Sentiment

Вспомнив те дни, о которых напомнил Лань Сичень, Цзинь Гуанъяо страстно целует его, не желая останавливаться, надеясь, что, может быть, теперь Лань Сичень будет целиком и полностью принадлежать ему. Он счастлив, наконец-то он чувствует себя легко и свободно. Мягко заставив Лань Сиченя лечь на постель, он развязывает пояс на его одеянии. Лань Сичень смотрит на него потемневшими, широко открытыми глазами. Цзинь Гуанъяо бережно раздевает мужа, в глубине души вне себя от восторга: «сам Цзэу-цзюнь выбрал меня, он меня любит, он хочет впервые познать любовь вместе со мной». Он оглаживает широкий торс Лань Сиченя, поддразнивает кончиками пальцев темные соски. Не спешит, наблюдая за Лань Сиченем, а тот глубоко дышит, подставляется под прикосновения и смущенно краснеет от удовольствия, в котором долго себе отказывал. Цзинь Гуанъяо улыбается, глядя на него. А потом продолжает раздевать мужа, снимает с него нижние штаны… и вдруг смущается, не смея смотреть. Лань Сичень взволнованно и немного настороженно смотрит на него. - А-Яо? Цзинь Гуанъяо краснеет, чувствуя себя неловко и не скрывая этого от Лань Сиченя. Ему снова кажется, что он недостоин… Лань Сичень понимает его без слов, с одного взгляда. Пытается вести сам, направляя его ладонь к своему напряженному естеству. Цзинь Гуанъяо медленно ласкает его, и лишь тогда решается взглянуть. Склоняется, покрывая нефритовый стержень любимого поцелуями. Ему нравится, как наслаждается Лань Сичень прикосновениями его губ. - Ах… А-Яо… - вздыхает Лань Сичень, смущенно пытаясь прикрыть лицо рукавом. Цзинь Гуанъяо напрягается. Скоро они перейдут к большему. Он сам себе кажется таким маленьким. Но заставляет себя приподняться, и помогает Лань Сиченю, когда тот раздевает его. Лань Сичень резко вдыхает и выдыхает. - Эргэ? Любимый… - шепчет Цзинь Гуанъяо. Он дрожит. Ему немного страшно. Но Лань Сичень не дает ему поддаться страху. И усаживает Цзинь Гуанъяо на себя сверху, ласками изучая его тело. Бережно прикасается к нему и смотрит на него, словно на божество. Нет – скорее, будто изучая новую мелодию, любуется им, от изящного и в то же время сильного торса и розовых сосков до темной поросли на животе и ниже. - Не могу поверить… что я смотрю на тебя вот так. - Ты этого так долго желал, правда? – выдыхает Цзинь Гуанъяо, успокаиваясь. - Я желал тебя, - уверенно говорит Лань Сичень. - Я твой. - Да, - Лань Сичень смотрит ему в глаза. – А я твой, навсегда, А-Яо. Он целует его, и Цзинь Гуанъяо хочется плакать, так долго он ждал этих слов и так долго ему отказывали в любви. Придерживая Цзинь Гуанъяо одной рукой, Лань Сичень другой скользит вниз, лаская его пальцами. - Мм, - Цзинь Гуанъяо тихо стонет. - Больно? – взволнованно спрашивает Лань Сичень. – Я сейчас возьму масло. - Не то чтобы больно, просто непривычно, - смущенно улыбается Цзинь Гуанъяо. Лань Сичень усмехается. - Скоро привыкнешь. Цзинь Гуанъяо смеется. - Никогда бы не подумал, что глава клана Лань так скажет! Лань Сичень снова целует его и ласкает уже двумя пальцами, смазанными маслом. Вскоре Цзинь Гуанъяо двигается сам, насаживаясь на пальцы, ласкающие его всё смелее. Он всхлипывает, и Лань Сичень тут же останавливается. - Тебе нехорошо? Цзинь Гуанъяо тяжело дышит, и краснеет еще сильнее. - В-всё в порядке… я просто… Ему страшно, он боится, что не сможет контролировать себя и показаться отвратительным, и… - Нравится? – мягко спрашивает Лань Сичень. – Так, что не хватает слов? Цзинь Гуанъяо становится легче, и он кивает. Лань Сичень любуется им, а потом укладывает его на постель, ложась сверху. - А-Яо… хочешь?.. Удивительно, но Лань Сичень дрожит. Сдерживает себя, несмотря на желание и страсть. Не в силах ответить, Цзинь Гуанъяо снова кивает, раздвигая ноги, позволяя любимому овладеть им. Лань Сичень целует его, пытаясь заглушить боль первого слияния. - Как сейчас? - Хорошо, - дрожащим голосом отвечает Цзинь Гуанъяо. Он всегда чувствовал себя таким хрупким по сравнению с Лань Сиченем, но этот новый опыт и новые ощущения не неприятны, просто непривычны. Прикрыв глаза, он двигается