Жребий брошен

      Славный месяц февраль, благодатная погода. Тихо, чуть морозно, лишь скрип снега доносится с улиц. Счастливые улыбающиеся люди снуют туда –сюда. В свежем зимнем воздухе витал аромат шоколада.       Хоть день Всех Влюбленных пышно в деревне не праздновался, но дань традициям жители отдавали. Однако, накануне начался снегопад и снега и так уже навалило приличное количество, но тем не менее снежинки продолжали падать с неба, увеличивая и без того рекордные размеры сугробов, отчего ходить по заснеженным дорогам становилось еще труднее.       Через открытые седзи хорошо прослеживались проходящие мимо парочки, держащиеся за руки и мило воркующие о всякой бессмысленной ерунде. Атмосфера была чарующей. Хотелось прогуляться по деревне и просто улавливать настроение влюбленных, читать какой-нибудь роман или думать о возвышенном, но что – то определенно пошло не так в этот день.       Территория клана Учиха. Главный дом. Кабинет Главы. Шесть человек сидящих за столами в компании гигантских кип бумаг, трое из которых не верящим взглядом таращились на все происходящее.       - Я думала, что Вы пошутили, Мадара – сама. – Тсукико в шоковом состоянии перекладывала свитки с пола на стол. Перспектива проторчать в этом душном месте не особо вдохновляла. Работать после бессонной ночи – весьма сомнительная идея в плане продуктивности, но против воли Главы не пойти, хотя почему бы не попытаться. – Ведь праздник же. Все надеялись на выходной. Неужели сами не устали?       - Я похож на шутника? – бровь Учиха Мадары вопросительно приподнялась. – Если я говорю, то выполняю.       - Раньше начнем, скорее закончим. – Итачи, впрочем как и всегда, старался сгладить обстановку, подыскивая положительные моменты. – Отличная погода, свежий воздух. Эй, не спи, – парень взъерошил волосы своему младшему брату, который по левую сторону от него сладко посапывал за столом. Замученный, уставший Саске меньше всего хотел сейчас находиться в этом маленьком помещении, определенно не подходящим для шести человек и что-то делать. Старший брат отчасти мог его понять, примерно догадываясь, чем был занят всю прошлую ночь его родственник, но предпочел промолчать. Однако работу никто отменять не собирался.       - С этими-то объемами? – Минада посмотрела на масштаб бедствия и обреченно вздохнула. – Итачи – сан, Ваши мотивирующие высказывания, как мертвому припарка. Тут работы на пару суток.       Документов было в самом деле слишком много – у многих в голове не укладывалось, как могло появиться столько бумажной волокиты, когда клан только-только начал восстанавливаться. Прошения, жалобы, предложения, отчеты о миссиях, финансовая документация – все сыпалось непрекращающимся потоком и конца не было видно даже на горизонте.       - Если прекратите молоть языком и отвлекать, то времени уйдет намного меньше. – Мадара с деловым видом перебирал бумаги, что - то выискивая. Его должность и так не особо радовала, а команда помощников прибавляла еще больше хлопот, ненужного шума и отсутствие хоть какой-то концентрации: двое спят, еще двух вообще с утра найти не может, одна пререкается постоянно. Только к Итачи не было претензий, но этот мотиватор уровня «Бог» старается хоть как-то усидеть на всех стульях, одного защищая, второго затыкая, а на третью поглядывает, еще и работу выполняет. Цирк какой-то, а не команда мечты. – Где стопка с отчетами по итогам строительства?       - Стопки. – Манами звенула, а затем и подтянулась, прикрывая рот рукой, но этого было достаточно, чтобы вызвать волну зевоты у окружающих.       - Принимайся за работу, сейчас же! – старший Учиха протянул руку в ожидании, что злосчастные стопки окажутся у него в руке, но вместо этого Манами с закрытыми глазами, попивая уже четвертую кружку кофе, подперла сонную физиономию кулаком, никак не могла прийти в работоспособное состояние. – Ты сейчас вылетишь отсюда! Солнце еще не в зените, а ты уже треплешь мне нервы, малолетняя язва!       - В шесть утра! – красные от недосыпа глаза Мотидзуки открылись максимально широко и их хозяйка, видимо в состоянии близком к аффекту, решила высказать мужчине все свое негодование. Она и без того чаще всего плохо засыпала ночью, а когда еще и заставляют проснуться и что-то делать ни свет ни заря далеко не в самом приятном тоне, жди беды однозначно. Вот и сейчас инстинкт самосохранения молчаливо ушел в сторону покурить или что-то выпить, уступив место гневу, который довольно часто был не против взять бразды правления. – В шесть чертовых утра Вы вломились ко мне в квартиру и вытащили меня из постели! Орали так, что перебудили всех! Я спала четыре часа! На кой черт мы здесь? Все равно бумажки с места на место перекладываем!       - Закрой свой рот! Просто закрой свой рот, язва! – Мадара приподнялся с места, громко стукнув кулаком по столу, от чего все чашки, что стояли до этого, подпрыгнули на месте. Даже Саске проснулся, приоткрыв один глаз и попытался сфокусировать свой взгляд на происходящем. То, что тут сейчас разразится очередная баталия, он не сомневался, но каждый раз находилось что-нибудь новенькое, а потому интерес неумолимо разыгрался. Его поражало только одно в отношениях этих двоих: почему до сих пор Мадара это терпит? Мысль о том, что он точно мазохист, все сильнее оседала в голове, от чего порой становилось даже жутковато. Однако, помимо этого, младший Учиха испытывал недоумение, ведь тот, с кем он еще недавно сражался насмерть и едва не погиб, и тот, кто сейчас пререкался со старой знакомой, был вроде бы и одним человеком, и одновременно, был совершенно разным. Впору бы сказать, что любовь и мудреца сделает глупцом, да только сказать так язык не поворачивался, может быть в силу того, что и сам не до конца понимает, что это за чувство, а может и что-то другое. Представить более странной пары Саске не мог, а потому наблюдать за ними было интересно. – Я сказал работать! Хватит хлыстать кофе! Принимайся за дело или я выкину тебя! Не испытывай мое терпение!       - Почему только Манами? – Саске не без труда пытался поднять веки, ведь бессонная ночь давала о себе знать. Возможно, именно отсутствие полноценного отдыха ослабляло чувство самосохранения, позволяя сарказму выходить на волю. А может и присутствие старшего брата… Что же до всех остальных, то уже никто не обращал особого внимания на перепалку Главы клана с Мотидзуки, принимая это как нечто само собой разумеющееся. – Что нужно сделать остальным, чтобы разделить ее участь? Ауч. – тут же почувствовав, как сидящая рядом Тсукико щипнула его бок, деликатно предлагая замолчать. Она меньше всего хотела, что бы под раздачу и горячую руку попал предмет ее огромного обожания, ведь в отличие от Манами, с которой Мадара еще долго сможет удерживать себя в руках в силу принципа не бить женщину, то с Саске он церемониться не будет и тогда кому-то точно придется пробыть в больнице какое-то время, а им потом заново помогать отстраивать клановую территорию.       - Праздник! Все люди отдыхают! Почему мы работать должны? – Манами не унималась и очень зря, как все успели заметить.       - Да у тебя по любому поводу праздник! – Бог Войны вскипал не на шутку. – Займись работой, наконец-то! Если кто-то из Вас еще раз откроет рот – рассажу по разным комнатам и нагружу работой на неделю вперед!       - Да неужели?! Звучит как вызов!       - Манами, прекрати, прошу тебя, – процедил сквозь зубы Саске. Вот уж что-что, а дополнительной работы он уже не перенесет.       - Пойду, пожалуй, сделаю еще чай или кофе… или что покрепче. Мы здесь явно надолго. Кто-нибудь что-нибудь будет? – Минада, в своей привычной флегматичной манере решила тактично покинуть помещение, что бы хоть немного отдохнуть от шума с утра пораньше.       - Можешь сделать мне чай, пожалуйста? – вежливо отозвался Итачи.       - Ты куда собралась?! – Тем временем продолжительная перепалка набирала обороты и Манами, не придумав ничего лучше, решила избежать и без того уже полыхающего конфликта старым дедовским способом – встать и уйти.       - Я ухожу к папе! Мне надоело слушать Ваши вопли и упреки! – Манами уже развернулась и сделала пару шагов в сторону выхода, как неожиданно для самой себя оказалась распластавшейся на полу как морская звезда, а Мадара держал ее за ногу. Всех присутствующих это привело в огромный шок, ведь до подобного еще никто и никогда не доходил. Теперь угрозы Главы не выглядели простым развлечением, и осознавали, что пора бы Манами прекратить перепалку. Но разве она могла?       - Вы меня плохо слышали?! Никто отсюда не выйдет пока работа не будет закончена! Не испытывайте мое терпение.       - Как Вы представляете дальнейшую совместную работу в этом тесном помещении? Здесь не развернуться толком вдвоем, а нас шестеро! Отпустите меня! – продолжая барахтаться на полу, Манами пыталась воззвать к голосу разума Главы. Комичность картины было сложно описать, учитывая, что некоторые определенно думали, почему Мадара до сих пор не прибил такую шумную девушку.       - Как ты права! Приходят же умные мысли в пустую голову! Саске – в архив! Итачи занимается обязанностями помощника Хокаге! – Мадара явно издевался над Мотидзуки, продолжая удерживать ее за ногу, пока та пыталась отползти и вырваться из крепкой хватки мужчины.       - Как же Вы щедры! Как великодушны! И как Вы тут собираетесь со всем справиться?!       - А я не один! Все вон отсюда! Кроме тебя! – После сказанной фразы все выше озвученные поспешили покинуть помещение, прихватив своих помощников.

