Nightmare

Открыв глаза, я не могла ничего толком разглядеть. Белый яркий свет ослеплял и заставлял скорчить лицо в недовольном виде. Сейчас я осознала, что боль во всём теле наконец то полностью прошла, давая право на полноценный вдох и выдох. По всей палате слышался звук работающих аппаратов, а в воздухе веяло медикаментами. «Больница» — обыденно говорю я, но в ту же секунду понимаю всю глупость сказанного. Я пытаюсь встать, но ощущаю тяжесть в районе живота. Попытки подняться не давали результатов, и я уже почти смирилась с этим, но раздался щелчок двери и приближающиеся к койке шаги. Я слышу облегчённый вздох и знакомый голос, которого так не хватало: — Звёздочка, я так счастлив! — радостно проговорил Билл. — Ты очнулась, как ты себя чувствуешь? Я глубоко вздыхаю, и на моём лице расплывается счастливая и блаженная улыбка. Как же я рада слышать его бархатный, взволнованный голос. Я наконец привыкаю к нынешнему освещению и с интересом рассматриваю выражение его немного уставшего лица. Голубые глаза светились нескрываемой радостью и с умиротворением смотрели на меня. «Я наверное сейчас в не самом лучшем виде…» — испуганно думаю я, но мои мысли перебивает чарующий голос Сайфера. — Падающий комок, тебе не кажется, что сейчас это не самая подходящая идея для беспокойства? — он хитро жмурится и расплывается в улыбке. — Падающий комок? — вскинув брови переспрашиваю я, но в палату заходит врач и просит Билла пройти с ним. В ту же секунду я замечаю некое беспокойство в его взгляде, и как он заметно напрягся. Они вышли прочь из палаты, оставив меня наедине с собой. Я немного обеспокоена, но принимаю решение не паниковать раньше времени. Оглянувшись по сторонам, я замечаю на стене календарь. Присмотревшись, я вижу сегодняшнее число и медленно удивляюсь. Прошло уже больше недели после того, как я оказалась здесь. В голове множество вопросов, но по иронии судьбы ответов ноль. Я вздыхаю, одновременно с этим радуясь улучшению самочувствия. В один миг эмоции сменяются. Только что радостная я вспоминаю то роковое событие. Глаза начинают слезиться, и я вытираю их рукавом больничной рубашки. В палату зашёл Билл, его настроение ухудшилось. Я с нетерпением ждала его вердикта. — Билл, не молчи, пожалуйста… Сайфер вздохнул и, помолчав, немного заговорил: — Врач сказал, — он запнулся, но продолжил. — С тобой всё хорошо, но в течении двух недель за тобой будут наблюдать. — Ты меня напугал. Я уже начала думать, что всё очень плачевно… У меня с души упал огромный камень. К счастью, всё обошлось, и теперь всё будет хорошо. Мы ещё поговорили и Билл вернулся домой. Завтра ему нужно быть в кампании, чтобы уладить некоторые вопросы с поставкой товаров и документов. Я уже некоторое время задаюсь одним и тем же вопросом: зачем Сайфер продолжает работать в кампании? В эту же секунду в голове возникает возможный ответ, что это из-за того, что он не может изменить нынешние события в данной ситуации. Вполне логично, но почему-то мне кажется, что дело совсем в другом.

***

Все последующие дни Билл регулярно меня посещал. В один из таких мы просто беседовали, как речь зашла об парне с именем Джон. Всё бы ничего, но я не когда не знала такого человека, а Билл гневно ворчал, комментируя его поступки. Я реально не понимала, о ком шла речь, и на мой непонимающий взгляд Билл отреагировал очень странно. — Звезда, я понимаю, как тебе больно после его поступка, — он рассмеялся и театрально утёр слёзы. — Но притворяешься ты отменно! — Сайфер, это не смешно. Ты что, издеваешься надо мной? — гневно сказала я, в то время как Билл удивлённо смотрел на меня. — Я никогда не знала этого человека и не слышала о нём. Почему ты зациклился на нём? Я встревожилась, когда увидела испуг и негодование в его глазах. Я никогда раньше не видела его таким. Парень был очень взволнован и нервно перебирал край рубашки. Билл на секунду задумался, потом резко и встал и, попрощавшись, ушёл. Я снова осталась одна.

