Моя маленькая принцесса

Lewis Capaldi - Forever

Я вальяжно расположился в кресле. Рядом стоит Флеврети. За столом сидит Дино. По правую сторону стоят Мисселина и Саракаэль, чью рожу мне хочется прижечь раскаленной кочергой. Ну а напротив нас стоят два красавца, две звезды дня — моя малышка и какой-то Непризнанный. Я строгим взглядом сверлю Лилит. Она сосредоточена на лице директора и даже не думает смотреть в мою сторону. И правильно. Я подожгу тебя взглядом, крошка, а потом вновь соберу из пепла. Смотрю на того паренька, что рядом. Ничего такой, согласен, но, малышка, он же Непризнанный. Он так же решительно сверлит взглядом Серафима. Ни один мускул на его смазливом личике, что сейчас мне хочется разукрасить в синие краски, не содрогается. Оба держатся уверенно, но я чувствую напряжение и даже страх моей малышки. Своей энергией она тянется к нему, а он — к ней. Делают они это крайне незаметно, чтобы отвести все подозрения. Вспоминаю, как однажды мы с Вики так же стояли перед администрацией школы. Тогда нас чуть не вышвырнули из школы, но благодаря невероятному везению нам удалось этого избежать. Сейчас же не о чем волноваться — Флеврети в любом случае скажет, что ничего не увидел. Но я узнаю правду. Ты так просто не отвертишься, крошка. — Итак, все мы знаем, зачем собрались здесь, — говорит официальным тоном Дино. — Рафаэль Уилсон, Лилит Уокер, вы обвиняетесь в нарушении главного закона небес и ада — закона Неприкосновенности. Закон, который, дорогой Дино, ты сам когда-то нарушил. — Непризнанный не виноват, — подает голос моя крошка. — Это я накинулась на него. Просто небольшая шалость. Ложь. Наглая ложь, детка. Пусть они, может быть и поверили, но я-то знаю, что это неправда. Непризнанный лишь на миг переводит взгляд на Лилит. Он так же холоден и уверен, но в нем бушует много эмоций. Саракаэль кривит рожу. Мисселина сочувственно оглядывает мою крошку. — Разберемся, Лилит, — отвечает Дино. — А сейчас мы зададим вам несколько вопросов, а потом Флеврети проверит сказали ли вы правду, — рукой показывает на советника. — Итак, вы когда-нибудь нарушали другие законы, кроме обсуждаемого? Находились на Земле дольше обычного, имели связь со смертными, крали что-нибудь у учителей? — Да, и вы все это знаете, — первой отвечает Лилит с насмешкой в голосе. — Да, — за ней и Непризнанный. — Немного задержался на Земле. С кем не бывает? Все-таки я еще скучаю по родному дому. — Хорошо. Думаю нам не стоит проверять это, — говорит Дино. — Следующий вопрос: тянуло ли вас на противоположную сторону? — Ангелочки они такие... Ну да, тянуло, а что? — с усмешкой отвечает Лилит. Это раздражает Саракаэля, и он вновь кривится. — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда тебя спросят о запрете, — говорит он. — Заткнись, Саракаэль! — не сдерживаюсь я. — Самого-то потянуло на дьяволиц. Что, милашки-ангелессы уже не возбуждают? Почему винишь детей в том, в чем ты однажды проебался? — Не нужно выражений, Люцифер. И, Саракаэль, тоже проявите терпение, — говорит Дино. Учитель глубоко вздыхает. Я смотрю на Лилит, что самодовольно улыбается Саракаэлю. Да, я всегда буду защищать тебя, малышка, даже когда злюсь. Замечаю, как ухмыляется и Непризнанный. Я знаю, они все здесь его ненавидят. Это вроде второго Фенцио. Но с другой стороны, это даже хорошо. Такой ворчун нужен всегда, чтобы держать учеников в узде. — Рафаэль? — спрашивает Дино Непризнанного. — Ну да. Дьяволицы они такие. Думаю, господин Саракаэль меня поймет, — едко произносит парниша. Моя девочка усмехается, оценив колкую шутку. Я тоже не удерживаюсь от ухмылки. Не плох парень. Только вот трудно ему будет здесь после этих слов. Саракаэль кривит свою рожу. Меж пепельных бровей лежит морщинка. Губы превращаются в тонкую ниточку. — Ладно. Теперь главный вопрос: нарушали ли вы главный запрет небес и ада? — наконец спрашивает Дино. — Нет, — холодно отвечает Лилит. Парень вновь на миг смотрит на нее. — Нет, — так же безэмоционально говорит Непризнанный. Флеврети оборачивается ко мне. Я киваю, и он подходит к парню. Тот нервно сглатывает слюну. — Так как Лилит умеет блокировать сознание, нам придется прочесть твое. Больно не будет, но неприятные ощущения гарантированы, — говорит Дино. Флеврети сжимает подбородок парня пальцами, заставляет