит перед ними в облике двух милых девушек, что еще минуту назад смеялись, веселились, с теплотой и заботой ухаживали и улыбались, и так живо препирались. На лбу Саске выступила капелька пота. Он не мог никак поверить в то, кого он видит сейчас перед собой. Их нынешнее состояние никак не вязалось с тем, кого он знал все эти годы. И если они действительно обладают такой силой, то становится не удивительным, почему они постоянно так много пили. Едва ли он смог бы жить с этим спокойно.       - Обмен жизни, - сестры положили руки на сохранившиеся кости усопшей и природная энергия от их конечностей начала постепенно обволакивать тело невидимым коконом. Это можно было заметить только с помощью шарингана, чем и воспользовались все, у кого он был. А дальше было то, что поразило уже всех без исключений. Постепенно, медленно, но верно, останки начали срастаться, затем обрастать мышцами и кожей, принимая явно женские очертания. Внутренние органы восстанавливались, запуская тело в рабочее состояние, кровь разливалась по венам и артериям, наполняя естественным цветом в меру пухлые губы и щеки, а волосы и ногти отрастали заново, достигая длины, которая была еще при жизни. Самый последний этап – формирование источника чакры, на который сестрам потребовалось куда больше времени, раздувая то слабое пламя жизни, что зародилось в ней. Девушкам было плохо, перед глазами уже постепенно все плыло, и держались они из последних сил.       Сколько так прошло времени – никто не знал – все были заворожены происходящим, однако, когда все было закончено, Манами тут же потянулась за ведром, а Минада начала терять сознание, опрокидываясь на небольшой матрац, который постелил Суйгецу до этого. Тело Итачи сработало быстрее, чем он сам успел осознать происходящее, оказавшись рядом с Минадой и предотвратив падение, а после убедился, что и с Манами все в порядке, которая осела на пол, обнимаясь с ведром. Постепенно их тела начали приходить в свое естественное состояние, все дальше вытесняя бледность. Вновь посмотрев на свою новую знакомую, Итачи лишь увидел, что та без сознания висит на его руках, а потому ему не осталось ничего другого, кроме как поднять ее и перенести на некое подобие каменной скамьи. Манами, увидев такое бережное отношение к сестре со стороны Итачи, только улыбнулась, а в глазах словно загорелись звезды, явно предвкушая дальнейшие события. Этот взгляд и уловил Мадара, неотрывно наблюдающий за девушкой, и в голове возникло только одно слово, хорошо описывающее эту ее черту: «Сводница».       Бегло взглянув на девушек, Цунаде пришла к выводу, что эти «творения» Орочимару явно не совершенны. Едва ли их способность можно будет использовать еще несколько раз, к тому же для этого нужен был катаклизм с большим количеством жертв. У них было тяжелое сбившееся дыхание, учащенное сердцебиение и частично лопнувшие капилляры в глазах из-за резкого наливания кровью. Так же, если присмотреться, в некоторых местах от скопления природной энергии были видны ожоги, которые хоть не были серьезными, но вылечить стоило. Но это немного позже. Подойдя к гробу, Цунаде смогла оценить состояние девушки, что лежала сейчас перед всеми, словно и не умирала вовсе: ее грудь медленно поднималась и опускалась, веки совсем слегка подрагивали, органы работали как у абсолютно здорового человека. Она спала, и была живой. Пятая Хокаге была не просто в шоке, она была растеряна и теперь с опасением смотрела на своего бывшего сокомандника.       - «Он все знал. Он прекрасно понимал, что может произойти и создал их», - она злилась, негодовала, и хотела многое сказать, вот только проблема заключалась в том, что он помог ей, хотя и действовал исходя из своих собственных целей, - Эта девушка действительно жива и здорова. Но почему она так быстро восстановилась – ты говорил, на это нужно много времени?       - При массовом воскрешении силы тратятся на всех равномерно, а потому времени на полное возрождение требуется в разы больше. Сейчас же они вдвоем воскрешали всего одного человека. К тому же, не думаю, что вы бы хотели долго ждать, - Орочимару определенно, был доволен результатом, который показали его «дочери» и то, какой эффект это произвело на остальных.       - Получается, кто-то заплатил жизнью за возвращением этой девушки? Кто? И сколько? – Цунаде не унималась, ей нужно было знать ответы.       - В том и дело, что определенной жертвы нет. «Жертва» - любой человек во всем мире, находящийся при смерти, или даже не один. В этом и есть основной недостаток этой техники: ее можно использовать только во время катаклизма с множеством смертей. И тот, кто был однажды возвращен этой способностью, не воскресить дважды.       - Значит, дважды воспользоваться этой техникой для одного и того же человека нельзя, - подытожил Мадара, скрестив руки на груди, явно о чем-то размышляя.       - Как бы то ни было, нельзя рассказывать о существовании этих двоих – неизвестно, кто захочет воспользоваться этой способностью. Остальные страны и так начали исследование в этой области на основе найденного трупа, - Манами слушала все это не без раздражения, отойдя в сторону, к Суйгецу и Джуго, которые протянули ей воду и усадив на стул. Их использовали, пусть и по собственной доброй воли тогда, ведь они и сами хотели вернуть Учиха, но даже сейчас, при ней, обсуждают дальнейшие действия. Единственное, что ее радовало, что Минада все еще без сознания и находится под присмотром Итачи. Свести этих двоих показалась ей неплохой идеей. На себе же она ловила изучающий взгляд Мадары, хотя и старательно игнорировала. Мысль о том, что она может ему приглянуться хоть чем-то, кроме как способностью не покидала ее. К своей внешности она относилась предвзято, или, как она всегда говорила, объективно. Впрочем, Мадара и сам не мог понять, чем так зацепила его эта девчонка. Скорее всего, своей живостью и бойкостью – не каждая полезет с ним препираться, а Манами его определенно забавляет.       - «А, ну, еще его может забавлять мои пререкания с ним», - пронеслось в ее голове, - они ничего не смогут создать – труп подставной и даже близко не носит гены Мотидзуки, - будучи по совместительству ученицей Орочимару, Манами знала о тонкостях плана, а потому сейчас можно было об этом поведать присутствующим. Именно в этот момент, в голове Цунаде начал сходиться весь пазл.       - Мадара, ты знал об этом плане, - это скорее было утверждение, но Цунаде должна была услышать это именно от него.       - Знал, ведь я первым возродился. Тогда мы с Орочимару и придумали этот план: усыпить меня, что бы я очнулся в тюрьме Конохи, подкинуть рядом труп человека, якобы воскресившего меня ценой своей жизни, и дать всем ложный след, включая несуществующую фамилию, - не без гордости Мадара рассказал вкратце план, от чего Цунаде злилась с каждым словом, все сильнее хмуря брови и сжимая кулак. Ее обвели вокруг пальца как последнюю дуру.       - Я убью вас, обоих, - прошипела Пятая.       - Не тебе ли нужно восстанавливать боевую мощь деревни? Без Учиха тебе не справиться, Сенджу, просто признай это, - Мадара был прав, и Цунаде знала это. Появление в мире Ооцуцуки не предвещало ничего хорошего для мира шиноби, а для противостояния им нужны были такие люди как Учиха. Признавать поражение было нелегко, и едва ли она смирится с этим еще долгое время, но сейчас на это нет времени.       - Гораздо важнее, как объяснить наше воскрешение, - Фугаку решил прервать эти препирательства. Вообще, он с Мадарой были похожи отдаленно: оба обладали весьма жестким характером и тяжелой аурой, а потому вполне могли разговаривать друг с другом на одной волне и вести конструктивный диалог, собственно, Мадара переключил свое внимание на последнего главу клана.       - Обито пытался использовать технику Божественного Воскрешения. Это можно использовать в качестве оправдания. О способностях риннегана знают единицы и то, скорее всего не все – никто не станет искать правды.       - Обито? Учиха Обито? – Микото знала о том, что мальчик из Учиха погиб во время прошлой войны в ее время, и услышать его имя было для нее удивительно. На это Мадара только кивнул ей, явно считая, что та не стоит большого внимания, что разозлило женщину. Этот Мадара показался ей грубым и эгоистичным стариком, с манией величия.       Фугаку не долго думал о том, какую информацию ему предоставили и официальную версию произошедшего, перед тем как принять ее. Он и сам знал лишь слухи и сказания о риннегане, что уж говорить о способностях этих глаз. Остальные в комнате так же размышляли над всем вышесказанным. Итачи, будучи пацифистом, понимал, что личность этих девушек нельзя раскрывать, ведь тогда конфликт между деревнями может вспыхнуть в попытке захватить их, а этим способностям и вовсе лучше было бы кануть в лету. К тому же он не хотел, что бы они снова пережили нечто подобное. Саске тоже не хотел войны, с него было достаточно, но не это было главным, а то, что теперь он прекрасно понимал, почему эти двое так много постоянно пили. Лишь однажды, в пьяном бреду, Манами рассказала, что до жути боится с Минадой жмуриков, особенно когда они начинают шевелиться. Тогда он принял это за белочку, и не придал значения. Теперь же все встало на свои места. Изуна может и хотел бы понять всю суть происходящего, но знал об этом новом мире ничтожно мало, а потому сейчас рассматривал ту, что все еще лежала в гробу. Она была испачкана грязью, от нее все еще не особо приятно пахло, но младший брат Мадары все же смог отметить, что эта Фуми очень красива: высокая, стройная, с явно белоснежной кожей. Он был очарован, а потому не сразу понял, что девушка очнулась и испуганно смотрит на незнакомого парня.       - Что? Кто Вы? Где я? Что со мной? Я мертва? – сердце девушки бешено колотилось не только от испуга при виде незнакомца, но и от того, что не может пошевелиться.       - Все хорошо. С вами теперь все в порядке. Я – Изуна. А как Вас зовут?       - Изуна-сан? Я – Фуми, Учиха Фуми, - озвученная фамилия натолкнула Изуну на мысль, что девушка жила уже во время основания деревни. В его время это было строжайше запрещено. Он был любезен с ней и старался не смотреть на нее ниже шеи, прекрасно понимая, что она без одежды. Однако почувствовав это, Фуми сильно смутилась и раскраснелась, а потом и вовсе начала паниковать, - почему я голая? Я что, в гробу?       - Прошу вас, Фуми-сан, успокойтесь. Я Вам помогу, а затем, если захотите, то все Вам расскажу. А сейчас прошу прощения, - с этими словами Изуна поднял ее на руки, обернув в простыню, и понес на выход, от чего Фуми от возмущения даже слов подходящих не находилось.       - Далеко собрался, Изуна? Мы тут обсуждаем важные вещи, - грозно притормозил брата Мадара, когда тот уже вместе с Джуго собрались выходить.       - Я пока не помощник в этих вопросах – все равно ничего не понимаю, брат. Поэтому лучше займусь тем, что могу. К тому же, я знаю прекрасно, как ты не любишь бесстыже одетых девиц, - слегка улыбнувшись, Изуна в итоге скрылся за дверью с Джуго. Мадара и хотел бы что-то возразить, вот только он был прав, а лишний шум только мешал сосредоточиться, поэтому все было вернулись к главной теме. Однако Манами отчасти рассмешил тот факт, что Мадаре не нравятся слишком раздетые девушки, считая своим долгом теперь выяснить, насколько должна быть кандидатка закрытой, что бы понравиться ему. Но это она решила оставить на другой раз.       - Что ж, раз с этим определились, полагаю, Вам стоит посмотреть, с чем вам предстоит столкнуться, - Манами более-менее пришла в себя, а потому смогла наконец-то встать со своего стула. Ей не терпелось посмотреть на то, как они отреагируют на такой «сюрприз», а потому скрыть свою улыбку ей было тяжело. Она гордилась проделанной работой и хотела показать ее всем, что бы и те оценили.       - Куда мы идем, женщина? – Мадара первый вышел вслед за девушкой, которая была воодушевлена чему-то и это веселило и его тоже. Ему захотелось посмотреть, что же там такого, что она разве что не вприпрыжку идет.       - Сейчас увидите, или даже услышите. Но, думаю, Вам понравится.       - А что с Минадой будет? – Итачи, покидая зал, снова обратил внимание на девушку, что все так же лежала на каменной поверхности. Он чувствовал себя обязанным за свое воскрешение и за заботу, которой та его окружила, когда он только очнулся, и теперь ему хотелось чем-то помочь ей, но сейчас были другие дела.       - Не беспокойтесь, Итачи-сан, с ней все хорошо, просто переутомилась. О ней позаботятся Суйгецу и Джуго.       Вскоре они услышали как кто-то очень громко о чем-то спорит и ругается, да так, что никакая шумоизоляция комнат не помогала. Мадара флегматично вскинул бровь, явно задавая немой вопрос Манами, а та просто решила промолчать, игнорируя испытующий взгляд. Сначала слов было не разобрать, но чем ближе они приближались, тем отчетливее их было слышно. Даже Изуна успел на шум догнать всех и теперь пребывал в некотором шоке. Те, кто находился за дверью, явно говорили об Учиха и предметом их спора было принижение клана в деревне. Судя из разговора, многие помнили обстановку в то время, когда они жили и хоть и не помнили, кто и как их убил, но желали разобраться с Конохой дабы избавиться от гнета. Итачи и подумать не мог даже в самом страшном сне, что снова столкнется с кем-то из клана, хотя и надеялся, что встретит там Шисуи. Ему было не по себе, но он решил, что выдержит это. Саске стоял и гадал, сколько же там сейчас Учиха. То, что это были они – можно было догадаться без лишний слов. Фугаку и Мадара едва не вскинули глаза к небесам, думая об одном: «За что мне такое наказание?». А вот Изуна и Микото прекрасно понимали, как тяжело сейчас придется их близким, прикидывая в голове, кого именно и как скоро придется сдерживать от ярости. Особенно это касалось Изуны, ведь сдерживать брата, в случае чего, придется ему. А Цунаде хотела убить Орочимару, на этот раз навсегда, за то, что тот самовольно сотворил подобное у нее под носом.       В конечном итоге, всем надоело слушать, как клан пребывает явно не в самом приятном расположении духа, и Мадара одним резким движением открыл дверь. Все, кто был до этого в комнате, девятнадцать человека, мужчины и женщины разных возрастов, но с такими характерными чертами Учиха одновременно обратили внимание на такое громкое появление новых людей, прервав свою жаркую дискуссию. Они узнали Фугаку и Микото, затем Итачи, по некоторым чертам узнали Саске, который для многих был не особо талантливым мальчишкой, и все бегал за старшим братом, Цунаде и Орочимару, как двух из Легендарной Троицы. А вот Мадару и Изуну они не знали и единственное, поняли, что они тоже Учиха и не абы какие, учитывая исходящую от них энергию. Что касается Манами, то ее они и вовсе не знали. По витающей внутри ауре, все были довольно взведены, и им нужен был тот, кто сможет утихомирить их.       Совершенно не обращая ни на кого внимания, Мадара прошел в центр комнаты. Его шаг был настолько уверенным и сильным, что Манами, которая была рядом, по сравнению с ним просто семенила ногами, в очередной раз подтверждая про себя, что он «О, мужчина». По сравнению с ним большинство находящихся в комнате казались ничтожными. А ведь, решая, кого из Учиха воскрешать, девушка провела не одну ночь, разбираясь в личных делах кандидатов и выбирая только самых лучших, со способностями выше среднего. Друг Итачи, Шисуи, тоже был в этом списке, но тут вмешалась личная неприязнь к нему, а потому его анкета полетела в огонь. И она заметила, как Итачи, не заметив своего друга, несколько расстроился, хотя и постарался скрыть это.       - Меня зовут Цунаде Сенджу, Пятая Хокаге деревни скрытой в Листе, - Цунаде подошла и стала рядом с Мадарой. Хоть воскрешенные и не знали последнего, однако его аура не позволяла даже рта открыть, хотя не всех обрадовала эта новость. Последнее, что они помнили из своего времени, как правил Третий Хокаге, Хирузен и как их угнетала деревня, - я знаю, что вы жили не в самое спокойное для клана время и деревня совершила не мало ошибок, однако я хочу исправить хотя бы часть из них. Поэтому я предлагаю Вам всем вернуться в Коноху и отстроить свой квартал заново.       - Зачем? Что бы снова быть под гнетом Конохи, а нас винили во всех бедах? Не уж, – спросил один из толпы.       - Никто Вас в прошлых бедах винить не собирается. После проведенного расследования было установлено, что клан Учиха не причем.       - Вы загнали нас на край деревни и поручили нам работать в военной полиции.       - Отныне в полиции служат только те, кто хочет этого, без привязки к клану. Что касается территории, то Коноха предлагает Вам выбрать любое из имеющихся свободных мест для постройки квартала. До тех пор Вам всем выделят жилье в общежитии, - недовольные возгласы не стихали, впрочем, и Цунаде не собиралась сдаваться. Она знала, что будет не просто уговорить Учиха вернуться в Коноху, учитывая, в какое неспокойное время они жили, но просто так отступать не намерена. Их недовольства были понятны.       - Отчего такая забота? Раньше Вас не сильно заботила судьба клана. Нас ущемляли и угнетали долгие годы и Вы полагаете, что это можно просто так забыть? – Обстановка в помещение, которая и до этого была напряженная, сейчас, казалось, и вовсе накалена. Цунаде ли не знать, каким характером обладает большинство представителей Учиха, а сейчас она пытается убедить целый клан в своих светлых намерениях. Она прекрасно понимала выгоду от того, что Учиха вернутся в Коноху – деревня обретет надежную защиту – как и то, что в случае отказа, другие деревни, прознав о возрождении Учиха, могут попытаться переманить их на свою сторону. Союз союзом, а защиту и процветание каждый обеспечивает сам себе.       - Смотрю, за годы моего отсутствия клан Учиха слишком сильно изнежился. Где гордость Учиха и клановые принципы? Вам предлагают стабильность и мирную жизнь. Однажды я поступился своей гордостью и заключил союз с Сенджу, но это было на благо клана, - Мадара долго терпел этот детский лепет, как он в мыслях отметил, и с огромным огорчением констатировал, что он уже и сам не против изничтожить их за подобное, однако сдержался, лишь холодно и довольно надменно высказав свою точку зрения. И люди, что до этого замечали его, но не обращали особого внимания, теперь столкнулись с весьма суровым взглядом, от которого некоторым стало не по себе, в особенности тем, кто и выступал больше всего.       - А Вы вообще кто? Его кто-нибудь помнит? – какая-то женщина, явно не из робкого десятка, решила, видимо, что может съязвить в его присутствии, и эту попытку Мадара решил засчитать, учитывая, что все находящиеся новые люди были ему незнакомы, хотя и пригвоздил ее к полу своей аурой, тонко намекая, что больше подобного не потерпит.       - Учиха Мадара, один из основателей Конохи. И его брат – Учиха Изуна, - представил Фугаку. Когда последний Глава клана произнес имя основателя, в комнате мгновенно стало тихо. Эти двое были на совершенно ином уровне и внушали страх, уважение и беспрекословное подчинение. Даже Саске, который сейчас обладал весьма завидными способностями, не смог бы составить им достаточную конкуренцию.       - Даже если Вы говорите, что готовы на такие условия, где гарантия, что Коноха сдержит свое обещание? Мы годами терпели и ждать дольше не собираемся, - теперь претензии ранее негодующих уже не были такими ярыми, и все от того, что с Фугаку и Мадарой никто не хотел тягаться, ни морально, ни тем более, физически.       - Если не верите словам Хокаге, поверьте словам Главы вашего клана.       - Времена изменились, как и люди. Сейчас многое уже поменялось в мире, и это относится и к клану Учиха. Всех жителей деревни ждет новая жизнь, - Итачи прекрасно понимал чувства и настроение клана. Едва ли кто-то хотел после воскрешения возвращаться к старому. Но нового не будет, если не поменяется и клан, а сейчас есть такая прекрасная возможность все изменить и исправить.       - Как мы можем после всего случившегося хоть кому-то доверять?       - Ваш Глава прилагал все усилия для продления существования клана, а Вы ведете себя как избалованные сынки Феодала. Вы сами избрали его Главой, поэтому, будьте добры подчиниться его воли, - точку решил все же поставить Мадара. Ему надоело слушать, что клан почти ни во что не ставит своего Главу и был готов решить этот вопрос самолично, быстро, и не факт, что безболезненно, возможно, спустив в помои все старания Манами. Однако принижать Фугаку он не хотел, потому как увидел в нем достаточно сильного и волевого человека, достойного носить звание главы и воспринимал его всерьез.       - Кто не согласен – организуем обратный билет в гроб, - опираясь о стену, провозгласила Минада, попивая мелкими глотками воду из бутылки, любезно предложенной Суйгецу, когда та оклемалась. Она едва начала приходить в себя, но никак не могла пропустить этой встречи, а потому, хоть и под конец, но все же доплелась до второго зала. Заметив ее, Итачи испытал облегчение, что снова видел как она улыбается, хотя ей все так же было не хорошо. А вот Манами наоборот, вспомнила, что ей надо кое-что срочно сделать, а потому побежала на выход.       - Сбежать решила? Разумное решение, - Мадара совсем слегка улыбнулся от ее неуклюжего бега, похожего больше на переваливание с ноги на ногу.       - Ага, ну да, сбежать, конечно. Не дождетесь, Мадара-сама. Просто кое-что забыла. Джуго! Ты где? Ты мне нужен! - хлопнув в ладоши с Минадой, сестры и след простыл, а девушка поняла, что самое главное она не пропустила.       Какое-то время все было более-менее тихо и спокойно: все обсуждали насущные проблемы, когда будут возвращаться, сколько всего воскрешенных, не посвященным в план Учиха было решено рассказать ту же легенду, что была придумана для всего мира, а так же не мало важный финансовый вопрос. Помимо этого, решив узнать, что последнее они помнят из своей жизни перед смертью, выяснилось, что в тот день они либо ложились спать уже, либо были на дежурстве в полиции. Этот факт натолкнул всех осведомленных на мысль, что сам момент смерти: кто, как и когда, стирается из памяти, и об этом можно догадаться только, если перед самой кончиной был с кем-то одним. Услышав это, Итачи совсем слегка, но позволил себе расслабиться, ведь он был повинен в их смерти, и неизвестно, как бы к нему относились соклановцы, узнай они правду. Впрочем, догадаться об их реакции не составит большого труда. Он снова посмотрел на Минаду, которая была почти незаметна в темном углу комнаты с бутылкой воды, которую периодически прикладывала к голове. Она показалась ему милой, хотя прежней улыбки и не было. Мадара же все стоял и думал, куда убежала Манами. Она цепляла его своим характером: взрывная, но веселая девушка наполнила его очередное появление в этом мире новыми красками. Он и сам не понимал до конца, что происходит: вроде и прибить ее хочется за то, что пререкается с ним, но и понимает, что ему будет как-то тоскливо и скучно.       Не прошло и получаса, как в сопровождении Манами, Джуго внес в помещение гунбай.       - Мадара-сама, прошу, Ваше оружие. Мы с Джуго любезно спасли его от вандализма, - бережно, холя и лелея, Манами указала на принесенную реликвию, едва не прыгая от счастья, но излучая его всем своим видом. Не обратить на это внимание было невозможно, а потому все уставились на Манами. Даже Саске искренне удивился такому настроению своей знакомой, ведь ситуации, когда он видел ее в таком расположении духа за три года, можно было по пальцам одной руки посчитать. А вот Мадара действительно обрадовался в душе, увидев свое оружие. Хоть он мог прекрасно сражаться и без него, но все равно чувствовал себя как без рук.       - Хорошо. Неси его сюда, женщина, - сдержав свою радость, он просто приказал Манами принести его. Показать какое-либо особое отношение к этой девушке он не мог при других членах клана. Нужно было сохранять лицо, однако не заметить того, как Манами мгновенно начала закипать он не смог.       - Не женщина, а Манами, у меня имя есть и я Вам не собака. Приказы будете отдавать своим соклановцам и жене, - кряхтя, Манами, словно в отместку, волочила по каменному полу гунбай с жутким скрежетом, от чего у всех в ушах прозвучал до боли противный звук, что все внутренности сжимались, а с учетом эхо еще и добавлял громкости. Изуна и вовсе скривился, представляя, что сейчас брат сделает с этой девчонкой за такое обращение с его оружием. Он его никогда и никому не доверял, а тут такое издевательство.       - Ты можешь его поднять или так и будешь действовать мне на нервы? – Присутствующие при таком необычном явлении как спор великого из рода Учиха с простой девушкой решили занять выжидающую позицию, наблюдая, чем же все закончится. Итачи набрасывал в голове план, как предотвратить наихудший исход, Саске закатывал глаза, понимая, что сейчас кто-то определенно допросится по шее, а Изуна тихо про себя смеялся, давя улыбку, осознавая, что брату просто понравилась эта девушка, иначе тот не позволил бы ни одной женщине ни одного подобного слова сказать в его адрес. А потому, теперь Изуне стало интересно, как далеко зайдут отношения Манами и его брата.       - Никакой благодарности! Я ради Вас тут корячилась и свободой рисковала, а Вы могли бы и помочь. Я – хрупкая женщина, а эта штуковина тяжелая!       - Это не штуковина, а гунбай, глупая. Ты даже не в состоянии поднять его. Дай сюда. Нам уже пора идти – мы и так задержались, - не выдержав подобного издевательства над своими ушами, Мадара одной рукой, словно легкую палку или меч, поднял его, закрепив на спине. Такое обращение разозлило Манами, ведь на личности она не переходила, а тут такое. Да, она прекрасно знала и понимала, что особыми талантами и умом не блещет, но она и не претендовала на звание «Великого гения». Так, всего лишь план по восстановлению Учиха.       - Вот и валите уже! Ни «спасибо», никакой благодарности за ваши спасенные задницы! Видеть Вас больше не могу!       - Ох, ну, может хотя бы теперь тут станет потише. Голова раскалывается, - Минада оценила шоу по достоинству. Если бы ей не было так плохо, она бы даже похлопала, но в итоге просто стояла и веселилась, саркастично отметив, что устала от шума. В самом деле, это убежище еще, пожалуй, никогда не было таким оживленным. Раньше только она с сестрой разряжали здесь обстановку своими выходками, а тут столько темпераментных людей, столько голосов. Заметив взгляд Итачи, направленный в ее сторону, она снова улыбнулась ему, приподняв бутылку, предварительно набрав полный рот воды, чем вызвала легкую ответную улыбку у последнего.       - Вообще-то, вы идете с ними в Коноху, - слова Орочимару были как гроза в солнечный день. Они полагали, что их дело на этом закончится, и, как бы они на самом деле не хотели остаться с Учиха, им не позволят. А тут такая новость.       - В смысле мы? И в смысле в Коноху? – Минада поперхнулась водой, продолжая стоять все так же в уголке и подпирая стену, только теперь еще и кашляя.       - Папочка, объясни, - Манами была недовольна тем, что придется оставить Орочимару и, соответственно, лабораторию. Она надеялась, что сможет продолжить учиться у своего папы и дальше, выведя в итоге идеальных прекрасных людей и изучая бессмертие.       - Я не могу покинуть это место, что бы следить за состоянием здоровья, а Цунаде как Хокаге, очень занята. Эта способность новая и довольно уникальная, и я не знаю, все ли будет в порядке. Для подстраховки нужно, что бы там были те, кто сможет оперативно доложить о проблемах, в случае их возникновения. К тому же, вы поможете им отстроить квартал Учиха. Будете волонтерами.       - Вот уж спасибо, папочка.       - Всегда мечтала поработать плотником… - Минада не была против покинуть это убежище, и даже готова помогать чем только сможет, но только не физический труд. Что она, что Манами, были совсем физически не приспособлены к труду. Одна постоянно делала что-то не так и путала, а другая просто могла скорее сама убиться обо что-нибудь, чем отремонтировать. Осталось надеяться, что их отправят на что-то менее травмоопасное.       - А я – маляром… ураааа…       - Ну, что ж, теперь они – ваша забота… ну, или проклятье. Уж позаботься о них, Саске. А то в прошлый раз ты их оставил, а мы в ответе за тех, кого приручили, - уже на выходе из убежища, Суйгецу протянул Саске и Изуне два здоровенных чемодана, битком набитые и явно, абы как сложенными, вещами, и еще какую-то доску, плотно обернутую бумагой, что бы ничего не было видно. Саске помнил тот момент и до сих пор чувствовал свою вину, а потому слова его прошлого товарища, ехидные, с явным сарказмом и издевательством, приправленные коварным оскалом акульих зубов, прошлись по больному.       - Ура! Мы снова будем жить все вместе, втроем! Как в старые добрые времена, - Манами обняла Саске за руку, притягивая ближе к себе, пока Минада положила голову ему на плечо.       - Ну что, Саске, ты где в этот раз будешь: сверху или снизу? – девочки не хотели, что бы их друг продолжал винить себя во всех грехах, а потому решили отвлечь его, сменив тему разговора, которая, однако, ввела в ступор присутствующих. Вообще, сестры имели в виду расположение кроватей, но об этом мало кто подумал в этот момент.       - Предпочту вовсе отдельно от Вас жить, подальше, - заметив крайне удивленное лицо своей мамы, Саске поспешил избавиться от цепкой хватки подруг. Он знал, что они просто шутят, но родители могут понять совершенно все не так, а вопросительно вскинутая бровь брата и вовсе ставила в неловкое положение.       - Обижаешь нас, да, Саске? А ведь мы к тебе со всей душой. Мы же тебя так любим, - наиграно состроив обиженные выражения лиц, сестры Мотидзуки уже через секунду начали смеяться, а затем, каждая, поцеловав Саске в щеку, убежала вперед, оставив его семью в недоумении.       - Саске, есть что-то, что я не знаю? Уж не решил ли ты породниться с Орочимару? – всю семью напрягло такое поведение этих двоих, однако сказать что-либо решил все же Итачи. Микото была возмущена в душе и открыто удивлялась, как можно так себя вести. Фугаку остался безэмоциональным, и о чем он думал, оставалось только догадываться. А вот Итачи волновал вопрос не столько в том, нормально ли такое поведение или нет, сколько в том, что их связывает, просто дружба или что-то большее.       - Нет, ни в коем случае. Просто это их стиль общения. Их рисом не корми – дай сказать что-то двусмысленное и непристойное, - слова Саске частично успокоили родителей и Итачи, - это тебе стоит опасаться родства с этим змеем. Я заметил, как ты смотрел на Минаду.       На это замечание Итачи ничего не ответил, только привычно хмыкнул и отправился следом за всеми. Так они и отправились в новую Коноху.