вместе с Лань Сиченем. Если уж он так уязвим наедине с любимым, то он и сам сделает всё, чтобы тот забыл о клановых добродетели и самоконтроле. И он двигается всё быстрее, хитро улыбаясь. Лань Сичень со стоном изливается. Цзинь Гуанъяо чувствует влажный жар внутри, чувствует, что любим той любовью, которая действительно была ему нужна, в отличие от признания отца, и от прикосновения ладони Лань Сиченя тоже достигает вершины. Лань Сичень тяжело дышит и смотрит на Цзинь Гуанъяо с восторгом. Цзинь Гуанъяо первым приходит в себя. Смущенно глядит на смятую постель. - М… милый… т-тебе было хорошо? Цинь Су в их первый раз сразу ему сказала. От мужа он ждет того же. Хотя, если он правильно помнит – естественно, он правильно помнит, - он всегда смущался что-то говорить в ответ. Лань Сичень обнимает его и прижимает к себе. Трется щекой о его волосы. - Очень… - и смущенно спрашивает: - А тебе, А-Яо? Цзинь Гуанъяо снова стыдно. В его сознании звучит всё тот же голос, напоминающий, что он сын шлюхи, обесчестил сестру, убил сына, он себя погубит еще больше, если будет наслаждаться, потому что не имеет права чему-либо радоваться. И все же… - Так хорошо, что не хватает слов, - говорит он. Ему и правда было хорошо, хоть в глубине души он чувствовал себя слишком уязвимым. Но если он позволил себе быть уязвимым, у него есть надежда. Лань Сичень касается его носа кончиком пальца. - Я так счастлив, что я с тобой. * - Знаешь, оказывается, я зря пытался сбежать на Яблочке, - говорит Вэй Усянь и жмурится от яркого солнца. – Лань Чжань, уже половина шестого. - Я проснулся в пять, - спокойно отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь удивляется. - То есть, всё это время ты просто смотрел на меня? Лань Ванцзи притягивает его ближе к себе своими сильными руками и смотрит широко открытыми золотистыми глазами. - Конечно. Я так радуюсь, что ты рядом со мной. Вэй Усянь удивленно смотрит на него, чувствуя, что сердце бьется быстрее. - Оказывается, ты такой романтик! Что же ты раньше не говорил? - Что с тобой? – от внимания Лань Ванцзи не ускользает то, как супруг вздрагивает от боли. - Да ничего, честно. Просто мы с тобой, м, мне еще немного больно после вчерашнего, - Вэй Усянь прикусывает губу и кокетливо смотрит на Лань Ванцзи. – Ты меня поцелуй, и всё пройдет. Лань Ванцзи качает головой. Но спустя мгновение целует Вэй Усяня, и они перекатываются вместе по постели. Их общей постели. Вэй Усянь радуется, обнимая Лань Ванцзи, всё еще не веря, что это правда, что именно Лань Ванцзи поцеловал его тогда, много лет назад, и он умер, так этого и не узнав. - Милый, если каждый день значит каждый день… - Но не сегодня. Тебе же больно, - уверенно говорит Лань Ванцзи, хоть ему и трудно сдерживаться теперь, когда тот, по кому он так долго тосковал, наконец с ним, жив, отвечает на его поцелуи, и… От соблазна Лань Ванцзи отвлекает стук в дверь. Супруги поспешно поднимаются. - Учитель Вэй! Услышав этот голос, Лань Ванцзи беспокоится. - Этим ребятам никто не говорил, что лучше не беспокоить супругов во время медового месяца? – весело спрашивает Вэй Усянь, скорчив рожицу. Открывается дверь. В покои спешит Лань Сычжуй. - Х-ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Вэй Усянь опирается рукой о стену. - Сычжуй-эр, мы с Ханьгуан-цзюнем сбежали. Лань Сычжуй краснеет. - Я знаю, господин Вэй. Цзэу-цзюнь сейчас беседует с Лань Циженем, а мы только недавно вернулись из Юньпина. - Да? Он знает? – Вэй Усянь быстро оглядывается. – А почему вы все поспешили сразу сюда? Боялись, что старик Лань Цижень вас выругает? Лань Сычжуй качает головой. - Ничего страшного. Я… я хотел спросить кое-что важное! Вэй Усянь с любопытством склоняет голову набок. - И что же это? Лань Сычжуй оглядывается. - Я кое-что вспомнил, но не совсем в этом уверен… и я пришел спросить вас обоих. Лань Ванцзи глядит в том же направлении, что и он. И видит Лань Цзинъи, который весело болтает с Цзинь Жусуном. Цинь Су и Цзинь Гуанъяо рядом, но Вэнь Нин смотрит не на них, а почему-то на Лань Сычжуя. Вэй Усянь хмурится. - Что именно ты