заглянуть ему в глаза. Моя крошка тупит взгляд. Она знает, что ни за что не дам ее в обиду. Просто так ее не вышвырнут из этой школы. Наконец, Флеврети отстраняется от Непризнанного, смотрит на Лилит, а потом оборачивается к Серафиму. — Ничего, — коротко и просто отвечает демон и идет на место. На миг он смотрит на меня. И по его взгляду, я понимаю все. Никто не замечает этого, кроме Лилит. Она впервые за день смотрит на меня. Да, крошка. Я вырву ему все яйца, подожгу его солому на голове. Он пожалеет, что посмел вообще прикоснуться к тебе. И неважно, кто затащил другого в постель. Виноват все равно он. — Что ж, раз мы все прояснили, можете быть свободны. Однако, мы еще должны решить — ставить ли смотрителей, — произносит Дино. — Да, — говорит Саракаэль. — Нет. Думаю, Рафаэль будет осмотрительней, — подает голос Мисселина. Удивлен. — Да, — говорю я. Лилит непонимающе приподнимает бровь. — Не хочу, чтобы моя дочь вновь совершала эти маленькие шалости. Она вздыхает и всплескивает руки. — Серьезно, пап?! — Нет, — говорит Флеврети. Я непонимающе смотрю на него. Он холодным взглядом оглядывает меня. — Что ж, последнее слово за мной, — произносит Дино и внимательно разглядывает неприлежных учеников. — Я думаю, не стоит. А вот здесь, я крайне удивлен. От кого, а от него я такого не ожидал. Я невольно вздрагиваю. Да все здесь против меня. — Теперь можете быть свободны. Но я надеюсь, что больше этого не повториться. Раз уж вы тут новенький, мистер Уилсон, прощаем вам на первый раз. — Не бойтесь, этого больше не повторится, — говорит Лилит директору, но почему-то мне кажется, что обращается она тому Непризнанному. Разворачивается и идет на выход. Парень за ней. — Саракаэль, Мисселина, попрошу вас задержаться, — говорит Серафим. Я киваю Флеврети. Он отвечает мне тем же и подходит к Дино. — Мне нужно вам кое-что сказать, — говорит демон. Они начинают о чем-то бурно обсуждать. — Вся в отца, ничего не скажешь, — едко произносит Саракаэль. — Тоже тянет на отбросов. Я еле сдерживаюсь, чтобы не сломать ему нос. Только злобно смотрю на него, резко разворачиваюсь и ухожу, крепко сжав кулаки. Спускаясь, слышу голоса. — Прекрати, Раф, — говорит моя малышка. — Я уже все сказала там, в коридоре. Просто тогда я сорвалась. Я незаметно притаиваюсь за углом, чтобы меня не заметили. Но я знаю, что Лилит чувствует мою энергию. — Нет, это ты перестань, Ли! — слышу голос того Непризнанного. — Перестань наконец отталкивать людей. Я не хочу причинять тебе боль. Может ты не поняла еще, но... — Все я поняла. Но один раз ничего не меняет. Ты был прав — ты простой Непризнанный, отброс с Земли. Мы не можем быть вместе. Это даже смешно. Опять ложь, крошка. Такая умелая и наглая. Но в твоем голосе чувствуются нотки горести, боли. — Ли, я же сказал, что готов стать демоном. — Это ничего не меняет. Ты всегда будешь отбросом с Земли. Никем для меня. Ты. Мне. Противен. Последние слова она произносит медленно и уходит. Стуки ее каблуков разносятся по пространству. Все это ложь. Наглая сладкая ложь, которой я сам тебя научил. Нет, детка. Только не говори, что ты влюбилась в него. Отталкиваешь, чтобы защитить. От кого? От Совета, или же меня? Я чувствую твои заботу, беспокойство за этого Непризнанного. И что же ты нашла в нем? Слышу удаляющиеся шаги, и тогда я и сам спускаюсь по лестнице. Выйдя из башни, замечаю этого парня, пинающего камни под ногами. Моей крошки уже нигде не видно. — Эй, ты! — окликаю я Непризнанного. Он оборачивается. Его глаза распахиваются в удивлении. Я подхожу к нему. — Рафаэль, так? — Э-э...Да, — парень недоверчиво огляделся. — А Вы — Люцифер, отец Ли? Я немного кривлюсь от того, как он сократил имя моей принцессы. Моей. — Так. И я знаю, что ты трахал мою дочь, — говорю я как можно холодней и безэмоциональней, будто речь идет не о моей малышке. Непризнанный медленно кивает, попутно тяжело выдыхая. — Я бы хотел поговорить с тобой. Прогуляемся? — рукой показываю в сторону тропинки, ведущую на задний двор. — Хорошо, — отвечает на предложение парень. Мы идем по тропинке. Над головой нежный розовые, фиолетовые и оранжевые цвета. Вики всегда любила подниматься на небеса с мольбертом, чтобы зарисовать рассветы или закаты. Порой даже и сумерки. В аду такого нет и не будет никогда. Птицы, сидящие на ветвях деревьев, щебечут. Я едва незаметно считываю его энергию. Нежные голубо-зеленые тона и...