Моя маленькая принцесса

Wake Me Up - Avicii Cover ft. Fleurie

Порой, мне дозволенно возвращаться из школы в ад, домой. Всего на несколько дней, но все-таки. Сейчас я осторожно крадусь к выходу из замка. Гребанные каблуки стучали о каменный пол, руша гробовую тишину. Нельзя, чтобы отец меня увидел в таком виде. Он точно не отпустит. Никогда не отпускал. Ух, сукин сын! Я люблю его, но порой хочется прибить его к стенке. Как он, дьявол, сын Сатаны, Люцифер может не отпускать меня на простую вечеринку демонов? Он и вправду думает, что у меня никогда не было? Или просто придуривается? Папочка, у меня плохие новости - я не только тебя зову папочкой. Я давно не девственница. Честно, никогда не подумала бы, что дочь дьявола будет одеваться как монашка, если бы сама не была ею. Я иду очень тихо, даже не дыша. С охранниками я справлюсь. Главное - не попасться этому дьяволу. — Лилит Уокер! — строго говорит голос позади. Я зажмуриваю глаза и проклинаю свое везение и все мироздание. Черт! Я натягиваю улыбку и медленно поворачиваюсь к отцу. Он стоит со сложенными на груди руками и смотрит на меня, сощурившись. — Привет, папочка, — говорю я. Его строгий взгляд скользит по моему телу. Я начинаю поправлять юбку, оттягивая ее вниз. Его глаза вернулись к моему лицу. — Куда в таком виде собралась? — спросил он. — А ты как думаешь? — вскидываю руки я. — Я думаю, ты собралась на трассу торговать своим телом. Я цокаю языком и закатываю глаза. — Если хочешь пойти на вечеринку — снимай юбку и надевай штаны, поверх топа накинь кофту и сотри эту помаду. Насчет каблуков я и не против. Я сжимаю пальцы в кулаках. Чувствую, как ногти вонзаются в кожу и из нее выступают капельки крови. Глаза обжигают слезы. — Ты так же вел себя с мамой? Так же управляй ее жизнью? — судорожно говорю я, не решаясь поднять голову, но поднимаю взгляд, полный ярости. Отец слегка пошатнулся, но удержал равновесие. Он втянул воздух сквозь плотно замкнутые губы. — Лилит, я делаю это для твоего же блага, — отвечает он уже более нежнее и ласковей. — И для мамы делал? Так почему же она умерла? — злость переполнила меня больше слез и горя. Когда я узнала, что мама больше не вернется, закрылась в комнате и не хотела разговаривать с ним. Вообще ни с кем. Тогда-то и произошел мой первый срыв. Он был настолько мощный, что папу отбросило на несколько метров. Даже он не смог сдержаться своей энергией. Сейчас я была на грани этого же. Отец растерялся. Он глубоко вздыхает и морщит глаза. Воспользовавшись моментом, я бегу, лечу прочь. — Лилит! — кричит отец, но я уже снаружи. За мной бегут охранники. — Мы схватим ее, — говорит один из них. — Нет! — отсекает отец. — Пусть летит. Я с облегчением вздыхаю, приземляюсь в улицах города. Смотрю на ладони. Следы от ногтей остались, но они быстро заживут. Я лечу в особняк отца Эдель. Он как раз улетел по делам на небеса. Я подлетаю к нему и вижу, что праздник в самом разгаре. Музыка, смешки демонов. Я захожу внутрь. Здесь пахнет табаком, Глифтом и распутством. Из уборной доносятся стоны. Я толкаю всех, кто попадается мне на пути. Кто падает прямо мне под ноги. Я усмехаюсь. — Если хочешь присягнуть мне на верность, припав к моим ногам, то это лишнее, — говорю я. Демон поднимает на ноги. В губах он держит сигару. Глаза помутнены — явно перебрал с Глифтом. — Лилит? Детка, надеюсь, ты свободна, — говорит он и приобнимает за талию, спускаясь рукой к ягодицам. Я собралась замахнуться и врезать ему между ребер, но кто-то толкает его от меня за плечо. — Иди отсюда, Эир, — говорит знакомый мужской голос. Я оборачиваюсь к нему и вижу Дэвида. У него каштановые волосы с парой красных