вспомнил? Цинь Су тоже настораживается, заметив выражение лица Вэнь Нина. Тот неуверенно приближается, так, будто знает Лань Сычжуя. Цзинь Гуанъяо стоит, опустив взгляд, и мягко улыбается. Лань Сычжуй глубоко вдыхает и начинает говорить: - Кое-кто хвастался, что прекрасно готовит, но в его блюдах было столько перца, что и глянуть было страшно, не то, что съесть. Вэй Усянь моргает: - Да? Лань Сычжуй продолжает: - Кое-кто закапывал меня по пояс в землю на поле с морковью, и говорил, что будет поливать меня, и на солнышке я быстро вырасту, а может, вырастут еще дети и будут со мной играть… - … - А еще кое-кто обещал угостить Ханьгуан-цзюня обедом, но сбежал, и Ханьгуан-цзюню снова пришлось платить самому. Вэй Усянь смотрит на него широко открытыми глазами. Дрожа и запинаясь, повторяет: - Ты… ты… Лань Сычжуй всё так же не сводит взгляда с Вэй Усяня и Лань Ванцзи. - Тогда я был еще маленьким и почти всё забыл. Но я уверен… что я из семьи Вэнь. У Вэй Усяня дрожит голос. - Ты носил фамилию Вэнь? Но разве ты не Лань? Лань Сычжуй, Лань Юань… - он застывает на месте. – Лань Юань… Вэнь Юань? Лань Сычжуй кивает. У него дрожит голос. - Господин Вэй… Я – А-Юань. Вэй Усянь поверить не может. - А-Юань… не умер? Но он же остался один на Луаньцзан… Он не договаривает, вспомнив слова Цзинь Гуанъяо: «Все думали, что он ушел в уединение и кается в своих грехах, но на самом деле он просто был прикован к постели. Но при всем при том, узнав, что вы погибли, он, в таком состоянии, отправился на Луаньцзан, просто чтобы увидеть… и вернулся не один…». Вэй Усянь оборачивается к Лань Ванцзи. - Лань Чжань, это ты его забрал?! Лань Ванцзи смотрит на него в ответ. - Да. Какое-то время Вэй Усянь не знает, что сказать. - А-Юань? – Вэнь Нин робко приближается еще чуть ближе, радуясь и одновременно испытывая страх: неужели родной человек наконец вернулся к нему… Наконец Лань Сычжуй с плачем спешит вперед. Обняв одной рукой Вэй Усяня, а другой Лань Ванцзи, он крепко их обнимает. - Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй, я… я… Вэй Усянь сам пытается не заплакать. Гладит Лань Сычжуя по спине. - Ну почему ты плачешь? Лань Сычжуй качает головой. - Да не плачу… просто… мне стало так горько, и в то же время я так счастлив… даже не знаю, как это сказать… Он умолкает и оглядывается на Цзинь Жусуна. Цзинь Жусун в ответ смотрит на него широко открытыми темными глазами, будто поняв, что обрел друга, который его поймет. Цинь Су замечает неловкие попытки Вэнь Нина приблизиться, и подталкивает его вперед. Он оглядывается на нее, и она улыбается сквозь слёзы. - Кажется, обе наши семьи сегодня вернули себе своих детей. Лань Сычжуй оглядывается на нее, а потом тянется к Вэнь Нину, как к родному. - Дядя Нин. Когда все вчетвером его обнимают, Вэнь Нин снова чувствует себя человеком. - Так вот кого ты имел в виду, когда говорил, что Лань Ванцзи вернулся с Луаньцзан не один, - Цинь Су смотрит на Цзинь Гуанъяо. - О, - он краснеет. – Так ты догадалась. - Но как вы узнали? – говорит Вэй Усянь, и вдруг догадывается: - Должно быть, от Цзэу-цзюня. Но, к его удивлению, Цзинь Гуанъяо снова качает головой. - Нет, - и смотрит на Лань Сычжуя. – Мне жаль, что ты тогда всё забыл. Лань Ванцзи вздрагивает. - Это вы? Вы… спрятали меня? – хмурится Лань Сычжуй. - Нет. Я нашел тебя после битвы… меня, как следовало того ожидать, назначили ответственным за погребение павших в бою. Ты уже прятался в дупле старого дерева. Маленький ребенок, который плакал по своей семье. Я… я знал, что милосерднее было бы тебя убить, но вместо этого дал зелье, которое стирало воспоминания и погружало в сон, - Цзинь Гуанъяо гладит его по голове. – Конечно, я не мог предвидеть того, что Ханьгуан-цзюнь тебя спасет, но потом было легко догадаться. - А-Яо… - Цинь Су с восторгом смотрит на него. Он смущенно молчит. - А-Яо? – к ним приближается Лань Сичень. Судя по его потрясенному выражению лица, он слышал весь рассказ. - Эргэ… милый… - Цзинь Гуанъяо краснеет. Лань Цижень, тоже услышавший эту историю, смотрит уже не так строго. Все же Лань Сычжуй ему дорог. Цинь