фиолетовая вспышка. Сейчас лучше не думать об этом. Надеюсь, что Велиара все-таки поймают. Чувствую стержень. Такой я видел только у одного бессмертного — Дино. Такие, как правило, сильные. — Так, о чем вы хотели поговорить? — спрашивает Непризнанный. Я искоса смотрю на него. — Ты не боишься меня? — приподнимаю бровь я. — Нет. На самом деле, я представлял себе короля Преисподней немного по-другому. — Я имею свою другую ипостась. Могу обернуться в монстра, — мои глаза зажглись красным пламенем. Но я и не думаю перевоплощаться, только немного спугнуть парнишу. — Нет. Мне так будет более привычнее, — поднимает он руки. — Итак, вы знаете, что мы с Лилит...переспали. Я слегка дергаюсь от этого. Смотрю в глаза Непризнанного. Я раньше не замечал, что у него они разного цвета. Один голубой, а другой — зеленый. — Да, знаю, — говорю я и отворачиваю голову от него. — Вообще, первой моей мыслью было вырвать тебе яйца. Но потом я услышал ваш с ней разговор. Моя девочка беспокоится за тебя. И я должен узнать, почему. Вновь смотрю на парня. Он выглядит серьезным, сосредоточенным. Опускает взгляд вниз, на землю. — Я бы сам хотел это знать. Но думаю, это очевидно. Потому что она полюбила тебя? Поверь, я это уже понял. Я не понимаю, за что она тебя полюбила. — А ты? — спрашиваю я. Он непонимающе смотрит на меня. Я цокаю языком. — Ты ее...любишь? — Да. И я это говорил. Я готов стать потом демоном, чтобы быть с ней, — говорит Непризнанный и на миг задумывается. — Но она все равно чего-то боится. Чего же? Он смотрит на меня. Я пожимаю плечами. — Не знаю. Но она точно знала, что я слышал ваш с ней разговор. Поэтому предположу, что она боялась, что я сделаю что-нибудь тебе. — М-да, слухи о вас здесь ходят...интересные. Я выгибаю бровь и смотрю на парнишу. — И какие же именно? — Ну, что Вы всех парней Ли мучаете, пытаете, грозитесь оторвать яйца. Но я понимаю, Вы просто ходите огородить свою дочь, потому что любите дочь. Но она уже не маленькая. Пора выпустить птенца из родительского гнезда. Я щурюсь. — Скажешь мне это, когда сам станешь отцом. А сейчас тебе меня просто не понять. — Это конечно, но все-таки... — он приподнимает брови. — Я просто хочу знать, кого она выбрала — достойного, или нет. Моя Лилит заслуживает самого лучшего. — И опять это "моя", — подмечает Непризнанный. Я невольно усмехаюсь. — Все демоны — такие собственники. А я тем более. Все-таки я — их лицо, само воплощение ада. Я не могу отдать свою маленькую дочку, мое драгоценное сокровище в руки какому-то остолопу, — искоса наблюдаю за реакцией парня. Он серьезен, непоколебим. Ему похоже действительно не страшно здесь и сейчас находиться рядом со мной. — Но ты, похоже, не так уж и плох. Действительно, вся в папочку. Он с удивлением смотрит на меня, пока я усмехаюсь себе под нос. — Мне жаль вашу жену, — говорит парень со скорбью и сожалением, отчего улыбка с моего лица исчезает. — Но я надеюсь, что Вы больше не вздумаете уйти из жизни. Она держится на тоненькой ниточке от того, чтобы не сорваться. — Я уже извинился перед ней.. Я осознал свою ошибку и больше не совершу ее. Но...откуда ты знаешь? — Слухи, —пожимает плечами он. — И я рад, что вы помирились. — Опять слухи. Я вообще удивлен тому, как они здесь расходятся со скоростью света. Мне кажется, что сам воздух ими пропитан. — Нет. Об этом я узнал от Ли. Она сама мне рассказала. — Так значит, она тебе доверяет, как никому...даже больше чем мне. Черт! Ревность уже к собственной дочери. — Как же сильно она любит тебя? — продолжаю я. Парень с удивлением смотрит на меня. Мы останавливаемся. — Я думаю, мне пора. Он протягивает мне руку. — Был рад познакомиться. Я смотрю на его ладонь, а потом добродушно улыбаюсь и протягиваю свою в ответ. Мы жмем друг другу руки, а потом я резко притягиваю его к себе и говорю над ухом: — Если ранишь мою девочку — вырву яйца. Я не шучу. — Л-ладно, — отвечает он. Я отстраняюсь, хлопаю его по плечу и иду в сторону трещины. Он — хороший парень, и возможно, если моя малышка выберет его, я даже не буду против. Им только стоит пройти через несколько препятствий, пережить все трудности. Но, как я уже сказал, если этот гаденыш обидит ее — ему не жить.