Sentiment

Цинь Су хочет умереть. В тайные покои проникли чужие люди. Бумажный человечек всё видел. Человек, стоящий за ним, всё знает. Это он всех позвал. И скоро всем откроется правда, ее тайна, ради которой он это и затеял. Хотя, нет. Истинная мишень – не она. Она просто оружие в чужих руках, и осознание этого ранит ее сильнее всего. Истинная цель – ее муж. Тот, кого она любит, даже презирая себя за то, что не смогла его возненавидеть, вопреки всему. Она помнит ту ночь, несколько месяцев спустя после рождения Жусуна, когда она прямо спросила мужа: «почему ты не делишь со мной супружеское ложе». Он горестно признался, что во время ночной охоты был серьезно ранен, и из-за этого стал бессилен как мужчина. Он был откровенен с ней, с таким стыдом признавая подобное, и до сих пор она ни капли не сомневалась в его словах. Конечно же, ее это не оттолкнуло. Ей нужен был он, в здравии ли, в болезни ли. Достаточно того, что родился Жусун – напоминала она, и Яо обнимал ее, а она плакала от боли и жалости, зная, как случившееся унизительно для него и каким ненужным он себя чувствует. Она поддерживала мужа после гибели Жусуна. Яо плакал, говорил, что он отвратительный муж и она имеет полное право с ним развестись. Теперь понятно, почему он так говорил. Понятно, за что он ненавидел себя. Вот почему он так переживал о ней, когда пошли унизительные слухи, будто она бесплодна, и пытался ее защитить. Он знал, как всё обстоит на самом деле. Как он мог так лгать?! Любил ли он ее когда-нибудь?! Был ли он с ней хоть в чем-то откровенен?.. * Пятнадцать лет назад Войска клана Вэнь с каждым днем захватывают всё больше земель в Ланъя. Вчера со своей территории отступил орден Тиншань Хэ, и орден Лаолин Цинь с немногими отрядами остался единственной тонкой преградой, разделяющей Цишань Вэнь и ставку ордена Ланлин Цзинь в Лангуа. Вчера Цзинь Гуаншаню пришлось забыть о гордости, и, как настаивал Цинь Цанъе, послать Не Минцзюэ с просьбой о подкреплении. Увы, вряд ли войска Цинхе Не успеют – скорее всего, Лелин Цинь падет раньше. Заклинателям ордена Цинь приходится отступать по узкой горной тропе. Цинь Су не оставляет своих, спокойно провожая их. Она поддерживает духовной энергией парня, совсем еще мальчишку… скорее всего, он обречен, но ей жаль видеть отчаяние и боль в его глазах, и она пытается помочь. Мальчишка – сын слуги, даже не заклинатель, но это не помешало ему взяться за оружие, когда их крепость осадили войска ордена Вэнь. Он храбрее многих воинов, которых она знала, потому Цинь Су не может просто так оставить его. - Дева Цинь! Нам пора! – к ней спешит Мянь-Мянь, ее подруга. - Иди, - отвечает Цинь Су. – Я чуть позже к тебе присоединюсь. Командующий Цзинь Тан обещал вернуться за раненными. Вот тогда и я уйду вместе с ним. Мянь-Мянь сомневается, но все же уходит, а Цинь Су остается с парнем до его последнего вздоха. Она поднимается на ноги, перед глазами всё плывет от слёз. Где же… Вокруг нее только павшие воины кланов Цинь и Цзинь. Кое-кто еще дышит, но большинство уже мертвы. Где командующий?! Неужели он не вернется за раненными? Он ведь обещал… А если вэньские псы перекрыли пути к отступлению? Паника поднимается в ее душе ужасающей волной, но она борется с этим ощущением. Нет, нет, не может быть… нужно сохранять спокойствие… Цинь Су как заклинательница не очень сильна. За все восемнадцать лет своей жизни она не раз из-за этого плакала. Как-то раз она так и сказала отцу: «Прости, я, наверное, для тебя одно сплошное разочарование…». Но