Моя маленькая принцесса

A fathers lesson - Peter Gundry

О черт, Люцифер, когда же ты успел стать таким жалким и ничтожным? Когда ты начал испытывать светлые и прекрасные чувства, присущие только ангелам? Когда успел влюбится в ту, которую презирал и ненавидел всем своим существом? Какого черта, Люцифер? Какого черта ты посмел просить руки и сердца у Непризнанной, когда она еще даже не стала демоном? Какого черта повторил попытку, когда она стала архидемоном и твоей правой рукой? Какого черта ты наплевал на гордость и сделал предложение ей в третий раз, не боясь опозориться и упасть в глазах всех твоих слуг? Когда ты успел стать ее слугой? Какого черта ты ревновал ее к каждому, кто заговорит с ней? Какого черта не смотрел на других девушек и любил только свою Непризнанную, даже не думая, чтобы изменить ей с какой-нибудь сексуальной дьяволицей, отомстив за то, что она якшается с другими мужчинами. Смеется над их идиотскими шутками, пьет с ними Глифт. Какой бес тебя попутал, что ты сам организовал самую романтичную свадьбу с Непризнанной, где вы обменялись клятвами наедине друг с другом? Какого черта?! Какого черта ты, Люцифер, был рад, когда она сообщила тебе новость, что теперь нас будет на одного демоненка в семье больше? Какого черта ты был безгранично счастлив, когда увидел кроваво-красные глазки своей маленькой, только что рожденной дочурки? Лилит. Мое маленькое сокровище. Клянусь, если даже Шепфа захочет хоть пальцем дотронуться до нее — я убью его, разрушу это гребанное равновесие между раем и адом. Моя маленькая принцесса никогда не почувствует боль. Доволен, отец? Твой сын разнежился, только раз посмотрев на маленькое, очаровательное создание. Чему ты меня учил? Ах да! Лучшее воспитание — это причинять боль и унижение к ребенку, чтобы из него хоть что-то получилось, чтобы в подходящий момент смог сдержать ее, чтобы он был сильнее. Но как же я могу поднять руку на нее? На мою малышку Ли? Клянусь, если даже в каком-то порыве я посмею это сделать, то в следующее мгновение отрежу сам себе руки. Сейчас у меня лишь одно желание — умереть, и лучше бы мучительно, чтобы я понял, какую боль испытывала Вики в этот момент. В момент, когда она... Она... Я стираю слезу, что выступила на слезах и запиваю горе еще одним бокалом Глифта. Прошло два дня. Два этих гребанных дня, когда я просто сижу в гостиной и напиваюсь, забыв о том, что в этом замке живет еще и моя маленькая девочка, еще не в ведении о том, что ее мамы больше нет. Что она уже никогда не поцелует ее в лоб перед сном, не расскажет сказку на ночь Моя Вики... Почему ты ушла так рано? Слишком рано. Я не могу жить. Не могу. Из коридора доносятся маленькие, неуверенные шажки. В дверном проеме появляется Лилит. На ней миленькая черная пижама и тапочки-зайчики. У моей принцессы прямые и послушные черные волосы, сейчас сплетенные в две косички. В своих маленьких бледных ручках она держит плюшевого Цербера. По земным меркам ей наверное лет шесть. Я точно не уверен. Она сонно потирает маленьким кулачком глазки. Я лениво поворачиваю к ней голову и усталым, наполненным болью взглядом смотрю на нее. — Папочка, — ее милый детский голосок. — Ты пойдешь спать? Я тянусь за бутылкой с Глифтом и наполняю им очередной стакан. — Нет. Иди к себе, Лилит, — говорю я, не смотря на свою принцессу. — А где мама? Не знаю, что овладело моим телом, но я резко разворачиваюсь и со всей злостью и яростью кидаю стакан с Глифтом прямо в стену около нее. Осколки лежат у ее ног. Лилит чуть пятится назад. — Я сказал, иди к себе! — кричу я на свою девочку. В ее красных глазах появляется страх, который был мне невероятно знаком — так же я смотрел на своего отца, когда он впервые поднял на меня руку. Девочка еще несколько секунд в нерешительности стоит. Глаза блестят из-за слез, темно-бордовые еще неокрепшие крылышки дрожать. Она бежит прочь, всхлипывая носом. Я откидываю голову на спинку дивана и нервно вздыхаю. — Черт! — вскрикиваю я, сметая со стола рукой злосчастную бутылку с Глифтом. Алкоголь. Вот что он делает, когда ты переборщишь. Я выпил слишком много. Моя бедная малышка. Мне так жаль, что я ранил тебя. Пусть и не