***

      - Идем, - коротко и мягко, Итачи позвал за собой Минаду, которая только-только принесла чай и застала удивительную сцену, как ее сестра распласталась на полу, мотыляя ногами в попытке освободиться от хватки Главы и продолжая ругаться.       - А чай? – только и спросила девушка в своей привычной спокойной манере, вскользь взглянув на Итачи, все еще с удивлением наблюдая за сестрой, поглядывая на Саске, который так и хотел отправиться по тому «адресу», куда отправляли Мотидзуки, и не пропуская мимо ушей любые слова своего «начальника». Таковым назвать Итачи-сана было трудно, ведь не особо-то он и командовал: ему стоило только вслух озвучить задачу и Минада практически тут же принималась ее выполнять без лишних вопросов, порой просиживая на работе по несколько суток вместе с ним, что естественно не нравилось Манами. Вот и сейчас, они оба предпочитали делать вид, словно ничего не происходит.       - Оставь. Здесь он будет нужнее. Не забудь бумаги, - в самом деле, тот чай, что в последнее время пила вся их дружная компания, и в особенности Глава, был на основе успокаивающих трав, и судя по разразившемуся конфликту, двум весьма уравновешенным людям он нужен был меньше всего.       - Куда пойдем? – забрав со стола весомую кипу бумаг, за которой едва можно было разглядеть, куда идти, Минада уже собиралась покинуть место развернувшегося представления.       - В противоположное крыло поместья, - по большому счету, Итачи понимал, что скрыться и избавиться от раздражающего излишнего шума им не получится, даже если они уйдут работать в старый архив Конохи – самое пыльное и непонятно кому нужное место, но осознавал, что он может понадобиться Мадаре в любое время, а потому личный кабинет в противоположной части главного поместья был маленькой отдушиной в этом хаосе. Оглядев свою помощницу с ног до головы, он уже хотел забрать эту увесистую кипу макулатуры, однако Минада лишь отошла в сторону.       - Она не тяжелая, сама справлюсь. Тем более, Вы же не хотите, чтобы стенания Манами распространились сейчас еще и на Вас? Лучше возьмите оставшееся, - улыбнувшись, возразила девушка. Однако в ответ она получила лишь тяжелый обреченный выдох, и исчезающую тяжесть со своих рук.       - Не забудь оставшееся, - не давая возможности возразить, и лишь слегка улыбнувшись, Итачи направился вперед, и Минаде не осталось ничего другого, кроме как забрать эти несчастные десять листов, которые были принесены вчерашним вечером, и направиться следом.       Да, она так делала всегда – это Итачи успел заметить. Минада была не той, кто позволит кому-то видеть, как ей тяжело что-то делать. Ограждая всех от забот, она в итоге каждый раз загоняла себя, не особо заботясь о своем состоянии и внешнем виде. Чем больше Итачи наблюдал за ней, тем отчетливее становились мысли, что ему не безразлична эта девушка. По началу, он списывал заботу о ней на благодарность со своей стороны, потом на привязанность, но когда стал осознавать, что ревность кошачьими когтями скребет душу и сердце, больно цепляясь, каждый раз как девушка обращала внимание или даже улыбалась кому-то другому «как-то не так», тогда-то Итачи и задумался. А было ли это действительно той самой простой и обычной благодарностью, которой он любил оправдывать свое внимание по отношению к этой весьма обычной девушке? Ответ пришел сам собой: нет. Теперь было очевидно, что им движили другие чувства и эмоции, куда более серьезные, личные, и в некоторой степени, опасные. Он всю жизнь был тем, кто управлял и контролировал свои желания, подчиняя своей воли все, в особенности самого себя. И влечение к женщинам не было исключением, в любом его проявлении, ведь знал, что есть дела намного важнее. Но так было до его смерти… сейчас же, желание не отпускать девушку одну куда-либо, дабы не выпускать из поля своего зрения, нагружать ее порой бесполезной работой по перекладыванию и сортировки бумажек, только чтобы никто другой не мог на нее засматриваться, стало постепенно переходить все мыслимые и нет, рубежи. Каждый раз смотря на Минаду, читает ее как раскрытую книгу, где нет фанатичности и желания привлечь к себе его внимание. Она не делала ничего – только помогала – но, возможно в этом и была западня. Прикрывала от излишней заботы Манами, молчала и ни разу не упала духом, наматывала марафоны по территории клана и деревни, относя послания. Дошло до того, что в резиденции Хокаге ее перестали спрашивать «кто, куда и зачем?». Итачи доверял ей, как когда-то Шисуи… впервые за долгое время он был уверен, что эта девушка не предаст.       Но ему было важно знать все о ней, не только с практической точки зрения, но и какой-то другой, определение которой он не мог дать, а владеть этой информацией должен был только он. Чтобы только он мог знать, как Минада любит сидеть за работой, забравшись на стул с ногами, какой чай любит пить, сколько конфет может съесть, работая над одним документом, через какое время, под предлогом обеденного перерыва (который, впрочем, был всегда как раз вовремя), устроит им двоим отдых, как старательно скрывает свое смущение, услышав комплемент, и как искренне сияют ее глаза, обнажая душу, когда что-то удается сделать лучше, чем ожидалось.       Итачи не был дураком и понимал, что такая добрая и открытая душа привлекает внимание многих мужчин, но гораздо сильнее его беспокоило то, что кто-либо из них может обидеть ее. Будь его воля, он бы эгоистично спрятал это солнце от всего мира, укрывая от жестокости. И поверить в то, что она, своего рода, дочь Орочимару, он никак не мог, и отказывался это принимать. Для него она была просто Минада – милая, добрая, мягкосердечная девушка с легким нравом, которую, на самом деле, легко обидеть и ранить, только вида не подаст.       Но что же Минада, спросит любой читатель. Неужели она настолько слепа, что не замечает столь трепетного отношения к себе, хоть и отчасти собственнического? Ответ: замечает. Она видела это в каждом его случайном взгляде, каждой просьбе, новом задании, ненавязчивом и спонтанном вопросе за обедом. Каждый раз как он невзначай касался ее пальцев, принимая бумаги, девушку пробивало током, а место соприкосновения начинало гореть огнем. Она знала все: во сколько он решит сделать перерыв; в какой момент начнет раздражаться; когда ему лучше принести данго; через какое время начнет спрашивать, куда запропастился Саске; как он проявляет недовольство, и когда искренне обрадуется или похвалит. Его, как многие бы выразились, каменное и высокомерное лицо, она могла если не дословно прочесть, то прочувствовать, точно. По сдвинутым бровям, опущенным или приподнятым уголкам губ, блеску в глазах, наклону головы, Минада могла понять, что испытывает молодой человек. Он был тайной для всех, но не для нее, но решила эгоистично сберечь этот секрет для себя одной.       Она стала его тенью и была этим абсолютно довольна. Просто быть рядом, просто помогать ему во всем, просто дарить и самой же плавать в этом уюте. Минада полюбила Итачи, с того самого первого момента, как услышала про этого человека от отца, а позже еще и услышав про него от Саске. Да, возможно, ее можно было назвать ненормальной, ведь за жестокостью его поступков, о которых говорили все и каждый, она чувствовала некое скрытое и едва уловимое благородство и жертвенность, которые тянули ее и манили. И сейчас, находясь так близко, она не смела и думать лишний раз, что ее мечта может осуществиться и эта луна хотя бы вскользь подарит ей свое сияние. Но это происходило, и это было реальностью, однако здравый смысл отчаянно прогрызался сквозь пелену эйфории, не позволяя утопать в мечтаниях и грезах. Судьбе не преобразиться так, что она вдруг станет Учиха с прекрасной родословной, а о другом варианте предпочитала даже не мечтать. «Ему нужна Учиха, а не девочка из пробирки» - так она размышляла наедине с собой, когда никто не смог бы упрекнуть ее за ее же слова. Ее любовь – лишь ее наказание. Поэтому Минада и предпочла игнорировать все его теплые, нежные взгляды, и приступы ревности, и просто делать вид, словно ничего не происходит.       Как бы то ни было, им было комфортно вместе, настолько, что к ним было неприменимо выражение «устать друг от друга». Они могли не говорить ни слова – хватало одного взгляда, чтобы понять, кому и что надо сделать. Своеобразную химию между этими двумя видели все, кто хоть как-то более тесно контактировал с ними, а потому никто не понимал, почему они тянут эту резинку. Саске, Мадара, и даже Изуна не однократно уже вскользь поднимали тему их отношений, но Итачи предпочитал просто отмалчиваться.       Хоть февраль и является все еще зимним месяцем, да и снега выпало не мало, однако некая влюбленность, витающая в воздухе и больше подходящая весне, навивала на мысли, что либо люди торопятся, либо боги опаздывают со сменой времени года. Первое, с чем столкнулись Итачи и Минада, проходя в кабинет – куча шоколадок с открытками на столах парня и его помощницы. Видимо, открытое окно и отсутствие предмета обожания сыграло на руку девушкам, которые хоть и пожелали остаться неопознанными, но подарить сладость в знак симпатии хотели, только не знали, где чей стол.       - Вау! Ну ничего себе! Итачи-сан, а Вы определенно пользуетесь успехом среди дам, - все же не без радости Минада стала разгребать эти завалы, пряча все подарки по тумбочкам и шкафчикам. Она была счастлива, что к Итачи довольно хорошо относятся люди, в особенности, девушки, хотя и не без опасения, иначе бы лично дарили все эти сладости. Какие-то из записок были подписаны просто фамилией, какие-то – первой буквой имени, а некоторые и вовсе без подписей. – «Любовь рассудку не подвластна», «Стрелы сердца камни пробивают», «Кого любишь, у того ты в оковах»... какие возвышенные Вам тут слова о любви пишут, - не без явственного сарказма Минада процитировала несколько записок. Все же ревность оставалась в глубине, хоть и тщательно скрывалась за маской смеха и радости.       - Так прозвучало, словно ты не веришь ни в одну из этих поговорок, - Итачи не смог не зацепиться за эту тему, ведь это был его шанс узнать что-то большее о своей помощнице, однако сумел сохранить спокойствие на своем лице и просто прошел к своему столу, отмечая про себя, как обреченно и небрежно Минада выкинула очередную записку в тумбу.       - Порой такое понятие как любовь трактуют слишком вольно, приписывая и наделяя его всевозможными свойствами. Отчасти, может быть, я бы и согласилась с первыми двумя высказываниями, но не с последним, однозначно, - как ни в чем не бывало, Минада продолжала уборку, разгребая свое рабочее место, в то время как Итачи внимательно наблюдал за ней, прислушиваясь к каждому слову, просматривая очередное заявление или обращение к Главе.       - Почему же?       - Потому что если твоя любовь тебя заковывает в оковы, что не вздохнуть, не шелохнуться, то стоит от нее бежать. Нет ничего хорошего в цепях, какими бы они не были.       - Тогда что же для тебя любовь, если не цепь? – работа отошла на второй план. Теперь, оторвавшись от изучения очередного листа, Итачи только и мог, что превратиться в одно сплошное ухо. Для него было жизненно необходимо услышать ответ на свой вопрос, но девушка все медлила, задумчиво вскинув голову к потолку и обходя глазами интерьер, медленно и глубоко вздыхая, и обнимая саму себя руками, спасаясь от прохлады, которая до сих пор царила в комнате от открытого окна. Итачи никак не мог понять, что за чувство он ощущает, находясь сейчас в этой маленькой комнатке, где все уставлено горами бумаг и свитков, где из мебели всего два стола и такое же количество стульев, и она, в своем сером кимоно, смотрит на падающие редкие снежинки, стараясь поймать и удержать их, пока те не растают, так невесомо улыбается и кажется сейчас такой неземной. Одно он знал точно: что бы это ни было за чувство, он не хотел прогонять это нечто.       - И сотни жизней не хватит, чтобы разрешить извечный спор «что такое любовь». Я даже пытаться не стану. Скажу лишь, что, по моему мнению, если настоящая любовь и есть, то она должна окрылять, дарить чувства свободы и защиты одновременно, и давать возможность быть собой, каким бы не был.       - Я слышал, что любви присуща жертвенность…       - Увы, но мнений будет столько же, сколько и снежинок, а потому спорить бессмысленно. Итачи-сан, я уберу все эти записки в ваш ящик. Как выкроите минутку – прочтите. Хотя бы будете знать, что о Вас думают девушки. - Она не походила на философа даже издали, тем более на такую сложную тему, однако разговор уже был начат, и теперь его нужно было закончить. Спорить с Итачи означает проигрыш еще в самом начале, тем более, кто она такая, чтобы рассуждать о таких высоких материях. Ее ревность, ее чувства, которые она таила внутри себя и которыми ни с кем не могла нормально поделиться, выедали изнутри, душили и терзали каждый раз, как она видела рядом с Итачи хоть кого-то из девушек, и в особенности, когда это был кто-то определенно лучше нее. Каждый раз она была готова сорваться, и лишь отчаянный голос разума успокаивал ее, вселяя здравые мысли, что так и надо, так и должно быть. Она знала: от ее чувств лучше никому не станет, даже если лично Итачи все расскажет, а зная его, тот еще и начнет себя обвинять. Как минимум по этой причине, в очередной раз скрыв свои не самые светлые мысли поглубже, Минада вновь улыбнулась, возвращаясь к своему рабочему месту и принимаясь за разбор очередной горы никому не нужной макулатуры. Дальше время потекло тоненькой струйкой ручья. Хоть работы было очень много, и по идее день должен был пролететь незаметно, но часы словно замедлили свой ход и издевались над и без того измученными людьми. Минада хоть и старалась сохранять присутствие духа, однако и это не помогло, а мозолившие глаза конфеты только усугубляли положение.       - Итачи-сан… могу я задать вопрос? – в попытке отвлечься от изнурительной работы, девушка решила задать вопрос, на который, по правде, давно хотела получиться ответ, и не услышав явного возражения, продолжила. – Почему Вы до сих пор один?       - Почему же? Благодаря двум девушкам я вовсе не один, - слегка улыбнувшись, Итачи заметил как нахохлилась Минада, обиженно надув губы. Конечно же, он прекрасно понимал, к чему и про что был задан такой вопрос, но гораздо интереснее было наблюдать за такими живыми эмоциями помощницы.       - Итачи-сан! Ну Вы же поняли, о чем я. Вы всегда отвечаете витиевато или вовсе уходите от ответа.       - Это единственное, что тебя интересует?       - Не думаю, что Вам приятно выслушивать недовольства Манами по этому поводу. По крайней мере, таких наклонностей в вашем личном мазохизме я не замечала, - слова девушки, и в частности, ее насмешливая интонация, заставили Итачи против воли улыбнуться, прикрыв глаза, - тогда почему же?       - Тебя устроит, если я скажу, что ни одна не привлекает мое внимание? – не отрываясь от бумаг, Итачи упорно старался делать вид, будто ничего не происходит, что затронутая тема может раскрыть его карты, если не глупая девушка правильно подберет слова, а потому ему стоит быть еще более осторожным.       - Ах, какой кошмар! Сделаю вид, словно не услышала ничего. Манами впадет в истерику, если услышит подобное, ведь она так много времени и сил потратила, чтобы подобрать идеальных кандидатов для воскрешения. Впрочем, окончательное решение все равно принимал папулечка. Ладно, а если серьезно, почему? – От такого обращения к Орочимару, Итачи даже слегка передернуло, однако, вида не подал, предпочтя оставить мысли при себе.       - В том то и проблема, что идеал у каждого свой, и идеальная родословная или генетика не всегда все решает.       - О, эти слова, боюсь, тоже мне придется забыть, чтобы об этом не узнала Мана-чан. Тогда каков же Ваш идеал? – не унималась Минада. Желая отвлечь молодого человека и дать ему хотя бы полчаса отдыха, она, видимо, сама не ожидала, что в итоге станет свидетелем игры одного актера. Впрочем, ее желание игнорировать многие вещи сейчас привел к тому, что она и сама стала участницей этой игры.       - Кто знает… - сделав многозначительную паузу, Итачи не смог не улыбнуться, боковым зрением заметив по-настоящему детское любопытство в глазах.       - Ну хотя бы кто-то на примете есть? – за ее беззаботностью и улыбкой скрывалась пропасть и темная бездна, но не показывать же ее перед Итачи? У него и без того проблем хватает.       - Пожалуй, есть одна особа…       - Неужели?! Кто же это?! Скажите, что это Учиха! – Если бы Итачи не был настолько умен и не разбирался у эмоциях людей настолько хорошо, то сказал бы, что блеск и огонь в глазах Минады – проявление любопытства, которое особенно так свойственно ее сестре, Манами, тем более в вопросе продолжения рода, но он заметил… заметил маленькую долю наигранности в ее восклицании, небольшой срыв в голосе и слишком неподдельный интерес. Она явно попыталась скрыть свои настоящие чувства.       - Не думаю, что тебе стоит это знать. Скажу лишь, что она не Учиха. Передай мне отчеты досмотра приезжих, - то, насколько Итачи беззаботно и мечтательно улыбнулся, заставило сердце Минады сжаться до размера горошины и так же мгновенно увеличиться, пропустив мощный удар, словно кувалдой. Впервые она видела его таким окрыленным.       - Эх, Итачи-сан, позволите совет небольшой дружеский? Хоть Манами и прощает Вам все, Вы ее любимчик и все такое, но я не всегда смогу Вас ограждать от ее, порой, назойливого желания в наличии трех сыновей. Хоть я и являюсь ее сестрой, но моих сил удержать ее порыв, тем более уберечь Вас от не-Учиха, не хватит. Вам стоит получше присмотреться к женщинам Вашего клана – многие из них весьма хороши. А дальше решать уж Вам. Пойду, принесу нам обед. Кстати, это Вам, - стараясь сделать как можно спокойнее выражение своего лица, голоса и движений, Минада положила на стол Итачи небольшую коробочку, и уже собиралась выйти как «начальник» окликнул ее.       - Что это?       - Ну как же, сегодня День всех влюбленных. В этот день девушки дарят шоколад любимым мужчинам. А Вы мой любимый начальник. – Так она и убежала, оставив Итачи с коробочкой в руке, внутри которой были шоколадные конфеты, украшенные разными тематическими рисунками и надписями. Немного покрутив в руке подарок, Итачи убрал его в стол, предпочтя сберечь его до самого конца и чтобы никто даже не видел. Хоть он и не понимал почти ничего в этом празднике и не видел в нем смысла, но грош ему цена как гению клана, если бы не смог отличить его от других: слегка небрежная форма, кривые линии узоров и рисунков, наличие небольших изъянов во всем изделии и крошки – все указывало на то, что девушка делала подарок сама. И для него он был идеален.       - О, нашел! Решил спрятаться от моего брата здесь? Это бумаги на подпись, - в двери показался Изуна с небольшой кипой бумаг. Удивительно, но сегодня парень был еще более воодушевленным, чем до этого. Искрящийся взгляд, блаженная улыбка, легкая поступь, словно его сам ветер носит – все указывало на то, что в жизни этого парня наступили по-настоящему счастливые дни. – А где Минада-чан? Или ты ей решил дать выходной наконец-то от своего общества? Бедная девочка скоро и вовсе зачахнет, а ведь еще так молода.       - О чем ты? – удивился парень, продолжая перебирать листы, иногда ставя печать или сортируя по стопкам.       - Так, мысли вслух. Отпустил бы ты ее, если другая есть. Как разберешься с этими бумагами – отправишь Мадаре. Я едва смог ускользнуть от работы сегодня, а мне тут бумаги на улице суют все подряд, – будучи обычно не таким разговорчивым, сегодня младший брат Мадары был сам не свой, и только опыт шиноби подтверждал, что никто не занял его место техникой превращения. Однако, Итачи смутило не столько необычное поведение Изуны, сколько его «мысли вслух», отчего молодой человек прекратил свое занятие, теперь уже пристально смотря на своего собеседника.       - Как тебе только удалось избежать работы?       - Мы с Фуми занимается подготовкой дома… хочу для нее один ответный подарок подготовить. Надеюсь, она ждет этого. По крайней мере, как мне сказали, каждая девушка об этом мечтает. Ладно, бывай, не перетрудись только, а то смотри, упустишь что-то важное – потом локти кусать будешь, - неожиданный легкий румянец на щеках Изуны и быстрое исчезновение в облаке дыма, он знал, что Итачи нужно побыть одному и подумать. «Теневое клонирование. Значит, оригинал сейчас с Фуми-сан. Они всегда вместе» - констатировал факт Итачи. За тот период, что они живы и находятся в деревне, младший брат Мадары изучил некоторые техники, в частности, одну из придуманных Тобирамой, однако пользовался ей редко, чтобы не прознали все и не стали гонять.       Сколько так времени прошло, Итачи даже не считал. Даже не заметил, как вернулась Минада с подносом в руках, как пыталась с ним заговорить, пока он медленно ел и как их комнатка стала, пожалуй, самым тихим местом, где слышно только шелест бумаг. Минада пыталась завести разговор, выяснить, что произошло за время ее отсутствия, но в результате столкнулась со стеной, которую в этот раз было невозможно пробить, а потому решила оставить его пока. Какая-то недосказанность и гнетущая атмосфера вдруг воцарилась в комнате, и только вечером, когда рабочий день был закончен, девушка смогла вдохнуть полной грудью. Все, чего ей хотелось – оказаться поскорее дома и побыть одной. Ей и так тяжело дался этот день с подарком для Итачи, и она не ждала чего-то в ответ, но и неожиданного напряжения никак не ожидала. «Зря ты это сделала, он все равно ответных сильных чувств не испытает» - корила себя в мыслях Минада, когда вышла наконец из поместья, вдохнув прохладного воздуха и развернувшись в противоположную сторону от дома.       - Твой дом в другой стороне, - Итачи хотел было как всегда проводить девушку до дома, однако, к его большому удивлению, Минада лишь молча направилась в противоположную сторону. Это показалось ему странным, и в особенности, ее неожиданное безразличие.       - Есть дела в деревне. Сама дойду домой. Вы и так уделили мне много времени. До завтра, Итачи-сан, - какое-то время Итачи стоял и смотрел вслед своей помощнице, прокручивая в своей голове все сказанные сегодня слова. Виноватая, но искренняя улыбка и уклончивый ответ – не типичные черты Минады, и решение Итачи принял очень быстро – проследить за девушкой. Мысль о том, что она может сейчас встретиться с каким-то парнем, привела его в негодование. Пробираясь в ветках деревьев, даже сейчас, в момент когда эмоции берут над ним главенство, Итачи оставался шиноби, не позволяющим себя обнаружить.       На улице уже успело стемнеть, а потому прогуливаться по слабо освещенным улицам было несколько не по себе. Казалось бы, Минада, дочь Орочимару, и явно не такое видела в убежище, однако быть одной в темном месте ей было неуютно, а потому всегда спала с включенным маленьким светильником. Но сейчас ей хотелось побыть одной и так, чтобы никто не видел ее. Ей было обидно за неожиданное игнорирование себя со стороны Итачи, и больно от своих же чувств. Она была как собака на сене: любила Итачи и одновременно понимала, что нужна ему другая. Ей хотелось и напиться до беспамятства, и не хотелось ничего. Впервые, она не могла понять саму себя. Она ела себя своими же мыслями, опустив глаза и даже не озираясь по сторонам, просто шла вперед, обнимая себя руками, не замечая, как между деревьями за ней тихо скользит тень.       - Минада-сан? Добрый вечер! А что Вы здесь делаете в такое позднее время? - За время, что Минада с сестрой пробыла в деревне, выполняя различные поручения Итачи, она успела познакомиться и даже подружиться с некоторыми жителями, в частности с теми, кто работает при Хокаге. Так она познакомилась с Тодо, темноволосым пареньком лет двадцати пяти, немногим выше Минады и с по-доброму улыбающимися зелеными глазами. – Вы только закончили работать? Позвольте, я провожу Вас!       - Тодо-сан, я же просила обращаться ко мне на «ты». Я младше и титулом никаким не удостоена, - то, что Минада была рада видеть этого человека, было очевидно. Ее губы мгновенно вытянулись в приятную нежную улыбку, голос потеплел, а глаза вновь обрели живость. Где-то внутри снова стало разгораться то самое ядовитое чувство ревности, когда Итачи заметил эти перемены. Именно сейчас она была снова той самой радостной счастливой девочкой, которую он и встретил в первый раз. К сожалению, их разговор был не особо информативным, однако кое-что парень смог уловить – Минада была расстроена, это ощущалось в ее голосе, но чем именно, она не обмолвилась, а потому молодому шиноби не осталось ничего другого, кроме как попытаться понять это самому. Впрочем, одна догадка у него была и весьма не радужная. Он сам и был причиной ее подавленного настроения. Ведь именно он сегодня игнорировал девушку после возвращения.       - Уверена, что не стоит провожать? – новый вопрос заставил Итачи вернуться в реальность и прислушаться к разговору.       - Да, абсолютно. Все в полном порядке. Кстати, держи, это тебе. С праздником, - Минада протянула маленькую обычную покупную шоколадку парню, от чего у него слегка порозовели щеки.       - Спасибо. Довольно неожиданно, но я все же теплил себя надеждой, что получу от тебя подарок.       - А почему бы и нет? Ты хороший. Ладно, пойду я домой, - от той картины, которую наблюдал Итачи, тех слов, что он слышал, он кипел изнутри. Будучи человеком, который никогда не проигрывал, если только это не было выгодно, сейчас ему показалось, что может потерпеть поражение. И он должен это исправить.       Минада вернулась домой довольно поздно, неспешно перебирая ногами снег по пути и разглядывая результат огромного старания всего клана. Однако дома, едва включив небольшой светильник, девушка чуть не потеряла дар речи, ведь возле окна стоял Итачи. Казалось, он был так же спокоен как и всегда, а его лицо не тронула ни одна эмоция, однако это не так. Внутри бушевал целый ураган эмоций и все это против воли выплескивалось, отчего его взгляд стал холодным, пронизывающим насквозь, что Минаде впервые захотелось скрыться подальше. Но могла ли она так сделать? Ответ: нет. В каком бы настроении не был Итачи, она выдержит его любое состояние. Хотя в данную минуту и не понимала, что сделала такого, что парень едва не в себе.       - Итачи-сан, Вы хотите меня заикой сделать? Неприлично вламываться в квартиру к девушке, - весьма спокойно ответила девушка. Она злилась, и прежде всего от того, что не понимала, какого черта Итачи пришел к ней в такое время, если его наверняка ждала девушка, кем бы она не была.       - Где ты была? – проигнорировав вопрос, Итачи стал медленно подходить к Минаде, словно боясь вспугнуть, внимательно следя за мельчайшими изменениями в эмоциях. Она не боялась смотреть ему в глаза, находясь на достаточно комфортном расстоянии, но металась по комнате словно пойманная в клетку птица, что-то ища.       - Гуляла.       - Ты боишься темноты, когда одна.       - Откуда Вы знаете? И вообще, какая Вам разница? Я устала и хочу хотя бы попытаться отдохнуть! Оставьте меня одну хотя бы на сегодня уже! – Все же потрясений у девушки было слишком много, пусть во многом она сама себя и накрутила, отчего сейчас она впервые за долгое время выпустила все свои эмоции наружу.       - Не оставлю, - пусть и тихо, но довольно четко произнес Итачи, делая шаг в ее сторону. Он был в растерянности, поскольку впервые видел, как девушка чуть не плачет от бессилия. Чувство вины, от того, что напугал, что игнорировал сегодня ее, теперь было его наградой. В неожиданной, пусть и тихой, но все же перепалке, девушка старалась сохранить дистанцию, то перебирая вещи дрожащими руками, то наливая стакан воды, но парень каждый раз сокращал расстояние. На него сыпались обвинения, отчасти надуманные, и просьбы удалиться к никогда не существовавшей девушке, а он понимал, что заслужил. Итачи не специально, но изводил морально Минаду и это нужно было исправить.       - Ты видела хоть раз рядом со мной какую-либо другую девушку? – все же загнав Минаду в угол кухни рядом с раковиной, Итачи оказался совсем рядом, нарушая личное пространство, и впервые наблюдая, как девушка старалась спрятать взгляд, избегая зрительного контакта.       - Да кто ж знает, сколько их у Вас? Вы просто хорошо шифруетесь, - Минада чувствовала тепло, что было так близко и так манило к себе, хотела дотронуться и утонуть в этих ощущениях. Даже голос стал тише. Она сдавалась, но не ощущала горечи поражения. Может быть, в дальнейшем пожалеет об этом, но будь что будет.       - У меня есть одна – другой не нужно, - этих двоих всегда словно магнитом притягивало друг к другу, а потому без лишних взглядов, касаний и движений, их губы нашли ту самую точку соприкосновения, сливаясь в одно целое. Оба испытывали трепет, облегчение и неимоверное наслаждение от того, что осознавая на самом деле взаимность чувств, держали на расстоянии. Теперь же, наконец-то, сильные руки со всей страстностью прижали к себе тело девушки, что дрожало, положив ладони на плечи молодого шиноби. Они еще долго стояли, прижимаясь друг к другу и целуясь, пока не пересилив себя, Итачи не заставил покинуть дом девушки, пожелав доброй ночи и скорейшей встречи утром. И пусть они не сказали друг другу того, что обычно говорят в подобной ситуации, однако безумные биения сердец, которые так ярко ощущали оба, было куда большим доказательством.