тот вздохнул, и успокоил ее, уверяя: «Ты моя дочь, а значит, никогда меня не разочаруешь. Ты найдешь свою дорогу в жизни, А-Су». Она найдет выход! Она обязана. - Помогите! – стонет кто-то снаружи. «Нужно затащить его в укрепление», - думает она и уже готова поспешить на помощь, но тут слышит смех. Отвратительный чавкающий звук останавливает ее. Захлебнувшись, раненный умолкает. Нет… неужели они добивают раненных?! Проклятые вэньские псы. Цинь Су смотрит на мертвых и умирающих вокруг, и ей становится всё страшнее. Что же, если ей суждено умереть, по крайней мере, она погибнет в бою, как воин. Цинь Су влажными от пота ладонями берется за меч. И тут кто-то зажимает ей рот рукой. Она вот-вот готова закричать. Обернувшись, она видит парня с огромными золотистыми глазами. На нем одеяния в цветах клана Цзинь, запятнанные кровью – он ранен в живот и из раны торчит меч, но он все равно еще держится на ногах. Помотав головой, он прижимает палец к губам, будто умоляя Цинь Су молчать. Жестом он просит ее идти с ним. Дрожа от страха, она слушается, и вот они приближаются к убитому заклинателю из клана Цинь, который лежит с распоротым животом и вывалившимися кишками. Не теряя времени, парень забирает у Цинь Су меч и быстро отрезает часть ткани с одежд мертвеца. Полотном, испачканным кровью и со следами человеческой плоти, он обматывает Цинь Су, и забрызгивает кровью ее лицо. Кивнув, Цинь Су позволяет ему уложить ее, будто павшую в бою. Она лежит, как мертвая, и парень склоняется у ее тела, все еще с окровавленным мечом. И тут в покои врываются вэньские псы. Она с трудом сдерживается, чтобы не поймать парня за руку, когда Вэни самодовольно радуются победе, пинают одно мертвое тело, наступают на горло другому… отталкивают чью-то отрубленную руку, будто это не человеческая плоть, а просто преграда. Они приближаются, и Цинь Су плотно закрывает глаза. - Посмотрите-ка, и кто это здесь лежит? Да это же красавица-дочка главы Лелин Цинь! - Она его единственная дочь? Вот позорище-то, - говорит один воин. - Пфф. Да уж, какой позор, что у Цинь Цанъе из наследников была только дочь, - смеется тот первый Вэнь, который обратил на нее внимание. - А жалко девицу, красивая была, - судя по голосу, второй воин старше, но более спокоен. - Ну, была и была, все равно ведь теперь лежит мертвая, - фыркает первый. – Хотя, неплохая мысль… - О чем ты? - Можно отрубить ей голову и показать отцу. Мы так ее выставим, что Цинь Цанъе загнется от искажения ци… и Цзинь Гуаншаню срочно придется кого-то искать, если ты понял, о чем я, - мужчина смеется. Цинь Су в ужасе. Они намерены изнасиловать ее и отрубить ей голову! Если она закричит и выдаст, что жива, может, это разве что изменит порядок их действий, но не само намерение. Слыша звук меча, вынимаемого из ножен, она уже не знает, что делать. Лезвие свистит в воздухе, течет горячая соленая жидкость, и, услышав глухой звук удара, Цинь Су открывает глаза. Парень вынул меч из своей раны и перерезал глотки тем двум воинам. Они даже крикнуть не успели, мгновенно умерли от потери крови. Цинь Су широко открывает рот от изумления. Парень едва слышно шепчет ей: - Бежим. Он срывает плащи с убитых Вэней. Цинь Су понимает его без слов, и, отбросив грязную от крови ткань, накидывает на себя плащ с солнечным узором. Парень кивает. Отдав ей меч одного из убитых, он протягивает ей руку и ведет ее за собой. И тут они слышат крик. Цинь Су витиевато ругается. Парень удивленно смотрит на нее – он явно не думал, что благовоспитанная