Су удивленно застывает на месте. С Лань Циженем явилась Сы-Сы, а следом за ней Цинь Цанъе. - Дедушка? – радуется Цзинь Жусун. И тут же, вне себя от счастья, мчится к дедушке. Цинь Цанъе тоже спешит навстречу, обнять своего воскресшего внука, и, видя это, даже Лань Цижень не решается отчитать их за то, что в Облачных глубинах запрещено бегать и торопиться. Один раз правило можно и нарушить. Не каждый же день погибшие дети возвращаются к жизни. * - Значит, теперь ты и мой сын, и супруг главы клана Лань, - говорит Цинь Цанъе, смиряясь с тем, что А-Су, А-Яо и А-Сун скорее всего останутся в Облачных глубинах. Конечно, он надеялся, что они будут жить в Лелине с ним, но раз они счастливы здесь, это к лучшему. Он просто будет чаще их навещать. Вэй Усянь веселится: - Лянфан-цзунь, ваша семья растет не по дням, а по часам. Цзинь Гуанъяо кивает, он так счастлив, что даже не может высказать словами. Лань Сичень прикасается к его плечу. Отец. Тетушка. Сестра. Муж и его родственники. И сын. - Ваша тоже. Вы ведь теперь тоже считаетесь родственниками, правда? – говорит Цинь Су. - Да. И у меня два племянника, - Вэй Усянь сияет от радости, когда смотрит на Цзинь Жусуна, который, кажется, нашел общий язык с Лань Цзинъи и Лань Сычжуем. - Думаю, молодой господин Вэй, скоро вы вновь обретете брата, - тихо говорит Цинь Цанъе. Вэй Усянь удивленно приоткрывает рот. - Правда, это уже ему решать, когда вернуться, - продолжает Цинь Цанъе. - Если вы говорите о моем дядюшке, он не пожелал прибыть сегодня с нами, но велел мне узнать, как вы, и рассказать ему, - говорит Цзинь Лин. – И госпожа Ло еще не готова путешествовать, но, дядюшка Цзинь, она велела передать вам искренние поздравления. - Где она сейчас? – спрашивает Цинь Су. - Дядя Цзян пригласил ее в Пристань лотоса. Он решил, что проследит за восстановлением храма, пока дядя Цзинь выполнит свое обещание насчет алтаря в честь сестриц госпожи Сы-Сы, - Цзинь Лин шмыгает носом. - Я обязательно это сделаю, - говорит Цзинь Гуанъяо. Сы-Сы благодарно улыбается. И тут Цзинь Лин замечает мальчика, чуть младше него самого, сидящего между Лань Цзинъи и Лань Сычжуем, и бледнеет. - А-Сун? Цзинь Жусун поднимает взгляд и видит парня в золотистых одеждах. Несмотря на его голос, ставший чуть ниже, и отстраненное выражение лица, Цзинь Жусун понимает, что этому юноше тоже страшно и неловко. - А-Лин, это А-Сун, - взволнованно говорит Цинь Су. Цзинь Лин кивает. - Т-ты меня помнишь? Цзинь Жусун робко кивает в ответ. Цзинь Лин вспоминает множество вещей. Во-первых, он не ждал, что Вэй Усянь вернет кого-то из его близких. Даже покидая храм, он в это не верил. Во-вторых, воспоминания из детства. Он помнит, как был рад показать младшему братику те простые заклинания, которые сам только-только выучил. Каким одиноким себя чувствовал от того, что начал учебу без А-Суна, который младше на два года. А еще, когда Цзинь Лин сердился на мальчишек, которые его дразнили, Цзинь Жусун пообещал быть его лучшим другом. Обещал, что никому не позволит смеяться над ним за то, что у него нет отца. Цзинь Лину было одиноко в школе, но еще хуже ему стало, когда он потерял двоюродного брата. Цзинь Чань даже говорил ему, мерзко ухмыляясь, что брат умер, так же, как родители, потому что не смог выдержать его такого. Подумать только… тогда он так рассердился и подрался с обидчиком, что утешить его могла только Фея. Он с трудом произносит: - Когда я учился, я так скучал по тебе… Цзинь Жусун широко открывает глаза, вспоминая. - Мне… придется многое догнать. - Я помогу, - радостно обещает Цзинь Лин. – И все говорят, что господин Лань Цижень прекрасный наставник, да ты скоро и перегонишь меня! А еще… твой отец тебе не говорил, что купил мне собаку, как обещал? Я не мог привести ее с собой в Облачные глубины, но она ждет за воротами. Хочешь, попрошу разрешения привести ее сюда? Цзинь Жусун кивает. - А как ее зовут? - Фея, - напряженно отвечает Цзинь Лин. - Мило, - радуется Цзинь Жусун. - Лань Цзинъи и Лань Сычжуй замечательные ребята, ты с ними поладишь, хотя мне иногда кажется, что Лань Цзинъи ведет