физически. Я знаю, психологическая боль — это намного хуже физической. Она разъедает тебя изнутри, и ты сам не понимаешь, как становишься монстром. Прости. На следующий день приходит Мими. Она забирает Лилит к себе. Я даже не противлюсь. Ей будет лучше там, но не здесь, с пьяным и убитым горем отцом, который только и молит о смерти. Я пью Глифт прямо из бутылки. Осколки от бокала, что я вчера разбил, уже убрали. Я пил. Много пил. Таким образом пытался забыться и возможно увидеть ее. Пусть это будут всего лишь глюки, я увижу ее. Но как назло, я оставался в полной степени трезв. В дверях появляется Флеврети — охранник замка. Я поворачиваю голову к нему. — Люцифер, к тебе пришел Серафим Дино. Я усмехнулся. — Пускай, — махнул рукой я, и Флеврети скрылся. Я знаю, зачем он пришел. Думает, поговорит со мной, и я сразу же оживу. Не так уж быстро. Я никогда уже не буду тем Люцифером. Но посмотрим, что он скажет. Его светлая, холодная энергия уже начала просачиваться сквозь стены этого черного, пропитанного болью и страданиями замка. Дино подходит ближе. Я слышу его спокойные шаги, направляющиеся ко мне. — Привет, Люци, — говорит он спокойным тоном с ноткой сочувствия и понимания. — А я и не знал, что ты стал Серафимом, — горько усмехаюсь я, не поворачивая к нему голову. Он молчит. Я знаю, что он собирается сказать дальше. Не надо. Лучше не надо. — Я знаю, что произошло. Мне жаль, Люцифер, — говорит он. Я втягиваю воздух сквозь плотно сомкнутые губы и приковываю их к горлышку бутылки и делаю глоток Глифта, чтобы заглушить боль. — Это все? Можешь уходить с чистой душой, — махнул рукой я. Ангел начал подходить ко мне. Я чувствовал, как он пытается своей энергией проникнуть в мою и прочувствовать всю ту боль, что я сейчас испытываю. Я держусь с последних сил, чтобы не дать ему прочесть ее. Не сегодня. Не сейчас. Я закрываю глаза и перед ними предстает силуэт Вики. Она улыбается мне ласково и нежно. Я не сдерживаюсь и позволяю Дино прочесть мою боль и принять ее. Я тяжело выдыхаю через ноздри, пытаясь не проронить слезу. — Люци, я знаю каково тебе сейчас. Мы все это чувствуем, — говорит он и садится рядом. Я не решаюсь открывать глаза и смотреть на него. Не сейчас. Прошу. Ее образ не выходит из моей головы. Она лежит на мраморном, в трещинах полу в луже собственной крови. Я кидаюсь к ней, кричу имя и молю, чтобы она очнулась. Я чувствую, как ее энергия ускользает от нее, но я пытаюсь удержать ее. Она уходит. Я прижимаю ее голову к своей груди. Кричу, реву. Я не могу ничего сделать. У меня не получается сдержать слезу, она катится по моей щетинистой щеке. Дино кладет свою руку мне на плечо. Я начал медленно качать головой. — Ты не знаешь, что я чувствую сейчас, — дрожащим голосом говорю я. — Знаю, Люци. Знаю, что сейчас тебе больно, ты не хочешь жить, но тебе нужно. — Ради чего? — я открыл яростные и красные от слез глаза. — Ради Лилит. Вики бы хотела этого. Я устало выдохнул. — Мы уже не узнаем, чего бы она хотела. — Ну уж точно не того, чтобы ее муж напивался до потери памяти,а ее дочь была одна, без поддержки отца. — Ты не понимаешь. Я не могу. В ней я вижу Вики. Ее улыбка, ее жесты. Все напоминает в ней ее. Я не смогу. — Ты должен. Ради нее, — Дино сжал мое плечо. Я поворачиваюсь к нему и ищу в его глазах поддержки. И нахожу. Я тяжело вздыхаю, зажмуриваюсь и тру переносицу. Он прав. Моя маленькая принцесса не заслуживает такого отца, как я - жалкого и ничтожного. Ради нее я стану сильнее, как раньше. Я буду боротся за нас обоих. — Спасибо, Дино, — я кладу свою ладонь поверх руки ангела и улыбаюсь, открыто и неестественно нежно. А после, вскакиваю с дивана и, качаясь из стороны в сторону, иду к выходу. Я пьян. Мне нужно идти к ней - моей малышке. Но перед этим... Я лечу вверх к небесам. Прохлада обвалакивает лицо. Я призываю водоворот и оказываюсь на обрыве. Том самом, где мы с Вики впервые поцеловались. Я не пытаюсь согреть себя энергией. Мне наоборот нужен этот холод и прохлада, чтобы привести себя в чувства. Я беру снег и взлахмачиваю свои волосы им. Я встаю на самый край, собираю все силы и кричу, выбрасываю всю боль, накопившуюся во мне. Я взываю