дева может знать такие слова. Как бы там ни было, он подхватывает ее на свой меч и взлетает. Они парят невысоко, пробираясь меж деревьев, которыми поросли горные склоны Лангуа. Цинь Су отчаянно цепляется за своего спасителя, но он и так крепко обнимает ее. Свистит стрела. Парень уклоняется как раз вовремя. Эта стрела… - Наши приняли нас с тобой за Вэней! - шепчет Цинь Су. В них стреляют свои… Парень кивает. Но они не могут снять плащи сейчас, потому что оставшиеся воины клана Вэнь могут их преследовать и схватить. Остается только надеяться проскочить, избежав стрел – которые летят всё чаще и чаще. «Кто ты?» - думает она. Где он научился так ловко лавировать на мече? Впереди река. Если они ее пересекут, Вэни не решатся дальше их преследовать. Но здесь они беззащитны. Полностью на виду для лучников. Парень крепче обнимает Цинь Су, заслоняя ее своим изящным телом. И быстро пролетает над водой. Мимо Цинь Су, в опасной близости от ее лица, пролетают пять стрел. Одна задевает ей щеку, но парень и не вздрагивает. Он резко останавливается лишь тогда, когда, избежав целого потока стрел, они преодолевают реку. Вдвоем они катятся по траве, ускользая от стрел, вонзающихся в землю. Первым делом парень стягивает ало-белый плащ с нее, и Цинь Су спешит оказать ответную услугу и помочь ему снять вражескую личину. - Дева Цинь! – восклицает заклинатель, первым узнавший ее. – Хватит, не стреляйте! Это дева Цинь! Цинь Су не верится в происходящее. Она спасена! Смех сам собой рвется из ее горла. - Ты не ранена? – с беспокойством спрашивает парень. - Нет. Но ты… у тебя на лице кровь… и твой живот… - она прижимает пальцы к его ранам, чтобы поделиться энергией. Он смущается. - Да это пустяки, дева Цинь. - Тогда позволь мне поблагодарить тебя. Цинь Су не из тех, кто ставит этикет выше всего, вот и сейчас она искренне обнимает своего спасителя, не боясь запачкать кровью лицо и не обращая внимания, что на ее животе тоже расплывается алое пятно. - А-Су! – к ней спешит отец. – Слава небесам… А-Су, что случилось? - Он… он спас меня, - А-Су отстраняется и жестом указывает на молодого человека. – Как тебя зовут? С поклоном он отвечает: - Мэн Яо. На миг Цинь Цанъе молча застывает, не зная, что сказать. Ту историю слышали все, кто хоть сколько-нибудь знаком с кланом Ланлин Цзинь. И этот юноша вернулся, чтобы служить Ланлин Цзинь, даже после такого позора? Он помнит что произошло на приеме в честь дня рождения наследника главы клана: дочь тогда очень плакала и просила разыскать того юношу и предложить ему место в их ордене. Кажется, тогда она была права. - Благодарю тебя, Мэн Яо, - говорит Цинь Цанъе. – Обещаю, твой отец обязательно узнает о том, что ты сегодня сделал. Мэн Яо кивает, будто не веря услышанному. - Он ранен, - Цинь Су тянет его за руку. - Рана не серьезная. Я знал, как ранить себя, чтобы это выглядело убедительно, но при этом не навредить, - уверяет Мэн Яо. – А теперь мне пора, я должен вернуться, пока командир Цзинь Тан не подумал, что я погиб. - Что случилось? Ему перекрыли дорогу? – спрашивает Цинь Су. Мэн Яо не спешит с ответом. - Я решил остаться на случай, если это произойдет. - Так ему на самом деле помешали? – настаивает Цинь Цанъе. - Я… я не знаю, господин, - неохотно говорит Мэн Яо. - Мэн Яо! – командующий Цзинь Тан появляется неожиданно. – Правильно ты сделал, что меня послушал. Говорят, один из убитых был их стратег. Так я и думал. Мэн Яо удивленно открывает рот, не зная, что сказать. Цинь Су смотрит настороженно. Но