себя как придурок. - Э-эй! – возражает Лань Цзинъи. - А еще мы решили пойти на ночную охоту все вместе, еще будет Оуян Цзычжэнь, он тоже хороший. Тебе обязательно нужно пойти с нами, - быстро рассказывает Цзинь Лин, когда друзья уходят. - Подожди, А-Лин, - говорит Цзинь Гуанъяо. – Э, то есть, глава клана Цзинь… Он рад, когда Цзинь Лин сердито смотрит на него, будто хочет сказать: «перестанешь называть меня А-Лином, не буду тебе помогать». - Хорошо управляй Ланьлином, - продолжает Цзинь Гуанъяо. – И если Цзинь Пань будет тебе что-то говорить, не слушай. - Обещаю, - уверенно говорит Цзинь Лин, и весело улыбается, провожая ровесников. Цзинь Гуанъяо шепчет Лань Сиченю: - Нужно послать талисман главе клана Цзян. Чует моя душа, они найдут приключения на свою голову. Лань Сичень кивает. - Знаете, впервые слышу, чтобы Цзинь Лин так оживленно разговаривал, - Вэй Усянь присвистывает. – Он хорошо ладил с А-Суном? - Они были как родные братья, - подтверждает Цинь Су, и у Вэй Усяня на глаза наворачиваются слёзы. * *Три месяца спустя* - Выглядит прекрасно, - говорит Цинь Су, зажигая свечу у памятника, который она, Вэнь Нин и Лань Сычжуй установили в Безночном городе, и на котором выгравированы имена Вэнь Цин и еще пятидесяти человек из клана Вэнь, погибших на Луаньцзан. Теперь там, где погибли столько людей, будут вечно гореть пятьдесят свечей, поддерживаемых духовной энергией. Она не уверена, почему она явилась сюда. Может, просто чувствовала, что так будет правильно. Это искупление за всё, что она знала. Благодарность лютым мертвецам, которые спасли своих убийц во время второй осады Луаньцзан. Если бы случились массовые убийства, А-Яо осудили бы и приговорили бы к казни, несмотря на то, что многие его поддерживали. Она благодарна этим Вэням. Для Лань Сычжуя – именно он собрал прах – и для Вэнь Нина, это личное. Сычжуй плачет о тех, кого помнит, и о тех, кого не помнит, и Вэнь Нин смотрит так, будто тоже вот-вот заплачет. Цинь Су держит его за руку, надеясь, что Сюэ Ян был прав и Вэнь Нин может что-то почувствовать от ее прикосновений. - Я вспомнил еще немного, - говорит Лань Сычжуй в вечер незадолго до их возвращения домой. - Да? – Цинь Су смотрит на него. - Вспомнил, как Вэй Усянь учил меня прятать весенние сборники в обложках от других книг, - Лань Сычжуй краснеет. Цинь Су смеется. - Но ты был еще ребенком! - Ну, самих картинок я не помню. - Это, наверное, к лучшему, - говорит Цинь Су. – Не приведи небеса Вэй Усянь попробует учить А-Суна таким вещам, я попрошу А-Яо изобрести орудие пыток специально для него. Вэнь Нин качает головой. - Ведь было так, правда, Вэнь Нин? – говорит Лань Сычжуй. – Я же верно помню? - Верно, - соглашается он, и поспешно добавляет: - Я тоже не смотрел картинки. Цинь Су смеется. - Вэнь Цюнлинь, ты так чист душой… Лань Сычжуй качает головой. - Госпожа Цинь, я пойду приготовлю ужин. - Уверен? Я бы сама… - Всё в порядке. Мне кажется, Вэнь Нин хотел у вас что-то спросить, - говорит он и спешит прочь. Цинь Су моргает. Вэнь Нин старательно избегает ее взгляда. - Да, я тоже кое-что помню, - спустя время говорит Вэнь Нин. – Может, мне это снилось, но я ведь не могу спать… - Я был скован цепями. Вы держали меня за руку, умывали мне лицо. - Да, несколько раз я так делала, - тут же подтверждает она. – Кажется, я когда-то рассказывала, у Сюэ Яна было предположение, что если к тебе прикасаться, можно пробудить твое сознание. На меня ты никогда не бросался, и мне разрешили держать тебя за руку и гладить по лицу. Вэнь Нину становится немного страшно. - А что еще? Цинь Су настораживается, хмурится, а потом догадывается, чего он боится, и весело смеется. - О небо… неужели ты подумал, что… да нет же, ничего непристойного между нами не происходило! А-Яо никогда бы этого не допустил, да и мне самой не пришло бы в голову… Но неудивительно, что он спросил. Те тринадцать лет он по большей части был без сознания, а она его не спасла. - Мне так жаль, что я не спасла тебя, - она продолжает просить прощения, хотя, что бы она ни сказала, этого никогда не будет достаточно. Она