прядей, бордовые глаза и грубые черты лица. — Дэвид! — я бросаюсь ему на шею и целую. Он слегка хлопает меня по заднице. Я отстраняюсь и несильно бью его по плечу. Он тихо смеется и накрывает мои губы своими. Грубый, и по-зверски жадный поцелуй. Мы идем к диванчикам, на которых расположились остальные демоны и их спутницы на их коленях. Дэвид сел в середину и уместил меня на себе. Честно, мне не очень нравилось это. Рядом стоят кальяны и бутылки с Глифтом. — О, сама Лилит порадовала нас своим присутствием, — говорит Фред, рыжий демон, у которого на коленях уместилась неизвестная мне дьяволица-блондинка. — Я думал, твой папочка не позволит, — поддержал другой демон, Уран вроде. — Я просто взяла и сбежала, — говорю я и ложусь на грудь Дэвида. Демоны удивленно переглядываются и начинают смеяться. — Вот это да! Сбежала от самого дьявола! — с восхищением говорит Фред. Все смеются. — Ты уверенна, что он не придет сюда? — обеспокоенно спрашивает Дэвид. Я поворачиваюсь к нему и провожу пальцем по подбородку. — А ты что, боишься? — Вообще, зная, что стало с твоими бывшими — да. Эндрю — мой первый парень, демон. Отец любит приставлять ко мне охранников, чтобы они следили за мной и все докладывали. Вот так он и узнал о нас. Ему здорово досталось - отец держал его в тюрьме ада неделю, ну или около этого. За это время Эндрю успел слегка слететь с катушек. Карлос — мой второй парень, ангел. На самом деле, я не уверена, что любила его. Просто хотела быть плохой девочкой, которая плюет на правила. В итоге он расстался со мной, догадавшись, что для меня это все ничего не значило. Было обидно. Но еще обидней, когда я узнала, что отец приложил к этому руку. Говорят, он пытал его, но, думаю, не долго. — Да ладно тебе. Он ничего тебе не сделает, — говорю я и целую его в щеку. Дэвид хитро улыбается. — Здесь есть одна комната, — шепчет он. — Думаю, мы можем воспользоваться ею. Я понимаю его посыл и хитро улыбаюсь в ответ. Мы встаем и идем в направлении той самой комнаты. Зайдя внутрь, мы начали страстно и жадно целоваться. Он снял с себя кожанку и отбросил ее в угол, повалил меня на кровать и начал руками бесстыдно исследовать мое тело. Пахом вжался в мой пах. Я стону, не в силах сдержать вожделение и желание. Дэвид кусает мою шею. Его руки сжимают мою грудь. Пальцы забрались под топ и начали до боли давить на соски. Вдруг, дверь распахивается. Мы резко отстраняемся друг от друга. — Убери свой грязный член от моей дочери, подонок! — говорит отец, переполненный яростью. — Папа? — удивляюсь я и поправляю одежду. За ним замечаю пару стражников. — Какого черта? — выпаливаю я. Он долго смотрит на Дэвида, а потом подходит ко мне, берет за локоть и силой вытаскивает с постели. Я не охотно встаю, попутно поправляя юбку. — Отец, отпусти! Мне больно! — говорю я, пытаясь отдернуть руку, но мои попытки тщетны. — Эм... Люцифер, добрый вечер. Я... — тянет руку моему отцу Дэвид. О нет, Дэвид. Не нужно делать глупости. Папа смотрит на него искоса. — С тобой мы еще поговорим, — прерывает он и тянет меня за собой, — а ты пойдешь домой и до конца каникул будешь сидеть в своей комнате на замке. Он выводит меня из комнаты и быстро направляется на улицу. Там я наконец-то высвобождаюсь из хватки. — Да что с тобой не так? — вскрикиваю я. Он удивленный поворачивается ко мне. Мы часто ссоримся, но до такого еще не доходило. — Была бы мама жива - то она бы разрешала мне все. — Если она раньше разрешала тебе бегать к своим подружкам на простые девичьи посиделки — это не значит, что она бы разрешала тебе бухать, курить и трахаться с кем попало, — отвечает он. — С кем попало? — переспрашиваю я. — Мы с Дэвидом