вскоре ее уводят в палатку, где лекари помогают раненным. А потом, когда она пытается разыскать Мэн Яо, оказывается, никто уже не знает, где он. Она уверенно говорит Мянь-Мянь: - Не может быть, чтобы он погиб! Он самый находчивый человек из всех, кого я встречала. И плевать, что думают его отец и командующий Цзинь Тан. Пусть кто хочет, говорит, что хочет. Но если нам с ним суждено снова встретиться, я готова выйти за него замуж. * А теперь ей кажется – лучше б он тогда не помешал ей погибнуть! Бесчестье и гибель на войне сейчас выглядят не так страшно, как нынешнее унижение. Яо сказал ей: - Не волнуйся. Я выясню, кто за всем этим стоит. И тебе даже не нужно завтра выходить к гостям. Мы скажем, что ты заболела. Застыв на месте, она смотрела на него, а он убрал какой-то большой, зловеще скрытый тканью и защищенный талисманами предмет и вернул на место кинжал Вэнь Жоханя. Она хотела спросить: «Что это?» - но побоялась, ведь правда могла оказаться слишком страшной. А теперь в их сокровищницу один за другим заходят гости. Цинь Су стоит к ним спиной, не в силах обернуться, встречая любопытные взгляды. Мо Сюаньюй подходит и снимает ткань, прикрывающую кинжал. Что бы ни было скрыто за талисманами, это явно что-то жуткое – и добыть именно это он стремится. Она хочет сказать: «Это ты всё затеял? Неужели ты можешь быть настолько злопамятным? Тогда неудивительно, что Яо отослал тебя обратно к твоей семье, хоть я и просила его еще подумать… Мо Сюаньюй, я ведь и твоя сестра! За что ты ко мне относишься, как к орудию в своих руках?!». - Что это? – мягко спрашивает Цзэу-цзюнь. Прежде ее успокаивал его голос. Она хочет попросить о помощи… Но… нет, если бы Лань Сичень узнал всю правду, он бы с презрением отвернулся и от Цинь Су, и от ее мужа. Кинжал. Кинжал будто зовет ее. Цинь Су слушает, как Цзинь Гуанъяо показывает гостям кинжал и рассказывает историю о том, как добыл это оружие – ту самую историю, что рассказывал ей в первый месяц их брака. Тогда он опасался и не разрешал ей дотронуться до столь сильного и темного артефакта, ведь она была беременна, и он не хотел навредить их ребенку. Их ребенок. Ребенок, которого Яо убил. Цинь Су вдруг понимает, что не может это вынести. Если она откажется обличить мужа, Жусун не получит справедливого возмездия за то, что с ним сделали. А если она расскажет всё, что знает, ее ждут невыносимые унижения. Она пожертвует собой. Это лучшее решение. И для нее, и для ее сына. Она бросается вперед, вырывая кинжал из рук мужа. - А-Су?! – он ошеломлен, но не пытается ей помешать. Как будто он понял, что она собралась сделать, и ему всё равно… Мо Сюаньюй, тот юноша, который приставал к ее мужу – ее брат – вскрикнув, бросается к ней. Медлить нельзя, иначе она испугается и не сможет… Цинь Су бьет себя кинжалом в живот. - А-Су! – кричит Цзинь Гуанъяо. Когда она падает, он подхватывает ее. Странно – неужели он искренне плачет? Боль в голосе, слёзы на глазах – неужели это не притворство? Причинила ли она ему боль? Довольна ли этим? Приятно ли ей знать, что он хоть чуть-чуть любил ее? Приближается Цзэу-цзюнь, лучший друг ее мужа. Муж говорил, что Цзэу-цзюнь и Цинь Су самые дорогие ему люди. Когда-то Цинь Су даже подозревала, что это не дружба, а любовь. До брака – который оказался таким притворством! – она ревновала к Цзэу-цзюню, но Цзинь Гуанъяо был так нежен и внимателен, что она считала себя счастливейшей в мире женщиной. Какой же дурой она была! Цзэу-цзюнь прижимает ладони к ее ране, передавая духовную