представляет, как себя чувствует –Яо. - Я ни в чем вас не виню, госпожа Цинь. Я говорил это от души в первый раз, и сейчас говорю честно. Я спросил просто потому, что сам не знаю, - уверенно отвечает Вэнь Нин. - Да, но ты такой добрый и милый, один из лучших людей, кого я встречала в своей жизни. Мне… мне трудно саму себя простить за то, что тогда случилось, - признается она. - Но вы… госпожа Цинь, другим людям вы всё легко прощаете, - запинаясь, говорит Вэнь Нин. Она подвигается ближе. - Знаешь, Вэнь Цюнлинь, жаль, что ты не можешь краснеть. - Я так не думаю, - серьезно отвечает он. Цинь Су смеется. Опираясь подбородком на переплетенные вместе пальцы, она кокетливо смотрит на Вэнь Нина сквозь ресницы. - А ты бы покраснел, если бы я сказала, что сожалею об этом оттого, что ты мне нравишься? Вэнь Нин потрясенно смотрит на нее. - Госпожа Цинь… но я же мертв! - Не совсем. Ты достаточно живой, чтобы смущаться, судя по тому, как ты сейчас запинаешься. Ты испытываешь чувства. Тогда разве важно, что тебе нелегко их проявлять? А-Суну еще трудно говорить, помнишь? Но разве это делает его менее живым? – напоминает Цинь Су и выжидающе глядит на него. - Конечно же, нет, - опустив голову, отвечает Вэнь Нин. – Но он марионетка. А я лютый мертвец. Цинь Су садится напротив него и поправляет ему волосы, упавшие на лицо. - Скажи мне, Вэнь Цюнлинь… ты ничего не чувствуешь ко мне или думаешь, что я не должна тебе нравится, потому что твоя форма существования отличается от моей? Вэнь Нин смущенно говорит: - Но я же н-не могу испытывать ощущений… - Можешь. В Башне Кои, когда я держала тебя за руку и оплакивала А-Суна… слеза упала тебе на пальцы, и ты посмотрел мне в глаза. Ты почувствовал, - Цинь Су переплетает свои пальцы с его. – Я думаю… Сюэ Ян был прав в предположении, что ты можешь чувствовать душой. То есть, использовать разум и духовные силы, чтобы испытать телесные ощущения. В душе и разуме всё же таится много возможностей. Вэнь Нин молчит. Кажется, он пытается сосредоточиться. Наконец, он шепотом говорит: - Я чувствую, у вас мягкие руки. Цинь Су потрясенно смотрит на него. - Вэнь Цюнлинь? Какой-то миг они смотрят друг на друга, а потом Цинь Су целует Вэнь Нина, потому что если прикосновения и тепло дают ему возможность снова почувствовать себя человеком, зачем ей сдерживаться?.. И он отвечает на ее поцелуй. - Мы должны совершить три поклона, - говорит Цинь Су. – Мы же уже живем вместе и растим А-Суна. Вэнь Нин отстраняется: - Но мы же живем вместе не как муж и жена… - Еще не как муж и жена, - смущенно хихикает Цинь Су. Слыша ее смех, Вэнь Нин пристально смотрит на нее. Склоняется вперед, касается ее лица, губ, которые только что целовали его. - Я чувствую тебя. - Замечательно, - говорит как раз вернувшийся Лань Сычжуй. – Поздравляю, дядя Нин! Тетушка Су! Оба чуть не подпрыгивают на месте. Когда они возвращаются в Облачные глубины, Цинь Су потрясена тем, что Цзинь Гуанъяо набрасывается на Вэнь Нина, угрожая ему самыми страшными карами, а Вэй Усянь, ухмыляясь, предостерегает ее. К счастью, когда она объясняет отцу, что вновь поступила не как все, потому что посчитала нужным поступить правильно, а не соблюдать приличия, Цинь Цанъе сразу ее понимает. И с радостью принимает Вэнь Нина как зятя. * *Год спустя* - Дядя Цзян, посмотрите! Цзян Чэн оборачивается, и видит, как тринадцатилетняя маленькая Мянь-Мянь выполняет прием, который он сам в свое время научился выполнять, наверное, годам к пятнадцати. Улыбнувшись, он подходит к ней. В последнее время он всё чаще улыбается. - Отличная скорость. В следующий раз больше наклоняйся. Тогда будешь двигаться еще быстрее. - Вот так? – спрашивает девочка, пригнувшись слишком низко. - Нет, смотри, - он поправляет ее. – Попробуй теперь. Она взвизгивает от восторга, выполнив прием еще точнее. - Спасибо, дядя Цзян! - Не за что, - он взъерошивает ей волосы. В солнечных лучах блестит ее меч – духовное оружие, которое он подарил ей два месяца назад и которое она назвала Шанлянь*. Скоро ее день рождения. Цзян Чэн уже заказал мастеру кнут-молнию, ведь девочке