Песнь сирены

Семь лет спустя.

      Девушка прикрыла глаза и расплылась в улыбке, вдыхая соль прохладного морского бриза. Её белокурые волосы развевались на ветру и били в лицо, но ей это совершенно не мешало. Душу грела мысль, что совсем скоро она окажется рядом с теми, с кем провела большую часть своей жизни.              Её занятие прервал детский смех. Пришлось раскрыть глаза, но переставать улыбаться не было повода: ей навстречу, ловко проскользнув по мостику прямо на драккар, пронёсся мальчишка. Вслед за ним гнался одноногий и однорукий викинг. Плевака, подняв руку и крюк, так, словно хочет напасть на сорванца, выкрикивал фразы по типу: «Да я сейчас съем тебя, мальчишка! Не убежишь!»       Мальчик нашел укрытие в объятиях матери.       — Шустрый же ваш Арис, — оперевшись о борт корабля, пытаясь отдышаться, сказал викинг.       — Это точно, — девушка погладила ребенка по голове, — как папа в небе и мама в воде, да, Рыбка Моя?       Юный Арис утвердительно кивнул.       Ему уже объясняли, в честь кого он был назван, но всю историю Готти и её возлюбленного — Ариса, а после и историю родителей мальчика ему лишь предстояло узнать.       — А где же папа и Пёрл*?       В этот самый момент на них обоих обрушился мощный поток ветра: это дракон, появившийся со стороны острова, взмахнул своими крыльями, чтобы приземлиться на палубе. На нём восседали два всадника: мужчина и маленькая девочка, на вид постарше Ариса года на два. Цветом волос она пошла в отца, а пронзительно-голубые глаза ей достались от матери; по чертам же лица было трудно сказать, кто из родителей внёс больший вклад, однако от любого человека в деревне, точно как и мать, точно как и брата, её отличала какая-то загадочность, какая-то не совсем человеческая черта, присутствующая во внешности. Пёрл спрыгнула с седла с небольшой помощью отца и побежала к матери. Та, обнимая теперь уже обоих детей, с улыбкой щурилась от Солнца:       — Мы заждались тебя, мой вождь.       — Простите меня, миледи. Мы уже можем отправляться! Ну что, твоя очередь, Арис!       Восторженно вскрикнув, мальчишка бросился к отцу. Астрид взглянула на Плеваку.       — Вспомнился мне тут один день много лет назад… Мы были тут же, на причале, помните?       — Этот день я не забуду никогда… — протянул всадник.       — И я тоже, уж поверь, Астрид! — встрял Плевака. — Столько воды утекло, а я ещё в шоке…       Все они рассмеялись. Всадник с сыном взмыли в небо, а одноногий викинг проводил сирену с девчушкой на драккаре с причала.       — Ты так и не сказала, куда мы плывём, мама, — расстроенно протянула Пёрл, когда они уже отплыли от Олуха.       — Подожди немного, скоро ты всё узнаешь, Моя Жемчужинка. Обещаю, вам с Арисом понравится.       Брат с сестрой менялись несколько раз, по очереди катаясь на драконе. Когда всадник вновь оказался на палубе, Астрид, стоя у борта корабля и положив на него ладонь, произнесла:       — Мы уже приплыли, Иккинг. Это здесь, — она кивнула на запорошенный туманом остров, который служил ей знаком.       Через минуту все пятеро, включая Беззубика, уже вглядывались в морскую гладь в ожидании чудес — дети знали, что когда мама рядом с водой, эти чудеса неизбежны. Когда Арис уже устал нетерпеливо дёргать мать за рукав платья и хотел уже озвучить свои многочисленные вопросы, вода вдруг забурлила, и мальчик замер, точно статуя. Четыре водяных столба выросли из моря, а на них, свесив хвосты, восседали сирены.       — Это же… — широко распахнув яркие зелёные глаза, выдавил Арис.       — Тётя Коббер, Ванн, Скум и Рэн! — закончила за него радостно сестра.       Астрид принялась целовать каждую из сестёр, а затем каждая из них расцеловала племяшек. Беззубик тем временем с интересом разглядывал морских существ.       