***

      - Как – то совестно. – Фуми сама не заметила, как ее мысли были невольно озвучены, что привлекло внимание Изуны.       - Что тебя беспокоит? – Учиха был заинтригован волнением девушки и его пытливый взгляд требовал ответа. Фуми выглядела очень озадаченной и растерянной, о чем говорил ее вид, и это не нравилось Изуне, ведь он хотел видеть ее счастливой и радостной, а сейчас все походило на то, что он стал причиной печального настроения своей спутницы.       - Все работают в кабинете у Главы, – тихо начала брюнетка, словно опасаясь быть услышанной. – Там уйма работы, а мы обстановкой дома занимаемся. Это не могло подождать?       Фуми мучила совесть. Такую честную и ответственную девушку она не могла не беспокоить. Все прекрасно знали объемы работы касательно дел клана, при всем том, что Учиха Мадара постоянно напоминал об этом. Изо дня в день она с остальными помощниками добросовестно копалась в кипах бумаг, разбирая и сортируя стопки, но сегодня все пошло не по плану.       Утром, едва она успела закрыть дверь квартиры, взгляд наткнулся на поджидающего ее Изуну. Хотя и тут не было ничего странного, ведь он каждое утро ее встречал у порога и каждый вечер провожал до дверей. В процессе утренней беседы, когда они явно уже шли не в сторону главного поместья, выяснилось, что, оказывается, сегодня для них поручено другое задание, не менее важное, поэтому они к остальным «трудягам» не присоединятся. Дорога оказалась недолгой и вот пара уже стоит перед недавно отстроенным домом в квартале Учиха. На закономерный вопрос о сути задания, Фуми получила вполне логичный ответ: подготовка жилья перед заселением новобрачных. Чем они и занялись: генеральная уборка, расстановка мебели, размещение деталей интерьера и всем тем, без чего уюта в доме не достичь.       - Нет, не могло. – Изуна мягко улыбнулся, любуясь девушкой. – У нас тоже очень важное задание. Там и без нас не развернуться, тем более, сегодня праздник и я рад, что мы проводим его вместе, пусть даже таким образом. – Пусть он и понятия не имел особого про этот праздник, и для него это было не более, чем просто слова, но гораздо важнее было то, что он мог провести время с той, кто запала в его душу с первой минуты, как увидел ее. Если бы ему еще вчера сказали, что он влюбится в кого-то как мальчишка – посмеялся, вот только реальность была именно такой. Он, опытный воин, живший когда-то в очень суровое время, без права на наличие мыслей о каких-либо любовных ухаживаниях, долгих встречаний и прогулок под луной, а тем более решений бытовых вопросов и уборки, сейчас готов драить полы, расставлять посуду, бежать каждое утро не на миссию, а встречать девушку возле ее дома и исполнить любое ее желание.       - Я тоже рада. – Фуми покраснела и чтобы скрыть румянец, резко развернулась к кухонным верхним шкафчикам, принялась расставлять посуду. – Подумать только, еще полугода не прошло, а у нас в клане уже образовалась пара и планируется свадьба. Это же так чудесно. – романтичные мысли и картинки против воли начали появляться в голове девушки, и тепло разливалось внутри от того, кто был тем самым предметом ее грез. Каждый раз, как Фуми вспоминала момент их знакомства, улыбка против воли появлялась на лице. Не сказать, что этот «обходительный нахал», как она его назвала после того, как тот унес девушку в одной простыне мыться, сразу понравился ей, однако его отношение к ней, забота, и тот напор, с которым он, по сути, добивался ее расположения, заставили сдаться.       - Ты считаешь, что ухаживания должны занимать больше времени, прежде, чем сформируется новая семья? – Учиха поставил увесистую коробку с кухонными принадлежностями на небольшой столик. – Даже если чувства крепки и искренны? К чему это бессмысленное ожидание? – Изуна искренне не понимал, к нужны все эти промедления, считая, что жизнь и так коротка для долгих прелюдий, и если бы только прошло не так много времени с момента его смерти и сейчас был бы более консервативный мир, он бы и эти полгода не ждал. Однако действительность требовала приспособиться к этому новому образу жизни и мышления, а потому хоть и постепенно, но не без напора завоевывал сердце девушки.       - Зависит от ситуации и самих будущих супругов, – девушка распаковала набор кастрюль и расставляла их уже в шкафчиках под столешницей. – Кто они? Ты так и не сказал. Я не испорчу сюрприз. Я их знаю?       - Знаешь, – парень юрко ускользнул от более конкретного ответа, при этом, с совершенно сосредоточенным видом начал расставлять вокруг стола стулья. Изуне очень нравилось наблюдать, как любопытство отражается в глазах девушки, как улыбка расплылась, совсем слегка обнажая верхний ряд зубов. Сейчас она была совсем слегка похожа на лисицу, такую хитрую и юркую, и невероятно милую, а потому решил, что стоит еще немного подстегнуть ее интерес. – Тебе какой цвет больше нравится: синий или зеленый?       - Изуна, почему тут мое мнение важно? – Фуми уперлась кулаками себе в бока. – Сложно угодить новобрачным, если мы даже не знаем их предпочтений в цветовых гаммах. Вот если бы я знала, кто будущая хозяйка, то могла бы попробовать сделать предположение.       - Позже узнаешь их имена. – Учиха с заинтересованным видом неумело смахивал уже давно стертую пыль со стола.       - Значит я их знаю, да? – брюнетка радостно улыбнулась и принялась отгадывать. – Раз ты умалчиваешь, это кто – то из близкого круга общения.       По деловому напущенному виду Учиха девушка поняла, что ответа не добьется расспросом, поэтому принялась перебирать кандидатов на заселение самостоятельно, тщательно копаясь в памяти и проводя аналогии, подкрепляя их логикой. Пока Изуна заносил очередную коробку уже с кухонным текстилем, в которой находились скатерти, полотенца, салфетки и куча других тканевых приборов, аккуратно сложенных стопочками.       - Куда это? – парень внимательно рассматривал содержимое коробки, не имея ни малейшего понятия, куда это определить.       - Исходя из удобства и практичности, можно разложить это в вон той тумбочке, рядом с раковиной. – Фуми взялась уже второй раз за ведро с водой, чтобы протереть пол. – Просто разложи по разным полкам полотенца, салфетки и что еще там лежит, – она было принялась полоскать тряпку, но тут ее как током прошибло и она резко выпрямилась. – Уже все сложено, поэтому, пожалуйста, просто разложи, – очаровательно улыбнувшись она добавила. – Спасибо.       - Пожалуйста, – вместе с коробкой брюнет уже стоял напротив открытой тумбочки, прикидывая как все это разместить, дабы будущая владелица осталась довольной. Он хотел сделать все идеально, ведь этот сюрприз он готовил очень долго, учитывая, что многое приходилось делать в тайне от всех без исключений, дабы никто не смог проговориться даже случайно. Проблема заключалась лишь в том, что он слабо представлял, как что должно лежать.       - Скажи, а ты часто занимался подобной работой? – Фуми, стоя на коленках, усердно терла пол.       - Имеешь в виду раскладыванием вещей по полочкам? – Изуна решил не мучить себя и принялся раскладывать текстиль так, как подсказала ему логика, а именно: от более легких вещей сверху, к более тяжелым снизу. – Никогда.       - Ого, Изуна – сан, неужели Вас баловали и крепко любили, что не допускали к бытовому труду? – девушка умиляясь, прикрыла глаза, представляя себе маленького возлюбленного, которого ограждали от тяжкого труда, но при этом не забывая тщательно промывать тряпку, натирать пол. А представив образ Изуны-ребенка, мысли невольно уплыли в сторону своих детей.       - Не совсем так, – глянув через плечо на Фуми, парень тоже нежно улыбнулся, но рассказывать все нюансы из его детства и юности не торопился, учитывая, что время было далеко не самое тихое, а соответственно, и веселых рассказов было по пальцам пересчитать. А расстраивать девушку он хотел меньше всего, или, чтобы она переживала за него.       - О! – брюнетку посетила догадка и она, кротко хохотнув, огласила свое предположение. – Быть может Мадара – сама делал всю работу, даже отведенную тебе?       - С чего ты взяла? – не успевая за ходом мыслей девушки, Учиха задал вопрос, счастливо улыбаясь, глядя на нее.       - Мадара – сама очень тебя любит, опекает и заботится. – Фуми была одной из немногих, которая не считала действующего Главу клана страшным человеком, поэтому рисуя в своем воображении картины братской заботы между этими двумя, очень умилялась. – Соответственно я так и предположила. Ну же, признавайся. Все на брата спихивал?       - Милая Фуми, я рад, что ты видишь только добро и думаешь лишь о хорошем. – Изуна не мог отвести взгляд от хихикающей красавицы, которая, стоя на коленках и держа обеими руками половую тряпку, чуть подрагивала от смеха, представляя возможные ситуации из их с братом прошлого. – Но тогда было все по – другому. Это было лет восемьдесят назад, дорогая.       - Другое время? – кинув тряпку в ведро, предварительно насухо вытерев пол, девушка опустилась на стул, рядом с раскладывающим по полкам вещи Изуной, делая вид, что вскользь брошенное им «дорогая» не радует ее так сильно, как есть на самом деле. – А, я, кажется, поняла. Мужчины не занимались бытовыми заботами. – Фуми сопоставила в своей голове факты и тут же очутившись рядом с Учиха, сразу же, без задней мысли накрыла его руки своими, приостанавливая его действие, чем вызвала удивленный взгляд.       – Извини, я должна была и сама понять, что для человека того времени и уровня воспитания, занятие женскими обязанностями может оскорбить. Прости, – она крепко сжала его пальцы, всерьез расстроившись от произведенных, так скоропалительно, выводов.       - Не так, – парень ласково улыбнулся. Изменив положение дел, Учиха взял аккуратные ладошки Фуми в свои, нежно перебирая ее пальчики своими. – Это не унизительно, не подумай. Я очень рад, что мы вдвоем занимаемся домашними делами. Даже тепло на душе, – девушка, как завороженная смотрела на глаза и обрамляющие их длинные ресницы Изуны, не говоря ни слова, впитывая всю информацию. – Время было другим не в плане консерватизма. Тогда война была. Она была до моего рождения и продолжилась после моей смерти, пусть и не так открыто. – в уголках ее глаз можно было заметить едва сдерживаемые слезы, а выбившийся локон, из пышного пучка волос, опустился на лоб. – В приоритете были тренировки, совершенствование техник. Мы с братом, сколько себя помню, постоянно были этим заняты, сначала под руководством отца, потом самостоятельно. О прочем приходилось думать в последнюю очередь, – брюнет ловко подхватил пальцами мешающий локон и заправил его за ухо девушки, затем нежно провел большим пальцем по ее щеке.       - Отец мучил вас с братом тренировками? – Фуми хотелось больше знать о нем, однако, слетевший с ее губ вопрос показался грубым, хотя мысль об этом пришла позже. Расстроить своего любимого ей хотелось меньше всего, однако сейчас именно он успокаивал разволновавшуюся девушку.       - Мучил не совсем то слово. – Изуна на мгновение закрыл глаза, ища в памяти образ отца, который, к счастью, довольно четко сохранился. – Он был отличным родителем, насколько это позволял его характер и обстоятельства. На самом деле он еще был строг, но совершенно справедливо. Он очень гордился братом и мной, конечно же. Радовался всем нашим достижениям. Был защитником. Все делал для нас и нашей защиты, – тут же парень издал тихий смешок. – И если тебе интересно, домашними делами занимался именно он, при возможности, конечно, а впрочем помогала пожилая соседка.       - Ты с таким благоговением говоришь о нем. – девушка расслабилась, изучая эмоции на лице любимого. – Как его звали?       - Учиха Таджима.       - Звучит красиво, – брюнетка ловила каждое слово и взмах ресниц, любовалась правильными чертами лица собеседника, считая его совершенством. – Видимо он и впрямь был прекрасным человеком.       - Насколько это позволяли обстоятельства, но для меня он пример для подражания, как и старший брат. – Изуна начал жмуриться от удовольствия. На днях, удостоившись чести узреть подобное, Мадара емко подметил, «как дурак», когда Фуми ласково гладила парня по голове.       - Ты мне не доверяешь? – девушка продолжала невинную ласку, надеясь получить честный ответ.       - Конечно доверяю. К чему ты это? – парень уловил намек на интересный вопрос, который, скорее всего, поставит его в тупик.       - Для кого мы стараемся? – Фуми сверлила взглядом Учиха, обводя пальцем все жилое помещение, намекая на все усилия. Играть в «угадай-ку» ей надоело, хотя она и знала, что Изуна ничего ей сразу не расскажет. – Рискуя получить нагоняй, скорее всего. Потому что сдается мне, что Глава оценил бы нашу помощь в виде разбора бумажной волокиты, а не украшения семейного гнездышка для молодоженов. Ну? Кто эти счастливцы?       - Нагоняя мы не получим, как только Глава услышит решение. – Изуна сказанным предложением был близок к провалу миссии под названием «держим все в тайне от Фуми, как можно дольше». Заметив ее прищур с подозрением, почуял неладное.       - Значит это точно кто – то из близкого окружения, – брюнетка сложила руки на груди, постукивая пальцем по плечу. – Кто же это, кто же? Я угадаю, так и знай, – она вдумчиво помычала и тут же обрадовавшись своей догадке вскликнула. – Итачи наконец сделал предложение Минаде?!       - Нет, милая Фуми, пока нет. – Изуна кротко усмехнулся, упираясь виском в кулак, расположившись за столом, напротив Фуми, позволяя ей играть в эту игру, ведь рано или поздно она попадет в яблочко. – Еще варианты?       - Не может быть?! – Фуми прикрыла рот ладошкой, чуть покраснев, рассмеялась. – Неужели Саске и Тсукико?!       - Почему сразу они? – Изуна понял причину румянца, ведь эта парочка своих чувств и отношений практически не скрывала. – Саске довольно молод для брака, не находишь? Хотя рано или поздно это произойдет, но нет, дорогая, еще попытка.       - И сердце биться перестало, – девушка уже раскраснелась от смеха, но строить догадки продолжила. – Поди сам Глава женится? – ее смех постепенно прекратился, а лицо приобрело серьезное выражение. – А что? Он мужчина зрелый, видный. Ему все на это намекают. Толпы поклонниц. – Фуми искала поддержку своим словами, коли прямого положительного ответа отчаялась получить. – Ну? Я права?       - Брат категорически отказывается от брака, аргументируя это тем, что «не родилась еще та женщина, которая будет стоить таких жертв». – Изуна улыбался, пытаясь скрыть свое беспокойство, ведь сейчас его спутница обо всем догадается, остался лишь один вариант. – Уже теплее, милая Фуми.       - Теплее? – на девушку снизошло озарение, ведь если «теплее» и учесть, что весь близкий круг был уже очерчен из выше названных, а достопочтенные Фугаку – сан и Микото – сан давно уже в браке, то остался лишь брат Главы и собственно автор всех этих умозаключений. – Но тогда… это…       - Как я пойму, если ты мне не скажешь, – он все прекрасно понимал, ему всегда хватало одного взгляда, чтобы уловить настроение или желание Фуми. Для предотвращения путей к бегству своей возлюбленной, Изуна осторожно и даже бережно, хотя достаточно крепко удерживал Фуми за руки.       - Изуна, но ведь остались только… - лицо девушки было таким красным, под стать вееру на гербе Учиха.       - Кто? – Изуна волновался ничуть меньше, чем Фуми, пусть даже и эта ситуация, но и при ней нужно держать лицо. – Не волнуйся, просто озвучь.       - Мы. – после этого крохотного слова зазвенело в ушах, да так сильно, что казалось, что этот звон слышит и Изуна, еще немного и перед глазами все поплывет. Все, чего хотела Фуми, так это спрятать лицо в ладонях, но взгляд Учиха так гипнотизировал, а руки держали так бережно и крепко, что не было другого выхода, как держать зрительный контакт.       - Милая Фуми, я долго подбирал слова, но все они недостаточно емки, чтобы выразить все, что чувствую. Полгода это маленький срок, за который я успел осознать, что безумно боюсь тебя потерять, ведь ты особенный для меня человек, – выдержав секундную паузу Изуна продолжил, все так же не отрывая взгляда. – Я люблю тебя, так сильно, что даже перестаю соображать, что делаю. Сначала я испугался, затем отрицал, в последующем смирился, но на протяжении осознания мною сложившейся ситуации, влюблялся все сильнее. Никто никогда не вызывал этого чувства у меня. – Парень уже видел ответ в дрожащих, но пока не льющихся слезах девушки. – Ты нужна мне, милая Фуми. Давай всю жизнь будем вместе?       Милая Фуми только и смогла улыбаться самой счастливой улыбкой, но слезы все же катились без шанса на скорейшее прекращение. Ее хрупкие плечи чуть подрагивали, а руки крепче сжимали пальцы Изуны. Это длилось всего пару минут, но для Учиха это показалось вечностью.       - Не молчи, пожалуйста, – парень принялся одно рукой осторожно вытирать слезы любимой. – Скажи хоть что – то. Не плач, очень тебя прошу, – в ответ она начала положительно кивать головой, что подтолкнуло парня рассчитывать на положительный ответ. – Фуми?       - Давай всю жизнь будем вместе, – с этими словами брюнетка перемахнула через стол, лихо проскользив по столешнице и в мгновение оказалась на коленях Изуны, крепко – крепко прижавшись, пряча лицо в районе его шеи, зарываясь глубже в его удачно лежавшие на ключице волосы.       Учиха в ответ лишь обнял свою уже невесту, крайне осторожно, но достаточно сильно. Его кроткие поцелуи осыпали макушку и висок возлюбленной. Он даже сам не заметил, как начал ее укачивать, словно маленького ребенка в попытках успокоить. Преодолев смущение, девушка утерла слезы и подняла голову. Это действительно самый счастливый день в ее жизни. Нет, в их жизни. Вот только слезы радости хлынули ручьем и остановить их было очень сложно. Фуми практически никому не говорила, как сильно влюблена в брата Главы, что совершенно потеряла голову, но вместе с тем, прекрасно осознавала, что шансов у нее стать для него особенной скудно мало, учитывая толпы девиц, которые совершенно не дают ему проходу. Он прекрасен и очарователен, что говорить о его качествах, как шиноби. Один из сильнейших бойцов, часть истории. Его внимание трактовала, как проявление дружбы и жалости, запрещая себе думать об ином исходе. Но как в чертовой сказке, он признается в любви и зовет замуж за какие – то полгода знакомства. Все мечты сбылись. Фуми Учиха – самая счастливая женщина.       - Фуми… - осторожно позвал Изуна и как только увидел, что невеста готова к внимлению, медленно приблизился и, наконец, коснулся ее губ своими. Нет, он и раньше ее целовал, но то было раньше и это было иначе.       Девушка сначала удивилась, округлив глаза, но когда поняла, что это то, о чем она грезила последние несколько месяцев, прикрыла глаза и чуть осмелев, осторожно ответила, обнимая жениха за шею. Изуна обрадовался реакции Фуми, притянув ее ближе к себе за талию, начав нежно сминать губы невесты, постепенной углубляя поцелуй и уже через пару минут молодые Учиха уже не слишком целомудренно одаривали друг друга ласками. Вдруг ладошка Фуми начала искать пути избавления своего будущего мужа от верхней части одежды, что обрадовало оного, но в его голову резко пришло осознание.       - Фуми. – шепотом произнес Изуна, пряча руку невесты в своей, после чего запечатлел поцелуй на ее тонкой шее. – Ходим по тонкому льду. – его вторая рука, скользнула по бедру, что вызвало в Фуми реакцию в виде тихого выдоха. – Нужно остановится, милая Фуми, или потом будет поздно.       В ответ девушка загадочно улыбнулась и приникла к губам Изуны, забывая абсолютно обо всем. Ее мнение на происходящее было негласно выражено.       - Милая, я не могу и не хочу на тебя давить, ведь официальной церемонии заключения брака не было. Давай отложим это… - парень стал мягко отстранять от себя девушку и с облегчением для его души и совести, она послушно отодвинулась, затем встала напротив.       Считанные секунды. Она украдкой коснулась пальцами его руки, нежно взяв за руку Учиху. Изуна улыбнулся в ответ, радуясь, что ему удалось образумить невесту, ведь все должно быть по правилам. Ее взгляд, как всегда полон доброты, радости, заботы, устремленный на него. Как же ему повезло.       Но не тут-то было. Милая Фуми резко дергает брата Главы на себя, требуя тем самым его подъема со стула. Молниеносно прижимается максимально близко, требовательно целуя, от чего Учиха Изуна знатно опешил и его даже повело.       - Не заставляй меня на тебя давить. Все хорошо, – ее поцелуй был головокружительным, не оставалось сил противиться ему, поэтому парень с удовольствием отвечал на него. На задворках разума внутренний голос взывал к совести и требовал прекратить эти совершенно непристойные действия в адрес его любимой и быть может это сработало, да только Милая Фуми потянула его за собой в сторону комнаты, попутно целуя, поднимаясь на носочках, дабы дотянуться. – Следуй за мной.       На помощь Главе они придут уже завтра.

***

      Тиканье часов вперемешку с мерным шелестом страниц документов вкупе с запахом чернил навевало атмосферу гармонии и спокойствия, на фоне которой Учиха и Мотидзуки трудились на благо клана.       Работа девять часов кряду кого угодно превратит из уравновешенного спокойного человека в комок нервов, особенно когда он - Учиха, а она - Мотидзуки. Эти двое всегда отличались довольно вспыльчивыми характерами, а монотонная работа приводила в бешенство, как и присутствие огромного количества людей, с которыми часто приходилось общаться, выслушивая многочисленные жалобы, просьбы и претензии. Зимняя прохлада, проникающая из открытых сезди, никак не остужала пыл данной команды. Тактика разделения объемов работы была не плохой, но распределение по командам была не самой удачной. Впрочем, возможно проблема была только в частном случае?       Как только поступило предложения о таком заманчивом предложении, дабы увеличить производительность и эффективность труда, то все сразу же разделились на команды и покинули помещение, где остались лишь Мадара, Манами и горы бумажной работы. Саске и Тсукико отправились в архив, по просьбе Главы, если так можно, конечно, выразиться, ибо там требовался идеальный порядок и чистота, хотя многие понимали, что те будут заняты чем угодно, только не непосредственной работой. Итачи и Минада занялись делами, которые поручил Хокаге. А вот где находились Изуна и Фуми оставалось загадкой - никто их не видел со вчерашнего вечера. И хоть Мадара успел высказать свое недовольство по этому поводу, однако все это оказалось сущим пустяком, когда Манами в очередной раз зацепила его колкой фразой. После такого всякие мысли даже о любимом младшем брате смогли отойти на второй план. Глава клана не раз отмечал про себя, что эта несносная девчонка умудряется выбить его из равновесия, которое чаще всего и без того шаткое. Однако, без этого он уже не мог себе представить жизни. Вернее, как… мог, конечно, но каждый раз как он себе это воображал в голове, отчего-то становилось скучно, а идеальная тишина нагоняла только тоску. Без ее, отчасти, злобного клекота и трещания, без старческих возмущений, которые не должны быть по идее свойственны девушка ее возраста, он уже не представлял покой. Впрочем, последний пункт Мадара чаще всего ассоциировал с тем, что, видимо, у Орочимару, в процессе воссоздания генной цепочки, что-то пошло не по плану.       На улице продолжал сыпать снег, осаживаясь на землю и поблескивая в свете луны. Время подходило к шести часам вечера, а фонари уже горели во всю. В воздухе витал запах шоколада и хорошего настроения.       - Мадара – сама? – Манами тихонечко постукивала ногтем по столу, ожидая ответа сидящего напротив мужчины, который, к слову, всячески игнорировал обращение девушки. – Мадара – сама? – и вновь тишина. – Мадара – сама, я не перестану Вас отвлекать, пока не ответите. Мадара – сама?       - Да? – с тщательно скрываемым раздражением ответил Учиха, потому что вероятность того, что эта девчонка не закроет своего рта, не получив желаемого, была действительно велика.       - Может, закончим на сегодня? Уже вечер и люди празднуют, отдыхают. – Мотидзуки поправила волосы и принялась потирать глаза.       - Информация о тебе, как об усидчивом человеке, который со спокойствием выполняет монотонную работу была ложной? – пусть внимание Мадары было приковано к кипам бумаг, но ерзающий на одном месте силуэт Манами, в качестве фона, не способствовал сосредоточению.       - Я даже предпочитаю монотонную работу, - девушка тут же ответила, – но только когда полноценно высплюсь. – в подтверждение своих слов она нарочно громко постукивала увесистой кипой документов, тем самым формируя ровную стопку.       - Заладила. До конца жизни теперь будешь припоминать? – Учиха очередной раз начинал закипать, но виду не подавал. – Восемь часов сна это норма для организма. Чем ты не довольна?       - Быть может тем, что поспала я всего лишь пять часов? – чашки с дымящимся чаем подскакивали каждый раз, когда шатенка постукивала папками по столу, что говорило лишь о том, что терпение девушки явно на исходе. – Кто устанавливает эти нормы?       - Меня это должно заботить? – Учиха подписывал очередной документ, перекладывая его уже к рассмотренным, подтягивая к себе следующий.       - Нет, но совесть Ваша где? – Мотидзуки сложила руки на груди. – Когда захотите получить от меня качественную помощь, то имейте в виду, толку будет больше, если это работа в ночную смену.       - В этом и заключается проблема, – глубоко вздохнул мужчина. – Ночью нужно спать, чтобы днем бодрствовать.       - Ну а у меня все по - другому. – Манами прошипела словно змея, а ее гнетущая аура никак не отразилась на собеседнике. – Работа с Вами испытывает мое терпение на прочность, коим я не отличаюсь.       - Рад слышать и с удовольствием заявляю, что отныне ты здесь, в качестве моего помощника, навсегда. – Мадара даже улыбнулся, совершенно неадекватно, на взгляд девушки, но это не смутило. – Но если тебя успокоит, то я тоже не отличаюсь терпением и прочность моей нервной системы испытывать не стоит, Мотидзуки Манами.       - Отлично, – съязвила девчонка, передавая несколько свитков мужчине.       - Отлично, – в той же манере ответил Учиха, принимая из рук Манами ношу. – А теперь рассортируй вон те несколько стопок у стены, – тут же он принялся насчитывать количество стопок с документацией и его взгляд наткнулся на несколько цветастых пакетов, которые наглым образом подпирали важные документы. Уж что-что, а эти предметы определенно выбивались из общей серой массы. – А это еще что?       - О чем Вы? – Мотидзуки встав и расправив юкату, которую, к слову, «заботливо», но очень настойчиво выбрал и заставил надеть ее теперешний собеседник. Почему – то Глава клана с завидной регулярностью критиковал наряды Манами. Не то чтобы девушка одевалась развратно или вызывающе, но каждый день Мадара считал своим долгом назвать наряд срамным, потому что было видно колено, голень или даже щиколотку. Пер за руку домой для переодевания, выбирал самостоятельно юкату в пол, которая закрывала кисти рук, только после того со спокойной душой все усаживались за работу. – Неужели бумаг прибавилось?       - Нет. – интерес к находке начинал возрастать и взглядом указывая на нее, продолжил. – Опять притащила невесть что?       - Ааа... – осознание пришло сразу же, как только Манами проследила за взглядом Главы. – Это Вам подношения, кстати. – Брошенное весьма емкое слово хорошо подходило бы для Бога Войны, коим и являлся Мадара, однако интонация и сарказм, с которым это было сказано девчонкой, заставил мужчину вскинуть бровь.       - Что еще за подношения? – Мадара даже встал подошел к девушке, а та в свою очередь подняла увесистый пакет с шоколадом и конфетами, раскрывая его для демонстрации содержимого. – Ничего не пойму. Зачем лакомства и в таком количестве?       - Это подарки ко Дню Святого Валентина, – шатенка терпеливо держала пакет, пока мужчина копошился в куче сладостей. – Девушки дарят шоколад тем парням, которые им небезразличны.       - Какая ерунда. – Учиха, забрав пакет из рук девушки, поставил его на прежнее место, взял увесистую кипу бумаг, которую переместил на стол. – Зачем?       - Чтобы выразить симпатию и чувства. – Манами села рядом, помогая раскладывать документы. – Вам, что, ранее не дарили шоколад?       - Ранее? – Мадара вскинул брови. Новый мир и нововведения удивляли мужчину, прежде всего, своей бесполезностью.       - Ну во времена Вашей далекой молодости. – девушка самодовольно улыбнулась, прекрасно осознавая, что наглеет.       - Во времена, как ты выразилась, моей далекой молодости, было совершенно не до глупых подарочков по абсолютным пустякам, язва. – с Мотидзуки было веселее, как не крути, пусть она и выбивала из колеи.       - И как же раньше признавались в любви, поведаете? – Манами хихикнула, представляя совершенно дикарский способ. – Как это делали Вы?       - Это выражалось не в словах и шоколаде, а в поступках. – Учиха повернулся в сторону собеседницы, но она оказалась ближе, чем он думал. – С чего ты взяла, что я испытывал глубокие чувства, тем более их выражал?       - Ну как же?.. – девчонка прищурилась, выглядывая честный ответ в глазах Мадары.       - Я был иным занят, в то время о чувствах в последнюю очередь думали, – на мгновение Учиха погрузился в воспоминания о кровопролитных войнах, но тут же прогнал их прочь, возвращаясь в реальность, слыша голос Манами. Мысли о прошлом совсем не радовали его, и даже тяготили, а иначе он бы не устроил все то, за что теперь расплачивается, и что-то ему подсказывало, что встреча с Мотидзуки – одно из наказаний, которое, по сути, он не считал таковым. Ему нравилось, как девушка каждый раз наглеет все сильнее, определенно прощупывая на пределы возможностей и дозволенного, и, как бы то ни было, а все-таки знала, когда стоит по-настоящему закрыть свой рот. Она была, пожалуй, единственной за последние долгие годы, кто, проходя по лезвию ножа умудрялась не падать и не доводить Мадару до настоящего бешенства, а потому любил наблюдать, подперев кулаком голову и улыбаясь, словно зверь, который ждет, пока жертва наиграется и наконец-то поймет, что ей не сбежать.       - Но женским вниманием Вы были вряд ли обделены, как и сейчас, впрочем. – ее лукавый прищур нравился Мадаре, черт знает чем и почему. – У меня для Вас подарок, вообще – то.       - Неужели всю работу окончила? – обманчиво радостно спросил Глава.       - Нет. – ее щеки надулись, чем она напоминала разозленного хомяка, что веселило и даже умиляло, заставляло улыбнуться. – Я старалась для всех. Для Саске, Итачи – сана, Изуны – сана, папочки, Джуго, Суйгетсу и для Вас, так уж и быть. Всем уже раздала, остались только Вы, Изуна – сан и еще кое - кто. – Манами выудила из рукава юкаты небольшую коробочку. – Вот. С Днем Святого Валентина, примите в знак моих «глубоких» чувств к Вам. – с этими словами, не дожидаясь ответа Мотидзуки впихнула подарок в руки оторопевшего Главы, который в свою очередь рефлекторно сжал его в руке. Мадара внимательно смотрел то на коробочку, то на наглую девчонку, не понимая, что происходит.       - В пакетах шоколад от девушек для Итачи – сана, Изуны – сана, Саске и Вас. Предполагая вашу реакцию, Тсукико собрала у всех желающих подарки, дабы передать. – Манами уже стояла с новой кипой документов, рассортировывая ее в ходе разговора. – Они в прямом смысле стояли в очереди и складывали в пакеты шоколад. Очень волновались. Перепады ее настроения заставляли удивляться: вот она смеется и шутит, вот она злится, вот уже язвит и улыбается, вот она вновь в порыве своей заботливости всех опекает. За этим было сложно следить и спокойно реагировать. Ее эмоции ощущались довольно сильно, как не противься, а предугадать их было сродни раскрытию стратегии ведения боя, если бы ее придумывали Нара.       - Вы откроете? – шатенка начала волноваться, хоть и скрывала это. Мадара ничего не ответил, но коробочку принялся развязывать, в душе надеясь, что оттуда не выпрыгнет ядовитая змея. Но вопреки ожиданиям взору предстали семь шоколадных конфет. Почему – то стало так приятно и тепло.       - Ничего не подумайте, - девчонка тут же принялась оправдываться, пряча едва заметный румянец. – это обязательный шоколад. Чтобы Вам не стало обидно, что все получили, а Вы - нет.       - Спасибо. – Мадара слегка улыбнулся, но искренне, прекрасно понимая, что дело принимает интересный оборот и ему это нравится. И дураку было понятно, что ее оправдание – лишь вуаль и попытка обмануть его. Даже этот небольшой шаг все равно, что прыжок для нее, и Мадара не был бы тем, кем он является, если бы не распознавал эмоции и чувства людей, пусть и на своей, особом, уровне. – Как ты добра. – без язвительности их диалоги не складывались. – Всем уже раздала?       - Да, почти. Теперь попробуйте. – от такой наглости Мадара даже замер, но тут же пришел в себя. – Пробуйте, хочу узнать, как Вам.       - Не могу себе представить, как ты сдержалась и не напичкала конфетами Итачи и Саске. – Учиха покорно достал конфету и отправил ее в рот, дабы скорее с этим покончить и вернуться к работе. По крайней мере, так могло показаться со стороны.       - С чего Вы взяли, что мне этого не удалось? – Манами действительно заставила «своих мальчиков» открыть и попробовать подарки, пусть это было нахраписто, но выглядело комично. Все уже поняли, что с ней лучше не спорить, выполнить прихоть и тогда дальнейшие препирательства отступят.       - Жаль, что пропустил такое зрелище. – уголки губ мужчины дрогнули в улыбке. Эта язва доставала всех свойской заботой, но все молча это принимали, так как это уже стало будничным приятным пустяком. – Не то чтобы вкусно, но есть можно. – заметив косящийся взгляд Мотидзуки, Мадара расщедрился на «комплимент». Взаимные колкости стали традицией в общении с мелкой занозой. – Закрой сезди, ветер задувает. Орочимару предупредил, что ты легко простужаешься. – следя взглядом за перемещением девушки, Учиха продолжил. – И подай чай, будь добра.       Манами прекрасно осознавала, что все это Мадара прекрасно осилит сам: закрыть седзи, взять чашку с чаем, перелопатить всю клановую документацию. Непонятна была ее роль во всей этой системе. Она часто задавала Главе этот вопрос, но четкого ответа не услышала ни разу. Итачи – сан говорил, что таким образом он выражает свою признательность, за оказанную клану помощь, а Изуна – сан твердит, что так он проявляет заботу, как гостю и помощнику, ну а Саске, улыбаясь, не давал комментариев, переводя тему в другое русло. Все было очень запутанно и странно. Изо дня в день сыпались перепалки и колкости, на что все ближайшее окружение давно перестало обращать внимание, потому что было прекрасно видно, насколько они погружены во все это, и то, как им это нравится.       - … - девушка стала, как вкопанная, держась за сезди, совершенно обескураженным выражением лица, пытаясь придать ему прежний вид, но приоткрытый рот, никак не хотел вернуться на исходную позицию.       - Что случилось? – Учиха тут же оказался рядом, стало крайне интересно, что именно удивило девчонку. – Да что же? – Манами указала рукой в сторону парочки и тут уже возмутился сам мужчина, правда, молча и про себя. О времена, о нравы. Открытые седзи вели в ухоженный сад, для внутреннего умиротворения при любовании и услаждения взора членов клана, разумеется. К тому же, доступ к нему открыт для всех, в любое время суток.       Воспользовавшись данным правом круглосуточного посещения кланового сада, парочка наведалась туда для романтического времяпровождения. Молодые влюбленные, которым от силы было по лет пятнадцать, решили прогуляться в столь прекрасной обстановке, но гормоны и атмосфера сыграли свою роль и им ничего другого не осталось, как слиться в совершенно не детском поцелуе под любимым веерным кленом Манами. Расположение клена как раз было ровнехонько напротив сезди кабинета Главы клана, соответственно пара была как на ладони. Учиха и Мотидзуки, молча уставились на сие зрелище, не в силах вымолвить и слова, то открывая рот, то закрывая, однако, кипящее внутри возмущение, никак не могло вырваться в виде слов, и в этом они были похожи.       - Вот это да… - первой пришла в себя Манами, наблюдая страстный поцелуй парочки. – Не каждый так сможет, я так даже скажу.       - Что за наглость? – Мадара не был ханжой, но закоренелым консерватором. – На открытой местности, в таком возрасте?! Что они себе позволяют?! Да я им сейчас… - Учиха уже принялся обуваться и спускаться, но девушка ухватила его за рукав, удерживая.       - Нет, Вы только посмотрите. – шатенка указывала на парочку, которая по-прежнему продолжала целоваться, не замечая никого и ничего вокруг. – Снег идет, ветер дует, люди возмущаются, а им хоть бы что! Сколько может это продолжаться? Откуда такая дыхательная система? Сколько они могут не дышать? Или они дышат, Мадара – сама? – Манами тут же задалась этим вопросом. – Вы же целовались? Дыхание задерживать нужно?       - К чему этот вопрос? – Глава клана выпал в осадок от всего происходящего, пристальный взгляд девушки веял чем – то нехорошим. Он никогда бы не подумал, что к нему хоть когда-то обратятся с таким вопросом. Впрочем, видимо, он на секунду забыл, с кем разговаривает и что именно от этой девушки можно ожидать любых подвохов.       - Интересно. – логичный ответ Мотидзуки.       - Не для всех и не всегда задержка дыхания при этом необходима. – честно признался Мадара, исходя из своих познаний.       - Смотрю опыта, хоть отбавляй. – натянутая хитрая улыбка и совершенно язвительно – приторный голос вещали разуму Мадары, что зря он поделился познаниями данной сферы, но больше заботило другое. Девчонка снова перевела взгляд на целующихся, подпирая спиной створки седзи. – Нет, ну Вы посмотрите на них, откуда такая выносливость и выдержка и даже челюсть не устала! Язык не сломай, щегол! – последнюю фразу Мотидзуки крикнула достаточно громко, но та все равно не была услышана, хотя не Мадарой. Эта нелепая фраза вызвала в нем приступ смеха, который он был не намерен сдерживать.       В течении пяти минут команда по выполнению бумажно – документальной работы клана наблюдала за парочкой, громко критикуя их срамное поведение. Манами утверждала, что это недопустимо как с точки зрения приличия, так и с точки зрения физиологии, ведь количество поступления кислорода и отсутствие слуха, стыда и совести негативно влияет на молодых влюбленных. Учиха, в свою очередь вещал, что будь они его детьми, то были бы биты и жестоко наказаны, за неуважение к обществу и совершенно срамное поведение, абсолютное бесстыдство. Критика сдабривалась смешками и удивленными восклицаниями, но всему приходит конец, особенно быстро он наступает у терпения Учиха Мадары.       - Все, достаточно. – усмехаясь заявил Мадара, повторяя попытку спуститься в сад и сделать замечание. – Это действительно не в какие ворота не лезет. – и снова он почувствовал, что Мотидзуки его держит за рукав. – Что?       - Не ходите. – шатенка хихикнула. – У них праздник и потом, все уже давно отдыхают. Видимо они посчитали, что наблюдателей у них не будет, вот и уединились в романтической обстановке. – она все также продолжала держать его за рукав. – Сделаете им выговор позже, не портите момент. Они так увлечены друг другом, что ничего не замечают.       - Ладно, пошли вовнутрь, здесь холодно. – Мадара разулся, пропуская вперед себя девушку. – Чай остыл, поди.       - Я сделаю другой. – услышав, как за спиной у Главы створки сезди с тихим хлопком закрылись, Манами прошла дальше к чайнику, поверяя насколько тот теплый. – Может, попьем чаю и домой? – обманчиво – замученным голосом поинтересовалась она у Учиха.       - Началось. – мужчина тяжело вздохнул. – Ладно, закончим с теми, что на столе и на сегодня все, неугомонная. Куда ты так торопишься?       - Мне нужно за покупками. – коротко бросила Мотидзуки, заваривая новую порцию чая. – Вам как обычно или успокоительный?       - Ты вчера за ними ходила. – колкость пролетела мимо ушей мужчины, почему – то местонахождение мелкой язвы крайне заботило Главу.       - Я забыла кофе. – Манами поставила чашку рядом с мужчиной. – Пейте, скоро и этот остынет.       - Одна не пойдешь. – Мадара коротко и емко поставил в известность свою собеседницу.       Погруженная до этого в свои мысли девушка быстро вернулась в реальность от прилетевшего заявления. Навязанная компания Учиха насторожила ее, но стало интересно, хотя и возмущало.       - Это почему?       - Потому что я так сказал.       - Что, простите?       Непонятно почему и откуда в голове у Мадары зародились мысли о том, что девчонка спешит на свидание к кавалеру. Это достаточно неприятно укололо и он был готов на все, черт возьми, чтобы этой встречи не состоялось. Слишком часто Манами бегает в магазин, что становится подозрительным. Ее забывчивость и рассеянность не послужили для мужчины весомым поводом. В подсознании возник образ некого негодяя, заработав свое звание только за то, что крутился около мелкой язвы и то, только в голове у Учиха.       - Ты отлично меня расслышала. Заканчиваем и идем. – мужчина продолжал подписывать бумаги, отодвигая одни, подтягивая другие.       - Вы же не любите толпу. – Мотидзуки вновь с прищуром уставилась на Мадару. – Очень интересно, что же Вам понадобилось, что Вы готовы на такие жертвы? – и тут подсознание Манами генерирует вариант такой срочной необходимости в сопровождении. – А… Я поняла.       - Что?.. – Учиха с интересом уставился прямо в глаза рядом сидящей девушки, удерживая ее взгляд, не позволяя уйти от зрительного контакта.       Итоговой версией желания пройтись вместе до магазина, Манами истолковала для себя следующим образом: этот наглец хочет подцепить себе одну из фанаток, кои достаточно активно посылают недвусмысленные знаки внимания в адрес Главы и приятно провести с ней время. Стало обидно и непонятно присутствие при всем этом Манами. Взрослый, наглый циник.       - Ладно… - Мотидзуки прошипела в лучших традициях ее создателя.       - Ладно что? – Мадара уже достаточно изучил эту малявку, чтобы понять, что она разозлилась. А разозлилась почему? Потому что гулянка с кавалером накрылась. – Отвечай.       - Не обязана. – Манами продолжала дерзить, процеживая ответ сквозь зубы, прекрасно ощущая царившую вокруг атмосферу. Собеседник злился и очень. При желании, он ментально ее раздавит. Но черта с два она позволит ему компанию другой женщины.       - Ты понимаешь, кому это говоришь? – бешеная энергетика Мадары разгоняла всех и вся, кроме определенной особы, сидящей рядом, прекрасно осознающей, что причиной негодования является она или ее поступок, но продолжала сидеть, демонстрируя свое слабоумие и отвагу.       - Вполне. – сказать, что ситуация натянулась, то ничего не сказать. Вокруг только искры не летели. Инстинкт самосохранения шатенки подсказывал ей закрыть рот и молча согласиться, но скверный характер предлагал иной исход. – На каком основании я должна исполнять приказ?       - Потому что так хочу я. – гениальный ответ одного их гениев клана обескуражил своим блистательным аргументом.       - Сама пойду. – Манами долго смотрела в глаза оппоненту, что за ней редко наблюдалась. Продолжительный зрительный контакт не ее конек, но в случае с Мадарой это правило не действовало.       - Да что ты. – тело мужчины полностью напряглось, предвкушая новую перепалку, которую, он к удивлению, трепетно ожидает.       - Да, прямо сейчас встану, - Мотидзуки почти шепотом произнесла, видя, как Учиха ловит ее слова, пытаясь предугадать ее дальнейший ответ. – и пойду. – стало жарковато и хотелось деться куда – либо от этого пытливого взгляда, но почему – то оторваться было сложно.       - Нет. – мужчина был зол, но держал себя в руках. Непонятно откуда взявшийся трепет и щекочущая интрига заставляла его продолжать эти пререкания и вновь играть в нелепые игры с этой девчонкой, словно он и сам стал пацаном. – Ты будешь сидеть здесь. Со мной. – Мадара заметил, как участилось дыхание Манами, сидящей рядом и рамки личного пространства спорящих нарушены. Она была в опасной близости к нему. Еще чуть – чуть и что – то будет. Но кем он будет считаться, если отступит сейчас? – Мы закончим работу и вместе пойдем за долбаным кофе. Потом я отведу тебя домой и закрою дверь на ключ. – едва заметный румянец и хлопающие ресницы Мотидзуки сейчас вызывали в нем неопределенные чувства, которые ранее испытаны не были. – Для уверенности, что ты будешь одна, ляжешь отдыхать и наконец – то выспишься за восемь часов.       - С чего Вы взяли, что я позволю это или хотя бы послушаюсь? – она улыбалась, пытаясь выровнять дыхание, понимая, что ходит по тонкому льду.       - С чего ты взяла, что я потерплю твои капризы? – Учиха инстинктивно приблизился ближе к Манами, но держась за рамки приличия, хотя, если быть точнее, то едва сдерживаясь, чтобы не послать все к черту.       - С чего Вы взяли, что я прекращу эти капризы? – Мотидзуки сказала это шепотом, даже не думая отодвигаться.       - Закрой рот. – Учиха абсолютно спокойным голосом озвучил предложение. – Просто закрой рот, Мотидзуки.       - А не то..? – действие завораживало и заставляло Манами прощупывать почву для дальнейшего продолжения, пока Мадара подвинулся чуть ближе.       - А не то я сам его закрою. – в это уже было сложно не поверить, ощущая дыхание Главы в опасной близости от себя. Нужно было срочно остановиться либо продолжать и будь, что будет. – Поверь, лучше если сама это сделаешь.       - Интересно посмотреть, как это будет выглядеть. – ритм сердца девушки, казалось слышал даже мужчина, настолько оно громко билось, выдавая волнение хозяйки, которая явно любит рисковать.       - Сейчас доиграешься. – Учиха сидел уже вплотную, крепко ухватив Манами за плечо, стараясь сделать это осторожней.       - Вся дрожу от страха. – Мотидзуки смело двинулась вперед к мужчине, демонстрируя свою устойчивую позицию, но что – то пошло не так. Все произошло быстрее, чем она успела сообразить. В доли секунды Учиха схватил ее одной рукой за голень, а второй за бедро и ловко прокинув на спину, навис над ней, не давая шанса на отступление, наблюдая за ее реакцией.       - Что? – он наклонился непозволительно низко, его нос скользнул по щеке Манами, а губы оказались на уровне уха. – Уже не такая смелая? – Мотидзуки не ожидала такого поворота событий, но и испуганной не выглядела. Она продолжала смотреть в глаза Учиха, но крутилась, пытаясь выбраться из захвата, но выходило неважно. – Прекрати ерзать. – мужчина дал дельный и предостерегающий совет, коему девушка последовала. – Вот, можешь, когда захочешь. – подождав еще пару секунд мужчина продолжил. – Теперь без резких движений, осторожно садимся по местам и продолжаем работать. – Мадара продолжал говорить спокойно и тихо, оставаясь в прежнем положении, не спеша отпускать надоедливую язву.       - Мадара – сама? – Манами осторожно коснулась плеча Главы клана, проведя рукой чуть выше, ощущая, как он чуть дрогнул от ее касания.       - Не шевелись. – инстинктивно Мадара понимал, что если сейчас не прекратить, то еще немного и остановиться будет уже невозможно. Почему эта поганка на него так действовала, непонятно.       - Да, я поняла, что мне грозит наказание, но тут у нас послание от отца. – Мадара нехотя отвел взгляд от Мотидзуки, повернув голову в сторону стола, на котором красовалась приличных размеров белая змея, обвивая своим телом свиток, крепко удерживая вышеупомянутый, терпеливо ожидая внимания к своей персоне. – Все что видит и слышит змея передается отцу и я бы очень не хотела светиться в такой ситуации, которую он видеть не ожидает.       - Да твою же… - Мадара отпустил Манами, садясь и попутно поднимая свою помощницу, окинув ее взглядом. - Приведи одежду в порядок, юката оголила ключицу. Немедленно прикройся.       Девушка улыбнулась, поправляя одежду, пока Глава открывал свиток принесенный змеей, делая вид, что содержащаяся в ней информация полностью заняла его внимание, но боковым зрением он наблюдал за Манами, которая уже третий раз подряд пошла заваривать новую порцию чая.

***

      Архив клана Учиха отстроили достаточно большим, но, исходя из габаритов помещения, все равно не представлялось возможным разместить все принесенные сюда документы всех времен и эпох от зарождения клана, заканчивая сегодняшним днем. Работа казалась нескончаемой и идея уйти в архив, дабы привести все бумаги в порядок оказалась не столь прекрасной. Вековые документы, старинные свитки и записи, к которым добавились новые бумаги – все требовало сортировки по годам и в алфавитном порядке. Не мало сил было потрачено, чтобы отыскать в огромных архивах Конохи те документы, что когда-то принадлежали Учиха и теперь все это требовало не только тщательного изучения, но и бережного хранения. К этому вопросу в клане относились трепетно, поэтому деятельность оказалось не из легких. Руки устали, а глаза собрались в кучу, настроение было не для уборки.       - Быстро справимся? Легкое поручение? – Саске стряхивал с одежды пыль, наблюдая, как Тсукико тянется к верхним ярусам стеллажей, чтобы уложить пару свитков по месту назначения. Открывающийся ему вид услаждал взор и наталкивал на совершенно другие мысли и род деятельности, гораздо приятнее. Помогать в делах клана младший Учиха решил по трем причинам: во-первых, у него не было другого выхода, ибо слова Главы обжалованию не подлежал; во-вторых, он хотел помочь старшему брату прежде всего тем, чтобы того не нагрузили еще и этой работой; ну, а в-третьих, это было отличным местом для пребывания с Тсукико, где никто не смог бы их потревожить неожиданным визитом или поручением. А сейчас же в его голове стали возникать мысли, что день обещает быть куда более интересным, как и работа, чем было до этого.       - Не брюзжи. – Накамура закинула свитки на надлежащее место и резко повернулась на голос парня. – Кто – то же должен был этим заняться.       - Тут работы еще на сутки, как минимум. – Учиха удерживал одной рукой лестницу, по которой вскарабкивалась девушка, чтобы сгрузить папки на самые верхние полки.       - Ты не успокаиваешь. – пробубнила под нос красноволосая, наиграно всхлипнув. – Подай остальные папки, которые позади тебя.       В помещении, конечно же, было достаточно сильное освещение, но отсутствие окон все равно угнетало и приносило дискомфорт. Время тянулось невыносимо медленно, парочке казалось, что они тут уже целую вечность. К тому же их работа была довольно монотонной, а смысла в ней многие видели, все равно, что с козла молока. Однако, строгость и некоторая зацикленность на порядке диктовала свои условия, с которыми спорить никто не собирался.       Кипы бумаг, папок, документов если и иссекали, то очень медленно и совершенно незаметно для глаз, занятых этим непростым делом. За время, проведенное здесь, Саске и Тсукико перебрали различные темы для разговоров, пытаясь поближе узнать друг друга. Все же, постель постелью, а знакомство никто не отменял. За это время они стали не только партнерами на ночь, но и, что уж сказать, неплохой командой, выполняя вместе поручения Главы, периодически сменяя один род занятий на другой, как говорится, чтобы перевести дух и глаза отдохнули.       - Насколько лет брат тебя старше? – Накамура принялась укладывать не рассортированные документы по коробкам. Ее вопрос, заданный с целью просто занять время, возымел совершенно другой результат. То ли случайно, то ли специально, но Тсукико частенько задавала Саске вопросы, которые так или иначе касались Итачи, что навивало на определенные мысли младшего из Учиха, в особенности, будучи часто сравниваемым в детстве с братом.       - На семь. – Учиха подавал девушке стопки, для дальнейшего их размещения в коробке. Саске не особо понравился факт того, что Тсукико решила задать вопрос об Итачи и собственнические чувства давали о себе знать, хотя и не спешил это демонстрировать. В конце концов, явных причин для ревности у него не было, учитывая их бурные отношения. Хотя и отметать факт того, что Тсукико иногда делает комплементы и другим мужчинам в клане, он не спешил.       - И каково это? – поймав вопросительный взгляд брюнета, девушка поспешила пояснить. – Каково иметь заботливого старшего брата?       Саске не знал, как правильно описать те чувства, которые он испытывает к брату: благодарность, любовь, привязанность, восхищение? Скорее всего, все эти чувства каждый раз перемешивались и дать им краткое определение было невозможно. В каждый период времени было по-разному, и порой чувства были настолько противоречивы, что если начать разбираться, то голова лопнет. Одно он знал наверняка: он важен для брата, как и Итачи важен для Саске. Без старшего, младший не стал бы тем, кем сейчас является и там, где находится. И сейчас он видел, что даже то, к чему пришел в итоге, привел путь, выстеленный Итачи. Именно поэтому все отрицательные чувства, которые Саске когда-либо испытывал по отношению к брату перечеркнулись, когда, уже повзрослевшим и познавшим правду, он смог понять многие вещи.       - Сложно выразить это словами. – парень крепко задумался, да так, что появилась складочка на переносице. Еще бы, ведь как можно объяснить это кому-то, когда и сам не до конца можешь осознать. – Я бы сказал, что это приятно, в какой – то степени, это похоже на ощущение счастья, что ли? – заметив с каким благоговением его слушает Накамура, добавил. – Мечтала о старшем брате?       - У меня есть. – Тсукико выдала нервный смешок. – Даже не один.       - Старшие братья? – Саске удивлялся тому, какой интерес у него вызывают события и факты из жизни его собеседницы. Не думал он, что когда-нибудь ему станет интересна чья-то жизнь. Будучи всегда человеком мало общительным, он мало заботился о судьбе кого-либо из приближенных. Впрочем, как и он сам. До определенного момента его жизни, единственные, кому было не все равно на Саске, был Итачи и сестры Мотидзуки. Теперь же, ему и самому стало интересно, кто же такая Тсукико Накамура, а потому чем плоха идея начать этот допрос с пристрастием с родственников. – Сколько их?       - Трое. – девушка грустно улыбнулась. Было видно, что ей не особо нравится то, куда стала утекать тема их разговора. Может быть она и рассчитывала на допрос со своей стороны, но не думала, что попадет под «встречный огонь».       - Я задел больную тему? – Учиха научился угадывать эмоции, отображающиеся на лице Накамура и сейчас, все указывало на то, что разговор пошел не в то русло. Учитывая место, где они живут и что происходило в недавней прошлом, мысли в голову приходили далеко не самые хорошие. – Они в порядке?       - Конечно в порядке. – поспешила пояснить она, немного натянуто улыбнувшись. – Что им будет?       - Но ты выглядела… - Саске не успел подобрать слова, как был прерван.       - Не волнуйся. – Тсукико нежно коснулась щеки Учиха, аккуратно поглаживая большим пальцем краешек губ парня. В любой другой ситуации, Саске, с вероятностью все сто процентов возмутился бы такому грубому прерыванию его речи, однако, этот жест со стороны Тсукико, пусть и немного, но обескуражил его. Он совсем не клеился с темой их разговора, и теперь вот-вот грозит перерасти совершенно в другое действие. – Наши отношения с братьями отличаются от того, что я вижу у вас с Итачи.       - Что не так? – черные глаза внимательно выискивали ответ в бирюзово – синих. Брюнет не отличался гиперопекой над людьми из своего окружения, но что касалось Тсукико, тема была отдельной, тут все выходило за рамки. Частично его это и пугало, ведь до этого он никогда ни о ком не заботился. Чаще всего было наоборот, заботились о нем, пусть иногда и своеобразно. Теперь же он и сам, по всей видимости, был готов впустить кого-то в мысли и думать об этом человеке.       - Просто стало интересно, как это, когда братья любят и заботятся. – Накамура хихикнула. – У нас такого нет.       - Что они сделали? – Саске взял девушку за талию, не прерывая зрительного контакта. В голове возникали разные картины происходящего в семье этой девушки и ни одна из них не радовала его, вспоминая, с какой интонацией она рассказывала о своих братьях.       - Ничего. – Накамура округлила глаза, кожей ощущая настроение парня. – Заботы не было просто. Драки, крики, пакости. – ее вторая рука опустилась на грудь партнера, осторожно, как бы невзначай, опускаясь к торсу. – Отец постоянно нас четверых наказывал и заставлял стоять по углам в одной комнате, но эти меры воспитательной работы особых плодов не приносили. Сейчас они уже взрослые мужчины, имеют свои семьи. Мы редко видимся и даже не деремся при встрече. – красноволосая уложила голову на плечо Саске. – Сейчас мы общаемся адекватно. На меня оставляют племянников и даже испытывают чувство благодарности за это.       - Племянников? - Учиха очень интересовала тема разговора, правда и он изо всех сил старался поддержать ее, хотя сознание почти покинуло его, уступая место пожеланиям либидо, от чего его голос становился все более низким и тихим. Абсурдность обсуждаемой темы и их действий выходила на новый уровень. Лаская друг друга, они уже слабо понимали, о чем вообще идет речь, однако упорно пытались ухватить ускользающий разум еще хотя бы на какое-то время. – Сколько у тебя их?       - Семеро. – Тсукико уже настойчиво прижималась к брюнету.       - Как ты с ними справляешься? – руки парня скользили по спине девушки, осторожно сжимая ткань юкаты и резко остановились. Осознание наличия такого количества племянников у довольно молодой девушки, его отрезвило на мгновение и поубавило желание. Представление, как и ему, скорее всего, придется принимать участие в присмотре сразу за таким количеством детей, не сильно радовало, учитывая, что воспитатель из него никакой.       Накамура не ответила, лишь осторожно и крайне нежно коснулась губами мочки уха Саске, обнимая обеими руками за шею.       - Прекрати, здесь не место. – противореча своим словам Учиха крепко сжимал бедро и ягодицу девушки. Он словно пытался сам себя остановить больше, чем ее, а потому голос был тихий, а действия говорили о другом. – Сюда могут зайти.       - В полночь? – ее изогнутая бровь и длинные пальцы, держащиеся за застежку брюк не способствовали выдержке от слова «совсем». Бойкость и инициативность Тсукико каждый раз заставляли Саске забывать обо всем и думать только об этой девушке. Было в ней что-то, что невозможно было описать обычными словами. Она была как пламя, неукротимый огонь, такой же насыщенный и страстный, как и цвет ее волос. Тсукико могла согреть своим теплом и заботой, а могла выжечь дотла, будучи в гневе, или опалить безудержным желанием укротить эту стихию. Как и основная стихия клана Учиха… и только ей известно, подарит ли она тепло жизни, или агонию страстей и смерти.       - Да, в полночь.       Буквально на мгновение воцарилась тишина. Они не отводили друг от друга взгляда, ожидая, кто сделает первый шаг.       Наплевав на все нормы приличия Тсукико впилась страстным поцелуем в губы Саске, который в свою очередь не остался в стороне, подхватывая девушку под коленки, позволяя ей удерживаться руками за его шею, при этом не менее напористо сминая уста партнерши своими. Накамура что – то невнятно промычала, когда парень усадил ее на стол, все так же удерживая за бедра, спешно, но умело оглаживая их, тем самым оголяя кожу. Руки Тсукико плавно скользили вниз от шеи к спине, уделив ей достаточно внимания, они опустились на ягодицы парня, крепко их сжав. Саске чуть дернулся от действия Накамура, но не остановился. Осознание того, что девушка не боится, не трепещет перед ним, не стесняется своих желаний и порывов, заставлял Саске все больше отметать в сторону здравый разум, оставляя место лишь для них.       Пока девушка ловко справлялась с застежкой на штанах Учиха, тот, в свою очередь, пытался разделаться с юкатой, которую приспичило сегодня надеть его партнерше. Подобные тряпки – редкость в ее гардеробе, и весьма опрометчивый шаг, ведь те чувства, что сейчас владели парнем, заставляли задуматься на мгновение, а уцелеет ли наряд, если еще хоть самую малость этот чертов пояс не поддастся рукам опытного шиноби. Она издала тихий хриплый стон, что подстегнуло Саске еще больше. Ему до одури нравилось слушать ее всхлипы и стоны, осознавать, что с каждым своим движением он все сильнее подчиняет эту неукротимую стихию. Его губы уже опустились на шею, а руки скинули с девушки ненужный элемент одежды, принимаясь расстегивать бюстгальтер, также быстро избавляясь и от него. Тсукико буквально содрала с брюнета рубашку, оголяя его торс, жадно его оглаживая и совершенно бесстыдно проникая рукой под белье, поглаживая рукой возбужденный орган. Учиха толкнулся в руку девушки тяжело вздыхая, ощущая, что та начала двигать ею. В знак одобрения действий Накамура, Саске припал губами к груди девушки, попутно стягивая с нее оставшийся элемент белья, опрокидывая Тсукико на стол, пододвигая за бедра ближе к себе, к краю стола, устраиваясь между ее ног. Тяжело дыша, девушка дрожала от нетерпения, наблюдая, как Саске, закидывает ее левую ногу себе на плечо, проводя дорожку поцелуев от щиколотки до колена, вызывая при этом дрожь в ее теле. Накамура не намеревалась ожидать дольше, ибо терпению пришел конец, поэтому она принялась активно тереться пахом о пах Саске, намекая на продолжение. Учиха сжал губы, осмысливая намек. Идея подразнить Тсукико, чьи алые волосы веером рассыпались по столу и совершенно завораживали, провалилась, потому что смена ролей переменилась мгновенно, и в данный момент, дразнили только его.       Производимое ею трение и похабная улыбка сводили с ума, заставляли вестись на провокацию, но как же чертовски при этом было хорошо. Долго ждать не пришлось, и в считанные секунды Саске оказался внутри, замирая всего лишь на мгновение, наслаждаясь протяжным, чуть слышным, стоном и видом Накамура, глаза которой широко распахнулись от ощущения заполненности. Терпения на долго не хватило, поэтому Учиха начал ритмичные движения внутри Тсукико, наслаждаясь звуками ее прерывистого дыхания и попытками двигаться на встречу партнеру, кои пресеклись хлопком по ягодице и крепкой фиксации в одном положении. Стол скрипел в такт толчкам, которые то и дело ускорялись. Саске сильно сжимал бедра девушки, насколько можно, углубляя толчки, умудряясь осыпать поцелуями живот и грудь Накамура. Учиха поднабрал достаточно опыта, чтобы стать умелым любовником. Предчувствуя скорую разрядку он начал замедляться, а потом и вовсе замер, заглядывая в глаза недоумевающей партнерше.       - Что такое? – хриплый голос девушки мог довести до экстаза в данный момент и без сопутствующего трения, поэтому на ее вопрос он ответил действием.       Саске резко поднял девушку со стола, ставя ее на ватные ноги, при этом не забывая удерживать, страстно целуя и жадно оглаживая тело. Тсукико с удовольствием подчинялась действиям брюнета, не уступая в напористости, отвечая с не меньшим желанием. Кто был в этот момент ведущим, а кто – ведомым – не известно. Они оба вели эту игру на равных, лишь иногда позволяя почувствовать «оппоненту», что сейчас он чуть главнее. Тсукико выигрывала, делая вид, что поддается, в то время как Саске шел напролом, не замечая преград на своем пути. Как ни круто, а они идеально подходили друг другу, какими бы странными их отношения и не назвать.       В мгновение ока она оказалась прижатой спиной к торсу парня, ощущая его эрекцию и поцелуи, которые осыпались на шею и плечи. Еще секунда и он резким толчком оказывается в ней. От гаммы эмоций у Накамура аж ноги подкосило, да так, что ее даже качнуло и она довольно промычала, ощущая, как Саске продолжает двигаться в прежнем темпе, заботливо, но крепко держа ее одной рукой за таз, а вторую расположил внизу живота, позволяя девушке опереться руками о стену. Его тяжелое дыхание прекрасно ощущалось и слышалось, пока он целовал каждый сантиметр кожи, до которого он мог дотянуться, его руки скользили, но не выходя за рамки диаметра прежнего расположения, во имя поддержания удобства данной позы, оберегая партнершу от падения.       Кто знает, сколько это длилось? Для них время потеряло счет. Толчки были резкими, глубокими, местами грубыми, но это до одури нравилось обоим. Разрядка была близка и оба догадывались о приближении оргазма. Ласки и движения стали настойчивей и ритмичней, никто и не думал остановиться. Экстаз накрыл пару почти одновременно. Они продолжили стоять в той же позиции, пытаясь выровнять дыхание и вернуть ясность уму. Тсукико подрагивала от волн пост оргазма, довольно щурясь, А Учиха вновь касался губами затылка, шеи, плеч, мочек ушей, скользя ладонями по телу, крепче прижимая к себе девушку. Они бы и продолжили так стоять, но по вспотевшему, в процессе полового акта, телу неприятно пробегал холодок, который до этого был совершенно неощутим, но теперь остужал их разгоряченные тела, приводя их мысли и разум на место, поэтому настало время поберечь организм от простуды.       - Нужно одеться. – Саске нехотя покинул тело Тсукико, на последок поцеловав ту в шею, поднимая с пола юкату, и заботливо кутая в ней Накамура. – Не хочу, чтобы ты заболела. – Немного непривычный порыв заботы о партнерше сейчас не сильно заботил парня, хотя вопрос о необычности данного поведения прозвучал где-то на задворках разума. Но об этом он решил подумать позже, когда они покинут этот чертов архив.       - Пить хочу… - девушка никак не могла выровнять дыхание, опираясь о стол и с трудом просовывая руки в рукава одеяния, запахивая его, наспех подвязывая поясом. Жажда одолевала ее, а тело все еще дрожало. – Тут где – то была вода… - парень тут же протянул ей бутылку с водой, открутив перед этим крышку. – Спасибо…       - Ты в порядке? – Учиха всегда переживал, что в процессе мог перегнуть палку, а сейчас партнерша выглядела обессиленной и это его насторожило.       - Нет, мне хорошо, только ноги не держат. – сделав несколько глотков Тсукико поставила бутылку рядом, привлекая к себе парня за руку, заглядывая в черные глаза, наслаждаясь их насыщенным цветом и глубиной. – Пошли домой и там продолжим. На сегодня достаточно работы. - с этими словами Накамура нежно поцеловала Саске, крепко обнимая за шею и уложив голову на плечо. – Только я идти не могу. Поможешь?       Без лишних слов, тем более вопросов, брюнет собрал разбросанную, в порыве страсти, одежду, а затем, ловко подхватив Тсукико на руки, исчез в направлении своего дома, закрывая архив на ключ.       Работа точно может подождать.