водоворот и возвращаюсь обратно в ад. Прихожу, нет, залетаю в дом Мими и ее муженька Бельфегора. — Какого черта? — вскрикивает она, увидев меня на пороге. Я подхожу к ней. — Где Лилит? — спрашиваю я. За Мими стоит Бельфегор и жарит яичницу. Не поздновато ли? Он удивленно смотрит на меня. — Папа? — слышу голос своей дочурки позади. Оборачиваюсь и вижу ее. Она еще напугана со вчерашнего дня. В руках она держит своего плюшевого Цербера. Я подхожу, подлетаю к ней, сажусь на корточки и держу за плечи. — Все хорошо? — спрашиваю я, прибирая выпавшую прядь ее волос. О дьявол, как же она похожа на мать. Ее алые, покусанные губки. Бегающие туда-сюда глазки от испуга. Однажды я ранил Вики. Я не представляю, как она после этого смогла меня простить. Я больше не раню тебя, Лилит. Никогда. — Да, — отвечает она. — А что-то не так папа? Где мама? Я обнимаю ее так сильно, насколько это возможно. Она робко обхватывает мою шею своими маленькими ручками. Я сдерживаю слезы. Лилит, малышка, ты не увидишь слезы своего отца, своего никчемного отца. Я хватаю ее на руки. Она легкая, как пушинка. — Пойдем домой, — шепчу я. Она обнимает меня. Я иду на выход. — Люций, — позвала Мими. Я оборачиваюсь к ней. Она еле сдерживает слезы. Вики была ей подругой. Вероятно, нам всем сейчас плохо. — Все будет хорошо, — судорожно кивает дьяволица и смахивает слезу с щеки. Сзади подходит Бельфегор и приобнимает ее за плечи. — Я знаю, — отвечаю я и иду на выход, а напоследок оборачиваюсь, — Спасибо. Я лечу обратно в замок. Лилит крепко держится за мою рубашку, вцепившись в нее своими тоненькими пальчиками. Мы прилетели домой. Я несу ее к себе в спальню. Меня там не было целых три дня. Здесь пахло ее духами. Стены пропитаны ее энергией. Но я пытаюсь не замечать этого. Кладу мою девочку на кровать и укрываю одеялом. — Папа, — зовет меня мое сокровище. — Да, крошка? — спросил я. — Тетя Мими сказала, что мама улетела далеко-далеко на небеса, чтобы принести мне самые лучшие краски, что удобно и легко растекаются по холсту. Она скоро вернется? Ох, моя маленькая художница. Вся в мать, даже в увлечениях. Я даже рад этому. Она имеет свои собственные интересы, радуется каждому своему мазку по полотну. — Конечно. Она скучает по тебе, но скоро прилетит. Прилетит. Лилит улыбается. Ямочка на ее левой щечке выделяется отчетливее. Она кладет свои ладошки мне на плечи, привстает на колени и целует в мою щеку. — Спокойной ночи, папа, — говорит она, отстранившись, и ложится. — Спокойной, принцесса. Я долго смотрел на то, как моя малышка обнимает свою игрушку к груди, мило сопит, словно ангел. Нет, она не может быть моей дочерью. Вики, ты изменяла мне? Конечно нет. И мои черты характера в ней присутствуют в ней. Она капризная, порой вспыльчивая и эмоциональная. Моя девочка. Моя будущая правительница ада. Если бы мой отец был жив и услышал это, то перевернул все здесь вверх дном. "Женщина, и на престол! — сказал бы он. — Ты можешь переспать с другой дьяволицей и она родит тебе сына." Тьфу! Даже думать об этом мерзко. Если только я и хотел от кого то сына, то это от Вики. Не от кого еще. Вряд ли я вообще когда-нибудь смогу спать с другими женщинами. Довольна, Вики Уокер? Ты имеешь надо мной власть даже будучи мертвой. Я подбираю прядь волос моей принцессы и убираю ее за ушко. Ложусь рядом, чуть обнимаю одной рукой. Моя малышка. Никто, слышишь, никто не посмеет ранить тебя. Никто не причинит тебе боль. Если же это кто-нибудь сделает — будет сразу же казнен. Плевать на все. Я буду жить ради тебя, крошка. Я буду бороться за тебя, прикрывать спиной удары плетей, если они каким-то образом направятся на тебя. Я стану сильнее, ради тебя. Обязательно подготовлю тебя к жизни. Если какой-нибудь низший демоненок позволит себе наглость притронутся тебя без моего и твоего разрешения, ему очень не поздоровится. Моя малышка достойна самого лучшего, и парень у нее будет самый лучший. А когда ты будешь плакать, я прикрою тебя крылом и спрячу от чужих глаз. Ты выплачешься в мою рубашку, поделишься своими переживаниями. Я буду рядом, подставлю плечо, когда оно тебе понадобиться. Не беспокойся, Вики, я позабочусь о нашей девочке.