Дар Великих

      Жозеф хлестал лошадь, стремясь как можно быстрее отъехать от хижины ведьмы. Лошадь фыркала и крутила головой в ответ на каждый удар. Жозеф чувствовал спиной пронзительный взгляд матери, такой испуганной, но гордящейся поступком сына. Где-то в районе начала шеи от этого ощущения начало зудеть. Парень свободной от поводьев рукой почесал зудящую область. Не помогло. От дискомфорта Жозеф чуть сильнее обычного хлестанул лошадь. Она заржала и понеслась на несколько секунд быстрее. К облегчению сына Селестины, из-за этого рывка зуд заметно ослабился. Значит, он покидает зону видимости матери.       Наступил момент, когда противный зуд исчез без следа. Жозеф позволил себе сделать остановку. Он вытащил из-за пазухи склянку с кровью матери и покрутил ею перед огненным шаром в небе, как бы желая убедиться, что знахарка права по поводу природы болезни Селестины. Нетренированный глаз не заметил существенных различий. Парень протянул было пальцы к пробке, чтобы оценить вкусовые и ароматические свойства крови, но вспомнив, что к крови примешан змеиный яд, поморщился и спрятал сосуд обратно.       В дальнейшем Жозеф останавливался только для того, чтобы перекусить тем, что мать отказалась есть по пути к знахарке, и справить нужду. Деревенская лошадь, не привыкшая к таким марш-броскам, изнемогала от усталости. Как бы она не издохла, до города осталось так немного… Сын Селестины с неудовольствием для себя отметил, что состояние животины волнует его только с точки зрения полезности. «И давно мне стало наплевать на чужие жизни?».       Когда на фоне неба в рассвете появились мрачного вида строения, Жозеф понял: это оно. Он прибыл. Над острыми крышами клубился красный туман, собираясь в облака. Казалось, они вот-вот разразятся кровавым дождём, и Ярнам искупается в крови. Впрочем, это и так время от времени происходило. Ничто не могло прервать цикл охот.       Город начинался за исполинскими деревянными воротами. Их стерегла парочка непримечательных охранников. Цвет волос, рост — все эти параметры у сторожей отличались, но они всё равно были похожи друг на друга как две капли воды. Торчащая клочками грязная борода, бегающие слезящиеся глазки, подозрительный взгляд, вместо казённой униформы — какие-то лохмотья. Лишь вилы и факелы в руках говорили о том, что эти неопрятного вида люди выполняют функцию охраны.       И вот подозрительный взгляд наткнулся на телегу и Жозефа. Уж больно прилично и здорово выглядел сын Селестины.       — Проваливай отсюда, чужеземец! — крикнул один из стражей. Второй вышел вперёд, выставив в направлении Жозефа вилы.       — С чего это я должен валить? — парень был наслышан о дурном нраве ярнамитов. Потому Жозеф держался натянуто дружелюбно. Ещё не хватало начать знакомство с горожанами со стычки. — Я приехал сюда по делу, задерживаться и мозолить вам глаза больше, чем нужно, не собираюсь.       — Близится ночь охоты. Это чувствуем все мы! Не время для гуляний по городу. Почём нам знать, вдруг ты превратишься в тварь какую и сожрёшь нас? — опасливо поинтересовался второй охранник.       Сначала раз в десятки лет, теперь раз в несколько лет. Чудовища в Ярнаме возникают как из ниоткуда, и пока не будет убито последнее из них, рассвет не наступит. Жозеф впервые застал охоту в раннем детстве, не запомнив ничего из неё. Ну, как застал. Весь мир вне Ярнама видит только то, как закат и ночь длятся неделями, бывало, месяцами. Время то замирает во время охоты, если чудовищ слишком много, то начинает бешено нагонять темп, если охотники бодро справляются со своей работой.       — А потом, что мне нужно лекарство для больной матери, и не успеет начаться охота, как я буду на всех парах мчаться обратно.       — Всё равно не пустим!       — Я могу заплатить. «Понятно, без мзды не обойтись». Почти сразу же до сын Селестины вспомнил, что он без гроша в кармане. Не так давно он мать как подопытную крысу Альме в уплату отдал. Деньги вообще дома забыл. «Не моё это дело — торговля». — Только денег у меня нет. Берите что-то другое. Мне предложить особо нечего, но вдруг вам что-то приглянется, — Жозеф развёл руками.       — Мы возьмём коня, — многозначительно переглянулись сторожи. У одного из них из уголка рта потекла слюна, затерявшись в нечёсаной бороде. «Отменнейшие выйдут жареные рёбрышки».       Конечно, в таком случае парень лишался единственного средства передвижения. Подумав, молодой человек согласился на эту сделку. Конь исчерпал свои силы, и на их восстановление уйдёт не один день. На обратную дорогу на этой лошади сейчас нельзя рассчитывать.       — Так что, пропустите меня? — нетерпеливо поинтересовался Жозеф. Утомлённому животному такая заминка была напротив по вкусу. Оно не подозревало о своей незавидной участи.       — Пропустим.       — Дайте мне только время отогнать коня в конюшню и забрать снаряжение с повозки. Где можно остановиться?       — А, да там сам увидишь. Или услышишь. Просто езжай прямо, и слева будет городская конюшня. Конюх скорее всего уже всех лошадей внутрь попрятал, дабы их в ночь охоты не сожрали. Ты попроси, чтоб он последил за твоей клячей маленько, до конца нашей смены, а потом мы ей займёмся, хе-хе…        — Хорошо. Открывайте уже ворота.       И стражники не без труда отворили массивные ворота. На Жозефа тут же пахнуло атмосферой большого проклятого города. Плач детей, тяжёлый запах экскрементов и мочи, лёгкая кровавая дымка. Глухие стены и ворота не пропускали этот «букет» наружу. Сын Селестины презрительно задёргал ноздрями, привыкая к ароматам Ярнама.       — Да у меня в деревне так не прёт, как в этом городе! А я думал, цивилизация.       — Ну ты привыкай, никогда не знаешь, на сколько тебя затянет Ярнам. Проезжай быстрее, мы тут ждём вообще-то.       Жозеф легонько ударил поводьями по лошади. Она фыркнула, недовольная окончанием отдыха, но покорно двинулась вперёд.       В городе царила суета. Торговцы торопливо сворачивали свои лавки. К ним в последний момент подбегали запоздавшие покупатели за чем-то очень необходимым. Туда-сюда носились женщины, в том числе с детьми на руках и в колясках. Одна из них чуть не попала под колёса повозки Жозефа, и только факт того, что у неё спит дитё на руках, не дал ей разразиться потоком грязной ругани. Одни лишь старики спокойно шагали по улице. Им некуда было спешить и — некоторым — нечего терять. За свою жизнь они повидали столько охот, что к всеобщей панике приобрели абсолютную устойчивость.       — Не в лучшее время для Ярнама ты приехал сюда, милок, — внезапно сказала сыну Селестины одна старая женщина.       — И не в лучшее время для меня самого, — учтиво ответил Жозеф и поехал дальше.       По левую сторону от Жозефа показались пустые стойла. Конюшня. Хозяин поспешно вычищал лошадиный навоз, чтобы забаррикадироваться внутри своего дома и не выходить до окончания охоты. Ведь даже навоз могут своровать и использовать с пользой. Этого жадное, чёрное сердце типичного жителя Ярнама позволить не могло.       — Здравствуйте. Могу я оставить своего коня на какое-то время в вашей конюшне? Два стражника с ближайших ворот его заберут навсегда, как только смена кончится.       — Здрасьте-здрасьте. Чойта ты своего коня этим раздолбаям отдаёшь?       — Это уже моё дело, — сыну Селестины порядком надоело, что каждый ярнамит видит в нём какой-то подвох и суёт свой нос туда, куда не надо.       — А впрочем-то мне плевать, дело и правда твоё. Отстёгивай коня и веди в стойло.       — Но где мне оставить повозку?       — Повозку? — удивился конюх. — Про повозку уговора не было. Можешь в подворотни её отвезти, где-то там тупик должен быть, — хозяин конюшни махнул рукой в сторону тёмных переулков, — но я не обещаю, что повозка будет цела после ночи охоты. Страшные вещи, очень страшные могут произойти. Начать с малого — её ограбят.       — Было б что грабить, — Жозеф обернулся на свёрток со скромными пожитками, который он планировал забрать с собой. — Разве что доски на костёр. Подождите, я скоро.       Жозеф поехал искать тот тупик. По узким улочкам маневрировать было непросто. Он то и дело замедлял темп коня, чтобы не задеть повозкой ветхие дома. Из их окон то и дело выглядывали испуганные, худощавые лица, чтобы посмотреть на нежданного-негаданного гостя. А вот и тупик. Жозеф слез с повозки, повесил мешок со скарбом на спину и отцепил коня. Там же сын Селестины нашёл старое, грязное тряпьё. Им он укрыл телегу. Кто знает, может, самому Жозефу она потом потребуется на доски…       Молодой человек взял коня за поводья и повёл обратно.       — Ну, дружок, — обратился к коню Жозеф, — настала нам пора прощаться. Хорошую службу ты мне сослужил. Надеюсь, твоя смерть от лап этих мужиков будет быстрой и безболезненной.       В груди опять кольнуло. Он же отдаёт коня на убой! И почти не сожалеет об этом. А те слова — лишь сладкая пилюля, чтобы успокоить собственную совесть. «Отдал мать в уплату за то, отдал коня в уплату за это. А что дальше? Телом торговать осталось, чтобы совсем опуститься».       — Вернулся! Я уже хотел домой идти. Веди коня сюда и прощайся с ним.       — Уже.       — Отлично! Значит, обойдусь без слёз и сопливых прощаний. Ты передай этим двум нечёсаным болванам кой-что. Если конь нагадит, пока их не будет, пусть убирают сами. Я только всё почистил тут.       — Ага. «Буду я ещё за ворота ходить к ним. Они ж не пустят меня обратно в город, опять что-то в уплату потребуют. Тогда уж точно себя продать придётся». Погодите. Не подскажете, где мне найти врачей Церкви Исцеления?       — Так ты больной что ли? — конюх подозрительно сузил глаза. — Не, вроде не похож. Ладно. Сейчас врачи Церкви крайне редко принимают людей. Потому иди к Йозефке. Она раньше была церковным врачом, но сейчас у неё своя лечебница. Это очень добрая женщина, — мужчина коротко обрисовал путь до лечебницы и напоследок дал совет. — Парень, советую тебе поскорее делать свои дела и уходить отсюда. Когда изо всех щелей повалят чудовища, ни одна живая душа не пустит тебя к себе домой укрыться. Ты останешься на улице. Это ужасная участь, поверь мне. Таким способом даже казнят преступников.       — Я вас понял. Спасибо, — и Жозеф помчался в клинику, всем телом ощущая, как над городом сгущается зло.       Лечебница Йозефки располагалась непосредственно рядом с кладбищем, что не могло не наводить на дурные мысли. Входная дверь на удивление была открыта.       — Слава Великим! — задыхаясь, обрадовался парень, залетая в лечебницу и резко останавливаясь. Сразу после входа была палата. Пациенты лежали под капельницами на койках без присмотра, стеная и мечась. Что самое жуткое, их ноги и руки были фиксированы кандалами. Кто-то из больных издавал звуки, подобные звериному рычанию. «И сюда я бы привёз свою мать? Да условия у Альмы по сравнению с этим самые лучшие». Жозеф аккуратно шагал вперёд, почему-то опасаясь, что пациенты его заметят. Вскоре он увидел лестницу и поднялся по ней. На этот раз с дверью не повезло — она была закрыта.       — Эй! Здесь есть кто? Мне нужна Йозефка, срочно! Я не болен, мне просто спросить! — и тишина. — Э-э-э-й! — он прибавил громкость и ударил кулаком в дверь. Стёкла в ней зазвенели. В ответ на это возникло какое-то шевеление. Послышался скрип колёс.       — Йозефка сейчас занята своими пациентами, и не может спуститься. Но я тоже могу с вами поговорить, я своего рода… врач.       — Да-да, хорошо, вы тоже подойдёте, — Жозеф нетерпеливо стучал ногой.       Дверь распахнулась, и за ней парень увидел пожилого мужчину в коляске. Его лицо было скрыто седыми волосами, растущими клочками.       — Проходите, — старик услужливо показал рукой на кушетку. — И ложитесь.       — Зачем?       — Судя по вашему виду, вы чужеземец. То, что вы пришли прямо перед охотой, вызывает подозрение: вы можете быть больны, можете броситься на меня. Да, я прекрасно слышал ваши речи про то, что вы здоровы. Но. Не стоит обижаться — госпожа Йозефка всего лишь очень беспокоится о своих больных и потому установила строгие порядки в лечебнице, — колясочник приковал Жозефа к кушетке. Парень даже не удивился — это всего лишь одна из череды странностей Ярнама. — Давайте познакомимся. Я служитель крови. Имя моё вам знать необязательно. Итак, кто вы и что вам нужно?       — Я Жозеф, из одной деревни под Ярнамом. Моя мать больна. Местная ведьма сказала, что это может быть болезнь крови, дала мне с собой мамину кровь в пробирке и посоветовала обратиться к целителям Ярнама.       — А… понимаю. Вы пришли куда нужно. В Ярнаме занимаются такими вопросами. Но сперва вам понадобится контракт…       — Контракт на исследование крови, на лечение моей мамы, да?       — Да… да… пока вы тут будете лежать, я проведу анализ и принесу вам лекарство, –старик даже не прятал хитрой улыбки — знал, что полутьма всё скроет. Он подъехал к столику у кушетки, достал откуда-то контракт и начал заполнять его. — Контракт нужно подписать, — служитель освободил одну руку Жозефа и дал документ на подпись. — Теперь я проколю иглой ваш палец, и вы прижмёте его к бумаге. Это послужит печатью. Да, вот сюда палец, пожалуйста, — он обратно приковал руку. — Отлично. А теперь начнём переливание.       — Что? Какое переливание?! — парень активно задёргал конечностями, пытаясь освободиться. Но всё тщетно.       — Не волнуйтесь. Что бы не случилось… Всё это покажется вам дурным сном… — хрупкий с виду служитель прочно зафиксировал левую руку Жозефа и ловко вогнал толстую иглу в кубитальную вену, придерживая её пальцем. Кровь из бутыля устремилась вниз по резиновой трубке, и как только первые капли древней субстанции достигли мозга Жозефа, парень тотчас обмяк. Вслед за этим у него начались судороги; невидящие глаза бешено вращались в орбитах.       — Хе-хе-хе, — довольно посмеялся служитель крови. — Как только я увидел этого мальца, сразу понял, что из него выйдет достойный охотник. Разве я мог упустить такую возможность? Охотников в последнее время всё меньше и меньше… — мужчина беседовал сам с собой, холодно наблюдая за Жозефом, бьющимся в приступе.