Иккинг уже полностью привык к своим новым родственникам. Видел он теперь их стабильно не реже раза в месяц или даже чаще. Причём видел только их — с другими сиренами по случаю перемирия они теперь не имели цели встречаться. Это звучало удивительно, но было правдой — как много лет назад люди сдружились с драконами, прекратив войну, так сейчас то же случилось и с водными существами. Благодаря тому, что Морского Властителя навек поглотила пучина и к власти пришла его дочь — третья по старшинству — Ванн, морской народ лишился своего правителя-тирана и получил милосердного, понимающего и справедливого его наследника. Сёстры объяснили, что не хотят крови, и что продолжение убийств людей будет неизбежно обозначать увеличение жертв и среди сирен, а это никому не нужно. Да, кровь людей питательна для сирен и тритонов, но это не значит, что она необходима. Существуют источники, куда более богатые полезными веществами, просто их почти не использовали, ведь основной целью являлись люди.       Ну а с прекращением нападений на корабли, люди Олуха прекратили охоту на сирен. Когда вожди соседних островов узнали о том, что Иккинг женат на весьма странной особе, взявшейся не пойми откуда, и когда поползли соответствующие действительности слухи, он сперва прослыл чудаком. Но потом, на совете вождей, Хэддок обратил внимание на то, что сирены почти перестали беспокоить людей. Это было правдой, и вождям пришлось согласиться. Они вспомнили, как однажды этот парень, пытающийся убедить их в очередном безумии, уже изменил мир и, вопреки их ожиданиям, в лучшую сторону. Так что они решили дать ему ещё один шанс и обещали прекратить охоту в случае, если нападений на рыбаков больше не будет.       Астрид, кстати, не все и не сразу, но всё-таки приняли на острове, перестали бояться её происхождения. Она узнала о смерти Готти и в слезах рассказала Иккингу правду. Он был очень удивлён, но не стал злиться на то, что она скрыла эту историю прежде. Он вообще не думал, что когда-нибудь теперь сможет на неё разозлиться — как, если она снова рядом?       Сирена стала настоящим и полноценным членом общины викингов — трудилась с ними, не нарушала чужой покой — кто бы мог о таком подумать прежде? На их с Иккингом свадьбе гуляла вся деревня. Их с Иккингом детей полюбил каждый на острове.       Да, сирены и люди причинили друг другу много боли. Но это не означало, что стоило продолжать её причинять. И с той, и с другой стороны были бунтари, не желающие менять давние устои. Однако со временем их становилось всё меньше и меньше — все просто устали от бесконечных смертей и согласились с решением своих правителей о прекращении кровопролития.       С появлением детей Астрид всё реже стала появляться в море, но это не делало её мнение по всем вопросам менее значимым. Она отказалась стать следующим Морским Властителем, ведь поняла, что после всего произошедшего не тянется к управлению целым народом, а к тому же, не может ещё раз потерять Иккинга, построить семью с которым на суше будет сложно, имея при этом огромную ответственность перед сиренами и тритонами. Но она всегда оставалась особым советником сестры, таким, к голосу которого всегда прислушивались, совета от которого всегда ждали. Пару раз в неделю Астрид уплывала к сёстрам, чтобы поделиться новостями с суши и узнать, что нового произошло в воде.       — Здравствуй, Иккинг, — улыбнулась Ванн, единственная из сирен с особой диадемой в сложной прическе из волос. — Как твои человеческие дела, как твой остров?       Решение о том, что именно ей стоит стать следующей Морской Властительницей, было принято единогласно: Коббер такой чести себе ничуть не желала, ей стоило сперва полностью прийти в себя. Ванн изначально много понимала в деле управления, ведь она как-никак была у отца запасным вариантом после Астрид. Её рассудительность и спокойствие сыграли на руку, и весь морской народ благодарил Нептуна за то, что теперь они под присмотром именно такого правителя.       