энергию. У Цинь Су всё плывет перед глазами. Кто-то кричит: - Нужно вынуть кинжал! А-Яо не решается, но Цзэу-цзюнь аккуратно вынимает оружие из раны. Цинь Су резко вдыхает и выдыхает. Нет, она должна умереть! Она пытается снова схватить кинжал, но, к ее ужасу, Цзинь Гуанъяо запечатывает ей меридианы. - А-Су, остановись! Может, ему не всё равно? Или он просто боится, что она его выдаст? - Позовите лекаря! – кричит А-Яо, как подобает любящему мужу. Или любящему брату. Цинь Су кажется, что ее вот-вот стошнит. - А-Су, держись, не теряй сознания, прошу тебя… - Цзинь Гуанъяо, плача, удерживает ее. И тут он оборачивается к Лань Сиченю, который поддерживает ее силы, и спрашивает: - Скажи, эргэ, что происходит? Почему А-Су пыталась покончить с собой? Всё ведь было хорошо… и зачем все заклинатели собрались в Благоуханном дворце, требуя, чтобы я открыл сокровищницу? Ты что-то от меня скрываешь? Словно сквозь сон, она слышит холодный голос Цзян Чэна: - Да, Цзэу-цзюнь, будьте добры, объясните. Мы сами не до конца понимаем, что происходит. Цинь Су хочет вскрикнуть: «Не надо! Просто дайте мне умереть!». Лань Сичень собирается с мыслями и начинает: - Некоторое время назад несколько адептов Гусу Лань вышли на ночную охоту. Явившись в деревню Мо, они столкнулись с отделенной от тела левой рукой, нападавшей на людей. Она была полна темной энергии и жажды убийств. Следуя за ней, Лань Ванцзи искал человека, которому она принадлежала. Когда мы собрали все части мертвеца, выяснилось, что это тело… тело дагэ! Цинь Су пробирает дрожь. Не Минцзюэ, человек, который когда-то избил А-Яо? Неужели А-Яо… Есть ли в мире такое, на что бы он не решился?!.. Цзинь Гуанъяо растерян. - Дагэ?! Но ведь его похоронили, как подобает! Мы с тобой видели это своими глазами. Не Хуайсан напряженно спрашивает: - Брат? Брат Сичень? Ты говоришь о моем дагэ? О твоем названом брате? Лань Сичень горестно кивает. Тот предмет, скрытый талисманами. Не правда ли, формой он похож на голову? Или это бред разума, затуманенного потерей крови? Цинь Су трясется, будто от холода. Не Хуайсан падает в обморок, и Цинь Су завидует тому, что он лишился чувств. Возле него собираются люди, взволнованно восклицая: - Глава клана Не! Глава клана Не! - Да где же лекарь?! Цзинь Гуанъяо все еще плачет от горя и ярости. Сжав руки в кулаки, он горестно восклицает: - Его искалечили! Расчленили! Да какой безумец мог такое сотворить?! Лань Сичень качает головой: - Не знаю. Когда мы стали искать голову, то поняли, что у нас нет ни малейшей подсказки. Голова. Вот что забрал А-Яо. Цинь Су не ошиблась. Это не она сошла с ума, это А-Яо… Ей хочется закричать. После недолгой заминки Цзинь Гуанъяо спрашивает: - То есть, не найдя, за что зацепиться, вы решили обыскать мои покои? Лань Сичень молчит. Цзинь Гуанъяо смотрит так, будто не верит в происходящее. Спрашивает, почти умоляя: - Ты хотел, чтобы я открыл сокровищницу… потому что подозревал? Потому что думал, что найдешь там голову дагэ? Лань Сичень виновато отводит взгляд. Цзинь Гуанъяо, горестно опустив голову, держит Цинь Су в объятиях, но не смеет смотреть ей в глаза. Наконец, говорит: - Давай забудем. Не будем об этом говорить. Но, эргэ, как Ханьгуан-цзюнь узнал, что сокровищница скрыта вблизи от моих покоев? Откуда эта мысль, что голова дагэ может храниться у меня? Башня Кои надежно защищена. И если бы виновен был я, разве я позволил бы, чтобы голову дагэ так легко обнаружили? Кажется, на эти вопросы Лань Сичень ответить не может. Цзинь Гуанъяо