***

На утро я встала с ужасной головной болью и признаками анемии. Меня повезли в другое отделение, где ввели препараты и поставили капельницу. Через два дня я стала чувствовать себя лучше, но вечером, когда я пошла принимать душ, я закрылась и скатившись по двери, зарыдала. У меня начиналась истерика. Руки тряслись и я рвала на себе волосы, захлёбываясь в собственных слезах. Из груди вырвался крик вместе со всей этой болью, что я пережила за последнее время. Внутри меня томилось ужасное чувство вины, нескончаемая грусть и тоска. Воздуха стало не хватать, и я начала задыхаться. Всё, что я помню, так это то, как Билл нёс меня обратно в палату. Ещё множество врачей, окружавшие меня и пытающиеся ввести мне успокоительное. Ночью я спала спокойно, но перед глазами стояли те ужасающие моменты того дня. Я снова вспомнила об этом. — Нет, это я во всём виновата, — твердил мой голос в рамках затуманенного подсознания. — Я ничего не смогла предпринять…

***

Время пребывания в больнице тянулось медленно и это навевало тоску. Я впала в депрессию. Врачи откровенно не понимали, что со мной происходит, и меня отправили на приём к психологу. В назначенное время, я и Билл были у входа в кабинет. На белой двери висела табличка, гласившая: Макс Робертс… Я постучалась и, услышав строгое «войдите», робко зашла в кабинет. Он был просторный, белые стены с тестами Роршаха, большое окно в пол и рабочий стол, который располагался вблизи окна. За этим столом и сидел Макс Робертс, разбиравший какие-то медицинские карточки. Он спустил на нос очки и, поприветствовав нас, предложил сесть. Ему на вид было не больше двадцати пяти лет. Высокий статный парень, с глубоким проницательным взглядом и чёрными как ночь волосами. Психолог долго смотрел мне в глаза, отчего было не по себе. — Так, Амабэль, можете рассказать подробно о том, что вас беспокоит в последнее время? Я сглотнула. Его голос мне казался холодным и враждебным, отчего по коже пробежала мелкая дрожь. — Вы, наверняка, слышали про катастрофу, случившуюся девятого августа… — тихо начала я. — Так вот, я одна из выживших и… — Можешь рассказать от начала до конца, что произошло в тот день. — не отрываясь от записей сказал парень, перебирая в руках чёрную гелевую ручку. — Я пришла в парк и решила сходить на американские горки, — я предпочла умолчать о том, что у меня было ведение, и продолжила. — Всё было хорошо, но начался резкий спуск, а вагончик разогнался слишком быстро. «…Спустя несколько минут послышался ужасный звук, и я увидела, что рельсы начали рушиться. Откуда-то сверху упала огромная арматура. Она снесла парня, который сидел впереди меня. В тот момент моё сердце перестало биться, и дыхание спёрло. Я словно была парализована. Всё больше и больше людей погибало на моих глазах. Меня начало сносить и я еле сомкнула руки, чтобы хоть как-то удержаться. Я видела множество изуродованных трупов. Я начала задыхаться в собственных слезах и ужасе. Реальность будто перестала существовать, я, не удержавшись, полетела вниз. Когда я очнулась, то по телу прошлась огромная волна боли, от которой я потеряла сознание…» Он внимательно слушал и, не перебивая, то и дело делал пометки в своём блокноте. Парень резко захлопнул его, отчего я подскочила на месте. — Мне ясна ваша проблема, и я готов начать терапию завтра утром. — он потёр переносицу и отвёл взгляд на часы. — Хорошо выспитесь сегодня… А пока можете подождать снаружи, мне нужно обговорить несколько моментов с мистером Сайфером. Билл только кивнул мне и достал бумаги из портфеля, протягивая их психологу. Тот в свою очередь нахмурился и вновь начал записывать всё в блокнот. Я вышла в коридор с неприятным чувством. Я не знаю чего-то очень важного, и это меня настораживало всё сильнее и сильнее. И несмотря ни на что я решила узнать правду. Кроме меня здесь были и другие люди, которые расходились по разным кабинетам. Я приняла решение, пойти в один из них. Ни для кого был не секрет, что соседний кабинет был пустым. Зайдя внутрь, я осторожно прошла глубже и облокотилась на стену. Сердце бешено билось, когда я услышала их голоса: — Во время показаний Мэйбл я заметил, что они серьёзно отличаются от утверждённых… Я стояла как вкопанная и не могла вздохнуть. — Боюсь предположить, что у неё серьёзные провалы в памяти и это добром не кончится… Я хотела закричать, но вовремя закрыла рот ладонью. Спотыкаясь, я выбежала прочь оттуда и ринулась в свою палату. — Что это значит…