А ещё она совсем недавно вышла замуж за Микку, того самого тритона, который помог её сестре обрести свободу.       — Благодарю, Ванн, — улыбнулся Иккинг, — думаю, у нашего острова проблем поменьше, чем у целого морского народа. Сейчас больше всего шума наводят мои дети, знаешь? И в кого это они такие…       Они оба посмотрели на Ариса, который, сидя на шее Безззубика, смеялся со Скум и Рэн, чьи перепончатые руки гладили и дракона, и мальчишку по голове; а еще на Пёрл, в только что распущенные волосы которой Астрид вместе с Коббер вплетали какие-то морские ракушки и цветные камушки.       — Надо нам почаще устраивать такие встречи, — произнесла Ванн. — Мы с сёстрами скучаем по Пёрл и Арису.       — Хорошо, конечно. Кстати, — он немного замешкался, — как ты думаешь, они… Они тоже могут, как и…       Морская Властительница по-доброму усмехнулась.       — Как и их мать?       Иккинг кивнул. Его давно интересовал этот вопрос, но Астрид говорила, что дети ещё малы для того, чтобы о таком задумываться — родились они людьми и в тот момент, когда и их мать была человеком, так что в море их пока бросать никто не собирался.       — В нашей истории, насколько мне известно, это лишь второй случай такого… союза, так что сложно сказать наверняка. Наша мама, дочь тритона и человека, не управляла водой, но родилась сиреной… А тут ситуация несколько иная. Но поверь мне, Иккинг, мы обязательно выясним, могут ли они обращаться. Однако даже если и нет, твои дети — часть морского народа, в них течёт наша кровь. Мы будем защищать их всегда, когда это понадобится. Мы отдадим за них свои жизни.       Мог ли Иккинг с десяток лет назад, убивая сирен, представить, что однажды услышит от одной из них подобные слова? Разумеется, нет, но мир был бы слишком однообразен и предсказуем, если бы не таил в себе столько сюрпризов.       Беседу человека и сирены прервал детский восторженный визг. Они, синхронно обернувшись, увидели, как приятно удивленные сёстры вместе с Астрид, её дочерью и Беззубиком уставились на Ариса, который выпятил свою ручку впереди так, что её часть теперь находилась за бортом. Напротив его ладошки в воздухе висел небольшой водяной шар.       — Мама, папа, это я делаю, вы видите?! — сказал он так, словно сам себя пытался убедить в реальности происходящего.              Все обступили мальчишку, а Иккинг и Ванн перед этим задорно переглянулись:       — Похоже, всё-таки уже пора выяснять, что скрывают от нас с Астрид наши дети.       Сирена, чудом удерживаемая водой напротив него, выглядела изумленной не только увиденным, но и, кажется, собственными мыслями.       — Скажу тебе по секрету то, чего не говорила даже Астрид и чего не собиралась говорить никому. Как-то раз я была у Морской Ведьмы, которая помогла моей сестре и изготовила целительный элексир, когда та сбежала из тюрьмы отца. Я была у неё, чтобы забрать необходимую мне мазь и узнать, не нуждается ли она в чём. А она перед моим уходом спросила о сестре. Хоть ведьма и живет на отшибе, когда у Астрид родилась Пёрл, а потом и Арис, мы объявляли об этих событиях всему народу и устраивали гуляния. Так что все знают о вашей семье. Но потом произошло нечто странное. Она просто взяла и сказала мне, дословно, что «Дочь твоей сестры и человека станет одной из нас, будет оборачиваться сиреной, а сын переймёт Второй Дар Нептуна, и будет повелевать водной стихией».       В глазах викинга промелькнула смесь шока и восторга.       — Я тогда не обратила на её слова внимания, Пёрл была малышкой, а Арис только должен был родиться. Но, кажется, её пророчество сбывается.       — Надеюсь, никаких плохих пророчеств она не озвучивала? — хитро прищурился Иккинг.       — Нет, — с вызовом не викингу, а самой судьбе ответила Ванн, — но даже если и озвучит, мы не дадим такому пророчеству сбыться.