нравится пытаться победить Цзыдянь. В глубине души Цзян Чэну немного больно. Его родителям понравилась бы маленькая Мянь-Мянь. Матушка оценила бы ее уровень духовных сил, а отцу пришлась бы по душе ее доброта. Как жаль, что она не его родная дочь! По пути с тренировочного поля он встречает Ло Цинъян с письмом в руке. Это приглашение на открытие отстроенного заново храма. Она отдает письмо Цзян Чэну, и тот с замирающим сердцем читает строки. - Цзинь Гуанъяо был так добр, что упомянул и А-Сюя в памятной надписи, посвященной монахам, - говорит Ло Цинъян, тоже заглянув в письмо. И поднимает взгляд: - А вы… вы будете на церемонии? - Конечно, я ведь тоже пожертвовал деньги на восстановление храма, - уверенно говорит Цзян Чэн. - Вы знаете, что я имею в виду. Там будет и ваш брат, - Ло Цинъян грустно улыбается. - Думаю, мне пора бы поговорить с ним, - вздыхает Цзян Чэн. - Вы были очень добры к нам, - взволнованно говорит Ло Цинъян. – Но, по правде говоря, необязательно, чтобы вы присоединились к нам. Мы можем добраться сами. И всё-таки, хоть мы здесь уже год, не можем же мы остаться навсегда. - Но почему нет? – спрашивает он. Ло Цинъян моргает. - Глава Цзян, мы же не принадлежим к вашей семье… хотя следует признать, что Мянь-Мянь уже давно называет вас дядей. Вы сделали для нас всё, чего желал бы для нас А-Сюй. - Я уже говорил, я знаю, что такое терять самых близких, - сдавленно произносит Цзян Чэн. – Я не смог спасти сестру, но смог спасти вас. - Но я же не ваша сестра, - усмехается Ло Цинъян. - Это к лучшему, - быстро произносит он. - Да? – Ло Цинъян смотрит на него. Цзян Чэн отворачивается, краснея. Он и так во многом уже признался – что не хотел спасать ее тогда, в пещере, что ревновал, потому что за Вэй Усяня вместо него заступилась она. И потому, что он признал такую правду, он боится признаваться в чувствах сейчас. Она ведь дочь слуг. Матушка сказала бы… хотя, нет, это только Вэй Усяня она попрекала происхождением, а Цзиньчжу и Иньчжу всегда уважала. - Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Ло Цинъян таким тоном, каким говорила с дочерью в прошлом месяце, когда та тайком пошла с Цзинь Лином и его приятелями на ночную охоту. Цзян Чэн молчит, сцепив зубы, а потом говорит: - Я знаю, ты странствующая заклинательница. Знаю, тебя не волнует одобрение общества, и ты права, я всю жизнь добивался именно одобрения других. Но… я хотел бы заботиться о тебе и Мянь-Мянь, помогать, и… Ло Цинъян вспоминает момент из книг Цинь Су. - Так ты об этом. И, поднявшись на кончиках пальцев, целует его. Цзян Чэн удивленно смотрит на нее. - Я первым должен был это сделать. - Так чего же ты ждешь? – смело говорит Ло Цинъян, и, прежде чем он касается губами ее губ, успевает прошептать: - Вообще-то, Мянь-Мянь и Цзинь Лин уже два месяца ожидают, что мы поженимся. _________ * Шанлянь - доброта * Оказывается, на церемонии не только Цзян Чэн переживает встречу, которой в глубине души хотел бы избежать. - Вот всё, что я мог найти, но ее прах снова погребен здесь, - говорит Не Хуайсан, встретившись с Цзинь Гуанъяо. – Монахи сказали, я должен всё исправить. - Спасибо тебе, - Цзинь Гуанъяо смахивает слезинку. Он не знает, Гуанъинь или матушка помогла ему вернуть Жусуна, но больше всего он желает ей достойной новой жизни. – Твой брат покоится в фамильной каменной усыпальнице? - Другое место ему бы не пришлось по нраву, - хмыкает Не Хуайсан. - Я слышал, ты используешь веер как оружие заклинателя. Прекрасная мысль, - помолчав, говорит Цзинь Гуанъяо. - Пытаюсь. - Говорят, ты станешь Верховным заклинателем. - Ты не против? – Не Хуайсан еще не признает открыто, что хочет занять эту должность, но он не удивлен, что Цзинь Гуанъяо уже догадался. - Думаю, ты справишься, - тихо отвечает Цзинь Гуанъяо. * В храме Гуанъинь Вэй Усянь и Цзян Чэн пристально смотрят друг на друга. - Я не ждал, что ты сюда придешь, - наконец, признается Вэй Усянь. - А я не думал, что ты придешь, - язвительно отвечает Цзян Чэн. И тут же с трудом добавляет: - Хотя нет, вру. - Знаю, - горько усмехается Вэй Усянь. Но, когда он