вздыхает. - Сюаньюй, это ты так сказал эргэ и прочим заклинателям? Зачем тебе придумывать подобный бред, который легко опровергнуть? Один из глав кланов спрашивает: - Лянфан-цзунь, о ком вы говорите? Су Ше холодно отвечает: - О ком? Конечно же, о человеке, который сопровождает Ханьгуан-цзюня. Все оборачиваются к Мо Сюаньюю. Су Ше продолжает: - Полагаю, те, из вас, господа, кто редко бывал в Ланлине, эту историю не слышали. Этот человек – Мо Сюаньюй. Он был адептом Ланлин Цзинь, но его изгнали за непристойное поведение… за то, что он досаждал своим вниманием Лянфан-цзуню. Но ныне, по слухам, он добился расположения Ханьгуан-цзюня и всюду следует за ним. Как же так, что Ханьгуан-цзюнь, известный своим милосердием и добродетелем, держит при себе подобную личность? Воистину, чужая душа – потемки. «Я чуть не покончила с собой, тело Не Минцзюэ обезглавили, а ты мелочно сплетничаешь о том, с кем приятельствует Ханьгуан-цзюнь?». Цинь Су жаль, что она не может закричать. - Глава клана Цзинь, я прибыл! – в покои спешит лекарь. Цзинь Гуанъяо приподнимает Цинь Су, явно радуясь его прибытию. - Госпожа Цзинь пыталась покончить с собой, я даже не знаю, почему, так что будьте добры, позаботьтесь о ней. Ни на миг не оставляйте ее одну. Ах, и еще. Глава клана Не упал в обморок. Помогите и ему. Цинь Су зла на него за то, как он притворяется порядочным человеком, как изображает доброту и заботу. Ее подхватывает на руки лекарь, и она ненавидит себя за то, что тоскует по прикосновениям А-Яо. Как же больно думать, что это тот самый лекарь, который присутствовал при ее родах и принял Жусуна. Лекарь оборачивается. Она видит, как А-Яо касается рукояти Хеньшена и приближается к Мо Сюаньюю. Дрогнувшим голосом говорит: - Я не буду припоминать тебе прошлое, но прошу, честно скажи мне сейчас. Эта неожиданная попытка А-Су покончить с собой – твоих рук дело? «Это ты, ты во всем виноват!» - хочет крикнуть Цинь Су, но она слишком слаба, слишком боится. Цзинь Гуанъяо выхватывает меч из ножен, но Лань Ванцзи отражает его удар Биченем. Мечи скрещиваются в опасной близости от Мо Сюаньюя, и Цинь Су жалеет, что не она на его месте. Лекарь уже собирается уйти, но тут Мо Сюаньюй хватается за меч Старейшины Илина – Суйбянь. Какое трогательное, невоинственное, беззаботное название, почему-то вызывавшее у Цинь Су сочувствие. Удивительно, но юноше удается достать меч из ножен! Невероятно! Цзинь Гуанъяо застывает на месте, но находит силы воскликнуть: - Да это же Старейшина Илина! Адепты Ланлин Цзинь, обнажив мечи, окружают Мо Сюаньюя. Нет, не надо! Цинь Су пытается закричать, когда лекарь уносит ее, и не может. Последнее, что она слышит – голос мужа: - Удивительно, неужели Старейшина Илина решил вернуться в мир и почтить нас своим визитом! Простите за не слишком теплый прием. Вот кто за всем стоит. Тело Мо Сюаньюя захвачено силой, это Старейшина Илина – тот, кто намерен отомстить Цзинь Гуанъяо. Может, он знает и о том, что в Ланлине удерживали Вэнь Нина, хотя Цинь Су готова поклясться, что всегда была добра к несчастному и даже пыталась, насколько могла, пробудить в нем сознание. Ей хочется крикнуть: «Старейшина Илина, я ни в чем перед тобой не виновата! Это Цзинь Гуаншань всё подстроил!». Вдруг в ее затуманенном сознании вспыхивает мысль: Старейшина Илина жив, а он ведь может поднимать мертвых! А вдруг он сможет спасти Жусуна? Цинь Су кажется, что если она поговорит со Старейшиной Илина и попросит о помощи, жизнь не будет казаться ей столь бессмысленной.