уже полгода, по человеческим меркам вместе. — Лилит, я знаю таких парней, как он. Я знаю, что он просто использует тебя. Я знаю, что тебе будет больно, когда ты узнаешь это. Он просто пользуется тобой ради собственного развлечения. Я хочу просто уберечь тебя, — почти кричит отец. — Если ты трахал мою маму ради развлечения — это не значит,что все такие же козлы, как и ты! — выпаливаю я. Голос срывается и в нем уже чувствуются нотки истерики. Я открываю глаза, чтобы с дерзостью посмотреть в лицо своего папашы. Но передо мной стоит уже не тот разъяренный и злой дьявол, что раньше. Он с болью смотрит на меня, не зная, что ответить. Мои слова явно ранили отца. Может, я просто сказала правду, и он это понял? Ярость и злость тут же уходит, и я так же растерянно смотрю в его глаза. Мужчина сжимает кулаки и чуть опускает голову, исподлобья смотря на меня. — Ты такая же невыносимая, как и она, — цедит сквозь зубы он. На улицу выходят его охранники. Отец смотрит на них. — Уходим. Пусть остается. Пусть обдумает свои слова, а когда надумает извиниться — тогда и вернется. А до этого я не желаю видеть ее в своем доме. Отец разворачивается на пятах и уходит, а за ним и его стража. Я знаю, что последние слова были адрессованы мне. Ну уж нет, папочка. Я не подумаю извиняться! Да, вот такая я гордая и упертая! Вся в мать, не так ли? Извини, с генами никак не поспоришь. Я возвращаюсь в дом. Если он не хочет меня видеть - пожалуйста! Я могу пожить и у Дэвида. Только бы найти его... — Вы не видели Девида? — подхожу я к Фреду. Он удивленно распахивает свои глаза. — Опа! Я думал твой папочка увел тебя, — говорит он. Я закатываю глаза. — Где Дэвид? — повторяю я? Мне приходится перекрикивать музыку. — Не знаю, - пожимает плечами демон. — Посмотри в комнатах наверху. Я иду по лестнице. Из какой-то комнаты доносятся стоны. Я неосознанно подхожу к двери, которая не закрыта полностью. Что за идиоты? Если не хотите, чтобы вас видели — закрывайте дверь, а лучше на щеколду, чтобы никто не зашел. Смотрю через щель и вижу Дэвида на Эдель. Слезы сами собой наворачиваются на глаза. Я отворачиваюсь, не желая видеть, как мой любимый трахает эту шлюху. — Ах! Дэвид, когда ты перестанешь бегать с этой дочкой Люцифера? — спрашивает демона Эдель. — Еще немного, и я брошу ее. Потерпи. Отцу нужно пробиться в архидемоны, и тогда я кину ее. Эта дурочка думает, что я люблю ее. Вот же наивная дура! Дочь дьявола, а ведет себя как гребанный ангелочек, — отвечает демон, и дьяволица под ним стонет с большей силой. Я опираюсь спиной о стену. Слеза катится по щеке, но я сразу же ее смахиваю. Мне даже не хочется сорваться и разнести все здесь к чертям. На душе только боль и обида. Стоны за дверью учащаются, и тогда я решаю уйти. Отец был прав. Шепфа, зачем ты дал мне такой скверный и ужасный характер? Я столько ему наговорила. Он простит меня, а вот я себя — нет. Я иду по жарким улицам ада. Именно ночью здесь начинается жизнь. Открываются бары, стрип-клубы и даже бордели. В них обычно работают Непризнанные, выгнанные из школы и вынужденные как-то выживать в этом суровом мире. Прохожу мимо какой-то компании демонов, стоящих и ждущих новую жертву. Да, в нашем мире выживают только сильнейшие или авторитетные. Я же причислялась ко вторым. Меня трудно назвать сильной. Вот сейчас наглядный пример - я, обиженная иду к отцу, придумывая слова извинения, с покрасневшими от слез глазами, обхватившая себя руками. — Эй, куколка, — обращается один из демонов. Я игнорирую его, втягивая воздух сквозь плотно сомкнутые губы. Если он посмеет ко мне прикоснуться хоть пальцем — я откину его энергией, сожгу до пепла. — Это же