собирается уйти, Цзян Чэн хватает его за руку. «Почему ты тогда мне не сказал?!» Он, наконец, высказывает всё, что так давно хотел сказать. * - Ну, наконец-то это случилось, - усмехается Цинь Су, когда Цзян Чэн и Вэй Усянь обнимаются. У обоих глаза покраснели от слёз. - Я рада… теперь у него упал камень с души, - Ло Цинъян мягко улыбается. – Да и друзья нам немало помогли. А помощь нам еще понадобится, я ведь жду ребенка… - Что?! – Цинь Су хватает подругу за руку. Прищурившись, смотрит на Цзян Чэна. – Когда вы успели? Тот места себе не находит, понимая, что сейчас все смотрят на него. - Так мы же женаты… - И ты ничего не говорил?! – возмущается Вэй Усянь. - Уже четверо из нас нашли себе пару! – кричит Цзян Чэн. – И не смей меня судить! - А-Чэн, строже всего судишь себя ты сам, - говорит Ло Цинъян. – Но что бы ни было, я горжусь нашей семьей. Он краснеет. Радуется ее словам. Вэй Усянь искренне счастлив видеть брата таким. Лань Ванцзи осторожно подходит, чтобы вручить Цзян Чэну подарок. Вдруг Ло Цинъян настороженно приглядывается. - Что случилось? - взволнованно спрашивает Цинь Су. * Цзинь Гуанъяо смотрит в ту сторону, где любезно беседуют Лань Цижень и Сы-Сы. Они около месяца спорили о преподавании, прежде чем Лань Цижень уступил и принял новое в обучении, но спустя еще пару месяцев говорил с ней всё чаще. - Моя тетушка… и твой дядя? Лань Сичень взволнованно отвечает: - Интересно будет посмотреть, что из этого выйдет. - У нее всегда были строгие понятия о том, что хорошо, а что нет, - говорит Цзинь Гуанъяо. - Что, после свадьбы Лань Ванцзи и Вэй Усяня вы уже ищете, за какой бы еще парой понаблюдать? – спрашивает Цинь Су, приближаясь к ним вместе с Вэнь Нином. Она смотрит на Цзинь Гуанъяо и ухмыляется. - Нет, - быстро отвечает Цзинь Гуанъяо. - Папа! Мама! Дядя Вэнь! Дядя Лань! – Жусун спешит к своим родным. Все они – его семья: бывший и обесчещенный глава клана, правящий глава клана, женщина и лютый мертвец. – Мянь-Мянь сказала, что будет дружить со мной! Представляете, у меня есть подруга! – и он вновь бежит к друзьям. Цзинь Гуанъяо улыбается сыну, который, благодаря стараниям Лань Ванцзи, быстро наверстывает упущенное. - Прекрасно. Цинь Су ждет, пока сын не убегает поболтать с Мянь-Мянь, а потом говорит: - Хочу кое-что тебе сказать по секрету. Цзинь Гуанъяо с любопытством смотрит на нее, но Лань Сичень качает головой: - Правила Гусу запрещают сплетни. - Ну, тогда скажу, что пришла поделиться кое-чем, что меня беспокоит. Кажется, ваш младший брат кое-что взял тайком, - Цинь Су ухмыляется еще шире, когда Лань Сичень подходит к ней. Настороженно смотрит на нее. - Ванцзи никогда не смог бы так поступить. - А ради Вэй Усяня? Лань Сичень задумывается, но всё же отвечает: - Я так не думаю. - Но тогда как получилось, что деньги в подарок он принес в том же мешочке для целебных трав, который дала Ло Цинъян Вэй Усяню, когда мы все оказались в западне в пещере Черепахи-убийцы? - Наверное, Вэй Усянь сам отдал ему лекарство. - Но Ло Цинъян сама спрашивала его, а он сказал, что потерял травы, когда выбирался из пещеры. - Это еще ничего не доказывает, - возражает Лань Сичень. – Он сам говорил, что некоторых вещей не помнит! Вэнь Нин вмешивается в разговор, будто имеет право, будто не стесняется того, каким он стал. - Цзян Ванъинь говорил, что Вэй Усянь спрашивал о том мешочке, когда очнулся, и был очень расстроен, поняв, что потерял его. Цзинь Гуанъяо усмехается. - Так вещицу сохранил Лань Ванцзи… выходит, они полюбили друг друга еще тогда. - Ты помогаешь сестре убедить твоего супруга? – спрашивает Лань Сичень. – А-Яо, как ты можешь… - Ты всегда предполагаешь о людях лучшее, - Цзинь Гуанъяо смотрит на Лань Сиченя, соблазнительно прикусив губу. – Мне это всегда нравилось в тебе больше всего. В ответ Лань Сичень целует его. И уже неважно, что Цзинь Гуанъяо не верховный заклинатель, что он не добился любви отца – зато муж целует его, сестра радуется с ним, приемный отец читает молитвы у могилы его матери, его сын играет вместе с его племянником… и это самая важная победа, которой он достиг.