Добро пожаловать в "Кошмар"

Я не спал последние сутки из-за нервного перевозбуждения, летел в тюрьму со скоростью реактивной ракеты, и выглядел так будто выиграл в лотерею. — Господин Мидория, запрещается любой физический контакт с обвиненным, — диктовал мне охранник, — запрещается передавать предметы, а также какие-то послания. Любые провокации и угрозы также запрещены. " Ты идиот что ли? " — я уже не выдерживал тупой болтовни этого короткостриженного мужика, желая как можно быстрее оказаться в комнате для допросов. — Да, сэр, я Вас понял, — между тем с улыбкой отвечал я, оглядывая стены коридора по которому мы шли. — Господин Мидория, — остановился охранник у двери, — сочувствую, что Вам придется провести в разговорах с ним целые три дня. «Я сочувствую себе, что вынужден слушать тебя уже целых 15 минут» — хотелось сказать мне, но я лишь вымученно улыбнулся. Замок щелкнул, дверь отворилась и я ступил в это временное логово демона, чувствуя как потеют мои ладошки. Серые стены, холодный свет ламп, металлический стол с припаянными наручниками, такие же металлические стулья и он… Молодой, красивый миллиардер-убийца. Бело-красные волосы, чуть убраные за уши, огромный шрам от ожога на левой половине лица, два прекрасных разноцветных глаза: серый и голубой, черная футболка, свободные джинсы и голые стопы. Был ли он похож на преступника? Совсем нет. — Господин Тодороки, меня зовут Мидория Изуку, — мой голос дрогнул, — я пришел поговорить с Вами. Он улыбается. — Прекрасно, — его голос едва слышен, — я давно Вас ждал. — Меня? — удивлённо спрашиваю я. — Вы же журналист? — насмешливо косится преступник, — тогда да, Вас. Почему-то мне становится стыдно, уши краснеют, а под глазами залегают еще большие тени, чем от недосыпа. — Да, верно, — собираюсь с духом я, — я здесь, чтобы услышать Вашу историю. — Давай на «ты», раз уж ты не боишься меня, -он смеется и звенит наручниками, — хотя чего уж бояться… — Я уверен, что ты знаешь каким будет мой первый вопрос, — без колебаний перехожу на «ты», во мне проснулся профессиональный азарт, — я хочу знать, что произошло между тобой и твоими жертвами? — Жертвами? — его глаза блеснули холодным светом, — не думаю, что их можно так назвать… — Едва ли они хотели умереть от твоей руки, — спокойно отвечаю я, — с точки зрения закона они жертвы. — Вероятно, да, так и есть, — улыбается Тодороки. — Так почему ты их убил? — возвращаюсь к вопросу я, — они все были богатыми и влиятельными людьми, но в этом они уступали тебе, так почему же тогда? — Богатство и власть ничего не значат, когда есть нечто действительно важное, — Шото по-прежнему улыбается, — любовь. Все дело в любви. — В любви? — меня пронзает током, это что шутка какая-то? — Да, нет ничего важнее любви, ты согласен? Я уставился на мужчину взглядом болванчика — Интересная мысль… — Скажи, из тех у кого ты брал интервью кто-нибудь был счастлив? — в глазах убийцы блеснул интерес. — Нет, они все были еще более несчастными, — я все еще не понимал к чему он клонит. — Верно… — хмыкнул Шото, — но я счастлив, ведь я нашел любовь, которую искал. — Что ты имеешь ввиду? — Сейчас объясню, — произнес мужчина, собираясь начать рассказ, но дверь открылась и на пороге появился охранник. — Господин Мидория, на сегодня все. Я холодно зыркнул на него, в душе порвав на тысячу кусочков за то, что он перерывает наш диалог, но спокойно встал и направился к двери. — До завтра, господин Тодороки. — Всего доброго, господин журналист.