Лилит, дочь Люцифера, — одергивает его другой демон. Все начинают шептаться. Я раскрываю крылья и решаю лететь. Через несколько минут, я стою перед дверьми замка. Ко мне навстречу идет Флеврети. Он кивает мне и жестом приглашает зайти внутрь. Я иду вперед, Флеврети следом. — Ты очень его обидела, Лилит, — говорит демон. — Я знаю, — дрожащим, но пока еще спокойным голосом отвечаю я. — Он очень зол, поэтому ты не спорь с ним. Лучше просто извинись. — Я знаю! — срываюсь я на ярость и грубость. Я подхожу к дверям кабинета отца. Флевери оставляет меня одну. Я тяжело выдыхаю и открываю их. Он знает, что я здесь. Знает, что мне сейчас очень плохо, но я пытаюсь перекрыть свою раненную часть энергии. Ему и без меня сейчас больно и обидно. Но он рад. Рад, что я быстро остепенилась и вернулась домой. Я закрываю двери за собой и медленно поворачиваюсь к отцу, не поднимая взгляд на мужчину. Стыдно. Очень стыдно и больно. Оттого, что он был прав. Полностью прав. Руками до сих пор сжимаю ручки дверей. — Чего-то хотела? — спрашивает отец холодным тоном. Я робко поднимаю на него взгляд. Он смотрит на свои бумаги перед носом. Его лицо безнравственно и безразлично. Он снова надел эту маску чтобы скрыть свою боль. — Я...я хотела извиниться, — мямлю я. — Можешь приступать, — махает он рукой, жестом приглашая начинать. Я судорожно вздыхаю. — Мне жаль за то, что я тогда сказала те слова. Я не хотела тебя обидеть и ты... Ты был полностью прав, — я не сдерживаюсь. Губы начинают предательски дрожать, как и голос. Отец поднял на меня удивленный и обеспокоенный взгляд. — Пап, почему все мужики —козлы? Слезы льются ручьем. Я не могу. Не могу сдержаться. Папа быстро встает со своего места и подходит ко мне, заключая меня в объятья. Я сразу же вцепляюсь ногтями в его черный пиджак. Я чувствую, как его энергия обволакивает меня, чтобы залечит мои раны. Я открываюсь ему полностью. Своими крыльями он создает кокон, ограждая меня от всего мира. В его руках я чувствую себя вновь той маленькой девочкой, которая любила засыпать в его объятьях, в его сильных и теплых руках. Я всхлипываю, хлюпаю носом. Его рука нежно гладит меня по волосам. Я трусь мокрой от слез щекой о его рубашку. — Кто посмел обидеть мою маленькую принцессу? — шепчет он мне в макушку. Дьявол, почему ты добиваешь меня? Я хлюпаю носом и что-то мямлю. Он гладит меня по спине и волосам. — Если хочешь, я поджарю его и вырву ему яйца, — говорит отец без доли злости. Скорее, он сказал это, чтобы рассмешить меня. И у него это получилось. Я усмехнулась. — Было бы не плохо. Но лучше понизь его отца. Тогда они усвоят урок, — говорю я, выдавливая из себя улыбку. Папа усмехнулся. — Что никто не смеет обижать мою малышку? — спрашивает он. — Что лучше не вставать на пути моего отца. Мы еще долго стоим в объятьях. Я вспоминала те прекрасные моменты из жизни. Вспомнила, как папа рассказывал мне сказку на ночь. Как называл меня принцессой, как я целовала его щетинистую щеку перед сном. Как так же плакала в его объятьях, когда ко мне пришло осознание, что мама уже никогда не вернется. Вот такие мы, Уокеры, — сначала злимся, а потом плачем, смеемся, а потом все равно плачем. И обе срываемся на отца. Такая вот особенность нашего семейства. Правда, я никогда не видела бабушку. Только издалека, когда я была маленькой, и она зашла в школу по делам. Она и не желала видеть маму, особенно после того, как та стала демоном и женилась на папе. Мы присели на диван, а отец продолжал обнимать меня, убаюкивать, как маленького ребенка. В скором времени я начала дремать. — Я люблю тебя, пап, — мои последние слова, которые я помню. Я начала проваливаться в сон.